Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Прот. Михаил Ардов. "Мелочи архи..., прото..., и просто иерейской жизни". Глава 11. "Рвань на дырище" или "Нога приставленная".


"Рвань на дырище", или "Нога приставленная"

...сей читал трудно и козелковато, а пел неблагочинно лешевой дудкой...
Н.Лесков. Заметки неизвестного

...помяни, Господи, раба Твоего и м р е к а.
Н.Лесков. Соборяне

Теперь пора перейти к тому, что я называю "лесковщиной в чистом виде". Возникает это явление по двум наиглавнейшим причинам. Первая — оговорки. Типичнейший пример тому — "рвань на дырище". Кому-то пришлось читать в храме 101-й псалом, там есть такая фраза: "бых яко нощный вран на нырищи" (по русскому переводу: как филин на развалинах). Так вот чтец вместо не вполне понятных "вран на нырищи" произнес нечто более доступное его разумению — "рвань на дырище".
Вторая причина возникновения забавных и немыслимых словосочетаний та, что "закон Божий" за годы советской власти никогда и нигде не преподавался (кроме как в немногочисленных духовных школах). И прихожане наши все, что произносится или поется в церкви, вынуждены воспринимать со слуха. Отсюда и возникают — вместо "иеромонаха" — "аэромонах", вместо "Мелхиседека" — "Мелкосидел", вместо "митрофорного протоиерея" — "микрофонный", вместо "Преосвященного Митрополита" — "облегченный мелкополит"...


Сравнительно недавно в одном из московских храмов была забавная оговорка. В Евангелии от Иоанна есть греческое слово "епендит" (в русском переводе — одежда). Вся фраза, содержащая это слово, по славянски звучит так:
"Симон же Петр слышав, яко Господь есть, епендитом препоясася, бе бо наг, и ввержеся в море".
Так вот некий батюшка прочел это место так:
— ... аппендицитом препоясася...


Другой московский священник, читая Евангелие от Матфея, вместо "Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии..." произносил:
— ...труждающиеся и беременные...


В некоторых случаях после прокимна: "Помяну Имя Твое во всяком роде и роде" произносится стих — "Слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо Твое".
Мне рассказывали, что один из диаконов на этом стихе сбился. Он возгласил:
— Слыши, Дщи, и приклони...
После этого диакон сделал паузу и закончил так:
— ...и виждь ухо Твое.


В городских храмах и в соборах обыкновенно существуют два хора. Один — "левый", который располагается на северном клиросе и поет по будням. Он состоит по большей части из людей вполне церковных. Другой — "правый", его место — на южном клиросе. Этот поет только по праздникам и воскресным дням, и состоит он обыкновенно из профессиональных музыкантов, и из них многие довольно далеки от Церкви.
По этой самой причине произошел в Москве, в Елоховском соборе, да еще и в присутствии самого Патриарха Пимена, — скандальный случай. Было это под праздник Рождества Христова. Тут в начале всенощной весьма торжественно звучит песнопение "С нами Бог!"
Обыкновенно это исполняется так. Солист возглашает:
— С нами Бог, разумейте языцы и покоряйтеся...
А хор подхватывает:
— Яко с нами Бог!
Солист:
— Услышите до последних земли...
Хор:
— Яко с нами Бог!
Далее там есть такие слова: "Бог крепок, Властитель, Начальник мира". И вот солист, которому довелось это петь, то ли имел отношение к армии, то ли по другой какой причине ошибся и спел так:
— Бог крепок, Властитель, Начальник штаба...


Мне рассказывали, что некий диакон, служивший с Владыкой Питиримом (Нечаевым), однажды вместо того, чтобы произнести "архиепископ Волоколамский", возгласил "архиепископ Валокординский". И больше всех над этим смеялся сам Владыка, который в действительности довольно часто принимал валокордин.


В некоем людном городском приходе было несколько чтецов, и существовала между ними конкуренция, каждому хотелось читать Апостола на литургии. Но отец-настоятель решительно предпочитал одного из них — самого голосистого.
Как-то один из чтецов, мучимый завистью, решился на злую шутку. Перед самым чтением Апостола он незаметно переложил закладки в книге, чтобы публично опозорить удачливого соперника.
А тот, ничего не подозревая, выходит из Алтаря, становится перед амвоном, как положено, возглашает прокимен, а затем произносит:
— К Коринфянам послания Святаго Апостола Павла чтение.
— Вонмем! — раздается из Алтаря.
— Бра-ти-е... — звучит протяжно и нараспев.
Но открыв книгу, чтец видит — закладка не на месте. Тогда он надеется спасти положение — еще раз и более протяжно произносит "Бра-ти-е", а сам судорожно листает книгу, тщетно пытаясь найти требуемый текст... И тогда, имея в виду своих завистливых сотоварищей, чтец в отчаянье восклицает на весь храм:
— Да это не "братия", а сволочи!..


И еще одна история, которая трогает меня почти до слез.
(Тут для несведущих требуется пояснение. На литургии, после того, как чтец произносит слова, которыми оканчивается текст из Апостола, священник благословляет его и говорит:
— Мир ти.
А чтец отвечает:
— И духови твоему.)
Так вот представьте себе глухой сельский приход. Служит там старенький батюшка, а помогает ему — поет и читает — его сверстница матушка. Зачастую кроме этих престарелых супругов в храме ни одной души нет.
Вот старушка окончила читать Апостола, муж благословляет ее и возглашает из Алтаря:
— Мир ти, Николаевна!
— И духови твоему, Тимофеич! — отзывается чтица.


Помнится, служил в Ярославском соборе новопоставленный диакон. От волнения он часто ошибался — то чего-то недоговаривал, а то и от себя прибавлял. В частности, на всенощной есть такое молитвенное прошение:
— ...о еже милостиву и благоуветливу быти благому и человеколюбивому Богу нашему, отвратити всякий гнев на ны движимый, и избавити ны от належащего и праведнаго своего прещения, и помиловати ны.
Диакон в этом месте сделал некое прибавление:
— ...отвратити всякий гнев на ны движимый и недвижимый.


Или такой случай. Некий диакон на всенощной читал молитву "Спаси, Боже, люди Твоя..." Но вместо того, чтобы сказать "предстательствы честных небесных сил бесплотных", он возгласил:
— ...предстательствы честных небесных сил бесплатных...
Когда диакон зашел в Алтарь, священник сделал ему замечание:
— Как это можно произнести — "небесных сил бесплатных"?
— А что же тут такого? — отвечал тот. — Разве ангелы за деньги Бога славят?..


Святитель Иоанн Златоуст именуется двояко, в одних богослужебных книгах на греческий лад — "архиепископ Константинопольский", а в других — на славянский — "Константиноградский". Один московский батюшка соединил оба варианта и на отпусте всегда говорит так:
— Святителя Иоанна, архиепископа Константиноградопольского...


Иногда для достижения сильнейшего эффекта даже не нужно коверкать или перевирать слова, достаточно просто ошибиться в ударении. Вот стих, который произносится на заупокойном богослужении:
— Души их во благих водворятся.
Некий диакон однажды возгласил так:
— Души их, во благих водворятся!


И, наконец, подлинный анекдот времен дореволюционных.
В большом городском храме шла литургия в неделю (воскресение) "святых отец" — перед самым Рождеством Христовым. Диакон, как положено, на амвоне читает Евангелие от Матфея — родословие Иисуса Христа, а священники стоят в Алтаре у Престола.
Вместо того, чтобы прочесть: "Салафииль же роди Заровавеля", диакон произнес:
— Соловей же роди журавеля...
Старший протоиерей прищурил глаз и тихонько сказал сослужителям:
— Вот так пташка!..


Некий человек, вовсе нецерковный, первый раз побывав на богослужении, делился своими впечатлениями.
— Очень мне понравилось. Там и за животных молятся...
— За каких животных? — спросили его.
— За крокодила...
— За какого крокодила? Что вы говорите?
— Как же? Я сам слышал, они пели про крокодила...
Этот человек так воспринял на слух песнопение вечерни: "Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою..."


С этим же песнопением связан еще один анекдот, который возник в московской церковной среде. Будто бы некая женщина восприняла этот стих на покаянный лад:
"Да исправится молитва моя, я — к р о к о д и л а пред Тобою".
И будто бы эта прихожанка с сердечным воздыханием прибавила:
— Не только что к р о к о д и л а, еще и б е г е м о т а.


Одна старушка жалуется другой:
— Батюшка у нас очень строгий, злой, он меня ненавидит. Все время пальцем на меня показывает и говорит: "Я тебя съем".
(Так она воспринимала возглас "Мир всем!" и сопутствующее ему благословение десницей.)


В сельских храмах даже на клиросах порой стоят вовсе неграмотные женщины, во всяком случае не умеющие читать на церковнославянском языке. И поют они только то, что запоминают с чужого голоса. Вот яркий пример.
Во время погребения поется, в частности, такое:
"...яко земля еси и в землю отидеши, аможе вси человецы пойдем..." (т.е. в землю все люди пойдем).
В некоем храме клирошане, как видно, подразумевая лежащего перед ними покойника, вместо "аможе вси человецы пойдем" пели так:
— А, может, в человеки пойдет...


Весьма употребительное песнопение — ирмос пятой песни воскресного канона (8 глас) оканчивается таким к Богу обращением:
"...обрати мя, и к свету заповедей Твоих пути моя направи, молюся".
Старушки в некоем сельском храме пели это на свой манер:
"обрати мя, и к свету заповедей Твоих пути моя направи, Маруся".


Другой ирмос начинается словами "Крест начертав Моисей...", а старушки поют:
— Влез на чердак Моисей...


Вместо — "О всепетая Мати..." — поют:
— Осипетая Мати...


Вместо — "Прокимен, глас третий..." возглашают:
— Проткни мне глаз третий...


Вместо "Елицы (т.е. те, которые) во Христа крестистеся, во Христа облекостеся..." поют:
— Девицы, во Христа крестистеся...
Это в особенности забавно, если принять во внимание, что в пятидесятые и шестидесятые годы на клиросах стояли по большей части "девицы", незамужние женщины, "девство" которых объяснялось тем, что почти всех мужчин из их поколения унесла война.


Тут следует добавить, что некоторые краткие молитвословия, которые считаются общеизвестными, нелегко бывает обнаружить напечатанными полностью. Таков, например, причастен (песнопение в конце литургии) "В память вечную будет праведник, от слуха зла не убоится". И в Апостоле и в Типиконе указывается так — "Причастен: В память вечную..."
А потому немудрено, что в одном сельском храме на клиросе это пели отчасти по слуху, отчасти по собственному разумению:
— В память вечную будет праведник, пастух козла не убоится.


Отец Борис Старк рассказывал мне, что когда он вернулся из Парижа в Россию и был направлен для служения в кладбищенский храм Костромы, его поражали поминальные записки. Приходилось молиться об упокоении таких предметов, как "лампа" или "графин"... И только по прошествии времени он овладел обязательным для священнослужителя Русской Православной Церкви умением расшифровывать слова, встречающиеся в поминаниях. "Лампа" следует произносить как "Олимпиада", а "графин" — "Агриппина".


Впрочем, встречаются и такие слова, которые расшифровке не поддаются. (Я, например, так и не смог понять, что имела в виду женщина, которая написала загадочное имя "Риголетта".) Но и тут есть вполне благопристойный выход, в этом случае вслух произносится:
— Ее же имя Ты, Господи, веси.


Архиепископ Киприан в свое время рассказал такую историю. В бытность его еще священником, служил с ним на приходе диакон, большой ценитель юмора. Однажды во время панихиды диакон обнаружил в записке некое немыслимое слово. (Владыка так и не повторил, что в точности там было написано.) Женщина, которая это вывела, вообще-то имела в виду слово "иеросхимонах". (Согласитесь, что возможности для искажения тут богатые.)
Так вот диакон с совершенно серьезным лицом обратился к батюшке:
— Простите, я вот это слово не могу разобрать.
Будущий Владыка прочел и невольно рассмеялся... И далее уже удержаться не мог, так и посмеивался до самого конца панихиды. Когда же она отошла, он обратился ко всем молящимся:
— Я вам уже говорил и еще раз повторяю: если вы не знаете толком какого-нибудь слова или имени, не пишите его в записке... А то вот видите, меня в соблазн ввели — я на панихиде из-за вас смеялся...
При этом Владыка добавлял еще вот что:
— А если бы я им так не сказал, они меня бы обязательно за этот смех осудили.


Чтение записок вслух — совершенно необходидмый элемент современного богослужения. Прихожане внимательно это слушают, ловят знакомые имена из своих поминаний и особенно благоволят к тем священнослужителям, которые произносят внятно и с видимым усердием.
Мне рассказывали о некоем монахе из Почаевской лавры, который читал имена очень внятно, но чрезвычайно быстро, строчил, как пулемет... Кто-то решил над ним подшутить, и ему подсунули записку, где множество раз повторялось одно имя — "Тит", а в самом конце было приписано "та-та-та". И монах, как по нотам, воспроизвел:
— Ти-та-ти-та-ти-та... Ти-та-ти-та-ти-та... Ти-та-ти-та-ти-та... Ти-та-ти-та-та-та-та...


За годы моего священства я собрал небольшую коллекцию поминальных записок. Кое-что из моего собрания я и хочу здесь воспроизвести.
Самые простые искажения происходят по уже упоминаемой мной причине — незнакомые слова воспринимаются на слух. Вот, например, в ярославских храмах подаются специальные записки с именами людей, которым должна быть возглашаема "вечная память". Для того, чтобы отличать эти поминания от прочих, на них пишут первые слова возглашения: "Во блаженном успении"... Так вот чего только ярославские старушки вместо этого не выводят: "Блаженные", "По блаженству" и даже с фининспекторским уклоном — "во обложение"...
Или слово — "отроковица". Многие его толком не знают, но так как в храме постоянно слышат, то и пытаются воспроизвести кто во что горазд: "раковичку Ирину" или "девицу от рукавицы Зинаиду",


Но есть и такие поминания, которые я бы отнес уже к жанру литургического творчества. В семидесятых годах одна женщина в храме города Мурманска за каждым богослужением подавала такую записку: "О упокоении дважды великомученика Владимира Ленина". В конце концов, это стало известно органам компетентным, и она попала в психиатрическую больницу. Вышла она оттуда месяцев через шесть и больше "дважды великомученика" уже не поминала.


Вот еще один подлинный случай. К некоему батюшке подошла женщина и попросила его помолиться об упокоении души Владимира Ильича Ленина. Священник делать это категорически отказался, а свой отказ объяснил следующим образом:
— Как известно, Ленин — вечно живой. А живых за упокой не поминают.


Одной верующей женщине пришлось в восьмидесятых годах сидеть в Краснопресненской пересыльной тюрьме. Соседка по камере заметила, что она молится, и сказала:
— Я тоже одну молитву знаю. Только она мне почему-то не помогает.
— А какую же ты молитву знаешь? — поинтересовалась та.
— А вот какую, — отвечала соседка. — Помяни, Господи, царя Давида и бабку его Степаниду...
("Помяни, Господи, Давида..." — начальные слова 131 псалма, а уж "бабку Степаниду" очевидно приплели для рифмы.)


В недавние времена в патриаршем соборе в Москве, когда там в клире состоял архидиакон С.Гавшев, кто-то подавал такую выразительную записку:
"О здравии озлобленного архидиакона Стефана".


Чаще всего творчество в поминаниях проявляется под самый конец записки. Поначалу идут самые обыкновенные имена, а финал бывает оригинальный:
"Царя Давида и всю кротость его" (Цитата, псалом 131).
"Всех военно-убиенных".
"Всех усохших сродников".
"Всех забытых и всех заброшенных".
"Всех сродников по плоти и крови до седьмого колена от Адама и Евы".
"Всех бывших младенцев".
"Всех видимых и невидимых младенцев".


А вот целый пассаж, который я бы назвал поэтическим. (Сохраняю правописание подлинника.)
"Всех воиных убиеных Всех млоденцов безимяных всех млоденцов умерших Всех безродных умерших Всех утопляющих Всех удавляющих Всех згорающих Всех убивающих и Всех умерших".


Еще как бы стишок:
На поле лежавших
в огне горевших
великих мучеников
за нас грешных.


Или вот такие лирические послания на тот свет:
Вечный покой новопреставленной Раисе.
Упокой, Господи, ее многострадальное тело.
Возьми к себе ее ангельскую душу.
(Подпись.)


За упокой Евгений.
Царство тебе Небесное.
Мир праху твоему.
Пусть земля будет тебе пухом,
Вечная тебе память.
Низкий тебе поклон.
Придет мой час —
приходи за мной.
Твоя Тамара.


За упокой Сергея.
Мой любимый хороший я люблю тебя.
Мой милый хороший я люблю тебя.
Сережа мы с тобой встретимся лет через 50.
Лариса
извини за почерк
(Подпись.)


И еще о творчестве. В простом народе еще живы старинные заговоры, которые в свое время собирал и опубликовал М.Забелин ("Русский народ, его обычаи, обряды, предания..."). Жанр этот не только существует, но, как видим, и модернизируется. Вот "молитва", которая попала ко мне в 1989 году. Привожу ее полностью с сохранением всех особенностей подлинника.
"молитва
шел Господь Иисус Христос с востока вель собой 1012 ангелов 1216 апостолов встретились с ними Мати Божия сын мой куда Ты идешь я иду к новорожденой робе Божией Евдокии узнать откуда взялся рак рак откуда ты взялся от тоски или сердцем или от глаза или от жизни или от буйного ветра иди рак туда тут тебе небыть в рабе божеи Евдокии червоного кровь непить белого тела некрушить не косить не сушить иди рак в синию море пей рак морскую воду и глатай рак морской песок и глатай рак морской камень
аминь аминь аминь".


В заключение еще несколько перлов из моей коллекции.
"Убивенца Ивана".
"Беременную, первородящую Клавдию".
"Ожидаемого младенца Юрия (Георгия)".
"Неопознанного младенца Сергия".
"Листопадную Марию".


А вот записка жуткая, так что — мороз по коже:

"беземеных
детей один оборт двах
радила и задушила".
(Это вообще распространено, убитых во чреве поминают как "безымянных".)


Записка, свидетельствующая о дикости и темноте:
"За упакой
Ксению Питербурскую
царя Давида
чудотворца отца Сирофима
Казанскую Божью Мать
Николая угодника
и всех святых".


Святой мученик Вонифатий, живший в III веке, как верят православные русские люди, помогает исцелять пьяниц, и по этой причине ему весьма часто заказывают молебны. Одна старушка, которая молилась об исцелении от пьянства своего сына, написала имя святого по собственному разумению:
"Мученик В и н о х в а т и й".


Довольно много ошибок связано с написанием слова "новопреставленный", т.е. недавно умерший. (Так поминают покойников до сорокового дня.) В записках пишут:
"Вновь приставленная Анна".
"Мною представленная Таисия".
И, наконец, о той записке, что вынесена в заглавие. Она попалась мне лет двадцать назад в Скорбященском храме на Большой Ордынке. Там после некоего перечня имен было приписано:
"и ногу приставленную".
Так написательница восприняла на слух все то же слово — "новопреставленная".


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования