Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А.С.Буевский. Церковная реформа Петра Первого. Историко-канонический аспект. [религия и культура]


Настоящая работа не может претендовать на всестороннее углубленное освещение темы, исключительно сложной по своей проблематике, затрагивающей многие вопросы жизни Русской Православной Церкви и Русского государства в последние столетия. Автор ставил целью в сжатой, насколько возможно, форме, в общих чертах изложить процесс подготовки и проведения церковной реформы Петром I, ее судьбу и влияние на Русскую Православную Церковь.

Причины реформы

Петр I правил Россией с 1682 по 1725 год. Этот период ознаменован небывалым до того времени мощным развитием многих сторон жизни Российского государства. Преобразовательная деятельность Петра включала военную и финансовую реформы, реформы органов власти и управления, реформы в области культуры и быта, она привела к развитию науки и просвещения, техники и промышленности, торговли и градостроительства, активизировала внешнюю политику и укрепила международное положение страны.

И хотя, по утверждению выдающегося русского историка Василия Осиповича Ключевского (t 1911), реформы Петра I не имели своей прямой целью перестройку ни политического, ни общественного, ни нравственного порядка, установившегося в России, не направлялись задачей поставить русскую жизнь на непривычные западноевропейские основы, они, эти реформы, проводились в обстановке глухой и упорной внутренней борьбы, не раз выливавшейся в вооруженную конфронтацию и заговоры ревнителей старины (1).

Противники реформаторской деятельности Петра были в различных слоях русского общества, включая и духовное сословие. Неприемлющие реформ в своем противостоянии новым, непривычным и неудобным для них направлениям в жизни Российского государства искали для себя поддержки в церковных кругах и в определенной степени ее находили. Характерным представителем этого движения в церковной жизни был Святейший Патриарх Адриан (1690—1700), внутренне горячий и вдохновенный в своем старорусском благочестии, не скрывавший своего отрицания нового духа, внедрявшегося Петром I в русскую жизнь.

Вместе с тем было бы неверно полагать, что в церковных руководящих сферах преобладала оппозиция реформаторской деятельности Петра. Во многих своих начинаниях Петр I находил понимание и поддержку со стороны Святейшего Патриарха Иоакима (ум. в 1690), архиепископа Холмогорского Афанасия, епископа Воронежского Митрофана, митрополита Казанского Тихона, митрополита Новгородского Иова, митрополита Рязанского Стефана и других иерархов.

Здесь следует коснуться личной религиозности Петра I. Воспитанный по праотеческому ритуалу в традиционном церковном благочестии, Петр часто обращался к чтению Священного Писания, хорошо знал и любил богослужение, за которым нередко читал Апостол и пел. Во множестве государственных документов Петр обнаруживает религиозное осмысление рассматриваемых проблем. "Бесспорно, — говорит церковный историк А. В. Кар-ташев (ум. в 1960), — Петру родствен был утилитарный практический взгляд на роль религии в деле государственном, но он не исключал в Петре глубокого и живого понимания религии" (2).

Следует иметь в то же время в виду, что Петр не считал для себя возможным входить в рассмотрение вопросов веры. Приведу два характерных примера. В 1717 году, во время пребывания Петра I в Париже, католические богословы в беседе с ним высказали мнение, что соединение Православной и Римско-Католической Церквей не представляет серьезных затруднений. В своем ответе им Петр указал на два пункта разногласий, по-видимому, на примат Папы и на Филиокве, но заметил, что не дело его, человека государственного и военного, решать подобные вопросы, и предложил, чтобы богословы Сорбоннского университета снеслись по этому вопросу с епископами Русской Церкви. Когда англиканские епископы, из группы так называемых "неприсягающих", в 1722 году обратились к Петру I с просьбой о содействии в восстановлении единения и мира с Восточной Церковью, то, приветствуя в принципе это желание, он целиком возложил рассмотрение вопроса на церковные авторитеты.

Каковы же были у Петра I побуждения к осуществлению церковной реформы? Видный церковный историк академик Евгений Евстигнеевич Голубинский (ум. в 1912) считал,  что реформа была осуществлена царем главным образом по причинам государственным.

Во-первых, русский народ видел в Патриархе как бы второго государя, и даже нечто большее, чем государя, поэтому в случае столкновения с Патриархом царь мог бы оказаться в невыгодном положении.

Во-вторых, Петр опасался, что Патриарх может стать во главе партии недовольных проводимыми им реформами и возглавить борьбу против его преобразований (3).

Что касается первой причины, то о ее резонности свидетельствует, несомненно, хорошо известный царю Петру конфликт, возникший между его отцом царем Алексеем Михайловичем и Патриархом Никоном, суть которого заключалась в стремлении Патриарха осуществлять свое служение исходя из принципа, что духовная власть обладает безусловным приоритетом перед властью гражданской, государственной (4).

Вторая причина также, несомненно, имела в глазах царя Петра достаточные основания: стоит вспомнить лишь о Патриархах Никоне и Адриане, чей пример мог бы повториться.

Академик Е. Е. Голубинский утверждает, что царь Петр желал, по возможности, очистить Русскую Церковь от тех многих недостатков, которых она была исполнена, и в этих целях он надеялся действовать с большим успехом через Синод, а не через Патриарха. Выдающийся русский историк Сергей Михайлович Соловьев (ум. в 1879) именно это стремление Петра I отмечает, как основополагающее при осуществлении церковной реформы (5).

Возвращаясь к побудительным причинам реформы государственного характера, можно утверждать со всей очевидностью, что Петр I не ставил целью вмешиваться в вероучительную, пастырско-попечительную и богослужебную жизнь Церкви. Но он стремился создать условия, при которых его государственная деятельность не только не встречала бы оппозиции со стороны церковных руководителей, приходского духовенства и монашествующих, но, наоборот, получала бы активную поддержку. Он хотел добиться такого положения, при котором государство могло бы беспрепятственно использовать в своих интересах большие финансовые, имущественные и человеческие ресурсы Церкви (6).

Подготовка реформы

Можно обоснованно полагать, что стремление добиться такого положения, при котором Церковь не могла бы создавать трудностей для деятельности Петра как вершителя судеб России, более того, чтобы она стала своего рода инструментом в руках государя, способствующим идейно и материально успеху его государственного курса, возникло у Петра I уже в самом начале его преобразовательных трудов. С энтузиазмом осуществляя самообразование в так называемой Немецкой слободе в Москве, Петр, несомненно, обратил внимание на коллегиальную форму церковноприходского самоуправления протестантских общин. Там он мог впервые ознакомиться со структурой и положением Церквей Реформации в европейских странах. В своих поездках по европейским странам, какие Петр I предпринимал неоднократно на всем протяжении своей жизни и деятельности, он имел возможность изучать структуру и положение реформированных Церквей на месте и по первоисточникам. Так, лютеранство он изучал в немецких землях, реформатство — в Голландии,англиканство — в Англии. Сохранились сведения, что в Голландии Петр не оставил без внимания и так называемую Утрехтскую Церковь, созданную в начале XVIII века последователями учения епископа Корнелиуса Янсена (1585—1638).

Во время посещения"великим посольством" в 1697—1698 годах нескольких стран Западной Европы Петр I имел возможность в Голландии непосредственно ознакомиться с трудами одного из творцов систематического изложения теориие стественного права Гуго Гроция (1583—1645), отвергавшего теократию и считавшего источником прав природу человека, диктующую стремление к мирному общению, организованному согласно требованию разума. Известно, что там же Петр весьма заинтересовался трудами выдающегося мыслителя, немецкого юриста Самуэля Пуфендорфа (1632—1694), яркого представителя естественного права, особенно его работой "О должности человека и гражданина". В своих трудах Пуфендорф стремился обосновать подчинение Церкви государственной власти, но требовал от последней религиозной терпимости. Взгляд Петра I на Церковь, как на служебную силу в государстве, сформировался под влиянием так называемой территориальной системы, четко выраженной Пуфендорфом, основным принципом которой было: "cujus regio, ejus religio" ("чья власть, того и вера") и при условии которой монарху на данной территории подчинялось все, втом числе и Церковь. Затем, во время четырехмесячного пребывания в Англии Петр I много внимания уделяет изучению положения Церкви в этом государстве.Следует иметь в виду, что именно в Англии получил особое развитие принцип так называемого цезарепапизма. Король Генрих VIII в 1534 году провозгласил себя "верховным главой Английской Церкви вместо Папы" (7). В 1535 году парламент законодательно утвердил королевское притязание:"Да будет авторитетом настоящего парламента постановлено, что король, наш державный государь, а также и преемник его, должен быть принимаем и признаваем единственным верховным на земле главой Английской Церкви, называемой Англиканской Церковью, и должен пользоваться вместе со своей короной и всеми титулами, почестями, достоинством, привилегиями, юрисдикцией и доходами, свойственными и принадлежащими достоинству верховного главы Церкви" (Статут 26, Генрих VIII, глава 1) (8).

Петр беседует на церковные темы с наследной принцессой Анной, и ее антикатолицизм побуждает его назвать принцессу "сущей дочерью нашей Церкви". Петр I встречается и беседует с Архиепископами Кентерберийским и Йоркским. Они назначают в помощь Петру для изучения церковных проблем богословов-консультантов. С этой же целью Оксфордский университет назначает своего консультанта. Английский король Вильгельм III Оранский (1650—1702) прямо советует Петру объявить себя "главой религии, чтобы располагать полной монархической властью" (9).

Во время первой зарубежной поездки Петр посещает германские земли. Это он повторяет неоднократно. В 1715 году Петр I специально побывал в Виттенберге. Здесь он посетил дом Мартина Лютера. До сего дня сохранился на дверном косяке перед входом в кабинет Лютера автограф Петра. Известно, что Петр I хорошо знал суть церковной реформы Мартина Лютера. Петр недвусмысленно выражал свое положительное отношение к позиции Лютера о праве светских правителей, принявших Реформацию, регулировать церковные дела в духе нового учения (10).

Можно полагать, что ко времени кончины Патриарха Адриана (15 октября 1700 года) Петр I уже имел в общих чертах представление о направлении желаемой им церковной реформы. Разумеется, эта реформа не могла быть подготовлена и проведена в жизнь Петром без участия представителей самой Церкви. Петру с этой целью прежде всего был нужен духовный единомышленник, а его пока не было.

После смерти Патриарха Адриана Петр не повелел созывать архиереев для избрания преемника почившему, но поручил Митрополиту Рязанскому и Муромскому Стефану (Яворскому) управлять патриаршими делами с титулом "Экзарха Святейшего Патриаршего престола, блюстителя, администратора и протектора Академии".

Митрополит Стефан был талантливым проповедником. В первую половину своего местоблюстительства он ревностно содействовал Петру, вдохновляя его на преобразовательную деятельность своими превосходными по форме словами. Однако Митрополит Стефан принципиально расходился с Петром во взгляде на Церковное Предание, на отношения к Церквам Реформации. Постепенно Митрополит Стефан стал как бы лидером партии московской церковной старины. И если вначале Петр возлагал надежды на европейски образованного иерарха, имея в виду найти в нем помощника в подготовке и проведении церковной реформы, то со временем он убедился в своей ошибке.

Единомышленником Петра I и активным участником подготовки и проведения церковной реформы стал, как известно, выдающийся церковный и государственный деятель епископ Феофан (Прокопович; -1681 —1736). Я не буду излагать его биографию, ибо литература о нем необъятна, включая монографические исследования последнего времени, созданные как церковными, так и светскими исследователями.

В 1716 году Петр I вызвал в Петербург Феофана Прокоповича, бывшего тогда ректором Киево-Могилянской Академии и игуменом Киево-Братского монастыря. В 1718 году, по предложению Петра, игумен Феофан был хиротонисан во епископа Псковского, но архиерейская его резиденция находилась в Петербурге. В лице епископа (с 1720 года — архиепископ) Феофана Петр I приобрел блестяще образованного и талантливого сподвижника, эрудированного помощника в разрешении церковных и государственных проблем. Разделяя теорию естественного права по Гуго Гроцию и Самуэлю Пуфендор-фу, в соответствии с которой монарх должен служить "всенародной пользе", епископ Феофан Прокопович стремился соединить ее с апостольским учением о том, что нет власти не от Бога (Рим. 13, 1). В своем трактате "Правда воли монаршей" Преосвященный Феофан утверждает право государя на осуществление реформ в самой Церкви. Епископ Феофан, умалчивая об анти-номичности Церкви и государства, подводит Петра I к выводу о закономерности ломки канонического строя Русской Православной Церкви. Петр теперь выражается решительно: "Богу изволившу, исправлять мне гражданство и духовенство, я им обое — государь и патриарх" (11).

Внешним толчком к подготовке церковной реформы было столкновение между Петром I и Митрополитом Стефаном Яворским в Петербурге осенью 1718 года. Раздраженный административной беспомощностью и неспособностью Местоблюстителя понять задачи церковного руководства в изменяющихся условиях русской жизни, Петр написал на его докладе: "Для лучшего впредь управления мнится быть Духовной Коллегии, дабы удобнее такие великие дела исправлять было возможно".

В декабре 1718 года епископ Феофан уже работал над проектом учреждения Духовной Коллегии. Это наименование было предложено еще в проекте Коллегии, разработанном по заказу Петра I в 1698 году крупным английским: юристом Фрэнсисом Ли. Эта же идея, "религиозной коллегии" была повторена Готфридом Лейбницем, который также по просьбе Петра подготовил проект реформы государственного управления в России. Проект Регламента (устава) Духовной Коллегии был просмотрен и поправлен Петром I 11 февраля 1720 года.

Проведение реформы и ее содержание

Проект Духовной Коллегии в конце февраля 1720 года был обсужден архиереями, находившимися в Петербурге, и сенатом. 24 февраля этот проект был признан "изрядным" Митрополитом Рязанским Стефаном Яворским, митрополитом Смоленским Сильвестром (Холмским), архиепископом Нижегородским Питиримом (Потемкиным), епископом Тверским Варлаамом (Косовским) , епископом Карельским Аароном (Еропкиным) и епископом Псковским Феофаном (Прокоповичем). Сенат также одобрил проект. Были сделаны некоторые дополнения в тексте. По предложению Петра, 27 февраля два экземпляра проекта были подписаны архиереями и Сенатом. Таким образом, новая форма высшего управления Русской Церковью была одобрена по воле царя, без соборного волеизъявления самой Церкви.

Затем Сенат поручил подполковнику Семену Давыдову и архимандриту Московского Златоустовского монастыря Антонию собрать подписи других архиереев Русской Церкви, что и было сделано за семь месяцев (кроме подписи Тобольского архиерея, ввиду отдаленности). Духовный Регламент подписали 19 архиереев и 68 клириков. 25 января 1721 года манифестом Петра I был обнародован Регламент Духовной Коллегии. 26 января Сенат вынес на высочайшее утверждение штат новой Коллегии: Президент — Митрополит Рязанский Стефан, вице-лрезиденты — архиепископ Новгородский Феодосий, архиепископ Псковский Феофан, далее сотрудники и асессоры из черного и белого духовенства.

С 25 января по 14 февраля все назначенные являлись в Сенат, получали указ и приносили присягу. В манифесте Петра говорилось о власти и обязанности монарха исправлять "нестроения чина духовного" на тех же основаниях, что и чина воинского и гражданского". Никак не упоминалось об отмене патриаршества, но заявлялось: "Не видя лучшего к исправлению чина духовного способа, паче соборного правительства, понеже в единой персоне не без страсти бывает, к тому ж не наследственная власть, того ради вящше небрегут, уставляем Духовную Коллегию, то есть Духовное Соборное Правительство".

Как имеющей "силу и власть патриаршескую", или "равнопатриарше-скую", Духовной Коллегии принадлежит компетенция во всех духовных делах, которыми ведали Патриарх и Собор. Эти дела весьма неполно перечислены в Регламенте. Обязанностям Духовной Коллегии в целом был придан откровенно охранительный характер. К столь же внешним действиям различного рода сведены обязанности архиереев. В том же духе был составлен в прибавлениях к Регламенту документ "О правах причта церковного и чина монашеского".

В отличие от Патриарха, Святейший Правительствующий Синод, в который была преобразована Духовная Коллегия, был подчинен царю (с 22 октября 1721 года — императору). Члены Синода при вступлении в должность должны были приносить присягу. Эта присяга категорически подчеркивала государственную природу нового органа Высшей Церковной Власти: клятва в верности династии и государственным интересам, обязательства "благовременно объявлять об ущербе Его Величества интереса" и хранить служебную тайну, быть верным воз-главлению Церкви монархом. Присяга была отменена только в феврале 1901 года.

Главенствующая роль императора в церковных делах была четко отображена в государственном законодательстве. В "Основных законах Российской империи", издания 1832 года, об этом говорилось так:

"Ст. 42. Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в Церкви святого благочиния". В примечании к этой статье сказано: "В сем смысле император в акте о наследии престола 1797 года апреля 5 именуется главою Церкви".

"Ст. 43. В управлении церковном самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, ею учрежденного".

14 февраля 1721 года новая государственная Коллегия начала свое бытие. После молебна в Троицком соборе в Александро-Невской Лавре члены Духовной Коллегии собрались на первое заседание в отведенном им деревянном домике генерал-лейтенанта Р. Брюса (в то время уже покойного). На заседании присутствовал император Петр. Это заседание оказалось поистине историческим. На нем произошла реформа реформы. Об этом митрополит Московский Филарет (Дроздов; 1782—1867) скажет позднее: Петровскую Коллегию "Провидение Божие и церковный дух обратили в Святейший Синод". Был задан первый недоуменный вопрос Петру: как творить молитвенное возношение за богослужениями о Высшей Церковной Власти? "Коллегия"? — невозможно для церковного сознания. Петр соглашается: "О Святейшем Синоде или о Святейшем Правительствующем Синоде". Таким образом, Духовная Коллегия упраздняется — и возникает Святейший Синод.

Вторым вопросом было соотношение власти между Сенатом и Синодом. Си-нодалы не допускают мысли, что кто-то другой, кроме монарха, может приказывать Синоду. Они заявляют: "А на патриаршее имя указов ниоткуда не присылалось, Духовная же Коллегия имеет честь, силу и власть патриаршескую, или едва и не большую, — понеже Собор". Петр снова согласен, и Синод ставится им на один уровень с Сенатом.

Добившись формального равенства с Сенатом, Синод фактически отказался от самосознания церковной природы своей власти и свел ее к источнику государственному, к воле монарха. Все делопроизводство Синода на протяжении 200 последовавших лет велось "по указу Его Императорского Величества".

Церковные крестьяне* в 1701 году были вместе с вотчинами духовенства переданы в управление восстановленного государственного Монастырского приказа, и доходы с вотчин духовенства стали собираться в казну, которая по установленным штатам выплачивала постоянные ежегодные оклады их прежним владельцам. На заседании 14 февраля 1721 года Петр пошел навстречу желанию членов Святейшего Синода, и Монастырский приказ опять стал церковным органом, а экономические средства вотчин вновь пошли по своему назначению.

Уже в самый день создания Синода, 14 февраля 1721 года, естественно, встал вопрос, надлежит ли в Русской Церкви во время богослужений возносить имена Восточных Патриархов. В стремлении побудить народ к забвению самого имени и своего Патриарха, и других, единоверных, архиепископ Феофан (Прокопович) добивается исключения из богослужебной практики произношения имен Восточных Патриархов, кроме случаев, когда первоприсутствующий член Синода (тогда президент) служит Божественную литургию в Крестовом синодальном храме.

30 сентября 1721 года Петр I обратился к Святейшему Патриарху Константинопольскому Иеремии с письмом, в котором содержались информация о церковной реформе в России, ходатайство о признании Святейшего Синода и просьба впредь сноситься с Синодом по делам Церкви. Петр просил Святейшего Патриарха Иеремию сообщить об этом Блаженнейшим Патриархам Александрийскому, Антиохийскому и Иерусалимскому.

1 февраля 1722 года Святейший Патриарх Иеремия дал положительный ответ. 23 сентября 1723 года была датирована грамота Патриарха Константинопольского Иеремии. Одновременно поступила почти тождественная грамота от Патриарха Антиохийского-Афанасия. В утвердительной грамоте Патриарха Иеремии говорилось, что" "Синод в Российском святом великом государстве есть и называется нашим во Христе Братом, Святым и Священным Синодом от всех благочестивых " православных христиан. Он имеет право совершать и установлять то же, что и четыре Апостольских Святейших Патриарших престола".

Послереформенные изменения в положении, структуре
и функциях Высшей Церковной Власти

Институт обер-прокурора

Вскоре после учреждения Святейшего Синода Петр I решил учредить над ним свой постоянный надзор. 11 мая 1722 года он сам составил Указ о создании института обер-прокурора Синода. Согласно инструкции от 13 июня 1722 года, этот чиновник должен был быть в Синоде "оком государевым и стряпчим о делах государственных". Он должен был наблюдать, чтобы "Синод свою должность хранил... по-Регламентам и Указам отправлял... праведно и нелицемерно поступал".

На протяжении XVIII века обер-прокуроры Синода имели ограниченное влияние. В XIX веке произошло" существенное изменение в положении обер-прокурора. Его права сильно расширились, и из государственного чиновника с полномочиями преимущественно надзора он постепенно стал лицом, оказывавшим сильное влияние на Высшее Церковное Управление. Этому способствовало отнесение Православного исповедания в октябре 1817 года к ведению министерства духовных дел и народного просвещения, которое дотоле управляло делами неправославных исповеданий. Министр занял посредствующее место между обер-прокурором и царем, но его. функции значительно возросли по сравнению с обер-прокурорскими. И когда в мае 1824 года министерства прекратило свое существование, весь объем прав министра перешел к обер-прокурору и вскоре был закреплен за ним законодательно. Этими правами обер-прокурор владел до конца существования своего института, то есть до августа 1917 года. Со времени упразднения министерства духовных дел Русская Церковь в государственной номенклатуре получает наименование "Ведомство православного исповедания". С того времени на всех официальных бумагах церковного управления синодального периода стояли буквы "В. П. И.".

Структура и положение

Со времени своего учреждения структура и положение Святейшего Синода подвергались различным изменениям. Некоторые из этих изменений закреплялись законодательно, некоторые практически входили в жизнь.

По Регламенту Духовная Коллегия должна была состоять из 12 членов; непременно трех архиереев, в числе других могли быть архимандриты, игумены и протопопы. В действительности при Петре в Синод входило до 14 членов. По смерти Митрополита Стефана Яворского в 1722 году не было назначено нового президента. С 1726 года члены Коллегии стали называться членами Синода. В 1726 году, по указу императрицы Екатерины I, Синод был разделен на два аппартамента, из которых в духовном должны были заседать исключительно архиереи ("во шести персонах"). Вместо второго аппартамента была учреждена подчиненная Синоду "Коллегия экономии синодального правления". При Анне Иоанновне (1730— 1740) было определено, что двое из архиереев должны быть бессменными членами Синода — Новгородский и Нижегородский, двое должны сменяться, остальными членами должны быть архимандриты и протопопы — всего 11 членов. По штатам 1763 года, введенным Екатериной II, в Синоде положено быть трем архиереям, из которых один носил звание первенствующего, двум архимандритам и одному протопопу. По штатам 1819 года, введенным Александром I, три постоянных члена — архиереи, один — временноприсутствующий **, обер-священник армии и флота и духовник императора, а также один протопоп. Постепенно стали различаться постоянные члены и временно присутствующие. Епископы со временем стали преобладать в Синоде, и в конце XIX века членами Синода назначались только архиереи, хотя в начале XX века в состав Синода снова начали входить представители белого духовенства. К XX веку членами Святейшего Синода были четыре митрополита: Санкт-Петербургский, Киевский, Московский и Экзарх Грузии. Звание первенствующего члена Святейшего Синода (позднее именовавшегося первоприсутствующим) , председательствовавшего на заседаниях, связывалось с Новгородской и Санкт-Петербургской кафедрами.

При Святейшем Синоде со времени его возникновения существовали различные должностные лица и учреждения для осуществления соответствующих сфер синодальной деятельности. На протяжении двухсот лет эти учреждения видоизменялись, сокращалось или возрастало их число. В начале XX века при Синоде существовали следующие синодальные органы: Канцелярия Святейшего Синода, Хозяйственное управление при Святейшем Синоде, Контроль над расходованием церковных имуществ, Учебный комитет при Святейшем Синоде, Духовно-училищный Совет, Санкт-Петербургская и Московская синодальные типографские конторы и Московская и Грузино-Имеретинская синодальные конторы.

Функции

Как уже упоминалось выше, в Духовном Регламенте функции Высшей Церковной Власти были определены весьма односторонне и не охватывали всех тех сторон жизни Церкви, какие должны были непременно находиться в ее ведении. Только со временем постепенно сформировался круг деятельности Синода, являвшегося высшей церковно-административной и судебной инстанцией. Синоду принадлежало право: 1) избрания и поставления епископов на вакантные архиерейские кафедры; 2) учреждения новых епархий (и первое, и второе — с согласия императора); 3) верховного наблюдения за исполнением церковных законов-православным населением государства и за религиозным образованием народа; 4) высшего надзора за деятельностью Духовных школ; 5) установления новых религиозных торжеств, обрядов и совершение канонизации святых; 6) законодательная власть по делам Русской Церкви и право участия в законодательной деятельности государства по делам, имеющим смешанный характер; 7) издания книг Священного Лисания и богослужебных; 8) верховной цензуры над сочинениями богословского содержания; 9) ходатайства перед Высочайшей Властью о нуждах Православной Церкви; 10) первой судебной инстанции по делам об антиканонических действиях епархиальных архиереев и второй — по жалобам на решения епархиальных судов, право окончательного решения бракоразводных дел, а также дел о снятии сана с духовных лиц и об отлучении мирян от Церкви; 11) осуществления канонического общения Русской Церкви с другими Поместными Православными Церквами.

Оценка реформы с церковно-правовой точки зрения

Правила святых апостолов, Святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отцов отвергают компетенцию гражданской власти в делах церковных. Об этом, в частности, свидетельствуют следующие правила и толкования на них епископа Далматинско-Истрийского Никодима (Милаша; ум. в 1915): IV Всел. Соб., 12; Апост., 30; 1 Всел. Соб., 4; VII Всел. Соб., 3; Антиох. Соб., 12 (12).

Свое решение о проведении церковной реформы Петр I не обсуждал с архиереями, Собору которых, как Верховной законодательной власти в Церкви, принадлежит право решения всех принципиальных вопросов церковного управления и жизни (Апост. прав. 34 и 37). Именно в Соборе епископов каждой Поместной Церкви концентрируется полнота власти Церкви, так же как в Соборе епископов всех Поместных Церквей концентрируется полнота власти Вселенской Церкви. Пример тому был показан апостолами, соборно решавшими важнейшие вопросы (Деян. 6, 2; 15, 1—32; 20, 17—38; 21, 18—25). В данном случае никакой Собор архиереев Русской Церкви не просил Петра вводить новую структуру Высшей Церковной Власти и никакой Собор не узаконивал реформу. Достоверно, что согласие архиереев Русской Церкви на введение в жизнь Духовного Регламента было получено вынужденно. Общеизвестно также, что подавляющая масса архиереев, клириков, монашествующих и мирян была против реформы. Поэтому можно обоснованно говорить о несоответствии проведения реформы государственной властью каноническим нормам Православной Церкви.

Столь же неканонично было и содержание реформы. Объявление царя "главой Церкви", его полнейший контроль над деятельностью Высшей Церковной Власти, отсутствие в Синодальный период Соборов как основного источника церковного законодательства, создание Святейшего Синода государственной властью, членство в Синоде по Высочайшему указу, при котором не каждый архиерей мог участвовать в управлении, предоставление клирикам права решающего голоса в Синоде наряду с епископами, многие ограничения чисто религиозной деятельности Синода не соответствовали православным каноническим нормам. Православная вера, учение и каноны утверждают, что Церковь представляет собой особый духовный организм и им, как говорилось, управляют епископы как преемники духовной власти апостолов, какою они облечены Христом. В соответствии с церковными правилами, Церковь автономна в своей внутренней жизни. В отношении церковного управления об этом говорят Апостольские правила—14-е,34-е и др.,правила I ВселенскогоСобора — 4-е, 5-е,6-е; II ВселенскогоСобора — 2-е,3-е; IV Вселенского Собора — 13-е,19-е, 28-е и др. В отношении церковного законодательства— Апост.прав.34-е,37-е; II Всел. Соб. —2-е; IV Всел. Соб.— 1-е, 13-е, 19-е и др. В отношении церковного суда — Апост. прав. 32-е и др.; I Всел. Соб. —5-е; II Всел. Соб. —2-е, 6-е и др. В церковных правилах не содержится даже намека на то, что высшая власть в Церкви может принадлежать представителю государства, будь то в управлении, законодательстве или суде.

Как верно отметил митрополит Московский Филарет, Промысл Божий и церковный дух с первого же часа существования Духовной Коллегии начали свою созидательную преобразующую деятельность, которой на протяжении Синодального периода Церковь постепенно восстанавливала свою каноническую дееспособность и которая определяла свои пути в повседневной жизни. По словам видного русского канониста профессора Илии Степановича Бердникова, жизнь церковная была шире указанных в законе тесных рамок, и, когда являлась церковная надобность, она переступала за эти рамки ко благу Церкви (13).

Значение Синодального периода (1721 — 1917 гг.)

В оценке Синодального периода в истории Русской Православной Церкви естественно исходить из реальных результатов жизни и деятельности Церкви, из того, сколь успешно она осуществляла свою духовную миссию, решала стоящие перед ней задачи. При рассмотрении этого вопроса следует иметь в виду существование в церковной исторической науке различных на этот счет, даже взаимоисключающих, точек зрения. От восторженной, принадлежащей Евгению Евстигнеевичу Голубинскому, до распространенной, отвергающей какие-либо достоинства этого периода.

Обращаясь к духовной стороне жизни Русской Православной Церкви в Синодальный период, можно со всей ответственностью утверждать, что составляющие его два столетия были ознаменованы поистине благословенными результатами. Произошло сильное возрастание внутренних творческих сил Русской Церкви, умножение форм их проявления в жизни. Это прежде всего относилось к подъему пастырско-просветительной деятельности Церкви и связанному с ним расцвету богословской науки и религиозной философии, в которой, наряду с епископатом и клиром, заняли значительное место и представители мирян. Синодальный период был отмечен усилением роли монашества в жизни Церкви, его развитием, духовным возрождением в форме старчества. Синодальный период успешно продолжил внутреннее миссионерство, сопровождавшееся значительным ростом количества приходов и епархий. Он ознаменован успешным устроением внешней миссии Русской Православной Церкви в Китае, на Алеутских островахи на Аляске, в Японии и других регионах, давшей ей множество самоотверженных просветителей и; нашей стране — выдающихся ученых. в различных областях науки.

В Синодальный период, в большой степени усилиями Русской Православной Церкви, произошло сближение Поместных Православных Церквей, укрепилось их сотрудничество в разрешении общеправославных вопросов, братская взаимопомощь в преодолении ими сложных этапов своего бытия, обусловленных тяжкими историческими судьбами их народов.

В этот период Русская Православная Церковь во всеоружии своей богословской науки, своих духовных сил вошла в творческий диалог со многими инославными Церквами и исповеданиями и тем успешно прокладывала дорогу экуменическому движению, получившему уже в наши дни общехристианское воплощение в деятельности Всемирного Совета Церквей.

Таковы основные черты духовной жизни нашей Церкви в Синодальный, период.

Вместе с тем следует признать, что многое, считавшееся успехом в духовной деятельности Церкви в Синодальный период, по существу не было положительной, органической стороной ее жизни. Большая часть православной паствы лишь формально принадлежала к Церкви в силу существовавшего тогда законодательства, государственными средствами ограждавшего "интересы" господствующей религии. Очень многих отвращало от Церкви активное использование ее царской властью в целях, чуждых народу.

С укреплением в России начал веротерпимости (апрель 1905 г.) (о чем будет сказано) начался официальный отход от Русской Православной Церкви тех, кто по принуждению был вынужден считаться ее членом. Этот процесс расширился с падением монархии и принял интенсивный характер с отделением Церкви от государства, провозглашенным декретом Совета Народных Комиссаров 23 января 1918 года. В ограде Русской Православной Церкви остались только действительно верующие ее чада.

Возвращаюсь к рассмотрению Синодального периода и задаю вопрос: если мы вправе дать столь высокую оценку духовно-пастырской и межцерковной сторонам деятельности Русской Православной Церкви в Синодальный период, то, быть может, не так уж существенна каноническая неправомерность церковной реформы Петра I, ее несоответствие правовым нормам Православной Церкви? Еще вопросы: быть может, были напрасны те большие жертвы, какие принесены церковным обществом в период введения реформы, да и позднее, особенно на протяжении XVIII века? Быть может, не было серьезной необходимости для борьбы с этой реформой, борьбы, начавшейся сразу же по ее обнародовании и не прекращавшейся до конца Синодального периода?

На все три вопроса, чтобы не поступиться истиной, может быть дан только отрицательный ответ.

Так в чем же отрицательное для Русской Православной Церкви значение церковной реформы Петра I?

Будучи частью государственного механизма в самодержавной империи, какой была Россия до Великой Октябрьской социалистической революции, Русская Православная Церковь максимально использовалась царской властью в интересах господствовавших в стране классов. (Разумеется, в данном случае я рассматриваю Русскую Православную Церковь как своего рода общественную организацию, состоящую из православноверующих подданных Российской империи.) Этой нецер-.ковной задаче служили: упомянутая выше присяга членов Синода при вступлении их в должность, возложенные на духовенство указом Петра I от 28 апреля 1722 года охранительные функции, долгое время тяжким бременем лежавшие на Церкви, обязанность епископата и клира воспитывать паству в монархическом духе, оправдывавшем многие неблаговидные деяния императорской власти, многоразличное и беззастенчивое использование Церкви в борьбе с революционным движением в России на всех его этапах, особенно в период первой русской революции 1905—1907 годов.

Безусловно, участие во всем этом представителей Церкви наносило вред нашему Отечеству и, конечно, препятствовало нормальному исполнению Церковью своих непосредственных духовных функций. Отсюда закономерно и то драматическое развитие отношений между Церковью и Советским государством, какое получило место в годы революции, гражданской войны и первых последующих десятилетий.

Конечно, было бы несправедливо утверждать, что Русская Православная Церковь во всей полноте участвовала в навязанной ей монархической властью и несвойственной ее природе нецерковной миссии. На протяжении всего Синодального периода многие архиереи, клирики и миряне решительно протестовали против существовавшего положения. В начале XX века в церковную среду стали проникать революционные идеи. Известно, что Великую Октябрьскую социалистическую революцию приветствовали и приняли многие церковные деятели. Массы верующих людей различных национальностей и сословий участвовали в становлении Советской власти во всех частях нашей великой Родины.

Вместе с тем уроки истории, будь то тяжкие или радостные, не должны забываться. С горечью должно признать, что всегда трагическое по своим последствиям злоупотребление религией, подобное тому, что имело место в России в Синодальный период, и в наши дни получает опасное выражение в некоторых странах, где христианская Церковь и другие религии используются в качестве инструмента, тормозящего социальный и экономический прогресс народов, их политическое развитие. Борьба с подобными явлениями составляет неотложную и важную задачу верующих людей, долженствующих деятельно стремиться к торжеству на Земле мира в справедливости и свободе.

Отношение к реформе в церковном обществе на протяжении Синодального периода и ее судьба

Первоначальная реакция в церквах Реформации на церковную реформу Петра I носила положительный характер, поскольку эта реформа имела явный отпечаток протестантской традиции. Позднее, в процессе становления большей самостоятельности этих церквей в отношениях с государственной властью, в них начало определяться более сдержанное отношение к положению Православной Церкви в Российской империи. Закономерна резко отрицательная реакция на церковную реформу Петра I со стороны представителейРимско-Католической Церкви, а позднее и Старокатолической, особенно в лице одного из ее родоначальников Игнатия Дёллин-гера.

Несправедливо утверждать, что церковное общество в России было единодушно в своем отрицании петровской реформы. Ярким сторонником этой реформы и противником восстановления патриаршества в жизни Русской Православной Церкви был выдающийся церковный историк Евгений Евстигнеевич Голубинский (|1912). Так, в статье "Желательно ли упразднение Св. Синода и восстановление патриаршества?", написанной во второй половине 1905 года, он дает четкий отрицательный ответ на поставленный им самим вопрос. Резким полемическим противником осуждения петровской реформы Е. Е. Голубинский выступил и в "Замечаниях на статью Тихомирова "Каноническое достоинство реформы Петра Великого".

Обе эти работы были опубликованы среди других его статей в упоминавшемся сборнике "О реформе в быте Русской Церкви".

Столь же решительно выступил в оправдание реформы Владимир Сергеевич Соловьев (ум. l900). В своей статье "Несколько слов в защиту Петра Великого" (1888) он обобщил свои давние взгляды следующим образом: "Беспристрастный и внимательный взгляд на исторические обстоятельства, предшествовавшие учреждению Синода и сопровождавшие его, не только удержит нас от несправедливых укоров великой тени Преобразователя, но и заставит нас признать в сказанном учреждении одно из доказательств той провиденциальной мудрости, которая никогда не изменяла Петру Великому в важных случаях. Упразднение Патриаршества и установление Синода было делом не только необходимым в данную минуту, но и положительно полезным для будущего России. Эта замена, необходимо обусловленная нашею прошедшею историей, была полезна для будущей: "добрые и смелые офицеры", которым было вверено управление нашими церковными делами, позволили новой России спокойно пройти школу европейского образования..." Но, не отказываясь от этих своих взглядов, уже в 1889 году в лекциях "Россия и Вселенская Церковь" В. С. Соловьев говорит: "В Греко-российской Церкви не существует истинно духовного управления... Официальная Церковь, управляемая гражданским чиновником, есть только государственное учреждение, подчиненная отрасль бюрократического управления" (14).

Однако подавляющее большинство русского церковного общества не разделяло увлечения реформой. В глазах народа высшей церковной властью всегда были святители Церкви. После смерти Петра I Духовный Регламент стали называть в народе проклятой книгой. Среди архиереев при Петре II (правил 1727—1730) образовалась оппозиционная партия во главе с архиепископом Ростовским Георгием (Дашковым; ум. в 1739), стремившаяся ниспровергнуть синодальную форму управления Церковью и восстановить патриаршество. В начале царствования Елизаветы Петровны два видных члена Синода — митрополит Ростовский Арсений (Мациевич; ум. в 1772) и архиепископ Новгородский Амвросий (Юшкевич; ум. в 1745) дважды разрабатывали проекты восстановления патриаршества: один из них был датирован 5 апреля 1742 года, другой — 10 мая 1744 года. Критикуя с различных сторон церковную реформу Петра I, авторы обосновывают безусловную необходимость восстановления в Русской Церкви патриаршества как идеальной формы церковного управления. Оба проекта остались без последствий. Из мирян в то время видным противником церковной реформы был статский советник директор петербургской типографии Михаил Петрович Аврамов (1681—1752). Свое недовольство реформой он выражал в особых записках, которые представлял Петру II, Анне Иоанновне и Елизавете Петровне. Аврамов считал Духовный Регламент еретической книгой.

Замечательный русский историк Николай Михайлович Карамзин (1766— 1826) в своей записке "О древней и новой России", которую он вручил императору Александру I в марте 1811 года, касаясь "блестящего царствования" Петра I, отмечает, как вредную его сторону, игнорирование опыта истории России, неуважение к нравам и обычаям русского народа. В этой записке содержится четкое осуждение церковной реформы Петра I, как вредной и для Церкви, и для государства.

Весьма неодобрительно к этой реформе относился митрополит Московский Платон (Левшин;1737—1812).

В первой четверти XIX века вопрос о необходимости созыва местных соборов для рассмотрения дел веры и нужд Церкви серьезно занимал митрополита Московского Филарета (Дроздова), который не считал нормальным современное ему состояние Высшего церковного управления. Преемник митрополита Филарета на Московской кафедре митрополит Иннокентий (Попов-Вениаминов; 1797— 1879) просил согласия императора Александра II на созыв собора, но не получил его.

Духовный писатель епископ Енисейский Никодим (Казанцев; 1803—1874) в своих мемуарах ("Богословский вестник", 1905) отразил решительное несогласие многих иерархов Русской Православной Церкви с церковной реформой Петра I и ее тяжкими для Церкви последствиями.

Во второй половине 30-х годов XIX века в России сформировалось направление общественной мысли, получившее наименование славянофильства. Ее виднейшими представителями были братья Иван и Петр Васильевичи Киреевские, Алексей Степанович Хомяков, Константин и Иван Сергеевичи Аксаковы, Юрий Федорович Самарин, Александр Иванович Кошелев и другие. В их трудах заметен крайне резкий разбор церковной реформы Петра I, придавшей Церкви вид государственного бюрократического института. Характерно, что первые славянофилы принципиально не связывали Православие с самодержавием, как это сделал позднее генерал Александр Киреев (ум. 1910) в своей славянофильской программе.

Иван Васильевич Киреевский (1806—1856) был убежденным противником использования влияния Церкви в интересах государственной власти. В своем письме Александру Ивановичу Кошелеву (1806—1883) от октября—ноября 1853 года он утверждал: "Не полезно Церкви и противно ей, когда ее употребляют как средство для государственных или мирских целей, злоупотреблением присяги и т. п. Также противно Церкви, когда она поставляется в какую-нибудь зависимость от мирского устройства государства, когда духовенство обращается в чиновничество и т. п." (15).

Алексей Степанович Хомяков (1804—1860) в переписке с епископом Церкви Англии Вильямом Пальмером, в ответ на обвинение последнего в том, что "отношение духовной и гражданской власти (в России) в настоящее время таково, что оно непримиримо с правильным отправлением апостольского служения" (7-е письмо), решительно отвергал утверждение англиканского иерарха. "Русская Церковь, — писал он, — была вовлечена в порабощение призраком правительственного покровительства, но это есть факт исторический, не относящийся к области веры". А. С. Хомяков считал, что проникновение духовной жизни Церкви государственным началом является смертью для Церкви.

Иван Сергеевич Аксаков (1823— 1886) в своем творчестве большое место уделил рассмотрению вопроса об отношении между Церковью и государством, особенно в условиях Синодального периода. В этом отношении характерна его мысль о том, что с Петра Великого Церковь наша "взята была в казну". В изданной Петром табели о рангах духовенство Православной Церкви ранжировано по чинам: священники приравнены к майорам, архимандриты — к бригадирам, епископы — к генерал-поручикам. Понятие Церкви подменилось, таким образом, понятием "одного государственного ведомства". Церковь стала служить государственным видам и соображениям. Между тем христианское отношение Церкви к государству совсем другое (16).

Юрий Федорович Самарин (1819— 1876) был решительным противником церковной реформы Петра I. В своей диссертации "Стефан Яворский и Феофан Прокопович как проповедники", опубликованной, по условиям времени, лишь в 1880 году в V томе его сочинений, он обвинял Петра за огосудар-ствование своего утилитарного подхода к вопросам религии и за пленение государством Русской Православной Церкви.

Следует отметить, что с известным ослаблением цензуры, наступившим в начале царствования Александра II (1855), в печати началось более свободное обсуждениевопросов, связанных с положением Русской Православной Церкви и других религиозных объединений в Российской империи. Появилась возможность для более определенной критики церковной реформы Петра I и ее последствий.

Взгляды коренных славянофилов, прежде всего А. С. Хомякова, на идею соборности, как необходимого основания всех возможных реформ, создали атмосферу, подготовившую в начале XX века определенные официальные шаги в направлении церковной контрреформы.

Реальное, хотя я медленное продвижение по пути к освобождению Церкви от навязанной ей "опеки" со стороны царской власти могло получить свое выражение лишь в обстановке усилившегося в первые годы XX века революционного движения в России, Вопросы свободы совести и отделения Церкви от государства уже тогда стояли в ряду других требований революционных масс. Наиболее острым был вопрос о тяжелом положении в Российском государстве общин старообрядческих согласий и так называемых сектантских толков. К декабрю 1904 года обстановка в стране сложилась таким образом, что царь был вынужден согласиться на пересмотр узаконений о раскольниках и лицах инославных и иноверных исповеданий. 25 января 1905 года Комитет министров начал разработку вопроса об укреплении начал веротерпимости в России. Для участия в этом процессе был приглашен митрополит С.-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский; 1846—1912), первенствующий член Святейшего Синода. В связи с этим митрополит Антоний передал Комитету министров памятную записку "Вопросы о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной Церкви". Отмечая наличие постоянной опеки и бдительного контроля светской власти над жизнью Церкви, митрополит просил о создании для разработки предложений по изменению положения Русской Церкви и соответствующих реформ — "особого совещания из представителей церковной иерархии и мирян". Председатель Комитета министров С. Ю. Витте со своей стороны представил этому специальному совещанию по церковным делам свою памятную записку "О современном положении Православной Церкви", более радикальную, чем записка, поданная митрополитом Антонием, В записке С. Ю. Витте говорилось о неканоническом характере церковной реформы Петра I и ставился вопрос об общей церковной реформе, выражением которой должен был стать созыв Поместного Собора Русской Православной Церкви. 17 марта 1905 года группа из тридцати двух столичных священников опубликовала свою записку "О необходимости перемен в русском церковном управлении", в которой, среди другого, высказывалась за возобновление соборного начала в Русской Православной Церкви и восстановление патриаршества.

Между тем Святейший Синод в середине марта обсудил вопрос о церковных реформах и обратился к царю с просьбой о созыве в Москве "в благоприятное время" Поместного архиерейского Собора для избрания Патриарха и обсуждения других насущных проблем положения и жизни Церкви.

По совету обер-прокурора К- П. Победоносцева, Николай II не удовлетворил просьбу Синода. Вместо этого обер-прокурор разослал епархиальным архиереям свод вопросов, касающихся насущных вопросов жизни, положения Церкви и желаемых реформ. Отзывы архиереев были опубликованы в трех томах в 1906 году. Характерно, что только три архиерея из более чем шестидесяти выразили мнение о сохранении без изменений существующей системы церковного управления. За исключением четырех иерархов весь русский епископат высказался за восстановление патриаршества. Большинство архиереев заявило о том, что они считают существующий синодальный режим неканоническим и противоречащим принципам соборности.

Под давлением общественного мнения 17 апреля 1905 года был обнародован царский указ о веротерпимости, отменивший ряд существенных ограничений в деятельности неправославных религиозных объединений в России. В результате, для многих стало очевидным, что официальная Русская Церковь находится под куда более строгим контролем, чем неправославные общины.

В результате сложившейся в России революционной обстановки и сильного давления руководства Русской Церкви, ее клира и церковной общественности в октябре 1905 года крайне консервативный обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев был уволен со своего поста, и Николай II был вынужден в декабре 1905 года дать согласие на подготовку и проведение Поместного Собора Русской Церкви. В январе 1906 года Синод учредил под председательством первенствующего члена Святейшего Синода митрополита Антония особое Предсоборное Присутствие, или Предсоборную Комиссию, которая начала в марте того же года подготовительную работу по созыву Поместного Собора. В ее задачу входила разработка вопросов, подлежащих рассмотрению на ожидаемом Соборе.

Предсоборное присутствие имело две сессии: с 8 марта по 14 июня и с 1 ноября по 15 декабря 1906 года. В состав Предсоборного присутствия вошли митрополиты С.-Петербургский, Московский и Киевский, несколько епископов, представители городского и сельского духовенства, группа богословов, канонистов и историков. Обсуждаемая проблематика была распределена по семи отделам, на которые было распределено присутствие:

1. Состав Собора, порядок рассмотрения и решения дел на нем; преобразование Высшего церковного управления.

2. Создание церковных округов и преобразование местного церковного управления.

3. Организация церковного суда и пересмотр законов по делам брачным вообще и о смешанных браках.

4. Благоустроение прихода, церковной школы, приобретение церковной собственности, епархиальные съезды, участие священнослужителей в общественных и сословных учреждениях.

5. Преобразование духовно-учебных заведений.

6. Единоверие, старообрядчество и другие вопросы веры.

7. Меры к ограждению православной веры и христианского благочестия от неправых учений и толкований ввиду укрепления начал веротерпимости в России.

В ходе дискуссий наиболее основательную разработку получила проблематика 1-го отдела, по которой были приняты соответствующие постановления. Частичные решения были приняты по материалам отделов 2, 3, 4 и 5.

Предсоборное присутствие предложило восстановить патриаршество в .Русской Православной Церкви с правами Патриарха, правами председателя Синода и первоиерарха. Было указано, что Высшее управление Русской Православной Церковью принадлежит периодически созываемому Поместному Собору.

В апреле 1907 года царь утвердил постановления Предсоборного присутствия о созыве Поместного Собора Русской Православной Церкви и о порядке его работы.

Вместе с тем время созыва Собора оставалось не определенным. Правительство и церковное руководство в силу многих причин не могли достичь согласия в этом вопросе до падения монархии в России в феврале 1917 года. Только 29 апреля 1917 года Святейший Синод во главе с первенствующим его членом архиепископом Финляндским и Выборгским Сергием (Страгородским; 1867—1944), будущим Патриархом Московским и всея Руси, обратился к полноте Русской Православной Церкви с посланием о мероприятиях Высшей церковной власти в связи с предстоящим созывом Всероссийского Поместного Собора. В тот же день Святейший Синод принял решение о созыве Предсоборного Совета, который, учитывая материалы Предсоборного Присутствия 1906 года, должен был осуществить подготовку Поместного Собора. Работа Предсоборного Совета проходила в Петрограде с 11 июня по 1 августа 1917 года. Решения Предсоборного Совета утверждались Святейшим Синодом. 5 июля 1917 года Святейший Синод вынес решение открыть Поместный Собор Русской Православной Церкви в день Успения Пресвятой Богородицы, 15 августа 1917 года, в Москве. Одновременно было утверждено "Положение о созыве Собора".

15 августа 1917 года в Большом Успенском соборе в Москве было совершено открытие Поместного Собора. 18 августа Собор избрал своим председателем Митрополита Московского и Коломенского Тихона (Белавина; 1865—1925).

Важнейшими деяниями Поместного Собора было принятие 28 октября/10 ноября 1917 года решения о восстановлении патриаршества в Русской Православной Церкви и затем избрание 5/18 ноября Митрополита Московского и Коломенского Тихона Патриархом Московским и всея Руси. Торжество интронизации новоизбранного Патриархаимеломесто в Большом Успенском соборе 21 ноября/4 декабря 1917 года, в день празднования Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Поместный Собор 1917/1918 годов завершил Синодальный период в истории Русской Православной Церкви.

Примечания

1 Ключевский В. О. Курс русской истории. Пг., 1918, ч. IV, лекция LXVIII, с. 276— 281.

2 Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Париж,1959, том II, с. 322.

3 Голубинский Е. Е. О реформе в быте Русской Церкви. М., 1913, с. 69.

4 См.: Возражения или разорения смиренного Никона, Божией милостию Патриарха.— В кн.:Полиевктов С. П., священник. Цезарепапизм и Православная Церковь.М.,1912, вып. 1, с. 54—57 .

5 Соловьев С. М.Избранные труды. Записки. М., 1983, с. 176.

6 Лапин П. Собор как высший орган церковной власти. Казань, 1909, с. 355—356.

7 Полиевктов С. П.,священник. Цезарепапизм и Православная Церковь. М., 1912, вып. 1, с. 13.

8 Соколов В. А. Реформация в Англии. М., 1881, с. 206.

9 КарташевА. В. Указ. соч., с. 324.

10 Полиевктов С. П.,священник. Указ. соч., с. 12—13.

11 К а р т а ш е в А. В. Указ. соч., с. 344.

12 Эти примеры даны в цит. труде Лапина П. "Собор как высший орган церковной власти" (Казань, 1909, с. 83— 84).

13 Бердников И.С. Основные начала церковного права.Казань,1902,с.

14 Соловьев В.С.Россия и Вселенская Церковь. СПб., 1912, с. 33, 36.

15 Киреевский И.В. Полное собрание сочинений, т. II. СПб., 1911, с. 274.

16 Троицкий П. С. Отношение государства к Церкви по воззрениям наиболее видных наших писателей и общественныхдеятелей. М.,1909, с. 97.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бердников И. С. Основные начала церковного права Православной Церкви. Казань, 1902,

2. Высшее церковное управление в России. Сб. статей. М., 1905.

3. Голубинский Е.Е.О реформе в быте Русской Церкви. М., 1913.

4. Знаменский П. Учебное руководство по истории Русской Церкви. СПб., 1904.

5. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. Париж, 1959, т. II.

6. Киреевский И. В. Полное собрание сочинений. СПб., 1911, т. II.

7. Ключевский В. О. Курс русской истории.Пг., 1918, ч. IV. Лекция LXVIII.

8. Лапин П. Соборкак высший орган церковной власти. Казань, 1909.

9. Молчановский А. Два проекта восстановления патриаршества в России в XVIII веке. —ЖМП, 1944,№ 12,с.52—58.

10. НечаевП. Практическое руководство для священнослужителей, СПб.,1910.

11. Павлов А.С.Курс церковного права. Сергиев Посад, 1902.

12. Полиевктов С. П., священник. Цезарепапизм и Православная Церковь. М., 1912, вып. 1.

13. Правила Православной Церкви с толкованиямиНикодима, епископа Далматинско- Истрийского. СПб., 1911—1912, т. I, II.

14. Соколов В.А.Реформация в Англии. М., 1881.

15. Соловьев С.М. Избранныетруды. Записки. М., 1983.

16. Соловьев В. С.Несколько слов в защиту Петра Великого.Собрание сочинений. 2-е изд. СПб., 1912.

17. СоловьевВ.С. Россия и Вселенская Церковь. СПб., 1912.

18. Суворов Н. Церковное право. М., 1912.

19.Троицкий П. С. Отношения государства к Церкви по воззрениям наиболее видных наших писателей и общественных деятелей. М., 1909.

20. Хомяков А. С. Полное собрание сочине ний. М„ 1900, т. II.

* Крестьяне, находившиеся в экономической зависимости от церковных учреждений.

** Указ о временно присутствующих архиереях был издан в 1803 году.

Речь, прочитанная А. С. Буевским, ответственным секретарем Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата, при вручении ему диплома доктора православного богословия honoris causa Богословским факультетом Православной Церкви в Чехословакии в Прешове 14 ноября 1984 года.

 Опубликовано в ЖМП №11 за 1985 г.

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования