Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
12-05-2005 15:34
 
Вице-президент Фонда поддержки демократии и социального прогресса, бывший глава МИД в правительстве ЧРИ ШАМИЛЬ БЕНО: «В первые годы независимости доминирования исламизма в Чечне не могло быть по определению». (Часть 2)

(Начало см. здесь)

Портал-Credo.Ru: В 2002 году, в интервью французской газете, покойный Аслан Масхадов заявил, что в Чечне нет проблемы ваххабизма, и Шамиль Басаев не ваххабит, а национальный чеченский повстанец…

Шамиль Бено: Вы знаете, термин "ваххабизм" имеет довольно банальную историю. Дело в том, что в Афганистане Советскому Союзу противостояли саудовские деньги, саудовские общественные организации, саудовские добровольцы. Тогда же и пошли разговоры о ваххабизме. На самом деле, учение Абд-уль-Ваххаба не имеет ни какого отношения к современному фундаментализму в исламском мире. Этот термин был применен после съезда Исламской партии возрождения в 1989 году в Астрахани. Именно тогда официальные власти обвинили исламскую оппозицию в ваххабизме, потому что другого понимания этой оппозиции не было. И советскую оппозицию они обозначили этим термином.

На самом деле это не ваххабизм, это типичный фундаментализм. Я сомневаюсь, что Басаев читал хоть одну книгу Мохаммада Абд-уль-Ваххаба. Он является просто радикальным чеченским фундаменталистом.

– Но, так или иначе, в Чеченской республике, в 1997 году, при президенте Масхадове, провозглашается исламское устройство государства. При этом Басаев создает свои параллельные структуры…

– Ситуация развивалась немного по-другому. Еще в 1996 году, до конца военных действий, одним из идеологов, к которому прислушивался Зелимхан Яндарбиев, был Багаутдин, кизилюртовский дагестанский мулла. Именно он предложил внедрить шариатское право в Чечне. И тогда покойный Кадыров спросил Багаутдина, "а вы уже ввели шариат у себя в Дагестане?", тот ответил, что еще кадр (судьба) не настал. Тогда Кадыров посоветовал сначала ввести шариат у себя в Дагестане, а потом уже приходить к нам в Чечню. У нас, заметил Кадыров, нет имамов, способных вести шариатское судопроизводство. И вы создаете нам большие проблемы - мы привыкли жить по адату (обычное право). Тогда же и начались разногласия между и.о. президента Зелимханом Яндарбиевым и Ахмадом Кадыровым. Яндарбиев не согласился с мнением Кадырова, что привело, в конечном итоге, к катастрофе.

Приведу пример. Один молодой человек из Иордании, чеченец, не выдержал даже школьного выпускного экзамена в Иордании, который дает право поступления в вуз. Он провалял дурака в Иордании, ничего не делая, а потом, когда узнал, что в Чечне происходят известные события, приехал в республику, стал здесь шариатским судьей и даже издавал фетвы. Бывали случаи, когда шариатский суд принимал несправедливые решения.

Тогда сложилась ситуация, подобная той, которая сложилась в Израиле, когда израильтяне в противовес светской ООП стали поддерживать исламистский ХАМАС, тогда когда он только зарождался. По принципу, что называется, разделяй и властвуй. Федеральный центр пошел по этому же пути и стал поддерживать исламистские группировки в Чечне с целью дискредитации самой идеи чеченской независимости. Этот процесс, как я могу судить, начался в 1996 году, может быть, чуть раньше. Попытки введения в 1997 году исламского государства потерпели крах, потому что чеченцы по своей сути не могут превратиться в ближневосточное фундаменталистское государство. Здесь началось своего рода противоречие. Если в советские годы было противоречие между тоталитаризмом и стремлением чеченца к свободе, то в условиях введения шариата начался тот же процесс, но уже в условиях тоталитаризма исламского. Чеченское общество не приемлет радикализма ни с какой стороны – ни религиозной, ни атеистической. Когда я приехал в Советский Союз в середине 70-х из Иордании, меня поражало, что за столом пили и благодарили Аллаха, именем Всевышнего поднимали тосты, а курить не разрешали, потому что в доме есть Коран, а тут запах.

Для нас, чеченцев, важны два момента – наш традиционный ислам и наша традиционная культура. Покойный Кадыров как-то говорил, что если при звуках национальной музыки у муллы не начинает в такт подрагивать нога – это не чеченский мулла. Именно наши национальные традиции помогали нам выживать во время депортации и войны.

Я не против фундаментализма, но я против того арабского "фундаментализма", который завозили в Чечню. Они путали ислам и арабские традиции, разрушая при этом наши собственные традиции.

Есть три основных фактора, почему исламский радикализм стал возможен на Северном Кавказе. Во-первых, это провал наших духовных лидеров в силу отсутствия связей, духовной наследственности с живой мусульманской традицией XIX века. Образовался своеобразный вакуум советского периода. Во-вторых, люди стали искать ответы на свои духовные запросы не у местных религиозных авторитетов, а в переводной литературе. И третий фактор – это отсутствие понимания чеченской проблемы. В поисках ее разрешения люди и обратились ко Всевышнему, стали считать себя "богоизбранным" народом и решили, что кроме Аллаха нам никто не поможет.

А почему фундаментализм распространился на весь Северный Кавказ? Причиной этого я считаю, и готов отстаивать это мнение, некомпетентность федеральных и региональных властей.

– А, кстати, сам Шамиль Басаев является ли сторонником этого арабского привозного фундаментализма?

– Вы знаете, Басаев был человеком, с которым мне приходилось общаться. Попутно замечу, что у нас и оппозиция Дудаеву была совершенно идиотской, но и дудаевская команда была совершенно некомпетентной.

Шамиль Басаев – обычный сельский парень, который не нашел своего места в условиях рубежа 80-90-х годов, кроме как в военной сфере. Он совершенно искренний социалист, хотя никогда не был комсомольским лидером. Басаев вдруг неожиданно стал лидером в 32 года. Здесь свою, во многом, провокационную роль сыграл Мовлади Удугов. Он стал создавать из Басаева фигуру как бы альтернативную Масхадову. Сделав Шамиля Басаева президентом Конгресса кавказских народов, Удугов как бы придал его фигуре в глазах населения вес, равный масхадовскому. Масхадов же был порядочным советским полковником, который, безусловно, провалился как президент. Он не хотел идти на столкновения. Он не захотел в условиях даже очевидной народной поддержки утихомирить радикалов.

Басаев утверждал, что ситуацию можно урегулировать консенсусом по вопросу создания исламского государства. Но исламское государство он понимал совершенно неадекватно. Он стал делать ходы на уровне обычного сельского парня. Помните, в свое время, Степана Разина и Емельяна Пугачева? Это тот же уровень политического действа. И мы получили, то, что должны были получить. Басаев - это воплощение отсутствия адекватного предложения со стороны элит по разрешению ситуации. Кто сегодня является элитой, определяющей умонастроения чеченского общества? Фактически два человека – Рамзан Кадыров и Шамиль Басаев.

– А президент Алханов?

- Это не более чем формальная фигура. Ведь выдвинут он был ни кем иным как Рамзаном Кадыровым.

– Кстати, ходят своеобразные "апокрифиы" о том, что дудаевский тейп восходит к горским евреям, а сам он призывал народ молиться три раза на день, что соответствует иудейскому обычаю, но отнюдь не мусульманскому. Ну, а Басаев –офицер ГРУ. Как Вы можете это прокомментировать?

– Это из разряда мифов. Когда люди не могут объяснить глубинную природу процессов, они обращаются к подобного рода мифам. Дудаев происходит от евреев? Ну, уж если на то пойти, то все мы от Адама происходим. Но то, что он идентифицировал себя как советский генерал-коммунист и чеченец – это однозначно.

– А намаз генерал совершал?

– Нет, конечно.

Какую роль играл реально исламский фактор в зарождении чеченского национального движения?

- Исламский фактор в жизни чеченского общества имеет очень глубокие корни. Чеченский народ, и вообще Северный Кавказ, – это та территория, которая исламизировалась не через завоевания, а через мусульманских миссионеров. И это обстоятельство наложило отпечаток на дальнейшее духовное развитие региона. Здесь встретились различные течения ислама, в том числе и суфизм. Исламизация в Чечне происходила постепенно. Если восточная часть Чечни приняла ислам в XVI веке, то остальная часть Чечни и Ингушетия сделали это достаточно поздно. К концу XVIII века все чеченские сообщества были уже исламизированы.

В ходе российско-чеченского исторического процесса исламский фактор на территории Чеченской Республики только укреплялся. Это было связано, на мой взгляд, с двумя обстоятельствами. Первое – что Российская империя продвигалась на новые территории под лозунгом "За веру, царя и Отечество!" или "Самодержавие, православие, народность". Естественно, что у противоборствующих сторон укреплялась противоборствующая идентичность.

Она укреплялась не только в связи с исламом. Местные жители воспринимали ислам как руководство к духовной жизни, а в своей бытовой и экономической жизни следовали предписаниям адата (традиционного права). Именно долгая и кровопролитная кавказская война привела к тому, что исламский фактор стал играть значительную роль не только в духовной сфере общения со Всевышним, но и в сфере организации общественной жизни.

Вместе с тем, к концу кавказской войны XIX века у нас появились новые течения в исповедании, в том числе и суфизме кадирийского направления. Главным проповедником этого направления был Кунта-хаджи, который провозгласил идею о том, что возможно жить в любом обществе, даже руководимом немусульманами, лишь бы человек сохранял свою духовную принадлежность.

Беседовал Валерий Емельянов,
"Портал–
Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2019. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]ortal-credo.ru