Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Сергей Бычков. "Облачите меня в зэкову робу...". Памяти священника Глеба Якунина. Часть пятая. Московская встреча. [воспоминания]


Предыдущая часть - ЗДЕСЬ...

Журналист Домбковский якобы пересказывал события июня 1979 года со слов  раскаявшегося уфимского «диссидента» Бориса Развеева, которого он навестил в лагере, куда Борис попал в конце 1984 года, будучи осужден на 4 года за “клевету на Советскую власть”. Но Развеев не присутствовал на встрече. Он случайно без какого-либо предупреждения, довольно бесцеременно приехал к нам на на Речной вокзал, привезя с собой американца Джона Степанчука, с которым только что познакомился на американской выставке в Сокольниках. Оказалось, что Джон, выросший в русской семье, в США был прихожанином отца Иоанна. Они поздоровались с отцом Иоанном, а затем Борис вместе с Джоном исчезли. (1)

Получив доступ к секретной информации церковного отдела КГБ, с подачи полковника Владимира Сычева, курировавшего Новодеревенский приход, в котором служил отец Александр Мень, бойкий журналист “Труда” опубликовал политический донос. Одним из “героев” этого доноса стал отец Иоанн Мейендорф. Домбковский попытался создать его портрет в традициях бульварного детектива: “Теплым летним вечером из вестибюля станции метро “Речной вокзал” вышел немолодой элегантный мужчина. Холеная бородка, отлично сшитый неброский костюм, неторопливые манеры — со стороны его можно было принять за писателя или ученого, решившего прогуляться после напряженного дня. Мужчина не спеша прошелся по тротуару, вернулся назад, рассеянно заглядывая в витрины магазинов. Лишь очень наблюдательный человек смог бы заметить, что незнакомец нервничает. Неожиданно он резко свернул во двор жилого дома и быстро нырнул в подъезд. На девятом этаже уже ждали, дверь открылась, едва он коснулся звонка…” (2).

Эти детали, конечно же, не совсем удачная попытка художественного вымысла. С трудом освобождаясь от официальных приемов и встреч, отец Иоанн спешил повидаться с друзьями и вряд ли чрезмерно пытался освободиться от слежки, хотя знал, что за ним следят. Отдел внешних церковных сношений, в который были внедрены штатные сотрудники КГБ, выстраивал программу иностранных гостей таким образом, чтобы у них не оставалось свободного времени. Что же касается слежки, то она велась весьма искусно. Священнику и ученому, выросшему в свободном мире, вряд было возможно распознать в толпе “топтунов”. Обычно для слежки отбирались люди с незапоминающейся внешностью, с лицами простых работяг. (3)

Сегодня трудно поверить, что в те годы встречи с иностранцами проходили в обстановке тщательной конспирации. Хотя строго выстроить жизнь не всегда удавалось. В беседе с отцом Иоанном принимали участие три священника – Александр Мень, Глеб Якунин, Димитрий Дудко, а также диакон Александр Борисов. Из мирян был только я. Позже, после многочисленных допросов в начале 80-х годов, мы поняли — полностью прослушать нашу беседу чекистам не удалось. Поэтому неоднократно они пытались дознаться во время допросов участников беседы: какие же проблемы обсуждались в тот летний вечер 1979 года. Находясь в лагере, Борис Развеев, один из случайных свидетелей встречи, попытался воспроизвести ее со слов чекистов, которые и легли в основу фельетона.

Эти детали в интерпретации КГБ выглядят довольно смехотворно: “…И взрослые мужчины принялись всерьез обсуждать планы создания оппозиции, а по сути дела — антисоветского подполья с конкретными задачами… Программу действий излагал Глеб Якунин. Именно он первым взял слово. Суть предложений сводилась к следующему. Поскольку Советская власть якобы преследует верующих, а Русская православная церковь закрывает, дескать, на это глаза, нужно создать в СССР другую церковь, которая, мол, и поведет борьбу “за права верующих”… Отец Иоанн и другие иерархи (так! – С.Б.) американской церкви, приезжая в СССР, будут рукополагать в священники людей, специально подобранных Якуниным и компанией. Со временем таким образом должна образоваться целая сеть тайных приходов. О привлечении туда верующих “оппозиционеры” позаботятся, хотя и тут, конечно, понадобится помощь Запада: передачи по радио, литература. Поскольку приходы эти будут подчиняться Американской православной церкви, то их территория, дескать, вполне может считаться территорией США, на которую не должны распространяться советские законы. А это значит — полная свобода действий в ущерб интересам Советского государства”. (4)

Не считая последнего абзаца — домыслов журналиста — мнение отца Глеба изложено довольно точно. Уже тогда он считал, что РПЦ МП, созданная Сталиным в 1943 году, не способна к реформированию. Сегодня трудно выяснить, откуда все же чекисты получили эти сведения. Отец Димитрий Дудко после своего освобождения из заключения в августе 1980 года рассказывал мне, как в Лефортово, уже перед самым его освобождением, следователи с пристрастием допрашивали его, стремясь выяснить малейшие подробности этой встречи. Быть может, недостающие подробности были изложены отцом Димитрием.

В статье Домбковского точка зрения отца Глеба Якунина была изложена почти без искажений: “Чтобы упростить задачу подготовки подпольных священников, решить проблему “кадров”, участники встречи предложили открыть в СССР заочный сектор Свято-Владимирской духовной академии, находящейся в Нью-Йорке. Ну а если кто-нибудь попытается помешать реализовать эти планы, “борцы” готовы предоставить мировой общественности “полную информацию о гонениях на веру”. (Вот в этом-то уж можно не сомневаться! Мы с вами отлично понимаем, какие “факты” и каким образом были бы преподнесены “общественности”, прежде всего — “голосами”.)

— Что ж, задумчиво произнес Мейендорф, — планы у вас интересные, есть над чем подумать. Но слова — это слова, а мне хотелось бы получить от вас по этому поводу программный документ. Это поможет там, в Штатах, подтвердить серьезность ваших намерений тем, кто готов вам помогать. Сможете такой документ составить?

— Никаких проблем, — заверили его. — Мы уже подумали об этом…

Такой документ был подготовлен. Интересно, где и кому собирался предъявить его в США Мейендорф как доказательство существования в СССР “религиозной оппозиции”? В госдепартаменте? А может, в Лэнгли, в штаб-квартире ЦРУ?”

Можно подумать, что кого-то в США, кроме, быть может, кого-то из религиозных деятелей, интересовала судьба Русской Церкви. Политики если и вмешивались, то лишь под давлением общественности, робко пытаясь повлиять на советских государственных деятелей. Государственный терроризм в СССР по отношению к своим гражданам культивировался с 1917 года, лишь слегка видоизменяясь в годы “оттепели” и “перестройки”. Естественно, что никаких документов не готовилось и не вручалось отцу Иоанну.

Абсолютно искажена его позиция. Он всегда оставался верен себе. Он выслушал отца Глеба, а затем мнение отца Александра Меня, который уже в те годы практиковал в своем приходе, в селе Новая Деревня под Москвой, создание “малых групп”. Из мирян по профессиональному признаку или по интересам создавались небольшие - от пяти до десяти человек - группы. Или священник подсказывал, или руководитель группы выделялся сам. Христиане регулярно собирались раз в неделю или несколько раз в месяц для совместных молитв и собеседований. В основу общения было положено изучение Священного Писания и совместное причащение в храме. Предусматривалось также общее дело — опека над стариками и больными, размножение и распространение религиозной литературы. Вся эта деятельность сегодня объемлется термином “евангелизация”. Осуществлялось и христианское воспитание детей, которому в приходе уделялось особое место. Детскими группами занимался я вместе с композитором и трубачом Олегом Степурко. Дети наших прихожан приезжали к нам в подмосковное Ашукино в каникулярные дни, а весной иногда удавалось выбраться вместе с ними на юг. К середине 80-х годов в приходе насчитывалось 10-12 таких групп. КГБ проявлял к ним особый интерес, стремясь во что бы то ни стало разгромить их.

Отец Иоанн присоединился к мнению отца Александра. Существование “малых групп”, в которых активные миряне занимались поначалу катехизацией оглашенных, а затем евангелизацией новокрещенных, показалось отцу Иоанну более отвечающим евангельскому духу, нежели создание подпольных приходов, которые неминуемо были бы противопоставлены Московскому патриархату. Поэтому он пообещал, что попытается помочь как религиозной литературой, так и присылкой программ семинарских курсов. (5)

Во время летней встречи в 1979 году было условлено, что православные священники из США, посещая СССР, будут общаться с верующими, молясь и собеседуя с ними в “малых группах”. Сообщение фельетониста о некоем “документе”, который якобы был представлен отцу Иоанну — досужий вымысел. Скорее всего, Домбковскому дали просмотреть писания Александра Огородникова, которые были изъяты у него во время обыска. Саша, к сожалению, так и не смог овладеть начатками конспирации. Поэтому все его творения, включая два невыпущенных номера “семинарского” журнала (оба так и остались в единственном экземпляре), были изъяты чекистами: “…Я держу в руках несколько страничек машинописного текста. Этот документ поступил от одного из жителей Москвы. И это — не что иное как составная часть того самого плана, что обсуждался на “Речном вокзале”: инструкции, касающиеся создания в СССР… подпольной духовной семинарии!

Вот описание предметов которые, - продолжает Домбковский - должны изучать “семинаристы”. По каждому — методические разработки, правда, еще не в полном объеме. Но, зато подробно рассказывается, кто может стать слушателем заочного отделения, как его принимать, как проводить занятия и консультации с будущими служителями “подпольной церкви”. Еще страничка — планы снабжения зарубежной литературой, четко разработанная система контроля за обучением со стороны американских священников. А чуть дальше — список кандидатов на руководящие посты. И снова — в который уже раз! — все эти провокационные инструкции обильно снабжены рассуждениями о “нелегкой судьбе” “борцов за веру”, очередными измышлениями о “гонениях” на них». (6)

На самом деле духовные школы в СССР в те годы находились в состоянии кризиса. Студенты вынуждены были заниматься по машинописным, давно устаревшим конспектам, в семинариях культивировалась обстановка доносительства. Остро ощущалась нехватка квалифицированных преподавателей. Если бы удался замысел общения преподавателей из Свято-Владимирской семинарии с молодыми христианами из “малых групп”, то вполне к моменту крушения СССР могли вырасти добротные специалисты по Священному Писанию и церковной истории, гомилетике и экзегетике. Сегодня они были бы востребованы не только в духовных школах, но в институтах и средних школах. Приезд отца Иоанна в СССР летом 1979 года был последним перед крушением СССР. Видимо, предчувствуя скорую кончину, церковный отдел КГБ во что бы то ни стало стремился доказать новой партноменклатуре, которую привлек из провинции Юрий Андропов, свою нужность. Быть может, поэтому отец Иоанн, известный своей четкой гражданской позицией по отношению к Советской власти, стал персоной нон грата.

КГБ небезуспешно стремился внедрить в ряды правозащитников своих агентов. Эти попытки не минули и Комитета защиты прав верующих. В мае 1979 года неожиданно его членом стал вполне благополучный священник Василий Фонченков, известный в московских церковных кругах как человек с неоднозначной репутацией и совершенно непредсказуемый. (7) В заявлении о вступлении в Комитет Фонченков утверждал, что непосредственным поводом для его решения послужило недавнее постановление ЦК КПСС "О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы". Он отмечал, что в постановлении открыто говорится о намерении ЦК изменить религиозную  ситуацию в стране с помощью всеохватывающего государственного аппарата.   Фонченков считал, что это постановление будет иметь для верующих серьезные последствия. Отмечая ряд достоинств деятельности Комитета, Фонченков  заявил: “Само правовое положение религиозных организаций в СССР уже  заключает в себе фундамент для плодотворного общения верующих различных религий. Христианский комитет защиты прав верующих всех религий воплощает  своей деятельностью принципы подлинного экуменизма”. Василий Фонченков выражал надежду, что его членство в Христианском комитете не будет осуждено церковными властями как не была осуждена ими открытая, публичная  деятельность Комитета и неоднократные обращения его членов к руководству Московской патриархии. Друзья отца Глеба предупреждали его о том, что этот шаг был сделан Фонченковым по непосредственному указанию КГБ. Однако, он оставался глух к предупреждениям. (8)

Впоследствии оказалось, что Фонченков на самом деле стал для отца Глеба бесценным сотрудником. Именно он познакомил отца Глеба с бывшим сотрудником Совета по делам религий Игорем Бончковским. После 1930 года, когда папа Пий ХI призвал христиан Запада молиться о страждущей Русской Церкви и тем самым сорвал наметившееся вступление СССР в Лигу Наций, Ватикан считался врагом. Первым их церковных иерархов РПЦ МП начал налаживать отношения с Ватиканом митрополит Никодим (Ротов), который был ректором Ленинградских духовных школ. Пользуясь полным доверием не только Совета по делам религий, но и церковного отдела КГБ, он добился того, что в Ленинградских духовных школах преподавали католические ученые. Один из них, Мигуэль Арранц, был иезуитом и пользовался особым покровительством митрополита Никодима. Внутри Совета по делам религий не было единого мнения по этому вопросу. Один из заместителей председателя Совета, генерал-майор КГБ Виктор Титов, покровительствовал Бончковскому и вдохновил его на написание книги о Ватикане и его «подлинном лице». Более того, предоставил ему для работы секретные отчеты сотрудников Отдела внешних церковных связей МП. Книга Бончковского «Царство от мира сего» вышла в 1976 году в издательстве «Молодая гвардия» стотысячным тиражом. Книга прошла предварительную цензуру, в том числе в Совете по делам религий и в ЦК КПСС. В предисловии автор выразил "глубокую признательность за оказанное ему внимание" заведующему международным отделом Совета по делам религий при Совете министров СССР И.И. Михееву, ответственному сотруднику аппарата ЦК КПСС, ученому-религиоведу Э.И. Лисавцеву.

Находясь в СССР, профессор Восточного института в Риме иеромонах Мигуэль Арранц получил от преподавателей ЛДА книгу Бончковского. И с изумлением обнаружил в ней выдержки из своих личных писем митрополиту Никодиму (Ротову). Сотрудники Отдела внешних церковных связей, тесно работавшие с 5-м отделом КГБ, обнаружили в той же книге выдержки из своих закрытых отчетов. И тем не менее, в начале ноября 1976 года книга (20 тыс. из них уже поступило в продажу) была изъята из продажи, а издательству "Молодая гвардия" было предложено впредь никаких дел с автором не иметь. Оставшийся тираж был пущен под нож. Разгорелся нешуточный скандал, инициатором которого был митрополит Никодим. Разбирательство длилось почти год.

Сотрудники ОВЦС, обнаружив при внимательном изучении книги, что автор цитировал, кроме личных писем иеромонаха М. Арранца, их отчеты, а также и другие внутрицерковные материалы, не подлежащие оглашению, опасаясь компрометации, обратились в Совет с ходатайством об изъятии из продажи книги И. Бончковского. Ходатайство ОВЦС МП поддержал заместитель председателя Совета В.Н. Титов. Вопрос об утечке доверительной информации на страницы книги Бончковского дошел до высших партийных и государственных инстанций. Генерал-майор КГБ, зам. председателя Совета В.Н. Титов, поднявший вопрос о конфискации книги, как высший представитель КГБ при Совете за утечку доверительной информации был уволен в отставку. Он считал решение руководства роковой ошибкой и затаил обиду. Уволен был и Бончковский, который считал все это дело интригой Ватикана и его агентов в СССР. В дальнейшем на место В.Н. Титова был назначен начальник "церковного" отдела КГБ, полковник В.В. Фицев. Отец Василий Фонченков, который был сотрудником ОВЦС, лично был знаком с Игорем Бончковским. Он подарил отцу Глебу экземпляр скандальной книги и познакомил с автором. А тот, в свою очередь, познакомил его с опальным генералом КГБ.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 — Известный сектоборец Александр Дворкин, успевший в свое время поработать на радиостанциях “Голос Америки” и “Свобода”, выступая свидетелем со стороны протоиерея Чаплина на процессе в Преображенском суде (“Бычков против Чаплина”) 10 октября 2006 года, уверенно утверждал вслед за газетой “Труд”, что Джон Степанчук являлся агентом ЦРУ.

2 — Домбковский Николай, газета "Труд" от 10 апреля 1986 г., с.4.

3 - этого не знал Домбковский, поэтому приписал отцу Иоанну несвойственные ему шпионские манеры. В начале 80-х годов я написал рассказ “Последнее дежурство лейтенанта Махлакова”, который был опубликован в журнале “Континент” № 38 за 1983 год под литературным псевдонимом Лев Корнев. В этом рассказе я попытался взглянуть на нашу жизнь глазами “топтуна  ,которому приходилось следить за церковными инакомыслящими.

4 - Домбковский Николай, газета "Труд" от 10 апреля 1986 г., с.4.

5 -  позже, после крушения СССР Свято-Владимирская семинария в США легально, с ведома светских и церковных властей, пыталась набирать вольнослушателей из России. С первыми кандидатами весной 1992 года беседовал отец Иоанн. Из десятка соискателей, среди которых, несомненно, были и претенденты из числа опекаемых КГБ, он отобрал… одного человека! В Москве тогда же после долгих мытарств был открыт приход Американской Автокефальной Церкви - храм святой Екатерины на Ордынке.

6 - Домбковский Николай, газета "Труд" от 10 апреля 1986 г., с.4.

7 - в автобиографии он писал: “Я, священник Василий Васильевич Фонченков, родился в 1932 году в городе Москве в семье старого большевика (члена КПСС с 1914 года), начальника штаба Красной Гвардии Дорогомиловского района  Москвы. Именем отца и его брата названа одна из улиц Москвы. Крещение  он принял в 18 лет. Окончил исторический факультет Московского педагогического института в 1955 году.. Работал научным сотрудников с 1957 по 1964 годы в областном краеведческом музее “Новый Иерусалим.” С 1964 года работал в храмах Москвы чтецом.  В 1969 году, сдав экстерном за полный курс духовной семинарии,  поступил учиться  в  Московскую  духовную академию.  После окончания ее в 1972 году был назначен референтом Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС) Московской патриархии  и  преподавателем  Духовной  академии  по  кафедре истории СССР. С 1974 года – доцент. В 1971 году принял  сан  дьякона,  в  1973  году стал священником. В 70-е годы отец Василий принимал участие в создании Археологического музея Московской семинарии и Духовной Академии в Троице-Сергиевской Лавре. ?В конце 1973 года был направлен в составе церковной делегации с официальным визитом в Ватикан, где имел встречу с Папой Римским. ? В   1976-77 гг.   Фонченков   был    настоятелем Сергиевского  храма в Карлхорсте (Берлин) и редактором журнала "Голос Православия"  среднеевропейского   экзархата   Русской Православной Церкви.

Отец Василий вел  курс  византологии  в Московской духовной академии и занятия по Конституции СССР в семинарии. В течение 45 лет собирал материалы о жизни царской семьи. Они экспонировались в Москве, Петербурге, Франции, Австрии и Германии. В ноябре 1996 года выставка была организована в Российском Генеральном консульстве в Зальцбурге. В 1999 году выставка прошла в Международном центре славянской культуры в Москве. В последний год его жизни сбылась мечта создать постоянно действующий музей последних Романовых. В Москве был открыт музей «Наша Эпоха», экспозицию которого составили материалы по истории царствования Дома Романовых. Основная часть музейной коллекции посвящена царю Николаю и членам его семьи. В «Архиве Митрохина» есть заметка о том, что отцу Василию явился во сне царь Николай II. Он сказал ему: «Почему ты другом служишь в ЧеКе, убившей меня?» Фонченков был незаурядным пчеловодом, садоводом, причем еще со времен своей работы в Новоиерусалимском монастыре, поставляя зелень в лучшие московские рестораны. Позже успешно занимался животноводством на приусадебном участке.

8 - сбежавший на Запад в 1992 году начальник архивного отдела КГБ-ФСК Василий Митрохин опубликовал в своей книге “Архив Митрохина” факты о священнике Василии  Фонченкове: «Христианский Комитет в защиту прав верующих старался защитить себя от проникновения КГБ в том числе и за счет своей малой численности, которая никогда не превышала четырех человек. Однако в мае 1979 года в него вступил о. Василий Фонченков, о котором в Комитете не знали, что за девять лет до этого он был завербован Пятым управлением КГБ в качестве агента под псевдонимом «Друг». Как отмечается в его личном деле, он «использовался в разработке лиц, представляющих оперативный интерес (в Православной Церкви), выполнял задания добросовестно и проявлял инициативу».  В 2011 году, после публикации на Западе «архива Митрохина», священник Глеб Якунин написал письмо главному редактору религиозного сайта Portal-credo.ru Александру Солдатову: «Недавно на Вашем Портале были опубликованы выдержки из книги британского профессора Эндрю, посвященной "Архиву Митрохина". В этой книге имеется целая глава о Христианском комитете, который я имел часть возглавлять вплоть до моего ареста 1 ноября 1979 года. В опубликованных на Портале текстах я больше всего был удивлен тем загадочным фактом, что протоиерей Василий Фонченков, вступивший в Христианский комитет в мае 1979 года, выбрал себе при вербовке КГБ агентурную кличку (code-name) "Друг". Дело в том, что в действительности "Друг" Фонченков для нас не был уж таким недругом, как рассчитывали чекисты. Так, например, отец Василий предупредил меня об угрозе ареста за месяц до того, как это произошло....”

В одном из интервью отец Глеб рассказывал: «После моего освобождения из тюрьмы я не встречался с отцом Василием Фонченковым, но он звонил мне после выхода книги Митрохина. Голос его был встревожен. Он утверждал, что всё написанное о ней – дезинформация, и спросил, не хочу ли я выступить с опровержением. Я отказался, объяснив, что считаю книгу Митрохина серьёзным источником информации. Он спросил, не я ли был инициатором её появления в свет. Я отвечал, что нет, и даже поблагодарил отца Василия за то, что он дал мне знать о моём предстоящем аресте. Это ему не понравилось, и он заявил, что ни о чём меня не предупреждал. Между прочим, он звонил мне из Москвы. Ему пришлось вернуться туда после того, как некоторые священники написали возмущённые письма зарубежному митрополиту Лавру. Но когда небольшой шум стих, Василий Фонченков снова вернулся на Запад, – с горькой усмешкой заключил отец Глеб».

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования