Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Георгий Флоровский. Пути русского богословия [история Церкви]


прот. Георгий Флоровский 
ПУТИ РУССКОГО БОГОСЛОВИЯ

Яко весть Господь путь праведных,
и путь нечестивых погибнет...
Пс. 1, 6

Предисловие

I. Кризис русского византинизма
1. Русь и Византия; 2. "Дневная" и "ночная" русская культура; 3. Усвоение византийского и кирилло-мефодиевского наследия; 4. Разрыв связей с Византией, концепция "Третьего Рима" и поворот к Западу; 5. Новгородская ересь и борьба с нею, начало западного влияния; 6. Осифляне и нестяжатели. Преп. Максим Грек; 7. Эпоха Ивана Грозного

II. Встреча с Западом
1. Православие перед лицом реформации и контрреформации в Польше;  2. Старец Артемий и князь Андрей Курбский; 3. Острожская Библия и кружок князя Острожского. Протестантское влияние

III. Противоречия XVII века

ХVII-ый век открывается Смутой в Московском государстве. С избранием новой династии Смутное время еще не кончается. Весь век проходит в крайнем напряжении и в безпокойстве, в разноголосице, в пререканиях и спорах. Это был век народных мятежей и возстаний ... Но Смута была не только политическим кризисом, и не только социальной катастрофой. Это было еще и душевное потрясение, или нравственный перелом.

IV. Петербургский переворот

В системе Петровских преобразований Церковная реформа не была случайным эпизодом. Скорее напротив. В общей экономии эпохи эта реформа была вряд ли не самой последовательной и принципиальной. Это был властный и резкий опыт государственной секуляризации („перенесение к нам с Запада т. ск. еретичества государственного и бытового", заметил однажды Голубинский)...Опыт этот удался. В этом весь смысл, вся новизна,вся острота, вся необратимость Петровской реформы...

V. Борьба за богословие

1-5. Вся значительность Александровского времени в общей экономии нашего культурного развития еще не была опознана и оценена до сих пор... Это был момент очень взволнованный и патетический, период великого творческого напряжения, когда с такой смелой наивностью была испытана и пережита первая радость творчества... Иван Аксаков удачно говорит об этом своеобразном моменте русского развития, когда вдруг именно поэзия на время становится каким то безспорным историческим призванием, — „имеет вид какого-то священнодействия"...

6-7. О русском библейском переводе открыто заговорили впервые в 1816-м году. Голицын, как президент Российского Библейского обшества, получил Высочайшее изустное повеление, "дабы предложил Святейшему Синоду искреннее и точное желание Его Величества доставить и россиянам способ читать слово Божие на природном своем российском языке, яко вразумительнейшем для них славянского наречия, на коем книги свящ. писания у нас издаются".

8-10. Филарет писал немного. Обстоятельства его жизни складывались  неблагоприятно для писательства. Только в ранние, в молодые годы мог он почти без помех отдаваться ученой работе. Но и тогда он должен был работать наспех. То были для него скорее годы учения, нежели самостоятельного творчества. Вскоре  призванный к высшему иерархическому служению, Филарет  уже  не  имел больше ни свободы, ни досуга для систематических богословских изследований и занятий. В свои лучшие  годы Филарет богословствует только как проповедник. Именно его богослужебные „слова и речи"  и  остаются его главным богословским наследством.

11-12. Падение „духовного министерства" в 1824-м году, „сего ига египетского", как говорил матр. Серафим, нисколько не изменило общего характера церковно-государственных отношений. Фотий напрасно поторопился объявить: „Министр наш един Господь И. Христос во славу Бога отца". Ибо „мирской человек" по прежнему сохранял власть в Церкви. И не будучи министром „сугубого  министерства", Шишков продолжал вмешиваться в дела Синодального ведомства, по вопросам библейского перевода и Катихизиса. При обер-прокуроре С. Д. Нечаеве  (1833—1836) этот процесс превращения церковного управления в некое особое „ведомство" даже и ускоряется. В явочном порядке обер-прокурор сосредотачивает в своих руках все синодальные дела и сношения, не останавливается решать иные дела самовластно, не  спрашивая Синод...

VI. Философское пробуждение

1-5. Гегель очень выразительно описывал процесс философского пробуждения. В сомнении и  муках выходит сознание из безразличного покоя непосредственной жизни, из „субстанциального  образа существования", подымается над  житейской  суетою, — и мир оказывается  для  него мыслительной загадкою или вопросом. Есть  свои времена и сроки для философских рождений. И не вообще наступает время философствовать, но у определеннего народа возникает определенная философия. Такому пробуждению всегда предшествует более или менее сложная историческая судьба, полный и долгий исторический  опыт  и искус, — теперь становится он предметом обдумывания и  обсуждения. 

5-7 Славянофильство было, и стремилось быть, религиозной философией культуры. И только в контексте культурно-философской проблематики того времени оно и поддается объяснению... У славянофилов с западниками было серьезное несогласие о целях, путях и возможностях культуры,—но в ценности культуры, как таковой, никто из „старших славянофилов" не сомневался, как бы ни сильны были у них мотивы романтического критицизма.

8-9. В системе воззрений Хомякова особого внимания заслуживают его мысли и суждения об историческом раскрытии или самоосуществлении Апостольского предания (что на Западе принято разуметь под неточным именем „догматического развития")... В начале сороковых годов на эти темы в славянофильских кругах идет спор. Повод к нему подал Юрий Самарин (1819—1876), переживавший тогда острое увлечение философией Гегеля.

10. Вся история русской интеллигенции проходит в прошлом веке под знаком религиозного кризиса... Образ Писарева в этом отношении, быть может, еще характернее других. Это был человек до болезненности впечатлительный. В юности он перешел через самый суровый аскетический искус, чрез подлиный аскетический надрыв. Самым острым и подавляющим в эти годы было для него впечатление от Гоголевской „Переписки". И вставал уже этот типичный вопрос: как же мне жить свято…

11-13.Отрицание и возврат, — это две стороны одного и того же безпокойного религиозного процесса,  в который русское сознание и сердце были вовлечены с середины прошлого века. Во всяком случае, то было время безпокойства... На таком историческом фоне и становится понятен весь смысл философской проповеди Влад. Соловьева (1853—1900), начинавшего именно в Семидесятые годы. Хилиазм молодого Соловьева, весь этот его  апокалиптический оптимизм и нетерпение, уже не кажется таким неожиданным и исключительным.

VII. Историческая школа

1-2. Вопрос о церковных преобразованиях в  „эпоху великих реформ" был поставлен одним из первых.. Положительные программы очень  расходились  и не  были ясными. Но существовавшего порядка никто  уже  не  защищал и не оправдывал. И в требовании коренных изменений сходились люди очень разных настроений и направлений, — достаточно сопоставить имена А. Н. Муравьева, М. П. Погодина и М. Н. Каткова ... Общим было сознание „лжи церковной" и требование свободы и гласности…

VIII. Накануне

IX. Разрывы и связи


Париж 1937 - Paris YMCA-PRESS 1983 - Киев 1991

Заголовки разделов глав даны редакцией Портала-Credo.Ru в целях удобства читателей


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования