Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Игумен Тихон, В.Никитин. Экуменическое движение и Русская Православная Церковь до ее вступления в ВСЦ. [экуменизм]


1. Вопросы экклезиологии в русском богословии XIX века и практический экуменизм на рубеже XIX—XX веков

Под экуменическим движением обычно подразумевают устремленное к единству движение христиан различных конфессий, организационным центром которого является Всемирный Совет Церквей, основанный в 1938 году в Утрехте (Нидерланды). По существу же экуменическое движение несводимо к строго определенным организационным структурам. Слово "экуменический" (от греч. "ойкумена" — вселенная) вошло в церковную терминологию в первые века христианства, для обозначения мистической Полноты Единой Христианской Церкви. В Новом Завете слово "ойкумена" встречается многократно: Мф. 24, 14; Лк. 4, 5; 21, 26; Деян. 17, 31; 19, 27; 24, 5; Рим. 10, 18; Евр. 1, 6; 2, 5; Откр. 3, 10; 12, 9; 16, 14.

Как движение к единству, выражающее дух единства (а дух дышит, где хочет, — Ин. 3, 8), экуменическое движение, на наш взгляд, шире и глубже приведенных определений. Фактически оно существует с XI века, когда Единая Церковь разделилась на Западную и Восточную. Вместе с трагическими последствиями этого разделения (ослабление христианства в целом, повлекшее падение Константинополя) уже с XI века появляются свидетельства межцерковного общения, диалога и переговоров. Попытки соединения обеих Церквей, как известно, предпринимались неоднократно (достаточно вспомнить Ферраро-Флорентийский Собор XV века).

В XIX веке, в связи с усиливающимся стремлением христиан к единению, определение "экуменический" стало применяться к различным межконфессиональным международным конференциям и съездам; таким образом возникло понятие "экуменическое движение".

Термин "экуменический" прочно вошел в язык многих западноевропейских стран в 20-е годы XX века. В английском языке применительно к экуменическим конференциям и съездам этот термин не употребляется во избежание путаницы, так как Ecumenical Council означает "Вселенский Собор". Поэтому в 1938 году, когда был образован Всемирный Совет Церквей, он получил на немецком и французском языках название "Экуменический Совет Церквей", а на английском языке — Всемирный Совет Церквей (World Council of Churches).

Русская Православная Церковь всегда сознавала трагичность и пагубность последствий разделения Церквей 1054 года. Активно участвуя в современном миротворческом и экуменическом движении, наша Церковь за последние два десятилетия приобрела богатый опыт, который является достоянием всего христианского мира.

"Если обратиться к истории Русской Православной Церкви, — указывает Святейший Патриарх Пимен, — к ее богословской и религиозно-философской мысли и религиозно-общественным течениям, имевшим место в ее среде на протяжении второй половины XIX и в нынешнем XX веке, то становится очевидным, что... вопросы христианского единения и отношения к нехристианам и неверующим ставились, обсуждались, горячо и страстно дебатировались и намечались к разрешению в нашем богословии, в наших церковно-общественных кругах, в самой жизни нашей Церкви задолго до постановки этих вопросов на Западе и в проблематике экуменического движения" (7, с. 312).

Православная Церковь в России в Синодальный период отличалась большой веротерпимостью. В границах одного государства мирно сосуществовали представители различных христианских Церквей (православные и католики, армяно-грегориане и лютеране), а также мусульмане, буддисты, иудаисты и другие.

Рассматривая развитие русской богословской мысли в XIX веке, которое шло параллельно с процессом пробуждения религиозно-философского творчества, архиепископ Волоколамский Питирим отмечает, что вопрос о единстве Церкви был поставлен еще в произведениях .А. С. Хомякова, Ю. Ф. Самарина, И. В. Киреевского, а из академических богословов — в трудах архиепископа (впоследствии Патриарха) Сергия (Страгородского), профессора протоиерея Е. Аквилонова, профессора Владимира (впоследствии архиепископа Илариона) Троицкого и других. "Сущность экклезиологических воззрений этой блестящей плеяды мыслителей и богословов состояла в определении Церкви как живого благодатного организма, в жотором происходит спасение верующих не силой авторитарной власти или же, наоборот, лишь произвольно-личным общением человека с Богом, а живым общением любви в единстве благодати и человеческой свободы, проявляющейся в конкретной исторически реальной форме. Своим полемическим острием экклезиоло гия XIX века была направлена против вызвавших ее как универсалистских папистических притязаний, так и рационалистических тенденций протестантства на Западе. Однако конечный результат этих исследований породил с новой силой исконно существовавшие экуменические стремления в недрах русского религиозного общества" (8, с. 216—217),

Подлинным выражением этих стремлений явилась деятельность таких выдающихся русских иерархов, как митрополит Киевский Платон (Городецкий), митрополит Московский Филарет (Дроздов), митрополит Санкт-Петер-бургский Антоний (Вадковский), архиепископ Алеутский и Северо-Американский (впоследствии Патриарх) Тихон (Белавин), а также видных представителей русской богословской науки: архимандрита Макария (Глухарева), профессора И. Ф. Мансветова, профессора А. Л. Катанского и других.

Их предшественником можно считать митрополита Московского Платона (Левшина; 1737—1811), замечательного ревнителя духовного просвещения и учености, который "сочетал верность Святому Православию с мягким и добросердечным отношением к христианскому братству в целом" (9, с. 59). Он был первым русским иерархом, еще в XVIII веке вступившим в прямые отношения с Англиканской Церковью.

Столь же убежденным поборником братского диалога с неправославными христианами был и митрополит Киевский Платон (Городецкий: 1803—1891). Именно ему принадлежат знаменательные слова, ставшие крылатыми: "Наши земные перегородки (то есть конфессиональные разделения. — Авт.) до Неба не достигают".

Для русской православной экклезиологии XIX века характерно раскрытие святоотеческого учения о Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви как мистическом Теле Христовом. В этом отношении важное значение приобрели, прежде всего, богословские труды митрополита Московского Филарета (Дроздова).

"На основании слова Божия я представляю себе Вселенскую Церковь единым великим Телом. — Иисус Христос есть для него как "Сердце", или начало жизни, так и "Глава", или правящая мудрость. Только Ему ведомы полная мера и внутренний состав этого Тела. Нам же известны различные части Его, и больше всего наружный образ, распростертый по пространству и времени", — писал митрополит Филарет (10, с. 131).

Митрополит Филарет дал глубоко верное освещение проблем взаимоотношения Православия и Римо-Католичества исходя в своих зкклсзиологических рассуждениях о Восточной и Западной Церквах из слов святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова: Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? (1 Ин. 2, 22) и: Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога (1 Ин. 4, 2).

Ложная церковь, считает митрополит Филарет, есть та, которая не признает Иисуса Христом, Сыном Божиим, Богочеловеком, Искупителем и Спасителем. На основании евангельских слов митрополит Филарет утверждает: "Никакую Церковь, верующую, яко Иисус есть Христос, не дерзну я назвать ложной..." (10, с. 5).

Интересно, что митрополит Филарет различал чисто истинную Церковь и не чисто истинные Церкви, "примешивающие к истинному и спасительному веры Христовой учению ложные и вредные мнения человеческие" (10, о. 29).

"Чисто истинную" Церковь митрополит Филарет видел в Восточной Греко-Российской Православной Церкви. Что касается западного христианства, то в рассуждениях о ней митрополит Филарет "проявляет замечательную терпимость, кротость и мудрую осторожность" (6, с. 68). Он не замалчивает того факта, что Римская Церковь, принимая новые догматы после VII Вселенского Собора, тем самым "нарушила принятый древней Вселенской Церковью закон единства, по которому общее вероисповедание долженствовало быть определяемо из слова Божия общим согласием Вселенской Церкви" (10, с. 66). Однако он решительно уклоняется от суда над Римской Церковью, подчеркивая тот факт, что за каждой Божественной литургией Православная Церковь молится не только о благостоянии Святых Божиих Церквей, но и о соединении всех: "Вера и любовь возбуждают меня к ревности по Святой Восточной Церкви; любовь, смирение и надежда научают терпимости к разномыслящим" (10, с. 132) *.

Нельзя не согласиться со следующим выводом современного исследователя профессора протоиерея Ливерия Воронова: "Митрополит Филарет был искренне убежден, что здоровые внутренние силы, сохраняющиеся в инославии, под благотворным воздействием врачующей десницы Божией будут постепенно вести принадлежащих к инославным Церквам и обществам верующих к благословенному единству веры и жизни" (6, с. 69).

Одним из предшественников практического экуменизма в XIX веке можно считать также ближайшего ученика митрополита Филарета архимандрита Макария (Глухарева; 1792— 1847). Выдающийся проповедник и миссионер, основатель Алтайской миссии, архимандрит Макарий перевел на современный русский язык ветхозаветные книги Иова и пророка; Исайи, "Исповедь" блаженного Августина, "Лествицу" преподобного Иоанна Лествичника, беседы святителя Григория Великого, огласительные слова преподобного Феодора Студита, творения святой Терезы Испанской и другие богословские труды. Еще в 1834 году он представил в Святейший Синод записку "О потребности для Российской Церкви преложения всей Библии с оригинальных текстов на современный русский язык". С пытливым благожелательством относясь к иным христианским исповеданиям, архимандрит Макарий мечтал построить в Москве храм с тремя отделами — для православных, католиков и лютеран... (см. 1, с. 188).

Важное место в развитии русской экклезиологии XIX века занимают самобытные концепции так называемых "западников" и "славянофилов". Даже такой крайний "западник", как П. Я. Чаадаев (1794—1856), сокрушавшийся о культурно-исторической обособленности России от Западной Европы, пришел впоследствии к мысли, что именно в этом — залог "чисто духовного" характера русского христианства в будущем. В своих "Философических письмах", подчеркивая удивительный дух самоотвержения и единства, принесенный на землю Создателем христианства, П. Я. Чаадаев писал: "Отвращение от разделения, страстное влечение к единству — вот что сохраняет христиан чистыми при любых обстоятельствах" (Литературное наследство. М., 1935, т. 22—24, с. 62).

Славянофилы Алексей Хомяков (1804— 1860), братья Иван (1806—1856) и Петр (1808— 1856) Киреевские, Константин (1818—1860) и Иван (1823—1883) Аксаковы, Н. П. Гиляров-Платонов (1824—1887), А. А. Киреев (1838— 1910) и другие получили традиционное православное воспитание и образование. Познакомившись с западноевропейской культурой и жизнью Римско-Католической Церкви, они по достоинству оценили духовное богатство и самобытность русского (и славянского вообще) православного наследия, сумели на языке религиозной философии современной им Европы изложить православное учение о Церкви и тем самым открыть новую страницу в истории взаимоотношений между Россией и Западом. Убежденные в том, что именно Православие обладает полнотой истины, а западные исповедания страдают от духовной гордости и рационализма, русские славянофилы горячо верили в единство Вселенской Церкви Христовой, "верили, что полнота церковной жизни может быть достигнута лишь в соборности, в том союзе любви и свободы, который восстанавливает единство человеческого рода, бережно охраняя вместе с тем ценность и неповторимость каждой личности" (11, с. 201).

Под влиянием славянофильской историософии профессор Петербургской Духовной Академии А. Л. Катанский сопоставил понимание Церкви в Православии, католицизме и протестантизме, в связи с эллинско-славянским, романским и германским духом. Он раскрыл основополагающее значение христологии и пневматологии для православной экклезиологии: "Течение жизни в теле Церкви от Главы Христа производится через всемогущество двигателя, который может быть назван "душою Церкви", то есть чрез Святого Духа. При Его содействии происходит прививка новых ветвей к стволу Церкви... и распространяется по всему организму животворящая жизнь Христова... Только через Христа и Святого Духа Церковь и делается Церковью" (12, с. 115).

В своей магистерской диссертации И. Ф. Мансветов, ученик выдающегося русского богослова протоиерея Александра Горского, развил экклезиологическую концепцию, согласно которой Церковь, чтобы соответствовать мистической полноте бытия и жизни Спасителя, должна привлечь в свое лоно полное число членов (Откр. 6, 11) и усовершенствовать каждого из них до степени духовного совершенства Самого Христа: "Тогда вся Церковь, как воплотившая в себе полноту Христа, явится как бы Самим Христом, как и называет ее апостол" (13, с. 244—245).

У "старших" славянофилов (Хомяков, братья Киреевские и Аксаковы) было чувство глубокой христианской ответственности за нерешенные вопросы не только Восточной, но и Западной Церкви. "У них было и нечто большее, — подчеркивает протоиерей Георгий Флоровский, —... чувство и горечь братского сострадания, сознание или предчувствие православного призвания в Европе" (1, с. 514).

К. С. Аксакову принадлежит инициатива ходатайства о разрешении публичного и печатного обсуждения актуальных в то время религиозно-церковных вопросов. Благодаря его известной записке "О внутреннем состоянии России", поданной в 1855 году на имя Александра II, в результате соответствующих постановлений было открыто множество церковных периодических изданий, не только в Москве ("Православное Обозрение", "Душеполезное Чтение") и Петербурге ("Странник", "Дух христианина"), но и в других городах: Харькове ("Духовный Вестник"), Казани ("Православный Собеседник"), а также в Киеве, Одессе, Ярославле и т. д. Последовавшее преобразование духовных школ и ослабление сословной замкнутости русского духовенства имели немаловажное значение для доброжелательного изучения в Русской Православной Церкви различных инославных исповеданий.

Ко второй половине XIX века относятся особенно тесные связи славянофилов с Московской Духовной Академией, постоянное общение "питомцев Абрамцева" с Троице-Сергиевой Лаврой. Один из так называемых "малых" славянофилов, К. Н. Леонтьев (1831— 1891), представлял Русь не как часть цивилизованной Европы, а как часть Вселенской Православной Церкви, чем особенно расположил к себе бывшего ректора МДА архиепископа Антония (Храповицкого).

Другой из малых славянофилов, А. А. Киреев, был близок и переписывался по вопросам церковного единства с профессором МДА В. А. Соколовым, автором исследования "О соединении Церквей" (Богословский Вестник, 1898, № 1). Активно содействуя сближению Русской Православной Церкви со старо-католиками, А. А. Киреев опубликовал на эту тему ряд статей. За совокупность своих церковных трудов он был избран почетным членом МДА (см.: 14, с. 84).

В 1874—1875 годах в Бонне (Германия) по инициативе известного старокатолического церковного деятеля Игнатия фон Деллингера (1799—1890) состоялись так называемые "Объединительные конгрессы" с участием православных, старокатолических и англиканских богословов. На этих конгрессах было выявлено наличие существенного согласия в вероучении и богословских взглядах, в особенности между православными и старокатоликами. Отчеты о Боннских конгрессах были опубликованы в "Протоколах заседаний Санкт-Петербургского отдела Общества любителей духовного просвещения" (СПб., 1874—1875). По мнению старокатолического архиепископа Андрея Ринкеля, эти конгрессы можно считать неофициальным днем рождения экуменического движения (ЖМП, 1962, № 2, с. 47—48).

Впоследствии богословский диалог между православными и старокатоликами успешно осуществлялся в рамках Петербург-Роттердамской комиссии (1894—-1914) при ближайшем участии протоиерея Иоанна Янышева (1826— 1910) и А. А. Киреева (см.: 11 и 2).

Заметный интерес к Православию, в частности к Русской Православной Церкви, возник в Западной Европе в середине XIX века, в связи с так называемым "оксфордским движением" в Англиканской Церкви. Представители этого движения считают, что Церковь вовсе не является разделенной, что нарушено лишь видимое единство; задача заключается в восстановлении приостановленного взаимного общения или же во взаимном признании разделенных ветвей единой Вселенской (Кафолической) Церкви, каковыми являются Англиканская, Римско-Католическая и Православная Церкви. Определенные внешние факторы придали оксфордскому движению экуменическую направленность, обнаружив, в частности, стремление к воссоединению с Римско-Католической Церковью. На ранней стадии оксфордского движения его деятели проявляли сравнительно мало интереса к Православным Церквам. Затем интерес их к Православию возрос, что привело к образованию Ассоциации Восточной Церкви (15, с. 276—282). Этому обстоятельству в немалой мере способствовали личные контакты между англиканами и православными.

Известный английский церковный деятель архидиакон Вильям Пальмер, посетивший Россию в 1850 году, познакомился с А. С. Хомяковым. Знакомство привело к длительной переписке и оживленному богословскому диалогу **. В результате доброжелательные отношения между Церквами получили дополнительный импульс.

Богословский метод А. С. Хомякова, посредством которого он раскрывает идею Церкви, помог многим инославным христианам, ищущим единства, уяснить православное понимание церковности..

Именно Хомякову принадлежит неологизм "соборность", произведенный от слова "соборный" (которым в славянском тексте Символа веры переведено с греческого оригинала прилагательное "кафолический"). В слове "соборность" Хомяков по-своему выразил идею кафоличности (вселенскости), которую развил в своем труде "О Церкви".

А. С. Хомяков отверг внешние формальные признаки принадлежности к Церкви, единственным критерием такой принадлежности считая единение в любви во Имя Христово: "Церковь есть Сам Бог в откровении взаимной любви христиан", свободная соборность верующих,, а не учреждение или организация. (См. X о м я к о в А. С. О Церкви. / Под ред. и с пре-дисл. Л. П. Карсавина. Берлин, 1926.)

В учении В. С. Соловьева о Богочеловечестве эта идея Хомякова обрела новое звучание, дополненное влиянием Н.Ф. Федорова.

Отрицая односторонний спиритуализм, как неизжитое монофизитство, гнушающееся миром и человеком, В.С.Соловьев подчеркивал, что исповедовать Христа — значит исповедовать реальность Его человечности и воплощения в земной истории, которая освящается новым смыслом — благовестием Царствия Божия.

Царство Божие — не от мира сего, но оно вошло в мир сей через Христа Богочеловека и пребывает "внутри нас" и "посреди нас", как общая задача: "осуществление полноты естественной человеческой деятельности, соединяемой через Христа с полнотой Божества".

Утверждая творческую активность христианства в области не только нравственной, но и общественной, В. С. Соловьев боролся против конфессиональной замкнутости, нетерпимости и формализма. Истинная Церковь, по Соловьеву, — это Вселенская Церковь, призванная осуществить подлинный образ богочеловеческого единства. В этом отношении В. С. Соловьев был по существу одним из выдающихся провозвестников экуменического движения. Особенно много сделал В. С. Соловьев для сближения православной и римско-католической экклезиологии. В работе "Россия и Вселенская Церковь" он последовательно развивает мысль о духовной общности и тесной близости Западной и Восточной Церквей: "Если благочестие есть действительно отличительная черта нашего национального сознания, тот факт, что главнейшие эмблемы этого благочестия у нас общие с Западом, заставляет нас признать нашу солидарность с ним в том, что мы считаем существенным. Что касается глубокого контраста между созерцательным благочестием Востока и деятельной религией Запада, то этот субъективный и чисто человеческий контраст вовсе не касается божественных предметов нашей веры и нашего культа и не только не может служить справедливым мотивом для разделения, но должен был бы скорее побуждать обе великие части христианского мира к более тесному единению в целях взаимного восполнения" (16, с. 95).

В своем знаменитом докладе "О причинах: упадка средневекового миросозерцания", прочитанном в Московском Психологическом Обществе 19 октября 1891 года, В. С. Соловьев коснулся исторической судьбы христианства и его места в современной жизни. Подразумевая под средневековым миросозерцанием исторический компромисс между христианством и язычеством, который сложился как на романо-германском Западе, так и на византийском Востоке, В. С. Соловьев пришел в выводу, что "причины упадка средневекового миросозерцания заключаются не в христианстве, а в его извращении, и что этот упадок для истинного христианства нисколько не страшен...". В этой связи он признал положительное значение за опытом безрелигиозного гуманизма. Здесь следует отметить, что экклезиологические и историософские воззрения В. С. Соловьева претерпели довольно сложную эволюцию на протяжении ряда десятилетий.

Выступив первоначально с идеей теократического общества под эгидой православно-католической унии, В. С. Соловьев впоследствии пересмотрел эту концепцию. Под влиянием православной эсхатологии он преодолел соблазны односторонней веры в теократию и гуманистический прогресс (см.: "Три разговора...").

Выдающийся русский мыслитель прошлого столетия Н. Ф. Федоров (1824—1903) ***, которого В.С.Соловьев называл своим духовным отцом, был также по существу одним из пионеров экуменизма. В своей известной "Записке о родстве и братстве..." он обращается к верующим и неверующим, к ученым и неученым с призывом к единству, основанному на единстве рода человеческого, происходящего от одного праотца — Адама: Oт одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли (Деян. 17, 26). Ветхозаветное и Новозаветное откровение о единстве рода человеческого признается безусловным христианской Церковью и неизменно ею сохраняется; это учение, противостоящее различным расистским теориям, находится в неразрывной внутренней связи с другим Богооткровенным учением — о наследственном прародительском грехе и Искуплении, дарованном Новым Адамом — Господом нашим Иисусом Христом. В контексте федоровской "Философии Общего Дела" экуменические идеи органически связаны с призывом к миру и братскому сотрудничеству: "...Как невозможно истинное примирение инославных и иноверных без отрицания войны, так невозможно и действительное примирение без признания родства, без признания общего происхождения, без признания Бога всех отцов, не Бога лишь Авраама и Исаака, и Бога Авраама и Измаила, а Бога Адама..."; "...Внешнее умиротворение требует только, чтобы люди не вредили друг другу, а внутреннее требует, чтобы они любили друг друга; первое требует только мира, а второе — союза, то есть соединения в чувстве, мысли и деле..."(17).

Весьма ощутимый вклад в развитие православного экуменизма в XIX веке внес выдающийся русский богослов профессор В.В. Болотов (1854—1900). "Каждое ученое исследование этого корифея русской православной науки имеет своей целью убрать какой-нибудь камень, лежащий на пути к воссоединению христианского единства", — подчеркивает профессор протоиерей Ливерий Воронов. Профессору В. В. Болотову принадлежит заслуга в четком различении и разграничении догмата от теологумена и богословского мнения.

В своей известной работе "Тезисы о Филиокве" (1893), написанной в результате его участия в диалоге со старокатоликами, В. В. Болотов установил основные богословские принципы такого разграничения, основываясь на святоотеческих творениях.

Отцы и учители неразделенной Церкви Христовой еще в глубокой древности подчеркивали разницу между догматом и теологуменом. Если "догматам не свойственно подвергаться какому-либо изменению, усечению или уродованию" (святой Викентий Лиринский, V в., "Коммониториум". 1, 22), если "догматы непреложны" (святитель Василий Великий; ум. в 379, "Толкование на псалом 44"), то о теологуменах сказано: "Здесь и удачно высказаться небесполезно, и промах сделать безвредно" (святитель Григорий Богослов; ум. в 394; цит. по: ЖМП, 1965, № 11, с. 44).

Применив эти принципы к проблеме "Филиокве", В. В. Болотов пришел к выводу, что как частное богословское мнение "Филиокве" не может считаться за непреодолимое препятствие для воссоединения Православной и Старокатолической Церквей. "Можно соглашаться или не соглашаться с этим практическим выводом профессора В. Болотова, но нельзя отрицать, что только на пути ясного различения догмата и теологуменов лежит истинное решение как этого, так и всех других вопросов, по которым нет согласия между Православием и инославными исповеданиями" (6, с. 70).

Видный русский богослов, деятельный участник диалога со Старокатолической Церковью, профессор И. Т. Осинин писал: "Мы должны приветствовать наши сношения со Старокатолической Церковью, так как члены ее приглашают нас к богословской работе высокой важности. Прежде всего они приглашают нас отдать себе отчет в том, что в наших верованиях мы должны признать неизменным, составляющим в качестве обязательного закона достояние Вселенской Церкви, и в том, что имеет лишь временное и местное значение... Весьма важно установить границы этих сфер; это разграничение укажет нам... основы для объединения между нами и другими христианскими вероисповеданиями" (Христианин, 1907, апрель, с. 822—823; цит. по: ЖМП, 1965, № П, с. 45).

Большой вклад в богословское осмысление взаимоотношений Православия с инославием принадлежит Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Сергию (Страгородскому, 1867—1944). Еще будучи архимандритом, отец Сергий прочел в Петербургской Духовной Академии в 1899/1900 учебном году "Введение в курс лекций по истории и разбору западных исповеданий". В этом "Введении", наряду с еще не преодоленной узостью конфессионализма, нашли выражение многие принципы православного экуменизма. Они получили дальнейшее развитие в статье архимандрита Сергия "Что нас разделяет со старокатоликами?" В полном согласии со взглядом профессора В. В. Болотова на допустимость теологуменов при наличии догматического согласия по существу вопроса, будущий Патриарх писал: "Если мы с несомненностью убедимся, что старокатолики... веруют в Единоначальную Троицу так же православно, как верует в Нее Святая Церковь, тогда, конечно, мы не будем требовать от старокатоликов, чтобы они подписались под формулой "от одного Отца", мы предоставим им даже Филиокве, именно в твердой уверенности, что последнее необходимо для западного ума, чтобы выразить ту же мысль, которую мы хотим подчеркнуть своей формулой "от одного Отца" (Церковный Вестник, 1902, № 43, с.1347).

В последней четверти XIX века не только старокатолики, но и представители Англиканской Церкви старались воспользоваться каждым удобным случаем для сближения с Православными Церквами. В 1870 году весьма радушный прием был оказан в Англии греческому архиепископу Александру (Ликургу), выдающемуся поборнику христианского единства. В 1888 году архиепископ Кентерберийский Эдвард Бенсон (1821—1896) вел с митрополитом Киевским Платоном (Городецким; 1803—1891)переговоры о совместном причащении.

В 1897 году видный представитель Русской Православной Церкви архиепископ Финляндский Антоний (Вадковский; 1846—1912) посетил Лондон, после чего контакты между представителями обеих Церквей стали более регулярными.

Глава Англиканской Церкви в Америке епископ Графтон после своего визита в Россию написал статью "Соединение Восточной и Англиканской Церквей" (в переводе с английского опубликована в журнале "Странник" за 1904 год), в которой призвал англиканских епископов принять целиком Православное вероучение и высказал свое глубокое убеждение, что нет существенных препятствий к соединению обеих Церквей.

Серьезную попытку сближения с Русской Православной Церковью предприняла в 60— 70-х годах XIX века американская Епископальная Церковь (официальное название "Протестантская Епископальная Церковь"), в связи с передачей Соединенным Штатам Америки в 1867 году русской Аляски, на территории которой находилось много православных приходов. Иерархи Епископальной Церкви искали сближения с православными, желая достигнуть с ними общения в Таинствах, что позволило бы им участвовать в православном богослужении. Английское общество "Ассоциация Восточной Церкви" ("The Eastern Church Association"), поощряя инициативу американской Епископальной Церкви, внесло на ее генеральную конвенцию в 1868 году свое предложение, в котором подчеркивалось, что именно Епископальная Церковь, не стесняемая государственным контролем, особенно приспособлена Божественным Провидением взять на себя инициативу "для принятия наиболее желательных мер к восстановлению общения между Англиканскою общиною и великими Православными Церквами России, Константинополя и Греции... Важный мотив для начала действий заключается в фактической близости двух Церквей в области тихоокеанского побережья, недавно уступленного Россией американскому правительству. Эта область содержит много православных жителей, и там издавна существует Русская миссия на Алеутских островах. Не настоятельно ли для Американской Церкви позаботиться об этих овцах без пастыря, не нарушая прав их признанных духовных властей?" (18, с. 47—48).

После обсуждения этого предложения, встреченного с большим одобрением, была принята соответствующая резолюция и учрежден так называемый "Русско-Греческий комитет" Американской Епископальной Церкви для содействия сближению с Православными Церквами Востока и, прежде всего, с Русской Православной Церковью. Благодаря деятельности Комитета в Англии и Соединенных Штатах Америки были изданы Православный Катехизис, почти полный круг богослужебных книг Православной Церкви, жизнеописания православных святых и другие издания, что имело большое значение для ознакомления англо-саксонского мира с Православием. Было также достигнуто соглашение о допустимости совершать обряд погребения по православному чинопоследова-пию над умершими членами Епископальной Церкви; соглашение это вызвало одобрение деятельности "Русско-Греческого комитета" на общей конвенции Епископальной Церкви в 1871 году (см. 19).

В ответ на меры, предпринятые Комитетом по сближению с Православием, митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Исидор от имени Святейшего Синода Русской Православной Церкви направил в ноябре 1870 года Американской Епископальной Церкви специальное послание, в котором, положительно оценивая саму направленность деятельности Комитета, в то же время подчеркивал, что прежде практического взаимного общения в Таинствах необходимо согласие в вере, так как "первое может основываться только на последнем" (цит. по: 19, с. 35).

В 1874 году "Русско-Греческий комитет" был закрыт. Американская Епископальная Церковь не достигла желаемого единения с Православием, что вызвало удовлетворение в тогдашней католической печати, с самого начала подчеркивавшей невозможность такого объединения.

В конце XIX века имело место интересное межрелигиозное начинание, безусловно способствующее сближению между собой христианских Церквей различных конфессий.

По инициативе д-ра Дж. Барроуса, пастора Пресвитерианской Церкви в США, был подготовлен и открыт 11 сентября 1893 года в Чикаго, во время Всемирной выставки так называемый "Конгресс религий" (другое наименование: "Парламент религий"). На нем встретились представители Римско-Католической Церкви, Епископальной Церкви, различных протестантских деноминаций, иудеи, индуисты, буддисты, синтоисты из многих стран мира (среди них Махатма Ганди и Суоми Вивекананда из Индии)(см. 20).

На торжественном приеме в честь открытия Конгресса религий с краткой речью выступил иерарх Русской Православной Церкви в Америке епископ Алеутский и Аляскинский Николай (Зиоров; 1851—1915). "Как христианин, я от души желаю,— сказал он,— чтобы все люди объединились между собой в сознании христианском, а как православный епископ, желаю, чтобы это объединение было в сознании христианства Православной Церкви... Если, по апостолу, только любяй... знает Бога, потому что Бог любы есть (1 Ин. 4, 7—8), то, следовательно, и к единству Богопознания — к единению в вере и догматическому—можно прийти только при этом условии, то есть при взаимной друг к Другу любви, не исключающей ни иудея, ни эллина" (20, май, с. 291—292).

Епископ Николай не участвовал в последующих заседаниях Конгресса, на которых в течение шестнадцати дней было прочитано 159 рефератов на различные темы, многие из которых отличались неприемлемым, с точки зрения православных, либерализмом. Надо сказать, что Конгресс религий был проведен с притязаниями на сенсационный эффект, что отрицательно сказалось на результатах его работы. Сам факт созыва этого Конгресса, однако, безусловно, свидетельствовал о том, что идеи межрелигиозного сотрудничества начали приобретать широкое распространение уже в то время.(Через семь лет, в 1900 году, в Нью-Йорке собралась аналогичная конференция, на которой присутствовал представитель Русской Православной Церкви — нью-йоркский кафедральный протоиерей Александр Хотовицкий.)

Призыв к христианскому единству прозвучал в известной энциклике Папы Римского Льва XIII "О соединении Церквей" в 1894 году, в которой Папа предложил "восстановить мир в Церкви", признав главенство Римской кафедры (см. 27 и 28). Восстановление единства на подобных условиях, естественно, было неприемлемым для православных, о чем ясно высказался Константинопольский Патриарх Анфим VII (1894—1897) в своем Окружном послании в том же 1894 году (см. 21).

В июне 1902 года Константинопольский Патриарх Иоаким III обратился к Предстоятелям Поместных Православных Церквей с Окружным посланием по вопросам межправославных отношений и по проблемам примирения и соглашения между двумя ветвями христианства — Церквами Западной (Католической и Протестантскими) и Православной Восточной, а также по старокатолическому вопросу (см. 22). На это последовали ответы от Церквей: Иерусалимской, Русской, Элладской, Румынской, Сербской и Черногорской. С воодушевлением поддержав саму идею христианского воссоединения, они выразили сожаление (О невозможности, по их мнению, практического сближения с католиками и протестантами в ближайшем будущем, поскольку ни те, ни другие не разделяют православного понимания этого воссоединения.

Ответное Послание Святейшего Синода Русской Православной Церкви от 25 февраля 1903 года (см. 22) содержало одобрение постановки вопросов, сделанной Патриархом Иоакимом III. В ответе были высказаны конкретные предложения по упрочению взаимообщения Поместных Православных Церквей, включая "нарочитые собрания православных епископов, в особенности Предстоятелей Церквей". Переходя к вопросу об отношении Православия к католикам и протестантам, в ответе говорится, что Русская Церковь "вместе со всеми Автокефальными Православными Церквами всегда молится, ждет и пламенно желает... чтобы они возвратились в лоно Святой Соборной и Апостольской Церкви, к своему единому Пастырю. Русская Церковь верит искренности веры западных христиан во Пресвятую и Живоначальную Троицу и поэтому принимает Крещение их. Русская Церковь чтит апостольское преемство Латинской иерархии". В ответном Послании Святейшего Синода было обращено внимание на стремление англиканского исповедания к сближению с православием и содержался призыв к Поместным Церквам идти навстречу желанию. В Послании была определена задача Православной Церкви по отношению к старокатоликам, которая должна состоять "в серьезном и твердом, по совести и перед Христом, раскрытии им православной веры и той истины, что только наша Восточная Православная Церковь, неповрежденно сохранившая всецелый залог Христов, есть в настоящее время Церковь Вселенская". Послание Святейшего Синода заключалось призывом к Поместным Церквам простреть любовь на Древние Восточные (нехалкидонские) Церкви, весьма близкие к Православию, в целях воссоединения.

В ответном Послании Святейшего Патриарха Иоакима III Святейшему Всероссийскому Синоду от 12 мая 1904 года (см. 22) содержатся, среди прочих, мысли о том, что дело воссоединения западных христиан с Православной Церковью может быть достигнуто, если Поместные Церкви будут "принимать все возможные меры к тому чтобы проложить путь к боголюбезному делу соединения всех, относясь к отделившимся с благоразумием в духе кротости". В Послании разделяется точка зрения Русской Православной Церкви на необходимость особую заботу проявлять к последователям старокатолического и англиканского исповеданий и к христианам Древних Восточных (нехалкидонских) Церквей, поскольку они сами проявляют весьма большое внимание к Святой Христовой Православной Церкви.

В ответном Послании Святейшего Синода Русской Православной Церкви от 18 марта 1905 года (см. 22) по вопросу об упрочении добрых отношений Православия с инослав-ными исповеданиями говорилось, что Русская Церковь стремится к ознакомлению инославных кругов с учением Православной Церкви и считает, что процесс сближения Церквей мог бы возрасти в силе и авторитете, если бы этот процесс осуществлялся совместными усилиями всех Поместных Православных Церквей. Этой цели могло бы служить создание, о чем говорилось в Послании Патриарха Иоакима III, межцерковной комиссии для совместного обсуждения вопросов веры и благочестия. Святейший Синод считает, что было бы важно в три года раз собираться представителям Поместных Православных Церквей. В Послании отмечались практические шаги богословского характера, какие предпринимает Русская Православная Церковь для созидания взаимопонимания православных, старокатоликов и англикан.

Эти взгляды Русской Православной Церкви на сущность подлинного христианского единства и на способы возможного к нему приближения изложены в двух посланиях Святейшего Синода в 1903 и в 1905 годах, были составлены при ближайшем участии митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Антония (Вадковского; 1846—-1912) и им подписаны, как первоприсутствующим в Синоде. Духом мира и любви была проникнута вся деятельность этого выдающегося иерарха, многие годы направлявшего отношения Русской Православной Церкви с другими христианскими Церквами в русло плодотворного братского диалога и молитвенного общения. (См.: Митрополит Антоний. Речи слова и поучения. СПб., 1912.)

Сущность православного экуменизма как свидетельства об Истине Православия составляла в тот период содержание широкой практической деятельности многих иерархов, священнослужителей и светских богословов, достойно выражавших интересы Русской Церкви и Вселенского Православия. Вот какими словами приветствовал делегацию Англиканской Церкви, посетившую Россию в январе 1912 года, ректор Петербургской Духовной Академии епископ Ямбургский Георгий: "Единение Церквей составляет заветное желание пашей Святой Церкви, всегда молящейся о "соединении Церквей", а равно и православной богословской науки... Дай Бог, чтобы внимательное обоюдное изучение и ознакомление, при свете беспристрастной богословской науки, привело к желательному единению на почве исторической церковной правды... Дай Бог, чтобы вскоре наступило то время, когда мы, объединенные единою верою, "единым сердцем и едиными устами" воспели и прославили пречестное и великолепое Имя Господа нашего Иисуса Христа" (цит. по: 23, с. 19).

Выдающийся поборник православного экуменизма протоиерей Алексий Мальцев (1854— 1915), многие годы бывший настоятелем храма при Российском посольстве в Берлине, писал в предисловии к переведенному им богослужебному сборнику — "Литургии Православной-Кафолической Церкви" ("Die Liturgien der Orthodox-Katholischen Kirche"): "Основная цель этой, а также прежних наших литургических работ состоит в том, чтобы ознакомить заграницу, занимающуюся изучением христианского прошлого, с возвышенностью идеи, красотой выражения и глубокой символикой обрядов Православной Восточной Церкви. В Западной Европе даже богословы мало знают про это; знания их не только недостаточны, но и односторонние.

Своими неутомимыми переводческими трудами, а также изданием журнала "Церковная Правда" (начал выходить в Берлине в 1913 году) отец Алексий Мальцев в значительной мере содействовал усилению интереса к Православию на Западе. Задачей журнала было "сказать правдивое и веское слово по разным вопросам церковных преобразований", выслушать "не только православных богословов и канонистов, но также ино-славных и иноверных, жаждущих сближения с Церковью и работающих в этом отрадном направлении" (цит. по: Талин В. Протоиерей А. П. Мальцев,—ЖМП, 1965, № 12, с. 66). На страницах "Церковной Правды" были опубликованы статьи видных представителей русской богословской науки: профессора протоиерея П. Я. Светлова ("О Православии в его отношении к католичеству и протестантству"), профессора протоиерея Н. М. Боголюбова, В. И. Экземплярского ("Евангелие и общественная жизнь"), Н. А. Заозерского, Н. Д. Кузнецова и других. Отец Алексий Мальцев пользовался высоким авторитетом не только в православных, но и в инославных кругах, состоял почетным членом нескольких Духовных Академий, Палестинского, а также ряда других зарубежных обществ: Христианского археологического общества в Афинах, Сербского содружества святого Саввы, Общества православных соединенных братьев Нью-Йоркского округа в США и других. Зная о заинтересованно-доброжелательном отношении к диалогу с Римско-Католической Церковью, представители Ватикана неизменно приглашали протоиерея Алексия Мальцева на Велеградские конгрессы, проводившиеся ими в центре просветительной деятельности святых Кирилла и Мефодия. На II Велеградском конгрессе в 1909 году отец Алексий выступил с интересным докладом "О следах призывания Святого Духа в молитве Римской Церкви "Jube haec praeferri".

Выдающийся проповедник протоиерей Иоанн Сергиев (1829—1908), как известно, также был ревностным сторонником христианского единства. Известно, что он возносил усердные молитвы о соединении всех христианских Церквей перед алтарем англиканской церкви в Петербурге.

В 1915—1916 годах на страницах церковного журнала "Вера и Разум" была опубликована переписка архиепископа Харьковского Антония (Храповицкого) с секретарем Комиссии для устройства мировой конференции христианства Робертом Гардинером (Епископальная Церковь в США). Эта переписка, по словам профессора МДА архимандрита Илариона (Троицкого), представляется "самым значительным явлением в русском богословии последних двух лет, Дух ревности о Божественной истине в этой переписке дивно сочетается с откровенностью и духом любви и благожелательности" (24, с. 4).

В 1907 году, по инициативе России, в Гааге (Нидерланды) состоялась Вторая международная конференция мира, на которой рассматривался меморандум, подписанный рядом виднейших церковных деятелей различных стран, о невозможности мира среди народов без объединенных усилий со стороны христианских Церквей (23, с. 96). Под влиянием Гаагской конференции и принятой на ней конвенции "О мирном решении международных столкновений" в отдельных странах Европы и в США были созданы различные миротворческие церковные общества (комитеты). В Англии такой комитет был учрежден под председательством Архиепископа Кентерберийского. По инициативе известного американского филантропа Андрея Корнеджи было созвано Организационное совещание по объединению этих обществ. Таким образом возник "Всемирный Союз для укрепления международного сотрудничества через Церкви", основанный в г. Констанц (Швейцария) 3 августа 1914 года. Союз ставил своей целью "предотвращение войн и установление тесных дружественных связей между народами и правительствами в духе мира, возвещенного человечеству христианством" (цит. по: 23, с. 10). Программа этого Союза по существу предвосхищала миротворческую программу Всемирного Совета Церквей.

Ранее, во время очередной ежегодной конференции американской Епископальной Церкви в октябре 1910 года в г. Цинцинати (США), была принята резолюция об образовании особой Комиссии для созыва всемирной конференции по вопросам "веры и церковного устройства" представителей всех христианских исповеданий, которые "принимают Господа нашего Иисуса Христа, как Бога и Спасителя". Этой формулировке "суждено было впоследствии превратиться в первоначальный текст базиса Всемирного Совета Церквей" (25, с. 79). Дату 19 октября 1910 года, по мнению А. Л. Казем-Бека, можно считать началом экуменического движения "Вера и церковное устройство". В 1911 году Комиссия опубликовала отчет, в котором говорилось, что будущей конференции предстоит выяснить степень догматической близости и расхождений между различными христианскими исповеданиями, как возможную предпосылку для достижения единства. Упоминавшийся выше секретарь этой Комиссии Роберт Гардинер (ум. в 1924) развернул энергичную подготовку по проведению конференции, в частности, завязал оживленную переписку с Главами и видными богословами отдельных Церквей, а также осуществил ряд экуменических публикаций в периодической печати.

Почти одновременно, в нюне 1910 года в Эдинбурге (Шотландия) состоялась "Всемирная миссионерская конференция", также характеризуемая некоторыми исследователями как "колыбель современного экуменизма". В работе конференции участвовало 1200 делегатов от 160 миссионерских обществ. Одна из ее восьми комиссий "Сотрудничество в области достижения единства" занималась рассмотрением экуменических вопросов.

Эдинбургская конференция 1910 года учредила Комитет продолжения из 35 человек с целью координации дальнейшей миссионерской деятельности. (В 1921 году этот комитет на очередной миссионерской конференции в Мохонк-Лейке, США, был преобразован в Международный миссионерский совет.) "Активная деятельность миссионерских организаций стимулировала поиски протестантами способов достижения общехристианского единства, а Международный миссионерский совет стал одной из школ подготовки экуменических лидеров" {26, с. 16).

В декабре 1917 года Примасы Церквей скандинавских стран созвали экуменическую "Конференцию Церквей нейтральных стран", инициатором которой явился один из пионеров экуменизма архиепископ Упсальский д-р Натан Сёдерблом (Церковь Швеции), "поклонник Православия и искренний апологет воссоединения Церквей на почве Никео-Ца-реградского Символа веры" (23, с. 79). В конференции приняли участие около 35 делегатов из Нидерландов, Швейцарии, Дании, Норвегии и Швеции. Основной ее задачей была подготовка к созыву всеобщей христианской конференции в военное время. На конференции обсуждались следующие вопросы: 1) единство христиан; 2) христиане и жизнь общества; 3)христиане и международное право.

Попытки созвать всеобщую христианскую конференцию в условиях 1-й мировой войны, однако, оказались безуспешными. Тем не менее, уже тогда были предложены формулировки и планы, нашедшие впоследствии применение в миротворческих инициативах экуменического движения, осуществление которых стало "святой и безотлагательной обязанностью" поборников мира и единства (15, с. 526).

Экуменическую инициативу по сближению Православия с инославием проявила также и Константинопольская Патриархия. С соответствующим предложением выступил в 1919 году митрополит Брусский Дорофей, местоблюститель Патриаршего Престола. В результате была составлена комиссия из иерархов и светских богословов, представившая Синоду особый доклад. В январе 1920 года Константинопольская Патриархия обратилась ко всем христианским Церквам со специальной энцикликой, в которой предлагалось выработать план, могущий содействовать полному, со временем, воссоединению всех Церквей. С этой целью предполагалось установить искренность и доверие в отношениях между Церквами и оживить и усилить любовь между ними. Были определены конкретные задачи: соглашение по календарному вопросу, обмен посланиями по поводу главнейших церковных праздников, установление канонических связей различных Церквей, находящихся в одном регионе, установление дружественных контактов между богословскими школами, обмен информацией и богословскими трудами, созывы общехристианских конференций, взаимное уважение к традициям и обрядам различных Церквей, запрещение прозелитизма и др.

Эта энциклика была с одобрением встречена как Православными, так и инославными Церквами."Одним из энергичных ревнителей единства христиан" (9, с. 60) явился Святейший Патриарх Московский и всея Руси Тихон. Он самым непосредственным образом продолжил усилия Святейшего Синода Русской Православной Церкви, направленные на сближение с инославными христианами. В процессе подготовки к Всемирной экуменической конференции "Вера и церковное устройство" (1927 г., Лозанна) Русская Православная Церковь, приглашенная принять в ней участие, проявила "положительное отношение и интерес" (ЖМП, 1977, № 9, с. 62). Еще до восстановления Московского Патриаршества (ноябрь 1917) обер-прокурор Святейшего Синода Вл. Львов официальным письмом от 6 июля 1917 года на имя д-ра Джона Мотта известил, что Русская Православная Церковь приметучастие в этой конференции.

Святейший Патриарх Тихон от лица и по поручению Поместного Собора Русской Православной Церкви направил в декабре 1917 года официальное письмо за № 1750 на имя епископа Чикагского д-ра С. П. Андерсена, председателя Комиссии Американской Епископальной Церкви по подготовке Всемирной конференции, в котором преподал свое благословение на ее предстоящие труды.

В марте 1918 года Патриарх Тихон направил аналогичное письмо на имя секретаря Подготовительного комитета по созыву конференции д-ра Р. Гардинера, с молитвами и патриаршим благословением на усилия в деле христианского единения и мира (см.: ЖМП, 1977, № 9, с. 62). Деятельность Комиссии по вопросам "Веры и церковного устройства" под руководством Р. Гардинера, несмотря на неоспоримые успехи, подтвердила тот факт, что достижение вероисповедного единства — дело чрезвычайно трудное и сложное, требующее долголетних усилий и терпения (26, с.19).

Поборники практического экуменизма решили "не ограничиваться поисками интеграции на вероисповедной основе" (26, с. 19). Так, в протестантских кругах Западной Европы и США, по инициативе архиепископа Упсальского д-ра Натана Сёдерблома и одного из руководителей Федерального Совета Церквей Христа в Америке пресвитерианина д-ра Чарльза Макфарлапда, возникла идея экуменического объединения, известного под именем "Практического христианства" или "Жизнь и деятельность"("Life and Work").

В ноябре 1919 года в Париже состоялась встреча представителей ряда протестантских деноминаций США, Швейцарии и Швеции, на которой было решено созвать подготовительное совещание, которое и состоялось в августе 1920 года в Женеве. Участники этого совещания провозгласили создание движения "Жизнь и деятельность" и наметили проведение всемирной экуменической конференции, на которую пригласили представителей всех христианских конфессий. На Женевской конференции 1920 года было 18 православных делегатов, из них четыре, включая архиепископа Евлогия (Георгиевского), представляли РусскуюПравославную Церковь.

1-я мировая война приостановила, но не смогла полностью прервать деятельность различных экуменических сообществ. В сентябре—октябре 1919 года состоялся съезд "Всемирного союза для укрепления международного сотрудничества через Церкви" в г. Вассенаар, близ Гааги (Нидерланды). Съезд приветствовалс оздание международной Лиги наций (впоследствии на ее основе была создана ООН), призвав руководствоваться в ее деятельности христианскими принципами братства и справедливости. В резолюциях Гаагского съезда подчеркивалась необходимость не только провозглашения, но и реального осуществления принципа свободы религии, а также подтверждались неотъемлемые права национально-религиозных и культурно-языковых меньшинств. Важным решением съезда было провозглашение солидарности и сотрудничества с трудящимися всех стран "для осуществления социальной правды и общественного мира" (23, с. 97).

Летом 1920 года в Сан-Беатенберге (Швейцария) состоялась 1-я конференция Всемирного Союза, в работе которой приняло участие 83 представителя из 23 стран. Конференция "разрядила тяжелую атмосферу 1-й мировой войны" (23, с. 73). В работе конференции приняли участие десять православных представителей.

----------------

* См. также: Митрополит Филарет, Значение церковной молитвы о соединении Церквей.— Прибавление к творениям святых отцоd. Сергиев Посад, 1860, ч. 19.

** См. Хомяков А. С. Сочинения. Богословские и церковно-публицистические статьи. Пг.: изд. П. Сойкина, 6. г, (Письма к В. Пальмеру: с. 254—315; письма В. Пальмера: с. 390— 395).

*** Обычно приводимая дата рождения Н. Ф. Федорова, как 1828 год, является, на наш взгляд, неверной. См. биографические материалы о Федорове в Отделе рукописей ГБЛ, ф, Н. П. Петерсона № 657.

ЛИТЕРАТУРА

1. Протоиерей Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937.

2. Протоиерей Иоанн Мейендорф. Значение Реформации как события в истории  христианства. —  Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата, 1963, № 42—43,с.148—163.

3. Епископ Дмитровский Филарет(Вахромеев). Богословская основа миротворческой деятельности Церкви. — Богословские труды. М.,1971,сб.6,с.215—221.

4. Лосский Вл.Н. О третьем свойстве Церкви. — Журнал Московской Патриархии, 1968, № 8, с. 72—78.

5. Лосский Вл. Н. Соблазны церковного сознания. — Вестник Русского Западно-Евро пейского Патриаршего Экзархата, 1950, № 1, с.16—21.

6. Протоиерей Ливерий Воронов.  Конфессионализм и экуменизм. Отношение Православия к инославию. — Журнал Московской Патриархии,1968,№ 8, с.52—72.

7. Пимен, Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи послания, обращения (1957—1977). М., 1977.

8. Епископ Волоколамский Питирим  (Нечаев).Основные проблемы современного богословского исследования в их развитии с конца XIX века. — Богословские труды.М., 1970, сб.5, с.215—226.

9. Митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим (Ротов).Экуменическая деятельность Русской Православной Церкви. Доклад 31 мая 1971 года. В кн.: Поместный Собор Русской Православной Церкви 30 мая-2 июня 1971года: Документы, материалы,хроника.М.,1972,с.58—79.

10. Архимандрит [впоследствии митрополит] Филарет (Дроздов), ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии. Разговоры между испытующим и уверенным о православии Восточной Греко-Российской Церкви. 2-е изд., СПб., 1835 (1-е изд. СПб., 1815).

11. Бердяев Н. А. Истина Православия.— Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата, 1952, № 11, с.4—10.

12. Катанский А.Л. Православное и римско-католическое понятие о Церкви. — Церковный Вестник,1889, № 7, с.113—116; № 8,с.133—135.

13. Мансветов И. Ф.Новозаветное учение о Церкви. М.,1879.

14. Андреев Ф. Московская Духовная Академия и славянофилы.СергиевПосад, 1915.

15. Rоuse R. and NеiII S.С. A History of the Ecumenical Movement 1517-1948.London, 1954.

16. Соловьев В.С. Россия и Вселенская Церковь / Перевод с французского Г.А.Рачинского.М.,1911.

17. Федоров Н.Ф.Из третьего тома "Философии общего дела". — ГБЛ. Отдел рукописей, ф.657 Н.П.Петерсона.

18. Лопухин А.П.Религия в Америке. СПб.,1882.

19. Карманов Е. А. Краткий очерк истории экуменического движения. Курсовое соч. студента IV курса ЛДА. Ленинград,1958.

20. Соколов В. Парламент религий в Чикаго. — Богословский Вестник, ноябрь,1894.

21. Окружное патриаршее и синодальное послание Константинопольской Церкви по поводу энциклики Папы Льва XIII о соединении Церквей от 20 июня 1894 года. — Церковный Вестник, 1895, № 44.

22. Окружное послание Константинопольского Патриарха Иоакима III от 30 июня 1902 года. — ЦерковныеВедомости,1902, № 23, с. 240—244; Ответное послание Святейшего Синода; Русской Православной Церкви от 25 февраля. 1903 года — Церковные Ведомости, 1903, № 4, с.250—257; Ответное послание Константинопольского. Патриарха Иоакима III от 12 мая 1904 года — Церковные Ведомости,1906,№ 1,с.11—15;, Ответное послание Святейшего Синода Русской Православной Церкви от 18 марта 1905 года — Церковные Ведомости, 1906, № 2Г с.30—34.

23. Протоиерей Коман И. Экуменическое движение и Православная Церковь.В кн.: Деяния Совещания Глав и представителей Автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви 8-18июля 1948 года.М.,1949,т. 2, с. 5—70; Митрополит Софийский Стефан. Экуменическое движение и Болгарская Православная Церковь. — Там же,с.70—87; Протоиерей Разумовский Г.И.Экуменическое движение и Русская Православная Церковь. — Там же, с. 87 — 195.

24. Архимандрит Иларион (Троицкий), профессор МДА. Единство Церкви и Всемирная конференция христианства. Сергиев Посад,1917.

25. Казем-Бек А.Л. К истории "базиса" - ВсемирногоСоветаЦерквей. — ЖМП,1969,. № 8, с. 79—82.

26. Гордиенко Н. С.Современный экуменизм. Движение за единство христианских Церквей. М.: Наука, 1972.

27. Энциклика Папы Льва XIII о соединении Церквей. СПб., 1895.

28. Лопухин А.Смысл предлагаемого нам воссоединения. — Церковный Вестник, 1894, № 29—31.

Продолжение следует 

Опубликовано в ЖМП № 11 за 1983 год


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования