Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В.Н. Якунин. "Внешние связи Московской Патриархии и расширение ее юрисдикции в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Введение


ВВЕДЕНИЕ 

Проблема международной деятельности Русской Православной Церкви и расширения её юрисдикции в годы Великой Отечественной войны приобрела в наше время особую актуальность. Именно в те годы возобновились прерванные в послереволюционный период контакты Московской Патриархии с поместными православными и другими христианскими церквами мира, произошло воссоединение с Русской Православной Церковью греко-католических приходов, а также приходов, пребывавших ранее в юрисдикции Русской православной церкви за границей (РПЦЗ). Изучение такой сложной для православных и греко-католиков темы, как воссоединение униатов, позволит нам понять причины нынешнего острого и драматического противостояния униатов и православных на Украине.

Начиная с 1989 г. со стороны священноначалия РПЦЗ начали предприниматься попытки по организации приходов и епархий на территории СССР и Российской Федерации. Но ещё до этого времени со стороны зарубежной церкви раздавались упрёки в адрес Московской Патриархии за её лояльное отношение к Советскому государству. В связи с этим нелишним будет вспомнить, что иерархи РПЦЗ в период Великой Отечественной войны поддержали фашистских захватчиков и намеревались воспользоваться тяжёлой ситуацией для проникновения на оккупированные территории.

Подход к России как к абсолютной религиозной пустыне, проявившийся со стороны Римско-католической церкви и РПЦЗ в период Великой Отечественной войны, усиливает подозрения в прозелитической окраске путей и методов "новой евангелизации" нашей родины в настоящее время. По мнению Святейшего патриарха Московского и всея Руси Алексия II, именно такой подход служит источником межконфессиональных напряжений в нашей стране, "ибо он игнорирует тот простой факт, что за тысячу лет Русская Православная Церковь стала в России такой же национальной Церковью, как например, Римско-католическая церковь в Польше или Италии".

Целью исследования является изучение внешних связей Московской Патриархии и процесса расширения её юрисдикции в годы Великой Отечественной войны. При написании работы ставились следующие задачи:

1. Исследовать основные направления внешних связей Московской Патриархии.
2. Раскрыть связь возобновившихся контактов Русской Православной Церкви на международной арене с внешнеполитическими планами Советского государства.
3. Рассмотреть отношение Ватикана и РПЦЗ во время Великой Отечественной войны к Русской Православной Церкви, СССР и войне с фашизмом.
4. Дать оценку моральной поддержке освободительной борьбы советского народа как со стороны наших православных соотечественников за границей, так и со стороны других православных и христианских церквей мира.
5. Проанализировать процесс расширения юрисдикции Русской Православной Церкви в военные годы.
6. Изучить обстоятельства воссоединения Греко-католической церкви с Московской Патриархией. Имеющуюся литературу по проблеме можно разделить на 3 группы: отечественную светскую, церковную и зарубежную историографию.

До конца 80-х годов проблема внешних связей Московской Патриархии и процесса расширения её юрисдикции в годы Великой Отечественной войны в светской отечественной историографии специально не рассматривалась. В условиях авторитарного режима изучение проблем религии и Церкви подвергалось жёсткому организационно-политическому регламентированию. Важно иметь в виду и то, что историки натолкнулись на барьер, созданный засекречиванием основных источников по истории военного периода и цензурными условиями.

Исследователи затрагивали такие аспекты темы, как сотрудничество РПЦЗ и Греко-католической церкви с нацистским режимом [1]. Н. С. Гордиенко, П. М. Комаров и II. К. Курочкин обвиняли всё духовенство РПЦЗ в "социальном предательстве" и "национальной измене" [2]. При этом Н. С. Гордиенко и П. М. Комаров подчёркивали, что "верхушка русской церковной эмиграции поступала так и только так, как это было выгодно фашистской клике... Этим она резко отличалась от рядовых эмигрантов, часть которых не просто ненавидела оккупантов, но и участвовала в движении Сопротивления... Следствием явился последующий разрыв многих эмигрантских приходов с карловацкой группировкой" [3]. Впоследствии многие приходы РПЦЗ либо вошли в состав национальных православных церквей, либо признали юрисдикцию Московского Патриархата.

Светлана Кайдаш исследовала в своей статье подвижническую и антифашистскую деятельность монахини РПЦЗ Марии (Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой). Выход статьи стал возможен после того, как накануне 40-летия Победы Указом Президиума Верховного Совета СССР мать Мария была посмертно награждена орденом Отечественной войны II степени [4]. Александр Шамаро отмечает патриотическую деятельность духовенства Православной Церкви в Чехословакии, его связи с движением Сопротивления и последовавшие из-за этого репрессии нацистов против Церкви. [5]

Н. С. Гордиенко обвиняет униатство в отрыве украинцев и белорусов от братского русского народа и указывает на то, что в годы Великой Отечественной войны оно служило немецким фашистам и украинским буржуазным националистам. Автор положительно оценивает постановления Львовского Собора 1946 г. о воссоединении униатов с Русской Православной Церковью. Н. С. Гордиенко рассматривает вторую половину 40-х гг. XX века как время полного восстановления Московской Патриархией внутрицерковного единства. [6]

В конце 80-х гг. историки получили доступ к широкому кругу документов центральных и местных архивов, к исследованиям зарубежных авторов. Происходившие в нашей стране демократические процессы, курс на возвращение духовных ценностей и возрождение национального самосознания народов СССР потребовали иного, правдивого и объективного подхода к истории Отечества.

Повышение интереса отечественных исследователей к истории Церкви объясняется ещё и тем, что в конце 80-х годов установившееся ранее отношение к "религиозной сфере" вообще и её истории в частности как к чему-то не очень важному, третьесортному начинает претерпевать изменение. Существование и деятельность религиозных организаций начинают рассматриваться как необходимое условие обеспечения свободы вероисповедания, а оно в свою очередь - как одна из составляющих комплекса "прав человека", приверженность которым СССР провозгласил в результате перестройки.

Встречи руководства СССР со священноначалием Русской Православной Церкви, принятые на них решения положили начало новому этапу в государственно-церковных отношениях. С этого времени начинают публиковаться новые интересные работы по проблеме. Для них характерны отказ от прежних подходов к анализу роли и места Православной Церкви в жизни нашего общества в годы войны.

Роль внешнеполитического фактора рассматривалась исследователями в связи с изучением государственно-церковных отношений в военные годы. В. А. Алексеев отмечает стремление Советов реабилитировать себя в глазах мировой общественности, ускорив тем самым открытие второго фронта союзниками: "Эти новые отношения с церковью очень хорошо воспринимались союзниками по антигитлеровской коалиции" [7]. Встречу И. В. Сталина с руководством Московской Патриархии в сентябре 1943 г. и проведение Поместного Собора в начале 1945 г. В. И. Алексеев увязывает с проведением встреч руководителей стран антигитлеровской коалиции в конце 1943 г. в Тегеране и в феврале 1945 г. в Ялте. [8]

В. Т. Юнгблюд связывает изменение государственно-церковных отношений в СССР со стремлением И. В. Сталина улучшить отношения с США и президентом Рузвельтом: "Цена, которую предлагалось заплатить за американское оружие и снаряжение, должна была показаться Сталину не слишком высокой: от него требовалось дать устные заверения в том, что в СССР существует свобода вероисповедания, и предъявить союзникам видимые знаки либерализации политики государства в отношении церкви, что и было проделано, хотя с известными оговорками". [9]

О. Ю. Васильева факторами улучшения государственно-церковных, отношений считает, во-первых, желание Сталина использовать заграничные связи Русской Православной Церкви в своих целях, а во-вторых, необходимость сплочения всех антифашистских сил, включая и силы религиозные, в странах антифашистского блока и оккупированных Германией. [10] О. Ю. Васильева уделяет внимание попыткам Советского государства сделать сразу после окончания войны Московскую Патриархию "православным Ватиканом" в ожесточенной борьбе с Ватиканом подлинным [11].

В своей докторской диссертации и одноимённой монографии "Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943-1948 гг." О. Ю. Васильева на основе новых архивных источников уделила внимание государственным внешнеполитическим планам, в интересы которых была включена Русская Православная Церковь с её духовным потенциалом и международным влиянием. О. Ю. Васильева проанализировала взаимоотношения СССР и Ватикана, в которых государство использовало исторически сложившиеся непростые отношения между Римско-католической и православными церквами в своих целях. Одним из направлений её исследования явился анализ и оценка сталинской идеи создания системы православного единства автокефальных церквей стран Восточной Европы под эгидой Московской Патриархии как основного содержания "нового" курса по отношению к Церкви и её использования во внешней политике. Создание такой системы, по мнению автора, должно было стать отправным пунктом и одновременно ударом по римско-католической идее создания конфедерации Придунайских стран [12]. О. Ю. Васильева считает, что "в своих имперских амбициях Сталин претендовал и на лидерство в планируемом им объединении Православных Поместных Церквей вокруг Московского Патриархата, как центра международного православия, который мог стать духовно-нравственной опорой международной политики Кремля... Сталин критически осознал собственный опыт и отчётливо понимал, что невозможно насильственно вытравить старую и привить новую идеологию народам, чьи жизненные устои тесно связаны с религией... Он понимал, что преодолеть идеологический барьер можно было посредством общей основы морально-этического мировосприятия народов - религии, как путём видимого сближения с ней, так и путём религиозной трансформации и передачи своих идей по церковным каналам. Сталин был уверен, что... его сближение с Церковью обяжет духовенство всячески крепить и превозносить его авторитет среди христиан любой страны... Не исключалась, разумеется, и просто широкая агентурная работа НКГБ на религиозной почве... Для успешного осуществления замысла нужно было возвысить мировой авторитет Русской Православной Церкви... Всеми способами государство обеспечивало материальную основу внешнеполитическим замыслам, стараясь регулировать при этом внутрицерковную жизнь" [13].

Т. А. Чумаченко полагает, что "положение РПЦ и характер её отношений с государственной властью внутри страны всецело зависели от того, насколько успешной в смысле интересов советского руководства была деятельность церкви на международной арене... За активную и откровенно просталинскую внешнеполитическую деятельность православная церковь внутри страны получала относительную свободу. Но свобода эта была не более чем относительной" [14]. Как укрепление позиций Русской Православной "Церкви внутри страны и как внешнеполитическую акцию, проведённую советским правительством совместно с Московской Патриархией, автор расматривает присоединение греко-католических униатских) приходов западных областей Украины и Закарпатья к Православию [15]. Т. А. Чумаченко считает, что среди греко-католиков западных областей Украины было много приверженцев Православия, но насильственные методы, с помощью которых проводилась эта кампания, давление со стороны государственных органов террор секретных служб - всё это, в конечном итоге, не могло не дискредитировать идею воссоединения и не оттолкнуть от неё многих верующих и духовенство [16].

Одним из наиболее ярких примеров общности взглядов и позиций государства и Церкви А. В. Гущина рассматривает факт насильственной ликвидации Греко-католической церкви. Желание Ватикана играть ведущую роль в религиозном мире, полагает А. В. Гущина, вызывало озабоченность у некатолических христианских церквей и сближало их в стремлении противодействовать католическому влиянию. В этом, по мнению автора, и заключаются причины создания антикатолического движения, в котором ведущая роль отводилось Русской Православной Церкви. Особое внимание, уделяемое государством зарубежной деятельности Русской Православной Церкви, подразумевало и строгий контроль над ней в данной сфере. Однако государство не только контролировало зарубежные связи Церкви, но и помогало в разрешении стоящих перед ней международных проблем [17].

Деятельность Московской Патриархии на международной арене рассматривает в соответствующих главах своих монографий и докторской диссертации М. В. Шкаровский. С осени 1943 по лето 1948 гг., считает автор, Русская Православная Церковь являлась одним из важнейших инструментов реализации наступательной стратегии СССР, осуществления попытки установить доминирующее влияние в послевоенном мире. Основными направлениями международной деятельности Московской Патриархии в эти годы были переводы в свою юрисдикцию всех русских заграничных приходов, обеспечение поддержки христианскими конфессиями в восточно-европейских странах режимов народной демократии, борьба с Ватиканом и утверждение своего первенства в Православии и даже во всём христианском мире. То, что не все из поставленных задач были реализованы, М. В. Шкаровский объясняет их чрезмерной глобальностью и авантюристическим подходом советских государственных органов, разрабатывавших данные планы [18].

М. В. Шкаровский отмечает, что с середины 1940-х гг. религиозная политика в СССР осуществлялась в контексте общего послевоенного развития страны. "Московская Патриархия расценивалась руководством СССР прежде всего как инструмент государственной внешней политики - в разные периоды более или менее важный. До 1948 г. Советский Союз не располагал ядерным оружием, и сталинское окружение для реализации своих далеко идущих планов вынуждено было использовать другие средства, в том числе небезуспешно церковные каналы" [19]. Нельзя не согласиться с выводом автора, что "при всех колебаниях внешнеполитической активности Русской Церкви изменение её роли на международной арене сразу же оказывало влияние на положение в своём Отечестве, большей частью определяя его... В сложившихся относительно благоприятных условиях Патриархия сумела заметно расширить своё влияние в стране" [20].

И.Д. Куфакова и Л. 3. Немировская считают, что патриотическая Церкви способствовала активизации антифашистской .порабощённой Европы и расширению антифашистского фронта [21].

И. Я. Шимон одним из факторов изменения государственной религиозной политики в период Великой Отечественной войны считает внешнеполитический: "Возможность использовать
Тегеранскую встречу руководителей ведущих стран антигитлеровской коалиции для политического решения вопроса об открытии второго фронта в Европе явилось одной из причин коренного изменения отношения Советского государства в отношении к церкви именно в 1943 году". Говоря о ликвидации греко-католической церкви на Украине и воссоединении униатов с Православной Церковью, И.Я.Шимон подчёркивает, что "политически близорукие решения советского руководства при молчаливом согласии руководства РПЦ привели к созданию проблемы, которая явилась основной причиной
кризиса церкви на Украине в начале 90-х годов. Главная ошибка советского и церковного руководства РПЦ состояла в том, что в 1945 г. они решали только политическую сторону проблемы, религиозная сторона проблемы не учитывалась, т. е. интересы многих тысяч
верующих людей просто игнорировались, причём теми же репрессивными методами, как это делалось в довоенное время". [22]

Освещалась деятельность Русской православной церкви за границей. Как отмечает М. И. Одинцов, церковные отделы и иные структуры гитлеровской Германии искали контакты с Русским Православием. До 1941 г. усилия их были направлены в основном на РПЦЗ - религиозную организацию, возникшую в начале 20-х гг. на базе православных приходов, располагавшихся в Западной Европе и руководимых иерархами, покинувшими Советскую Россию в годы гражданской войны и после её окончания. По своим политическим взглядам глава Архиерейского Синода Русской православной церкви за границей митрополит Анастасий (Грибановский) и другие иерархи были среди тех представителей русской эмиграции, которых не покидала надежда на крах коммунизма, падение ненавистных им советской власти и "Совдепии". Это, естественно, учитывалось Гитлером, и потому особых препятствий деятельности этой церкви на территории Германии не чинилось [23]. Однако после нападения на СССР министру оккупированных территорий Розенбергу фактически удалось не пустить католических миссионеров и священников Русской зарубежной церкви на оккупированную территорию, чем косвенно даже содействовать укреплению своего главного врага - Русской Православной Церкви.

Предпринимаются попытки оправдать коллаборационизм представителей зарубежной церкви в годы второй мировой войны. Приводя документальные материалы об одобрении иерархами РПЦЗ фашистской агрессии против СССР, М. В. Назаров полагает, что антирусские места в "Майн кампф" А. Гитлера большинством из них не принимались всерьёз, так как "имелась надежда на поумнение её автора на посту главы государства" [24], и утверждает, что представители зарубежной церкви "не столько брали на себя духовное водительство военно-политической борьбой против безбожных поработителей Отечества, сколько выполняли свою вечную миссию спасения душ, считаясь с войной как с фактом" [25].

По мнению М. В. Назарова, "после нападения немцев на СССР выбор уже заключался не в том, кто "лучше", нацисты или демократы, а в том - включиться ли в события на русской земле, стараясь использовать их для помощи своему народу, или остаться в стороне от этих событий" [26].

Кандидатская диссертация и монография А. К. Никитина освещают политику нацистского режима в отношении русской православной общины в Германии в 1933-1945 гг. В третьей главе монографии и диссертации - "Унификация русской православной общины и её взаимоотношения с нацистским режимом накануне и в период Второй мировой войны" - анализируется позиция русской православной общины в связи с агрессией нацистского режима в Европе и против СССР и её взаимоотношения с нацистским государством в этот период, вопрос о помощи православного духовенства и представителей русской общины советским военнопленным и восточным рабочим [27].

Е. Л. Храмкова в своих историографических работах останавливается на монографических и диссертационных исследованиях, научных статьях, посвящённых истории Русской Православной Церкви периода Великой Отечественной войны. К числу мало или вовсе не исследованных сюжетов она отнесла проблему взаимоотношений Русской Церкви с зарубежными православными церквами в период войны [28].

В библиографическом указателе литературы "Тыл России в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг." Е. Л. Храмкова систематизировала работы отечественных историков, опубликованные на русском языке в 1941-1999 гг. Среди них есть литература, затрагивающая историю Русской Православной Церкви в 1941-1945 гг., в том числе её международную деятельность и внешние связи [29].

Церковная историография представлена трудами священнослужителей и мирян Московской Патриархии.

Епископом Сергием (Лариным) значительное внимание уделено оказанию СССР моральной поддержки со стороны христианских церквей мира. Он приводит факты солидарности с нашей Родиной зарубежных церковных деятелей, не побоявшихся угроз и репрессий. Епископ Сергий пишет о стремлении воспользоваться сложившейся обстановкой в своих целях со стороны католических миссионеров, о планах Ватикана окатоличить юг России [30].

Международную деятельность Церкви в военные годы затрагивает в своей работе иеромонах (впоследствии митрополит) Ювеналий (Поярков) [31]. Автор отмечает антифашистскую работу наших православных соотечественников за границей, их героизм и самоотверженность. Вызывает интерес приведённая им переписка экзарха Америки митрополита Вениамина с патриаршим местоблюстителем митрополитом Сергием, в которой выражалась патриотическая позиция большинства американских верующих, их солидарность с воюющим русским народом.

Епископ Подольский Владимир затронул в своей статье о праздновании 40-летия Великой Победы над германским фашизмом церквами в Чехословакии патриотическую деятельность Православной Церкви Чехословакии в годы войны [32].

Протоиерей Александр Мень считает, что сталинская религиозная политика времён войны была вынужденным, тактическим маневром, предпринятым перед лицом грозной опасности и в виде уступки военным союзникам [33].

К. В. Скурат исследовал историю поместных православных церквей. В его двухтомном труде мы можем найти материалы и по исследуемой проблеме, ведь именно в годы Великой Отечественной войны началось становление и продолжалось поступательное развитие многих поместных православных церквей, укреплялись их связи с Русской Православной Церковью [34].

В своём труде "История Русской Церкви. 1917-1997 гг." протоиерей Владислав Цыпин уделил большое внимание положению Церкви в годы Великой Отечественной войны, включая её внешние связи и расширение юрисдикции - Единственный недостаток работы - отсутствие архивных источников — восполняется сведениями из работ отечественных и зарубежных исследователей.

Протоиерей Владислав указывает на внешнеполитические причины изменения государственно-церковных отношений: озабоченность влиятельных религиозных кругов США положением религии и Церкви в СССР, желание советского руководства усилить влияние среди православных балканских народов и его стремление побудить патриотически настроенную эмиграцию к примирению с советским режимом [35].

В отечественной историографии проблемы можно констатировать несомненный прогресс, проявляющийся в новых интересных подходах и методах решения поставленных задач. Очевидно, что изучение внешних связей Московской Патриархии и расширения её юрисдикции в годы Великой Отечественной войны активизировалось за последнее десятилетие. Вместе с тем дальнейшее изучение темы требует, с одной стороны, продолжить исследование частных сюжетов, с другой - надо стремиться к созданию комплексных трудов по истории Русской Православной Церкви в период Великой Отечественной войны.
Повышенное внимание зарубежных ученых к проблеме не случайно. Ведь именно Великая Отечественная война послужила переломным этапом, позволившим советскому руководству по-иному посмотреть на роль и функции религии в обществе.

Своё начало зарубежная историография проблемы берёт в военные годы, когда в периодической печати зарубежных стран начали публиковаться статьи о положении религии и Церкви в СССР. Наибольшее количество публикаций приходится на сентябрь 1943 г. и посвящено изменению позиции советского руководства в отношении Русской Православной Церкви. Среди причин данного явления зарубежные журналисты называли и внешнеполитические: международное давление на СССР, "политику приспособленчества" советского правительства с "целью расширения сотрудничества с другими цивилизованными народами", желание улучшить позиции СССР на Балканах и в странах православного вероисповедания, стремление положить конец германским интригам в оккупированных странах, "где немецкие пропагандисты стараются найти союзников среди верующих" [36].

Новую религиозную политику советского руководства эмигрантский автор Павел Перов в своей статье "Новая церковная политика соввласти" называет "церковным НЭПом" и кроме внутренних причин её проведения указывает также и на внешние. Это прежде всего желание большевиков выглядеть цивильно в глазах союзников по антигитлеровской коалиции и их стремление заручиться поддержкой православного населения на Балканах [37].

Причинами, побудившими советское руководство пойти на сотрудничество с Церковью в рассматриваемый период, являются, считают зарубежные исследователи проблемы, в том числе и внешнеполитические: надвигающаяся военная опасность со стороны фашистской Германии и события, связанные с началом второй мировой войны, породили у советского правительства стремление ослабить критическое отношение мирового общественного мнения к СССР как непримиримому врагу религии и Церкви. "Перед лицом международной напряженности режим пошел на религиозные уступки с целью сглаживания антисоветских настроений" [38]. Позже Сталин понял, что ему предстоит как-то "приручать" католические, православные и протестантские народы Восточной Европы, да и "своих" западных территорий, а для этого надо было не отпугивать и не настраивать против себя тамошние церкви. Нужно было доказать это религиозной терпимостью "дома", наличием Церкви в СССР, которая, по крайней мере, казалась бы благополучной и процветающей [39]. Советы, изменив своё отношение к Церкви, свели на нет вражескую пропаганду, а также усилили своё влияние в соседних христианских странах [40].

Из исследователей, осуждавших политику владыки Сергия (Страгородского), наиболее последовательно и аргументировано доказывает реальность альтернативы диссидентский историк Л. Регельсон. Он считает, что в 1943 году Сталин сделал "ставку" на более "консервативную" часть Русской Православной Церкви во главе с митрополитом Сергием, разрешил избрание патриарха и открытие церквей не потому, что Сергиевский Синод был готовым органом этого восстановления, а потому, что этого требовал народ и мировое общественное мнение [41].

Представители Русской зарубежной церкви утверждают, что Московская Патриархия коллаборировала с коммунистическим режимом: спасла его от "приближавшегося краха" во время войны, "облагораживала облик", вуалировала или отрицала злодеяния этого режима. способствовала распространению его гегемонии над миром. За такую "преступную роль" Патриархия называлась ими "церковью лукавнующих" [42]. Путь церковного компромисса отрицался как путь человеческой трусливой лжи.

Говоря о государственно-церковных отношениях, зарубежные исследователи не могли обойти внешние связи Московской Патриархии, так как в этой области зависимость Церкви от государства ощущалась более всего. У. Флетчер датирует начало внешней деятельности Московской Патриархии как "проводника советского империализма" апрелем 1945 г., оценивая её исключительно с политических позиций [43]. И. Струве отметил связь уступок в интересах Церкви с последующими важными международными акциями Патриархии [44].

X. Ейвен останавливается на ликвидации унии и на воссоединении греко-католиков с Московской Патриархией [45]. О процессе воссоединения Украинской греко-католической церкви с Московской Патриархией пишут украинские исследователи А. Е. Лысенко, М. В. Коваль, Ю. Туркевич, О. Кицера [46]. А. Е. Лысенко считает, что события церковной жизни на Украине в военное время имели влияние на процессы перестроечной и постперестросчной эпохи. Возобновление поликонфессиональности в условиях оккупации, по его мнению, стимулировало деятельность автокефальной и Греко-католической церквей, способствовало приобщению духовенства к национально-освободительной борьбе и попыткам создания Украинского государства [47].

Говоря о ликвидации униатской церкви, Д. В. Поспеловский отмечает, что, если бы Греко-католическая церковь сохранилась, она могла бы со временем сыграть роль консолидирующей оппозиции в среде западных украинцев, как это имело место в Польше и Литве.

В 1947 году в США канцелярией Архиерейского Синода РПЦЗ в журнале "Православная Русь" было опубликовано заявление, посвящённое обвинениям РПЦЗ в сотрудничестве с нацистским режимом. В заявлении говорится о "непростом положении", в котором оказался глава РПЦЗ митрополит Анастасий в период оккупации нацистами Югославии, и о его позиции в отношении агрессии против СССР. У митрополита, в канцелярии Синода и квартире правителя дел канцелярии агентами полиции были произведены обыски и изъят ряд документов, которые так и не были возвращены. Митрополит Анастасий будто бы отказался "издать обращение ко всему русскому рассеянью" в связи с началом войны Германии против СССР "на том основании, что Гитлер намеренно не хотел ясно указать целей войны с Советами, которая легко могла обратиться в борьбу против русского народа, как это и оказалось потом в действительности". Синод не дал разрешения на "служение торжественных и частных молебствий о даровании победы германскому оружию". Нацистские власти, особенно Восточное министерство, "оказывали видимое недоверие Архиерейскому Синоду и подведомственному ему духовенству. Это явствовало из того, что они всячески препятствовали проникновению последнего в оккупированные германскими войсками районы России, а равно решительно отстраняли и архиереев, и священников от посещения ими лагерей русских военнопленных и так наз. рабочих лагерей, наполненных насильственно вывезенными из оккупированных областей русскими людьми: им не позволялось обслуживать духовные нужды русских лагерей и даже посещать своих соотечественников. Многократные ходатайства, обращенные Архиерейским Синодом в разные инстанции о снятии этого запрета, отделявшего его от православной паствы, оставались без всякого ответа. Только уже к концу войны отдельные, тщательно проверенные лица стали допускаться к исполнению их пастырских обязанностей в лагерях" [48].

Протоиерей М. Польский, протоиерей Георгий Граббе (впоследствии епископ Григорий), Б, Шатилов, И. Андреев, Н. Бобров в своих работах оправдывают прогитлеровские заявления во время Великой Отечественной войны высшего управления Карловацкой организации под руководством митрополита Анастасия и стараются защитить РПЦЗ от обвинений в сотрудничестве с нацистами [49].

Протоиерей Георгий Граббе стремится показать негативное отношение нацистов к русскому зарубежному духовенству, и не в последнюю очередь - к РПЦЗ, в период войны против СССР [50]. Людмила Келер в оправдание митрополита Анастасия приводит такой факт: во время нацистской оккупации Югославии тайная полиция (гестапо) следила за его перепиской, подвергла домашнему аресту, обыску и допросу. Основываясь на личных впечатлениях, автор статьи очень положительно отзывается о митрополите Берлинском и Германском Серафиме (Ладэ) [51]. Вообще для журнала "Православная Русь" - органа РПЦЗ - характерно прославление митрополита Анастасия. В одном из опубликованных там материалов сообщается, что фашисты грозили главе РПЦЗ интернированием, если он откажется сделать заявление в пользу Германии в связи с началом войны против СССР, но он отказался. [52]

Ряд авторов писал о благородной миссии священников РПЦЗ в деле духовного окормления советских военнопленных и восточных рабочих, оказавшихся в гитлеровских лагерях. Архиепископ Нафанаил особо подчёркивает, что митрополит Серафим (Ладэ) отстоял право восточных рабочих посещать русские церкви в рейхе. Он выделяет деятельность монастыря преподобного Иова Почаевского в Словакии в период войны, в котором велась активная издательская деятельность, а духовная литература переправлялась на оккупированную территорию СССР в обход строжайшего запрета нацистских властей. [53]

К. Гедэ и Георг Зайдэ затрагивают тему духовной поддержки и помощи русского зарубежного духовенства и прихожан карловацкой и евлогианской юрисдикции советским военнопленным и восточным рабочим [54]. Исследовательница К. Гедэ высоко оценивает усилия митрополита Серафима (Ладэ) по организации такой помощи, несмотря на сопротивление властей. Гедэ подчёркивает, что, поручившись за Александра (Немоловского), архиепископа Брюссельского, арестованного гестапо, митрополит Серафим также рисковал многим. К. Гедэ освещает участие Православной Церкви в Германии в антифашистском сопротивлении, критику архимандритом Иоанном нацистской расовой теории и антисемитизма [55].

Оксана Антик указывает в своей статье, что в период пребывания нацистов у власти епархия Берлинская и Германская была вынуждена адаптироваться к новым условиям, чтобы "обеспечить выживание церкви" и продолжение "пастырской работы среди русских эмигрантов". Это открыло возможность духовного окормления восточных рабочих и советских военнопленных, а также поддержки православных общин на оккупированной территории СССР, что Оксана Антик считает главной заслугой РПЦЗ в период второй мировой войны [56].

Б. Шатиловым проводится параллель между митрополитом Киевским и всея Руси Кириллом, благословившим святого князя Александра Невского на путешествие в Орду, и митрополитом Анаста-сием, благословившим русских людей на содействие Гитлеру в его походе на нашу Родину. Здесь мы читаем:

"Германия обратила свое оружие против большевиков, которых Гитлер... так красноречиво громил при своих публичных политических выступлениях... Где же теперь место русской политической эмиграции?... Формируется Русский Корпус... Корпусники тоже нуждались в моральной поддержке. И они ее получили. Получили тоже от главы Русской Православной Церкви... М. Анастасий, в торжественной обстановке, дал свое благословение белым борцам на дальнейшую борьбу с безбожной властью коммунистического интернационала. Чаяния корпусников исполнились; своим пастырским словом Владыка рассеял их сомнения... Более трех с половиной лет части Корпуса выполняют ратное дело" [57]... Далее описывается "страдный путь" корпусников, которых благословил этот "пастырь добрый".

Профессор С. В. Троицкий справедливо задаётся вопросом: в чем можно видеть "параллель" между благословением, данным святому Александру Невскому митрополитом Кириллом, и благословением, данным корпусникам митрополитом Анастасией? Митрополит Кирилл благословил святого Александра на опасное путешествие в Орду, к Батыю, стоившее жизни отцу святого Александра — великому князю Ярославу, но необходимое для спасения Родины от нового страшного истребления татарами. А на что благословил митрополит Анастасий корпусников? На братоубийственную борьбу в помощь новому Батыю—Гитлеру, в его нашествии на нашу землю, в ее захвате и порабощении. Да разве это "параллель", а не прямая противоположность? [58]

Крайне резкие оценки позиции РПЦЗ в период правления Гитлера содержатся в статье западногерманского исследователя Майера-Гульчина "Православие в мировой политической игре Гитлера" [59]. Кристоф Линк также затронул тему сотрудничества с нацистами русского зарубежного духовенства [60]. Вернер Гюнтер считает, что "РПЦЗ и соответственно вышедшая из неё организация - "Средне-Европейский Митрополичий округ" были инструментом национал-социалистического господства и что "карловчане" охотно позволяли использовать себя в этом качестве [61].

Учёный из США Александр Даллин подчёркивает двойственность политики нацистского режима в области религии и церкви, которая нашла яркое выражение в ситуации с русской православной общиной: "в сущности влияние церквей хотели искоренить, но одновременно использовать их как инструмент пропаганды" [62]. Он отмечает, что "из различных группировок, на которые раскололась Православная Церковь за пределами России, нацисты выбрали самую реакционную и сильно стимулировали её прогерманскую ориентацию" [63]. В качестве иллюстрации подобной позиции РПЦЗ автор приводит выдержку из пастырского послания архиепископа Берлинского и Германского Серафима (Ладэ) от 22 июня 1941 г.

А. Даллин затрагивает вопрос о связи конференции епископов в Вене в октябре 1943 года с событиями в церковной жизни в СССР как на территории, оккупированной нацистами, так и в советском тылу. Он отмечает, что Венская конференция стала ответом на избрание митрополита Сергия (Страгородского) патриархом Московским и всея Руси в сентябре 1943 г. на Архиерейском Соборе. После проведения этого Собора, который он считает победой советской пропаганды над нацистами, в нацистском аппарате взяли верх те, "кто одобрял "политические усилия" церкви, над теми, кто хотел её игнорировать" [64].

Историк из США Харвей Файерсайд считает, что нацистский режим оказался перед дилеммой, которую он так и не смог разрешить. С одной стороны, нацисты стремились к использованию организации православных клириков в Германии в качестве пятой колонны для покорения Церкви внутри России. С другой стороны, антиславянские установки режима, захватнический характер войны против СССР и связанное с этим недоверие как к русскому православному духовенству, так и к РОА генерала Власова, воспрепятствовали реализации этого замысла. Митрополит Серафим (Ладэ) становится главным объектом критики X. Файерсайда, когда он затрагивает тему сотрудничества православного духовенства РПЦЗ с нацистами. По мнению историка, митрополит Серафим пытался компенсировать утрату контроля над православными приходами польского генерал-губернаторства распространением своего влияния на православное духовенство и население оккупированной территории СССР. Он благословил нацистскую агрессию в своём пастырском послании от 22 июня 1941 г. Однако планам митрополита, отмечает историк, не суждено было сбыться, поскольку они, с одной стороны, противоречили сути политики режима и конкретным директивам, а с другой - нацистские администраторы на оккупированной территории предпочитали иметь дело исключительно с духовенством подчинённой им конкретной местности. Оценки Файерсайда в отношении РПЦЗ в целом менее резки. Историк пишет о том, что не сбылись ожидания многих русских эмигрантов "великого будущего" - возрождения России - в связи с возможным столкновением нацистской Германии и СССР [65].

Попытки представить генерала А. А. Власова героем русского освободительного движения предпринимали протопресвитер Александр Киселёв и протоиерей Дмитрий Константинов, военные священники во власовской армии, и полковник той же армии В. В. Поздняков. Стремясь реабилитировать предателя Родины, они выдвигают по большей части не логические, а эмоциональные доводы [66].

Протопресвитер Александр Киселёв некоторое время возглавлял духовное попечение РОА. Цель его работы - показать, что русское зарубежное духовенство выполняло в РОА прежде всего свою непосредственную церковную миссию.

Иерей И. Зализецкий затрагивает вопрос о духовном окормлении "бывших русских военнопленных" не только в РОА, но и в частях вермахта. Говоря о последнем, автор подчёркивает, что "в действующей армии РПЦЗ священников не имела, но русские солдаты набирались, обучались и возвращались в госпитали в Германию. Естественно, что за церковными требами они обращались в русские приходы" [67].

Протопресвитер Георгий Граббе в 1961 г. писал: "Власовская армия, созданная в крайне тяжелых условиях, никогда не скрывала своего русского патриотизма и рассматривала немцев в качестве только временных союзников для уничтожения коммунизма на Русской земле, нередко ясно давая это понять и им самим. Никто из русских патриотов не мечтал о конечной победе немцев, но все думали и молились об освобождении России от большевистской тирании" [68].

Протоиерей Владислав Цыпин на это так отвечает в своём труде: "Наверно, Гитлер для того только и развязал войну, чтобы ценой •гибели миллионов "расово полноценных соотечественников" привести к власти в России "унтерменша", расово неполноценного русского генерала-патриота, который укажет немцам на дверь. Или генерал Власов всерьез считал себя дальновиднее германского правительства, генерального штаба, ЦК нацистской партии, что надеялся перехитрить их? Вторая мировая война ни в коей мере не была продолжением гражданской войны, и на ее фронтах решался вопрос не только о том, оставаться или не оставаться большевикам у власти в России, но в первую очередь о государственной независимости России, о самом существовании русского народа как нации. Дело не в том, что патриотизм большинства карловчан и самого митрополита Анастасия оказался фальшивым, а в том, что за годы Эмиграции произошло болезненное искажение их национального сознания, ставшего крайне радикальным и узко партийным. Осознанно или неосознанно, но они исповедовали принцип: никакая цена не будет слишком большой, если Россия заплатит ее за победу над большевиками. К тому же в силу ряда особенностей мировоззрения большинства активных деятелей карловацкой группировки нацизм, с которым они, конечно, не отождествляли свою идеологию, казался им все-таки нравственно более приемлемым, чем коммунизм и даже западные демократии" [69].

Критический анализ зарубежной историографии проблемы показывает, что одной из важных задач исторической науки на современном этапе является всестороннее, объективное исследование проблемы международной деятельности Русской Православной Церкви в период Великой Отечественной войны и расширения её юрисдикции.

Источниковой базой исследования являются документы и материалы, имеющиеся в распоряжении ряда российских архивов; сборники документов и материалов, а также опубликованные по отдельности в различных изданиях; мемуары, дневники; периодическая печать.

Основным источником в исследовании проблемы международной деятельности Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны являются архивные документы фонда Совета по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР. Архив Совета был передан на хранение в ГАРФ в 1987 году. Документы архивного фонда Совета по делам РПЦ сохранились в полном объеме и отражают все направления его деятельности. Тем самым исследователям предоставлена возможность для комплексного и всестороннего изучения внешних связей Московской Патриархии и расширения юрисдикции Русской Православной Церкви в 1941-1945 годы.

Группа документов первой описи даёт представление о положении православных поместных церквей: Александрийской, Иерусалимской, Антиохийской и Константинопольской [70]. Представляет интерес переписка Совета по делам Русской православной церкви с Народным комиссариатом иностранных дел по внешним связям Московской Патриархии, а также информационные материалы НКИД о положении Православной Церкви за границей и копии писем, присланных зарубежным духовенством в адрес Московской Патриархии [71]. Документы фонда содержат информацию о положении Православной Церкви в следующих странах: в Болгарии, Польше, Сербии, Чехословакии, Франции, в Греции и на Кипре, в Китае, Японии, Румынии, Австрии, Скандинавских странах, Маньчжурии и Корее, Северной и Южной Америке [72]. О диалоге Православной и Англиканской церквей говорят "материалы по Англиканской церкви" [73]. Материалы об отношении Ватикана к СССР и Русской Православной Церкви" дают представление о непростых взаимоотношениях католичества и Православия в 1945-1947 гг [74]. О том же свидетельствуют материалы по подготовке и проведению собора Греко-католической (униатской) церкви во Львове 8-10 марта 1946 г. [75] Материалы о приезде в Москву делегации Православной Церкви Закарпатской Украины для воссоединения с Московской Патриархией содержатся как в ГАРФе, так и в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) [76].

Документы о сотрудничестве униатского духовенства с фашистами, о реакции на это представителей советских органов власти, их работе по разложению Греко-католической церкви и переходу униатского духовенства в состав Православной Церкви представлены в фонде ЦК КПСС (Ф. 17) РГАСПИ [77].

В фонде Емельяна Ярославского (Ф. 89) РГАСПИ содержатся материалы об антифашистской деятельности духовенства и верующих ряда стран, оккупированных фашистской Германией. [78]

В посланиях Московской Патриархии, направленных за рубеж, звучат уже и политические мотивы. Здесь Церковь выступала не только как распространительница идеи объединения народов в борьбе за независимость, социальную справедливость против фашистских агрессоров, но и как проводник влияния Советского государства. Послания руководства Московской Патриархии имеются как в ГАРФе и РГАСПИ [79], так и в опубликованных документах [80]. В фондах этих же архивов можно почерпнуть информацию как об официальных визитах представителей Московской Патриархии за границу, так и о пребывании в нашей стране иностранных церковных делегаций в 1944-1945 гг.

Материалы фонда Главного управления имперской безопасности Германии (ф. 500) и фонда министерства церковных дел Германии (ф. 1470) Российского государственного военного архива (РГВА) содержат директивы главного командования вермахта, управления безопасности и СД, оформившие указания Гитлера о пресечении любого церковного влияния, идущего из имперских областей, из генерал-губернаторства или из других граничащих с СССР государств на оккупированных территориях. В оперативном приказе № 10, подписанном начальником полиции безопасности и СД Гейдрихом 16 августа 1941 г., говорилось о запрете попыток со стороны Римско-католической церкви оказывать влияние на население оккупированных областей для отрыва его от Православной Церкви и объединения с Римом, об отсылке всех католических или униатских священников, которым, несмотря на запрещение о въезде, удалось проникнуть в оккупированные районы СССР, о воспрепятствовании деятельности католических и униатских священников в оккупированных областях СССР [81].

Приказ верховного командования вермахта от 6 августа 1941 г., подписанный Кейтелем, запрещал допускать или привлекать в занятые восточные области гражданских священнослужителей с территории рейха или из заграницы [82]. Это означало запрет доступа на оккупированные территории СССР для священнослужителей любых исповеданий и христианских конфессий, в том числе представителей католического и русского зарубежного духовенства, наиболее рьяно стремившихся на занятые врагом земли. Несмотря на доводы министерства церковных дел, ведомство Гейдриха запретило приезд в Берлин главе РПЦЗ митрополиту Анастасию, который стремился быть ближе к фронту, чтобы координировать деятельность церковной эмиграции в связи с возможными переменами в России [83].

Представителям русского зарубежного духовенства запрещалось духовное окормление военнопленных и восточных рабочих [84]. Как видно из материалов фонда министерства церковных дел Германии (ф. 1470), последнее разрешалось только духовным лицам из среды самих военнопленных, естественно - очень редким [85]. Аналогичный порядок был введён и в отношении восточных рабочих ("остов"). Однако в ряде случаев карловацким и евлогианским священникам удавалось обойти этот запрет [86]. Только в мае 1944 г. 15 священникам епархии Берлинской и Германской РПЦЗ был открыт доступ в лагеря "остов" [87].

Материалы Венской конференции епископов Средне-Европейского митрополичьего округа, состоявшейся в сентябре-октябре 1943 года, дают информацию о реакции представителей РПЦЗ на избрание патриарха Московского и всея Руси Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в сентябре 1943 г., о протесте зарубежных архиереев против ограничений деятельности русского зарубежного духовенства на оккупированных территориях СССР. Зарубежные иерархи требовали "устранения всех препятствий, которые мешают свободному передвижению епископов с этой стороны фронта", воссоединения архиереев "на занятых территориях и за границей" [88].

Материалы фонда министерства церковных дел Германии (ф. 1470) показывают реакцию руководства РПЦЗ на агрессию фашистской Германии против СССР. [89]

Из опубликованных источников для нас представляют интерес документы Московской Патриархии, так как они дают представление обо всех направлениях деятельности Русской Православной Церкви в. военные годы, в том числе и о её международной деятельности. Документы Московской Патриархии публиковались как в специальных сборниках, так и в "Журнале Московской Патриархии", в советских периодических изданиях.

Издание "Журнала Московской Патриархии" с октября 1943 г. являлось подтверждением расширения возможностей Русской Право-славной Церкви в деле пропаганды своих взглядов и идей. На страницах этого издания публиковались официальные материалы о международных контактах Русской Православной Церкви: визитах представителей Московской Патриархии за рубеж, воссоединении с Матерью-Церковью отколовшихся от неё в разные годы приходов заграницей [90].

То же самое можно сказать о других изданиях Московской Патриархии: книге "Правда о религии в России" и сборнике церковных документов "Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война", где опубликованы телеграммы руководителей представителей православных и других христианских церквей мира, и материалы говорят об их солидарности в признании величия жертвенного подвига России в Великой Отечественной войне. [91]

Об интересе к патриотической деятельности Православной Церкви в годы войны и к изменению государственно-церковных отношений со стороны стран - участниц антигитлеровской коалиции свидетельствуют переопубликованные со страниц центральных советских газет письма и телеграммы иерархов Церкви, адресованные
И. В. Сталину, а также их многочисленные интервью и публикации по этой проблеме в газете "New York Times" и других средствах массовой информации зарубежья [92].

В процессе написания монографии автор привлекал опубликованные М. И. Одинцовым документы периода Великой Отечественной войны. М. И. Одинцов использовал, как правило, материалы Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива социально-политической истории и Архива Московской Патриархии [93].

Интерес представляют и опубликованные нарративные источники различного характера (мемуары, дневники, автобиографии, письма и т. д.); позволяющие сопоставить с ними, откорректировать, дополнить соответствующие архивные материалы. К сожалению, подобных публикаций пока вышло немного. Хотя, конечно, при использовании нарративных источников необходимо учитывать их субъективный характер.

Мемуарная литература по проблеме представлена:
во-первых, мемуарами церковных деятелей. Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского) дают представление о патриотических настроениях в эмигрантских кругах, о гордости наших соотечественников за победоносную Родину, связь с которой для большинства из них была возможна лишь через церковные каналы. Воспоминания митрополита Евлогия - это не просто мемуары, а обобщение известных митрополиту фактов и документов, выражение определённого взгляда на события.

В 1960 г. в США увидела свет книга архиепископа Иоанна (Шаховского) "Письма о вечном и временном". Глава этой книги "Город в огне" представляет собой результат осмысления архиепископом Иоанном событий вокруг русской православной общины в Германии в период пребывания у власти нацистов, активным участником и свидетелем которых он был, будучи в то время архимандритом и возглавляя германскую общину евлогиан в 1932-1945 гг. В 1992 г. эта глава была опубликована в России в книге архиепископа Иоанна "Избранное". Архиепископ Иоанн приводит подробности о поддержке и помощи, оказанных
духовенством и прихожанами русской православной общины в Германии восточным рабочим и советским военнопленным, о своей позиции в связи с преследованием евреев, которая стала одной из причин враждебного отношения к нему гестапо и тех представителей русской эмиграции, которые разделяли идеологические установки режима. Архиепископ подчёркивает, что "война смягчила атмосферу наших юрисдикционных расхождений". [94]

Во-вторых, мемуарами руководителей стран-участниц антигитлеровской коалиции: премьер-министра Великобритании У.Черчилля, госсекретаря США К. Хэлла и других. Они позволяют раскрыть роль внешнего фактора в изменении государственно-церковных отношений в СССР. [95]

Рассматривая отдельно взятые исторические источники, надо учитывать, что все они сами по себе в той или иной степени субъективны, подвержены влиянию их составителей, времени, места, соответствующей исторической обстановки. Только в комплексном
изучении источникового материала историк может добиться максимальной объективности своего исследования.

Отечественными и зарубежными историками проделана определённая работа по изучению отдельных аспектов темы. Однако имеющихся на сегодняшний день исследованиях недостаточно раскрыта роль наших православных соотечественников за границей в деле патриотического служения Отечеству. Пока никем не дана объективная оценка той моральной поддержке, которую оказывали СССР и Русской Православной Церкви христианские церкви многих стран. Ни в отечественной, ни в зарубежной историографии пока нет фундаментальных работ, освещающих весь комплекс проблем, связанных с международной деятельностью Московской Патриархии в годы войны. В полной мере не исследованы внешние связи Русской Православной Церкви и процесс расширения её юрисдикции в 1941-1945 гг. Восполнить этот пробел призвана данная работа.


1.  Мигович И. И. Преступный альянс. О союзе униатской церкви и украинского буржуазного национализма. М., 1985; Дмитрук К. Е. Униатские крестоносцы: вчера и сегодня. М., 1988. С. 247-258.

2. Гордиенко Н. С., Комаров II. М.. Курочкин П. К. Политиканы от религии. Правда о "русской зарубежной церкви". М., 1975.

3.  Гордиенко Н. С., Комаров П. М. Обречённые. О русской эмигрантской псевдоцеркви. Л., 1988. С. 45-55.

4. Кайдаш Светлана. Мать МарияУ/Наука и религия. 1986. № 6. С. 45-46.

5. Шамаро Александр. Утрени уже не было...// Наука и религия. 1986. № 6. С. 47-50.

6. Гордиенко Н. С. Современное русское православие. Л., 1987. С. 72-73.

7. Алексеев В. А. Иллюзии и догмы. М., 1991. С. 352.

8. Там же. С. 333.

9. Юнгблюд В. Т. Проблема религиозной свободы в СССР и трудности американо-советского сближения в 1941 г.// Религия и церковь в культурно-историческом развитии русского севера. Материалы международной научной конференции. Том 1. Киров, 1996. С. 382.

10 .Васильева О. Ю. Ватикан в горниле войны // Наука и религия. 1995. №6. С. 14-16.

11. Там же.

12.  Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943-1948 гг. М., 1999. Дисс.... д. ист. наук.

13.  Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943-1948 гг. М., 1999. Автореф. дисс. ... доктора ист. наук. С. 22-26.

14.  Чумаченко Т. А. Советское государство и Русская православная церковь: История взаимоотношений, 40-е - первая половина 50-х гг. Дисс. ... к. и. н. М., 1994. С. 128; Чумаченко Т. А. Государство, Православная Церковь, верующие. 1941-1961 гг. М., 1999. С. 55.

15. Чумаченко Т. А. Советское государство и Русская православная церковь: История взаимоотношений, 40-е —первая половина 50-х гг. С. 128-129.

16. Чумаченко Т. А. Государство, Православная Церковь, верующие. С. 53.

17. Гущина А. В. Эволюция отношений государства и Русской Православной Церкви в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.). Автореф. дисс. ... к. и. н. М., 1996. С. 17.

18. Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве. М, 1999. С. 305.

19. Там же. С. 9.

20. Там же. С. 331, 394.

21. Куфакова Н. Д., Немировская Л. 3. Вопросы войны и мира в русском православном богословии. М., 1989.

22.  Шимон И. Я. Отношения советского государства и Русской Православной Церкви в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук. М., 1995. С. 150, 205-206.

23. Одинцов М. И. Государственно-церковные отношения накануне и в годы Великой Отечественной войны // Религиозные организации Советского Союза в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Материалы "круглого стола", посвящённого 50-летию Победы 13 апреля 1995 г. М., 1995. С. 20-21.

24. Назаров М. В. Тайна России. Историософия XX века. М., 1999. С. 135.

25. Там же. С. 146.

26. Назаров М. В. Русская Зарубежная Церковь в годы "второй гражданской войны" //Вестник Германской Епархии РПЦЗ. 1994. № 5. С. 17.

27. Никитин А. К. Нацистский режим и русская православная община в Германии (1933-1945 гг.). М., 1998. Никитин А. К. Политика нацистского режима в отношении русской православной общины в Германии (1933-1945 гг.). М., 1998. Дисс. ... к. и. н.

28. Храмкова Е. Л. Культура России периода Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.: историографические очерки. Самара, 2001. С. 230; Храмкова Е. Л. Деятельность Русской Православной Церкви периода Великой Отечественной войны в монографических и диссертационных исследованиях 80-90-х гг.//Иоанновские чтения. Самара, 1997. С. 28-33.

29. Храмкова Е. Л. Тыл России в годы Великой Отечественной войны 1941-1945  гг.:  Библиографический  указатель литературы. Самара, 2000.

30. Епископ Сергий (Ларин). Православие и гитлеризм. Одесса, 1947. Машинопись.

31. Иеромонах Ювеналий (Поярков). Внешние сношения Русской Православной Церкви с 1917 по 1944 год. Загорск, 1961. Машинопись.

32. Журнал Московской Патриархии. 1985. № 12. С. 46-47.

33.  Священник Александр Мень. Религия, культ личности и секулярное гоударство (Заметки историка религии) //На пути к свободе совести. С. 106.

34. Скурат К. Е. История поместных православных церквей. Т. 1 -2. М., 1994.

35.  Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917-1997. Книга 9. М., 1997. С. 269-303.

36.  ГАРФ. Ф. 6991. Он. 1. Д. 13. Л. 60-98; Сергеева Н. О религии и церкви в СССР (по страницам иностранной печати) // Война и рабочий класс. 1943. № 12(15 ноября). С. 18-20.

37. Павел Перов. Новая церковная политика соввласти//Сообщения и распоряжения Высокопреосвященнейшего Серафима, митрополита Берлинского и Средне-Европейского митрополичьего округа. 20.11.1943. С. 9-11.

38. Fletcher W. A Study in Survival. London, 1965. P. 98.

39.  Поспеловский Д. В. Русская православная церковь в XX веке. М., 1995. С. 193.

40. John Shelton Churtiss. The Russian Church and the Soviet State. 1917-1950. Gloucester, mass Peter Smith, 1965. P. 300-303.

41.  Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви. 1917-1945. Париж, 1977. (Репринт-М., 1996.) С. 174, 193, 617.

42. Константин, архимандрит. Церковь лукавнующих открывает своё лицо // Православная Русь (Джорданвилль), 1955. № 23. С. 1.

43. Fletcher W. A Study in Survival.

44. Struve N. Les chrétiens es URSS. Paris, 1963.

45. Hvat Ivan. The Moscow Patriarchate and the Liquidation of the Eastern-Rite Catholic Church in Ukraine//Religion in Communist Lands. Keston, 1985. № 2.

46. Коваль M. В. Украіна. 1939-1945: Маловідомі і непрочитані сторінкі історіі. К., 1995. С. 103; Туркевич Ю. Риси характеру митрополита Андрея Шептицького; Привитання Б. Котлика // Матеріали конференції, присвяченої життю та діяльности митрополита Андрея Шептицького. Львів, 1990. С. 22, 36; Кіцера О. Наш митрополит // Матеріали конференції, присвяченої життю та діяльности митрополита Андрея Шептицького. Львів, 1990. С. 14, 15.

47.  Лысенко А. Е. Религия и церковь на Украине накануне и в годы второй мировой войны // Вопросы истории. 1998. № 4. С. 42-57.

48. От канцелярии Архиерейского Синода для опубликования в церковной прессе 13/26 июля 1947 г. //Православная Русь. 1947. № 12. С. 1-3.

49.  Протоиерей М. Польский. Каноническое положение высшей церковной власти в СССР и за границей. Джорданвилль, 1948; Бобров Н. Открытое письмо православным русским людям// Православная жизнь. 1970. №3; Зализецкий Игорь, иерей. Сотрудники вымышленные и явные/Православная Русь. 1993. № 10-11.

50. Граббе Георгий, протоиерей. Церковь и её учение в жизни. Т. 2. С. 170-172.

51.  Келер Людмила. Кривда о русской зарубежной церкви // Православная Русь. 1985. № 4. С. 5-6.

52. Богомудрый архипастырь. К 20-летию преставления блаженнейшего митрополита Анастасия // Православная Русь. 1985. № 8. С. 1-15.

53.  Архиепископ Нафанаил. Беседы о Священном Писании, Вере и Церкви. Т. 5. Нью-Йорк, 1995. С. 15-17.

54.  Seide Georg. Die Russisch-Orthodoxe Kirche in der Bundesrepublik Deutschland//Ostkirchliche Studien Jg. 20. Wurzburg, 1971; Seide Georg. Geschichte der Russischen Orthodoxen Kirche im Ausland von der Gründung bis in die Gegenwart (1919-1980). Wiesbaden, 1983; Seide Georg. Verantwortung in der Diaspora // Die Russische Orthodoxe Kirche im Ausland. München, 1989.

55.  Gaede K. Russische Orthodoxe Kirche in Deutschland in der ersten Hälfte des 20 Jahrhunderts. Köln, 1985. S. 215, 244-246, 251, 270.

56 Antic O. The Russian Orthodox Church abroad // Eastern Christianiti end the politics in 20 century. London, 1988.

57.  Шатилов Б. "Пастырь добрый"// Православная Русь. 28 июня 1956г. № 12. С. 13-14.

58.  Троицкий С. В. О неправде карловацкого раскола. Париж, 1960. (Репринт-М., 1992.) С. 100.

59. Maier-Hultschin J. С. Die Orthodoxie in Hitlers weltpolitischem Spiel // Die neue Ordnung in Kirche und Staat, Gesellschaft und Kultur. 1954. H. 2. S. 90-98.

60. Link C. Die Russisch orthodoxen Exilkirchen in Deutschland und ihr Kirchengut // Zeitschrift für evangelisches Kirchenrecht.

61. Günther W. Die russisch orthodoxe Kirche in Deutschland in den Jahren 1920 bis 1950. Sigmaringen, 1982. S. 57.

62. Dallin Alexander. Deutsche Herrschaft in Rusland. 1981. S. 487.

63. Ibid. S. 487-488.

64. Ibid. S. 504.

65. Firesid H. Icon und Swastika. Cambridge, Massachusetts, 1971. S. 77.

66.  Протоиерей А. Киселёв. Облик генерала Власова. Нью-Йорк, С. 63-91, 120-145; Протоиерей Д. Константинов. Записки военного священника. Канада, 1980.

67.  Зализецкий Игорь, иерей. Сотрудники вымышленные и явные // Православная Русь. 1993. № 10. С. И.

68. Граббе Г., протопресвитер. Правда о Русской Церкви на Родине и за рубежом. Нью-Йорк, 1961. С. 189.

69.  Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917-1997. Книга 9. М., 1997. С. 590.

70. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 14, 15, 66, 67.

71. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 13, 64.

72. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 16-25, 70-71, 73, 75-76.

73. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 26.

74. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 77-78.

75. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1.Д. 32.

76. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 9; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 235. Л. 204-208.

77. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 313.

78. РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 4. Д. 92, 175.

79. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 188. Л. 9-12; ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 3.Л. 35-36.
80. Правда о религии в России. M., 1942; Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война. М., 1943.

81. РГВА. Ф. 500. Оп. 5. Д. 3. Л. 57-60.

82. РГВА. Ф. 1470. Оп. 2. Д. 5. Л. 386.

83.  РГВА. Ф. 1470. Оп. 1. Д. 1. Л. 79.

84. РГВА. Ф. 500. Оп. 5. Д. 3. Л. 57-60.

85. РГВА. Ф. 1470. Оп. 1. Д. 19. Л. 13-14.

86. РГВА. Ф. 1470. Оп. 1. Д. 9. Л. 78; Ф. 500. Оп. 3. Д. 450. Л. 104-108.

87. РГВА. Ф. 1470. Оп. 1.Д. 18. Л. 175.

88. РГВА. Ф. 1470. Оп. 2. Д. 17. Л. 122.

89. РГВА. Ф. 1470. Оп. 1. Д. 9; Д. 17. Л. 320-321.

90. Журнал Московской Патриархии. 1943-1945.

91. Правда о религии в России. M, 1942; Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война. М., 1943.

92. New York Times. 1941-1945; Soviet War News. 1941-1945; New York Herald Tribune. 1941 -1945.

93. Религиозные организации в СССР: накануне и в первые годы Великой Отечественной войны (1938-1943 гг.) / Публ. М. И. Одинцова // Отечественные архивы. 1995. № 2. С. 37-67; Религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны (1943-1945 гг.) / Публ. М. И. Одинцова // Отечественные архивы. 1995. № 3. С. 41-70; "Русская православная церковь стала на правильный путь". Докладные записки председателя Совета по делам русской православной церкви при Совете Народных Комиссаров СССР Г. Г. Карпова И. В. Сталину. 1943-1946 гг. / Публ. М. И. Одинцова // Исторический архив. 1994. № 3. С. 139-148, № 4. С. 90-112; Униаты и советская власть (встреча в Москве. Декабрь 1944 г.) / Публ. М. И. Одинцова // Отечественные архивы. 1994. № 3. С. 56-71.

94. Иоанн, архиепископ Сан-Францисский. Избранное. Петрозаводск, 1992. С. 359-382.

95. Вторая мировая война в воспоминаниях Уинстона Черчилля, Шарля де Голля, Корделла Хэлла, Уильяма Леги, Дуайта Эйзенхауэра. М., 1990.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования