Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Игумен Кирилл (Сахаров). Учеба в Московских духовных школах (1980-1987 гг). 25 лет в числе братии Данилова монастыря (1983-2008гг). [воспоминания]


Продолжение воспоминаний. Начало здесь и здесь.

Из Почаевской Лавры пришлось уехать. Случилось это летом 1980 года. В стране полным ходом шла подготовка к Олимпиаде. В этот не совсем подходящий момент монастырское начальство подняло вопрос о возвращении монастырского сада, экспроприированного в период хрущевских гонений. Приехала из Киева комиссия и стала разбираться с монастырской молодежью. Благочинный о. Панкратий посоветовал мне уехать. Собрал я вещи и отправился на автостанцию. Здесь меня вдруг "осенило" - а что, если попытаться поступить в семинарию? Вернулся в Лавру, взял благословение у о. Амвросия. Когда я уже был в Даниловом монастыре, однажды приехал бывший ректор МДС и МДА, а тогдамитрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан). Я обслуживал за столом. Выходя из помещения, услышал какие-то слова владыки обо мне. Потом наместник мне сказал, что владыке стоило некоторых усилий, чтобы контролирующие органы меня допустили к учебе в семинарии, так как я был с высшим светским образованием. Все-таки меня приняли, ибо я был уже послушником, приехавшим из Почаевской Лавры.

Три года обучения в семинарии (1980-1983 гг.). Дни проходили так: ранний подъем, посещение Литургии в академическом храме, иногда до нее – братского молебна. Напряженные занятия до обеда, получасовой отдых, небольшая прогулка, 9-й час в академическом храме и занятия в читальном зале до вечерней молитвы, и пока все улягутся – чтение канонов в притворе академического Покровского храма.

В семинарии запомнились лекции профессора К. Е. Скурата по катехизису, прот. Вадима Смирнова (брата владыки Евлогия) по истории Русской Церкви, владыки Питирима по сравнительному богословию и, конечно же, профессора А. И. Осипова по основному богословию. В академии – лекции о. Виталия Борового по истории западных исповеданий и опять профессора А. И. Осипова. В академии, пользуясь, как насельник Данилова монастыря, возможностью свободного посещения, я часто предпочитал изучению языков посещение лекций тех преподавателей, у которых не учился в семинарии. Особенно запомнились лекции о. Владимира Иванова по Ветхому Завету. (В семинарии меня перевели после 1-го класса в 3-й, а о. Владимир преподавал во 2-м классе). В академии он интересно читал лекции по церковной археологии. Нестандартно вел цикл лекций по истории Русской Церкви XX века о. Михаил Турчин – выпускник Ленинградских духовных школ. Батюшка мог себе позволить некоторую смелость и откровенность в изложении – то, что в период перестройки, как из чаши изобилия посыпалосьна наши головы.

Вообще я заметил, что эффективным было преподавание тех, кто не прирастал к конспектам, а излагал живо, стало быть, сам хорошо переварил материал. Именно таким был, например, преподаватель догматического богословия протоиерей Владимир Кучерявый. Колоссальным потенциалом знаний обладал преподаватель академии по истории Древней Церкви профессор Нелюбов, но в том виде, как он это преподносил, а именно: шквал дат, имен, терминов – это было неудобоваримо.

Забавными были коллизии с преподавателем русского языка – непомню его фамилии. Совершенно чеховский персонаж, напоминавший своей фигурой знак препинания, он изводил студентов своей требовательностью. Студенты, как известно, народ находчивый, они пользовались невоцерковленностью преподавателя, который на молитве "Царю Небесный" в начале занятий никогда не крестился, а стоял, держа руки по швам. Студентыначинали после "Царю Небесный" петь все, что только знали, занимая изрядную часть учебного времени. Или, когда профессор заставлял повторять всем вместе какие-то тексты, начинали так громко скандировать, что стены дрожали. Профессор же оставался невозмутимым.

Не самые приятные воспоминания остались от изучения славянского и греческого языков. Я просто изнывал на этих занятиях; совершенно отторгалась и не воспринималась методика изучения их через очередную изрядную порцию склонений, исключений и т. д. Старался, пользуясь правом свободного посещения, уходить в другие классы, к другим преподавателям, у которых я не учился. Иногда это было даже в форме слушаний в коридоре у полузакрытых дверей класса. Представляю, какие могли быть впечатления от этой картины у видевших ее.

Самый лучший метод подготовки к экзаменам – составить тезисы ко всем темам, чтобы запомнить основное и не тонуть в деталях и частностях, а постоянно "держать быка за рога".

Преподаватели были разными: замкнутыми и очень общительными, "сухариками" и живчиками, скрытыми и в меру откровенными. Вот, например, о. Иона (ныне –архиепископ Астраханский и Енотаевский). Это был не просто живчик, а суперживчик. Занятия у него проходили в высоком тонусе энтузиазма и энергии. Правда, начало было не для слабонервных – о. Иона влетал в класс одновременно со звонком и начинал нагнетать. Зависала напряжённая тишина, муха пролетит – слышно.

Угрожающим тоном он вызывал к доске, размеренно и внушительно ставя вопросы. Помню, как медленно надвинулся он на Анатолия Баскакова (впоследствии старообрядческий епископ Антоний, трагически погиб в позапрошлом году) и как хрястнет указкой по его парте, тот даже подпрыгнул. За несколько десятилетий преподавания литургики в его памяти смешались фамилии выпускников разных лет. Эти фамилии он постоянно путал. Бывало, вызывает: "Лихоманов, к доске!" Студент робко: "Батюшка, я – не Лихоманов, я – Лихоносов".

- "Не имеет значения, отвечайте!". Постепенно атмосфера умиротворялась, градус спадал, начиналисьшутки, лирическиеотступления и т. д. Меня он называл – "Послушником". Часто спрашивал старообрядца, учившегося с нами:"Авдий, а как у Вас?" Авдий отвечал: "А у нас только Богородицу именуют Марией, а других святых жен Марьями называют". Это тот самый Авдий, который сейчас в сане Патриарха возглавляет Русскую Древлеправославную Церковь.

Кроме о. Ионы, литургику преподавали протоиерей Геннадий Нефедов, настоятель собора б. Богоявленского монастыря, архимандрит Матфей (Мормыль), насельник Троице-Сергиевой Лавры, главный регент здесь и знаменитый архимандрит Иоанн (Маслов).

Отец Иоанн был еще грознее и требовательней. Необходимо было записывать, например, совершенно нереальные по объему схемы сочетания количества стихир на службе двум почитаемым святым и т. п. Был весьма скуп на оценки. Его учебник по литургике многие годы был для меня незаменимым пособием.

Хотел бы еще вспомнить Б. А. Пушкаря, преподававшего библейскую историю в 1-м классе семинарии. Ныне он – архиепископ Владивостокский и Приморский. Пересказ им Библии с комментариями, без всяких пособий, был очень важным. Запомнился он также своими блестящими видео- и аудиозаписями на библейские темы.

Архимандрит Елевферий (Диденко) разработал очень эффективную методику преподавания Нового Завета. Послания апостола Павла, например, разделялись на основные темы, все это оформлялось в виде схем, что весьма способствовало запоминанию.

Сектоведение вел профессор И. А. Глухов. За многие годы преподавания предмета он знал его наизусть. Имел обыкновение перед изложением нового материала, довольно подробно вспоминать предыдущий. Это очень способствовало усваиванию. На экзаменах драл три шкуры. Сдача экзаменов затягивалось далеко за обед. Очень потрясла Ивана Александровича смерть его матери. Похоже, что от этого удара он не оправился до самой своей смерти. Из лаврских монахов особенно запомнился архимандрит Илия (Рейзмир) очень душевный, чистый человек. Часто бывал у него я на исповеди.

Во время учебы в семинарии я был старшим пономарем академического храма. Когда уже стал настоятелем Никольского храма на Берсеневке, и у нас под престольный праздник служил владыка Питирим, было приятно услышать из его уст о том, что он запомнил "любознательного студента – послушника Александра (Сахарова)"…Был такой кризис в семинарии, когда мне показалось недостаточно эффективным обучение из-за того, что 2-й час учебной пары отводился на ответы учащихся. Мне было скучновато, и одно время были даже мысли о переводе в Ленинградскую Духовную Семинарию. Там я дважды побывал для знакомства с лекциями, преподавателями.
В конце обучения в академии я испытал большой удар – срыв попытки защитить кандидатскую работу у профессора А. И. Осипова на тему: "Значение Православия для личности и общества". В процессе написания работы пообщаться с научным руководителем практически не удавалось. Работа получилась компилятивной, главным и единственным ее достоинством был большой объём фактов и цитат, собранных мною за время обучения в духовных школах.Этого было явно недостаточно, и крах был закономерным. После разгромного отзыва я даже не пытался защищаться. Помню, несколько дней был в прострации, бродил по лесу на окраине поселка Струнино. У Осипова многие терпели фиаско. Я не прислушался к предупреждающим голосам. У меня было острое чувство неполноценности без кандидатской степени. С большим трудом взял себя в руки, выбрал новую тему, о прп. Паисии Величковском, как продолжателе исихастской традиции. Работу писал у И. А. Экономцева (ныне архимандрит Иоанн, председатель Отдела религиозного образования и катехизации).

Работу писал два года, ездил в Кишинев для ознакомления с архивом, брал книги и общался на тему кандидатской с о. Александром Менем, которого несколько раз посетил в Семхозе.

Помню беседы с о. Александром о фильме "Покаяние" и об о. Серафиме (Роузе), о месте еврейского народа в духовной жизни человечества. Любознательность диктовала какие-то формы контактов, хотя я воспринимал о. Александра через призму знаменитого открытого письма ему митрополита Антония (Мельникова).

Защита прошла очень формально. Работа, откровенно говоря, была сыроватой, ко мне явно снизошли. Я понял, что научная, сугубо богословская работа – это не для меня. Научное руководство было формальным, писал я уже без огонька, только для степени, значка. Первая тема мне была интереснее, я же апологет!

От учебы в духовных школах у меня сохранились записи лекций, практически это стенография, приблизительно 250 общих тетрадей. Сохранились все сочинения, а в записях были зафиксированы даже "лирические отступления" преподавателей, которых особенно много было у владыки Питирима. Читая массу книг и журналов, я всегда делал выписки, которые потом были отпечатаны на пишущей машинке. В итоге получилось 20 сборников, в каждом из которых по 200 страниц. Это неоценимый материал для проповедей и бесед.

Окончание семинарии совпало с открытием Данилова монастыря. Назначенный туда наместником эконом Троице – Сергиевой Лавры архимандрит Евлогий пригласил меняпомогать ему в качестве секретаря. Это был 1983 год.

Данилов монастырь

Поначалу я с энтузиазмом включился в возрождение древнейшей московской обители. Вдохновляли уставные службы, которые шли с первого дня. Прошел несколько послушаний: трапезника, звонаря, пономаря, библиотекаря, уставщика, летописца. В монастыре я поселился в канун первого Спаса, а за день до этого, или днем раньше, поселился послушник Виктор Воронин – ныне архимандрит Даниил – духовник монастыря.

Монастырские послушания проходил в сочетании с учебой в академии, сначала два дня в неделю, потом три. Ездить надо было в Сергиев Посад к 9 часам. Месяца через три у меня возникло сильнейшее искушение – оставить монастырь ради полнокровной учебы в академии. Архимандриту Евлогию стоило больших усилий удержать меня в стенах обители. Он предложил дождаться Рождества, а потом как-то все "рассосалось".

Также было искушение в связи с хиротонией в диаконы. Меня заклинило, я упорно сопротивлялся, одним словом, потрепал нервы наместнику. Ездил в Лавру к о. Кириллу (Павлову), говорил о своей боязни, неготовности, он успокоил, одобрил. Рукополагал меня в храме Ризположения на Донской улице митрополит Таллиннский и Эстонский Алексий (нынешний Патриарх) в 1985 году. Я уже был к этому времени рясофорным монахом. В мантию постригали меня уже в сане диакона вместе с о. Даниилом и о. Мефодием (ныне архимандрит, настоятель Соловецкого подворья в Москве).

Помню, в ночь после пострига от усталости мы все задремали, и у меня в руке вспыхнул постригальный крест. Очнулись от дрема и принялись за усиленную молитву. Была удивительная легкость после трехдневного непрерывного пребывания в Покровском храме после пострига. Имена вынимали по жребию. Св. равноапостольный Кирилл, просветитель славян, имя которого было дано при постриге, очень близок мне по духу как просветитель, миссионер.

Очень нравилось диаконское служение, которое я старался отшлифовать до возможного совершенства. Жалко было расставаться с диаконством, но вот настал момент хиротонии в иеромонахи – через два с лишним года. Когда рукополагали в иеромонахи в октябре 1987 года, мне не хватало двух недель до 30-летия. Это было уже при новом наместнике, о. Пантелеимоне, бывшем начальнике Духовной миссии в Иерусалиме (ныне архиепископ Ростовский и Новочеркасский). Я, было, заикнулся, что мне немного не хватает до 30-ти, как положено по канонам, но это не было воспринято всерьез.

Хотел бы сказать, что архимандрит Евлогий (ныне архиепископ Владимирский и Суздальский) произвел на меня одно из самых сильных впечатлений в жизни: человек глубокого благочестия, колоссальной работоспособности, теплый проповедник, выдающийся организатор и строитель. Это был пример органичного сочетания усердного монашеского делания и неутомимой хозяйственной деятельности. Все были глубоко потрясены и опечалены его освобождением от должности наместника, говорили, что это было сделано под давлением властей, обезпокоенных размахом монашеской жизни в центре Москвы. Возникло также недопонимание по поводу продолжительных уставных служб. Помню, как плакал о. Павел (Волков) – ныне епископ Красногорский Савва, и ходил поникшим о. Мефодий. Архимандрит Евлогий со смирением принял этот удар, стал трудиться в Московских духовных школах в качестве проректора, затем успешно начал осуществлять  возрождение Оптиной пустыни, а ныне – в качестве правящего архиерея Владимирской епархии – по многочисленным отзывам проводит невероятно активную деятельность по возрождению церковной жизни.

С приходом нового наместника положение резко изменилось: службы стали сокращаться, дисциплина падать, не было уже такого тесного единения насельников, как при о. Евлогии. У меня было крупное искушение с библиотекой в связи с некоторой неразберихой в оформлении и выдаче книг.

При о. Тихоне (ныне архиепископ Новосибирский и Бердский) положение несколько стабилизировалось. При нем я занимался организацией воскресной школы, которая в Москве открылась второй, после школы при Богоявленском Елоховском соборе.
При следующем наместнике – о. Ипполите (ныне епископ на покое) я был редактором монастырского издания "Даниловский листок". Это издание пользовалось некоторой популярностью, удалось издать ровно 100 выпусков.

Когда наместником монастыря стал архимандрит Алексий (Поликарпов), меня назначили настоятелем открывшегося храма свт. Николы на Берсеневке. Специальной резолюцией Святейший Патриарх утвердил мой двойной статус. Статусом насельника монастыря я дорожу, так как испытываю определенный страх, можно сказать мистический, перед перерезанием "пуповины", которая удерживает монаха, служащего на приходе, в лоне святой обители, пусть во многом и символически.

В течение последних 15 лет мое пребывание в числе насельников Данилова монастыря в основном выражалось в еженедельном служении сначала поздней Литургии по субботам, а потом – заказных молебнов.

Несколько слов о братии. Благочинный архимандрит Лука (Пинаев), вместе учились с 1-го класса семинарии  по последний курс академии. Родом он с Измаила, в прошлом моряк. Немногословный, деловой. Любитель уединения, чтения книг, интересный собеседник о современной церковной жизни, порой удивляет знанием многих деталей. Чувствуется, что в душе у него осадок от неполной реализованности по церковной линии.

Схиигумен Рафаил (Шишков) – тип оптинского старца, сама простота, народный батюшка. Из числа тех, которые непосредственностью, безкорыстием покоряют сердца сильных и влиятельных в мире сем. Архимандрит Даниил (Воронин) – человек глубокого благочестия и жертвенности. Очень притягательный духовник. Умилительно было наблюдать, как он с любовью опекает братию, особенно, когда одинаковые по возрасту с ним относятся к нему по-сыновне. Полное отсутствие давления, пресса с его стороны. Постоянное внутреннее самоуглубление.

Очень я любил колокольный звон. Тогда еще колокола в Даниловом монастыре были укреплены на стойке, на земле. Помню, как-то раззвонился утром перед воскресной службой в первые дни нашего вселения в монастырь; вызывает меня о. Евлогий и делает замечание за долгий трезвон – "Это может вызвать раздражение у наших соседей!" А я ему: "Но так же звонят в Лавре!"  Он мне: "Но мы же не в Лавре".

При о. Евлогии и еще некоторое время после него, насельники Данилова монастыря опекали Малый Собор Донского монастыря. Я любил там трезвонить и служить…
Новым управляющим делами Московской Патриархии стал митрополит Одесский и Херсонский Сергий (Петров). Узнав, что я родом с Донбасса, а он был управляющим Донецко–Луганской епархией, владыка привлек меня к работе референтом. Это было в 1987 году, на последнем курсе в академии. Ходатайствовал за меня также о. Иоанн Экономцев.

В Управлении делами (в Чистом переулке) работа заключалась в анализе епархиальных отчетов для составления обобщающего доклада, который использовался при подготовке юбилейных торжеств, посвященных 1000-летию Крещения Руси. Отчеты были в основном формальные. Из неформальных отчетов, как-то отражающих реальную, живую жизнь, запомнился отчет Тверской епархии. Некоторые архиереи жаловались в отчетах на аномалии, возникшие после известных решений Архиерейского собора 1961 года, отстранивших духовенство от хозяйственно–финансовых дел. Отчет Винницкой епархии, которую возглавлял тогда архиепископ Агафангел, изобиловал текстами миротворческих обращений. В Одесском отчете скрупулезно фиксировалось поведение представителя Александрийского Патриархата. Наиболее тщательно оформленным и иллюстрированным был отчет одной  из прибалтийских епархий. Запомнилось, в частности, описание экуменического торжества, при котором православная сторона участвовала в освящении какого-то лютеранского храма.

Одновременно с анализом отчетов мне было поручено подсчитать количество храмов в нашей Церкви. Как я понял- очень долго этим никто не занимался. Я насчитал около 6 тысяч 800 храмов. Именно столько их было накануне празднования тысячелетия Крещения Руси.

Помимо отчетов приходилось заниматься составлением поздравлений и приветственных адресов, некоторых текстов выступлений митрополита Сергия. Однажды поручили разобраться с прошением одного священника, лишенного сана владыкой Владимиром (Сабоданом), когда тот управлял Черниговской епархией. Владыка Сергий дал мне поручение разобраться с этим делом с ориентировкой на принцип икономии (снисхождения). Вчитавшись в материалы, а также побеседовав с владыкой Владимиром, я понял, что здесь все очень серьезно и что по канонам вообще-то не предусмотрено восстановление в сане, законно его лишенного. Владыка Владимир в телефонном разговоре сказал: "Лишение сана – это ведь не снятие костюма, который потом можно снова надеть". А затем добавил: "Впрочем, как решит священноначалие". Я дал отрицательный отзыв. Лидия Константиновна, многолетний секретарь Патриархии, сказала: "Ну, Ваша позиция возобладала".

Вообще с владыкой Сергием было приятно работать. Он был ровным, благожелательным. К сожалению, когда его освободили, я не рассчитал время и приехал позже, когда он уже со всеми попрощался. Естественно, у него остался осадок, который не сразу прошел. Впоследствии отношения нормализовались, я приезжал на юбилейные торжества по случаю тысячелетия крещения Руси в Луганск. Он немножко ревниво ко мне относился, так как в то время шел процесс укомплектования вакантных кафедр, а Донбасс был несколько десятилетий без архиерея. Я же был местным уроженцем, монахом с академическим образованием. Впрочем, как рассказывал брат  владыки  протоиерей Николай Петров, во время моей работы в качестве референта Управляющего делами, у владыки Сергия были определенные планы в отношении моего продвижения. После ухода митрополита Сергия с поста управделами Патриархии вскоре и я расстался с должностью референта.

Новый управделами митрополит Владимир (Сободан) сказал мне: "Уж не знаю, кто нашептал Патриарху Пимену, только он сказал, чтобы Вы возвращались на послушание в монастырь".

Возможно, на это решение в какой-то степени повлиял следующий случай. Как-то заведующая архивом Патриархии Н. Чистая попросила меня помочь перенести папки из архива, находившегося в подвале, в новое помещение. Когда я увидел огромное количество папок на стеллажах, у меня глаза разбежались, и взыграло любопытство. Вот она живая жизнь Церкви со всеми нюансами и коллизиями! Ведь, что мы знали, кроме подцензурного "ЖМП", глянцевых изданий для иностранцев, ну и еще кое- чего из самиздата. Разгоревшегося любопытства удержать не удалось. Курсируя с папками, я иногда останавливался, листал некоторые из них. Помню, в папке Алма- Атинской епархии материалы о конфликтной ситуации в храме г. Петропаловска с резолюцией Патриарха Пимена: "Так, что же происходит в Алма-Атинской епархии?!". Увлекся чтением, не заметил, как раба Божия Надежда потихоньку подошла сзади и раз – руку на папки и говорит: "Батюшка, а это что такое?!". Наверное, об этом тут же стало известно Патриарху, а обстановка была напряженная – не секрет же, что агенты "органов" внедрялись, например, в семинарии (в своем классе мы знали их). Кстати, когда я, будучи уже настоятелем берсеневского храма, однажды был приглашен сотрудницей Патриархии для беседы по поводу нашего напрягшего многих антиглобализма, она высказала некоторые недоумения по поводу моей референтской работы. В биографии моей она многозначительно акцентировала на то, что я закончил спецкурсы при ОВЦС (так впоследствии переименовали аспирантуру). Я-то хотел для солидности упомянуть вместо аспирантуры спецкурсы, а получилось несколько двусмысленно: спецкурсы – спецорганы. Вот такие ассоциации. Такое было непростое время…

Будучи насельником Данилова монастыря, я умудрился закончить аспирантуру. Сначала, пару лет, это были вольные слушания, а потом – официальное обучение. Тогда я особенно пристально всмотрелся в такое явление, как экуменизм.

Об экуменизме
(Беседа с прихожанами)

- Отец Кирилл, почему Вы против экуменизма?

Давайте сначала разберемся в терминах. Если экуменизм действительно понимается как свидетельство о Православии – то я не против.

- Наиболее известным экуменическим деятелем в РПЦ безспорно являлся покойный митрополит Никодим (Ротов). Почему Вы негативно оцениваете его деятельность?

А откуда Вы это взяли?

- А вот Вы цитировали записи из своего дневника на собрании Союза "Христианское Возрождение" - критические оценки приводили.

Так это не мои оценки, а покойных протоиерея Льва Лебедева и архимандрита Даниила (Сарычева).

- А Вы сами, как считаете? Ведь, если Вы их цитируете, значит, сочувствуете их взглядам?

Не обязательно. Я считаю, что ни об одном человеке нельзя сказать только в черно-белых тонах. Человек слишком сложное существо, чтобы его втиснуть в какую-либо схему. Что касается митрополита Никодима, то, несомненно, это был незаурядный церковный деятель, обладавший колоссальной эрудицией и памятью. Знал, например, на память святых каждого дня в церковном календаре. Это был выдающийся церковный дипломат, поднявший престиж нашей Церкви на международной арене, что ослабляло давление властей на Церковь внутри и заставляло их считаться с нею. Мне лично близок стиль его служения – такой византийский, величественный. Я наблюдал его служения в студенческие 70-е годы в Богоявленском Елоховском соборе и в Воскресенском храме в Сокольниках. Помню, когда он умер, Патриарх Пимен очень тепло отозвался о почившем после всенощного бдения в Богоявленском соборе. Запомнился тогда пример, как в дороге митрополит по памяти пел службу одному из святых. Кстати, он написал несколько служб новопрославленным святым. Особое значение, на мой взгляд, имеет вклад митрополита Никодима в историческое деяние Поместного Собора 1971 года, снявшего клятвы со старых обрядов. У себя на приходе я неоднократно анализировал его доклад на Соборе на эту тему. Так случилось, что в 1978 году на 40-й день после смерти владыки Никодима, я оказался в Ленинграде, и был очевидцем неподдельных слез и искренней печали по почившем на литургии в Троицком соборе Александро-Невской Лавры и на могиле митрополита.

- Давайте мы попозже вернемся к личности митрополита Никодима. Вы специально изучали экуменизм, экуменическое движение? Если да, то когда?

В аспирантуре, которую я закончил после Московской Духовной Академии. Там на эту тему читали лекции о. Виталий Боровой, архимандрит Иосиф (Пустоутов), владыка Кирилл.

- А чем Вам запомнились лекции митрополита Кирилла?

Тогда, в 1988 году, он был архиепископом. Запомнились в присущей ему энергичной манере выступления "с огоньком". Был требователен к дисциплине посещения занятий. Его лекции содержали большой материал по истории участия нашей Церкви в экуменическом движении в послевоенный период. Ценность лекций заключалась в том, что сам автор с конца 60-х годов принимал активное участие в экуменических мероприятиях.

- Что запомнилось из содержания лекций владыки Кирилла?

Память человеческая не очень надежна. С первого класса семинарии я привык стенографировать все, что слышал на лекциях. В итоге сохраняю около 250 общих тетрадей с этими записями. Что касается лекций по экуменизму, то меня всегда тяготила и озадачивала некоторая двусмысленность, недоговоренность.

- Например?

Это чувствовалось уже при первом неофициальном контакте делегации РПЦ с руководством Всемирного Совета церквей в Утрехте в 1958 году, в выступлении митрополита Николая (Ярушевича). В докладе митрополита Никодима "РПЦ и экуменическое движение" (1968 г.) приводились богословские обоснования нашего сотрудничества с BCЦ. Смущает, когда инославие сравнивается с поврежденными ветвями одного дерева. "Отломленные ветви сохраняют влагу и при известных условиях могут принести плоды".

- Вернемся к лекциям владыки Кирилла. Были ли на них какие-либо "лирические отступления"?

Да, конечно, но намного меньше, чем, скажем, у митрополита Питирима или у отца В. Борового.

- Какие, например?

Грузинский патриарх Ефрем всегда за рубеж ездил сам. Когда он первый раз приехал в Париж, то привез с собой 15 чемоданов с вином, а ввоз вина был запрещен. Один чемодан потек и на это обратили внимание. Возникло затруднение, из которого находчивый иерарх вышел, сказав, что он может служить только на грузинском вине... Еще владыка говорил, что использование лекций для накопления знаний студентами  - это примитивный подход. Главное - самостоятельная творческая работа, а не определенная сумма знаний. В конце концов, ведь можно постоянно носить с собой энциклопедический словарь.

- Так что же Вас все-таки не устраивало в экуменизме?

Скачки, рывки в концепциях экуменистов, которые молча проглатывались. Вот читаю, например, "Единая Церковь не отождествляет себя с Православной Церковью. Это она, но не только". Кто же еще? Ответа нет. Первый раз было сказано, что не только православных мы включаем в это понятие. "Шаг вперед - не конкретизируя". Метод митрополита Никодима - маленькими шажками, но только вперед, неукоснительно. "История меня оправдает". Какой-то мессианизм…

- Все ли на Ваш взгляд было в участии Московского Патриархата в экуменическом движении негативно, в том смысле, как некоторые сейчас говорят, что наши представители отмалчивались, шли по течению и т.д.?

Нет, конечно. Серьезная критика была, например, в 1973 году, после того, как Всемирный Совет церквей отметил свое 25-летие. Это было началом борьбы за новый облик ВСЦ, был открыт зеленый свет для широкой критики, которую подхватила Римо-католическая церковь и многие протестантские церкви. Суть была в том, что, не отрицая важности социальных вопросов, борьбы с расизмом, экологическую проблематику (т. е. горизонтальную плоскость), в послании Синода подчеркивался приоритет трансцендентного аспекта, т. е. вопросов спасения (вертикальная плоскость). Об этом много писалось в "Журнале Московской Патриархии" после экуменических ассамблей в Найроби и Ванкувере.

- А не смущает ли Вас само словосочетание "Всемирный Совет церквей"?

Конечно. Для этого смущения пищу давали сами функционеры ВСЦ, такие, как его генсек Филипп Поттер, например, которые имели тенденцию квалифицировать ВСЦ как некую сверхцерковь. К чести наших представителей надо сказать, что они не склонны были относиться к ВСЦ как к некой экклезиологической реальности, а только как к механизму, инструменту на пути к достижению цели, т. е. ВСЦ рассматривался ими как учреждение, имеющее служебные, временные функции, уникальное место для встреч, обогащения себя информацией.

- Какие еще соблазны таит в себе участие православных в экуменическом движении?

Интеркомюнион, т. е. взаимное причастие. Имели место факты причащения католиков и причащения у католиков. Хотя, официально говорится, что взаимное причащение венчает достигнутое единство. По-видимому, на католиков это строго не распространяется. По словам владыки Кирилла, очень болезненно, с непониманием, воспринимают это ограничение протестанты.

- А какие проблемы возникают между Православными Поместными Церквами в плане их участия в экуменическом движении?

Всегда сложно с Константинополем. Любые инициативы, которые не от него исходят, он зачастую бойкотирует. Этот Патриархат поддерживают другие греческие Православные Церкви, кроме Иерусалимской, и то до недавнего времени. Тесно примыкает к Константинополю Румынская Церковь.

- А что Вы думаете по поводу участия нашей Церкви в миротворческой деятельности в советское время?

Тут было немало формализма. В то же время считать это угодничеством властям -примитивно. По словам владыки Кирилла - это была форма общественного служения, содержащая элемент миссионерства. Благодаря этой деятельности многие узнали о нашей Церкви, при всех издержках это повышало имидж Церкви.

- А что Вы думаете о женском священстве?

Процитирую владыку Кирилла: "Христос воплотился в мужском образе - можем ли мы это игнорировать? Это не случайность. Никогда не было женского священства, Божия Матерь не имела такого служения. Ревизия в этом вопросе невозможна - это часть Предания".

- А что Вы скажите по поводу утверждений о том, что экуменизм - это явление XX века, до революции его не было?

В таком объеме нет, конечно. Началось все же это еще тогда. Достаточно вспомнить архиепископа Платона, митрополита Исидора, отца Сергия Булгакова, профессора Н. Глубоковского, по словам отца В. Борового, - "самого яркого представителя богословской мысли в России наряду с Болотовым". "Лучшие умы Русской Церкви сознавали необходимость экуменических усилий" (отец Виталий). Для нас, однако, главное не прецеденты в истории, а верность каноническим устоям Церкви. По словам отца В. Борового, - "Если бы не было революции - было бы объединение с Англиканской церковью. Мы могли бы признать их иерархию при условии полного признания ими вероучения Православной Церкви". То же самое в отношении старокатоликов.

- Как Вы думаете, почему Русская Церковь не вступила в ВСЦ раньше, чем это произошло - как известно в 1961 году?

Наши экуменисты объясняют это чисто политическими причинами. Это было невозможно в 1948 году на Совещании Православных Поместных Церквей по случаю 500-летия автокефалии РПЦ, так как тогда начиналась холодная война.

- Почему Вы считаете, что Московскому Патриархату не следует оставаться членом ВСЦ, а достаточно быть только наблюдателем?

Членство в подобной организации ко многому обязывает, таит опасность компромиссов. Хотя наши экуменисты говорят, что наше членство не влечет за собой отказа от собственной экклезиологии, и что решения экуменических форумов необязательны для церквей – членов. В то же время, по словам отца В. Борового, "членство обязывает не вести войну" (то бишь, следует отказаться от серьезной критики) и исключает прозелитизм.

- Вас не смущает наименование церквями различных протестанских образований, епископами и священниками их представителей?

Конечно. Хотя сами экуменисты говорят, что мы так называем их в житейском смысле, а не в догматическом , т. е. это условное наименование.

- А чем аргументируют экуменические богословы необходимость экуменического движения?

Известными словами Христа "Да будут все едино", необходимостью свидетельства об истине Православия, устранения соблазна из-за соперничества между миссионерами в разных уголках Земли. Инициатором включения православных в экуменическое движение был Константинопольский патриарх, который в 1920 году выступил с призывом создать Международную лигу христианских церквей. Русская Церковь участвовала в первых экуменических конференциях. В 1920 году на 1-й Всемирной конференции "Вера и церковное устройство" участвовали наши представители: митрополит Евлогий (Георгиевский), протоиерей Сергий Булгаков, профессор Н. Глубоковский. Выступление отца Сергия о почитании Богоматери вызвало тогда острую реакцию протестантов.

- Что говорят экуменисты: есть ли какие достижения в процессе их деятельности, свидетельства о Православии?

Самое выдающееся достижение – так называемый Лимский документ - "птичий шаг", по словам митрополита Питирима. Отец Виталий Боровой говорил: "Достигнуто полное согласие о крещении. При этом можно выбирать любую форму крещения – погружение, обливание или окропление и перекрещивать нельзя". А как можно признать эти формы равноценными, когда канонические правила строго говорят о необходимости именно погружения? Бывает, что в случае настоятельных просьб крещенных обливательно или окроплением – некоторые священники совершают над ними довершение - освятив воду, погружают со словами "Аще не крещен, крещается раб Божий и т. д.". Кстати, на Западе с ХIII века обливателъное крещение входит в повсеместную практику. Не случайно Собор Русской Церкви в 1620 году принял решение крестить латинян, а также черкассов (так тогда называли украинцев) и "белорусцев", как крещенных обливательно. 0 каком принятии в сущем сане католических священников тогда можно говорить?! И как можно, признав членами Церкви католиков и монофизитов, расширять это и на многих протестантов, как крещенных. Они хотя и крестят погружательно, но в одно погружение вопреки 50-му апостольскому правилу! Приведу из своего дневника отрывок из беседы с о. Амвросием (Юрасовым) в октябре 1981 года: "Собор 1667 года постановил католиков не крестить, а принимать через миропомазание – это латинское влияние. В истории Церкви были и разбойничьи соборы. Будущий 8-й собор, который хочет отменить посты, можно ли назвать истинным? Патриарху нужно обязывать священников с распиской, чтобы они крестили погружательно и чтобы купели приобрели". О Евхаристии в Лимском документе сказано - это таинство, это жертва, в ней реально присутствует Христос, это таинство Тела и Крови. Необходимо призывать Духа Святого при ее совершении (эпиклезис). Что касается таинства священства, то здесь – полный тупик. Что это таинство или внешний знак, форма служения или "сакраментальный акт", как говорят некоторые протестанты? А как быть с отсутствием у них апостольского преемства? Вот такие невеселые вопросы, хотя многие протестанты и согласны, что должен быть восстановлен епископат, должна быть трехчинная иерархия.

- А католики входят в ВСЦ? Если нет, то почему?

Не входят, "честь мундира не позволяет" - по словам митрополита Филарета (Вахромеева). Ведь они себя считают истинной Церковью, если им вступить, тогда получается, что центр христианства уже не в Ватикане, а в Женеве, где располагается штаб-квартира ВСЦ. Впрочем, Католическая церковь активно участвует в различных программах ВСЦ.

- Можете ли Вы привести еще примеры высказываний экуменических деятелей, которые Вас смущали?

Отец Виталий Боровой: "…Церковь не может разделиться, она разделилась только исторически, институционально".

"…Если бы в рамках ВСЦ достигли бы единства в вере и церковном устройстве, тогда можно было бы ставить вопрос о созыве Вселенского Собора для объединения".
"Католическая Церковь и протестанты – не ереси. Соборами они не осуждены, но учение их еретическое. Нельзя требовать от них признания еретичества, но невозможно их и оставить такими. Нужен диалог".

"Древняя Церковь признавала первенство римских епископов и они или их легаты играли главную роль на Соборах, к ним обращались с апелляциями. Но это было первенство в любви, а не во власти. Лучше, чтобы учение о папстве было бы не догматом, необходимым для спасения, а только телеугоменом (т. е. авторитетным частным мнением); филиокве ("и от Сына" – об исхождении Святого Духа) – только телеугомен, вводить его в Символ веры неправомерно". Удивительно, нынешний папа, еще будучи кардиналом, главой Конгрегации веры, говорил о том, что для полного единства Церкви необходимо иметь общение с римским папой. Тем более, став папой, Бенедикт Ратцингер подчеркивает, что есть только одна Церковь и в строгом смысле это именно Католическая церковь и т.д. И это никак не охлаждает пыл наших экуменистов! На Втором Ватиканском соборе было сформулировано учение о коллегиональности, где говорилось, что все епископы – преемники апостолов, что не только римский папа, но и они управляют Церковью. Православные тогда ликовали. Коллегия епископов, однако, должна быть в общении с римским папой – говорилось далее. Исходя из этого, в документе Собора, с точки зрения Католической церкви, православные епископы, хотя и законны, но не каноничны.

- Каково Ваше мнение: как дальше будут развиваться события?

Они уже развились, дальше некуда. Нейтрализован Иерусалимский Патриархат – здесь был смещен с патриаршей кафедры ученик патриарха-исповедника Диодора – Ириней. Очень влиятельна экуменическая прослойка среди сербского епископата. Элладская Церковь при новом архиепископе более тесно примыкает к Константинополю. Поражает вялая реакция на результаты православно-католической встречи в Равенне, когда было признано первенство чести, первенство любви в отношении римского папы, хотя делегация Московского Патриархата и покинула это собрание, и мы формально не подписывали это решение. Но когда в 1965 году патриарх константинопольский Афинагор и римский папа Павел V1 взаимно сняли анафемы, тогда мы тоже официально говорили, что это позиция Константинополя, а кто сейчас оспаривает снятие анафемы?

На Украине продолжается развитие событий в сторону автокефалии. Очень похоже, что в Москве есть заинтересованные силы, чтобы это происходило, так как будет устранена одна из главных помех на пути достижения экуменического братства. Мы ведь всегда говорили, что захват храмов на Западе Украины и нерешенные проблемы там тормозят развитие наших отношений с католиками.

Наконец, не может не смущать полное молчание епископата Русской Зарубежной Церкви, который после объединения похоже наложил табу на эту тематику.

Таким образом, для развития экуменизма в его либеральном, пафосном виде, движению к объединению христианского мира на минимальных условиях неплохие перспективы. Тем более в контексте активной глобализации. А что касается консерваторов, так называемых фундаменталистов, – то для них не просматривается особо радостных перспектив.

- А Вы имели опыт экуменического общения или, лучше сказать, контактов с инославными?

Да, конечно. Например, когда я учился в педагогическом институте, у меня было несколько диспутов с адвентистами. Главная тема их, конечно, суббота или воскресенье в качестве главного дня недели для христиан. У адвентистов, кстати, в отличие от баптистов, искаженное учение о Святой Троице. Удручает обилие у них пищевых запретов. С назначением конкретных сроков конца света они неоднократно опростоволосивались. Я рад, что один из молодых адвентистов, рано умерший, под моим воздействием вернулся в Православие.

- А с кем еще из протестантов Вам приходилось общаться?

Конечно, с баптистами. Движимый жаждой познания, я в 70-е годы несколько раз побывал у них в главном молитвенном доме в Малом вузовском переулке в Москве. Думаю, что неплохо изучил их психологию, миссионерские методы, стиль молитвенных собраний.

"Служение хора", "Откроем книгу песнопений на странице (такой-то)", "Нам передает привет община города (такого-то)". "Никогда, никогда я Библию не забуду, никогда, никогда эту книгу Божию…".

Несомненно, баптизм привлекает общительностью, понятностью, насыщенностью проповедями сугубо на библейские темы, но… Нет глубины, несколько все пресно, остро ощущается неполнота. Недавно я встречался с ними и спрашивал: "Скажите, что есть у вас такого, чего нет у меня на приходе? Общинная жизнь во всем многообразии ее проявлений, насыщенность просветительским элементом, духовные стихи и песнопения – все это у нас в изобилии. Но у Вас нет главного – нет Евхаристии. Поразительно, в этом важнейшем вопросе баптисты изменяют своему основополагающему принципу буквального понимания Писания. Они понимают причащение в символическом смысле – но ведь сказано: "Сие есть Тело Мое… - Сия есть Кровь Моя…", а ведь это главное, остальное – только приложение к главному.

- А Вы только в Москве общались с баптистами?

Не только. Еще и на своей малой родине – в Луганской области. Здесь, на окраине нашего райцентра – г. Перевальска, после их собраний я имел несколько диспутов с ними. Тогда я был уже семинаристом. Понравилось обилие цитат из Евангелия на стенах молитвенного дома, много молодежи. Запомнилась сочувственная реакция одного из руководителей на мою критику перебора в исполнении некоторых песнопений на светский манер. Помню, как в одной из дискуссий баптисты выставили против меня свою "тяжелую артиллерию" - многомудрого слепца, который пытался цитатами загнать меня в угол.

В нашем городке Артемовске, откуда я родом, было несколько баптистских многодетных семей: Дипаны, Балахоны, Солдатенковы. У меня были с ними встречи. Их прижимали, пытались лишить родительских прав. Надо отдать им должное – они были тверды в своей вере, безкорыстны.

По поводу меня – "брата Александра", как они меня называли, выражали недоумение, что я пошел по монашескому пути.

- Были ли у Вас контакты с пятидесятниками?

Однажды я, будучи уже в Даниловом монастыре, посетил их молитвенный дом на окраине Москвы. Скажу прямо – их говорение на иных языках (глассолалии) – зрелище не для слабонервных. У себя на родине однажды я пристал к одной пятидесятнице насчет этих гласолалий – не забуду ее лицо-маску, застывшие глаза и вторжение безсвязной абракодабры в обычную речь ("накатило").

Кстати, у нас в Луганской области в 70-е годы было 54 православных общины и 35 баптистских. Здесь, на востоке Украины, протестантизм очень распространен. Сейчас, как и во многих других местах, гиперактивны иеговисты. Скажу откровенно, перебирая в памяти священников моего детства и юношества, бледновато большинство из них выглядело по своему уровню – как-то сказывался атеистический пресс, всякие ограничения. Мне всегда нравились священники аскетического склада, истовые совершители Богослужений, контактные. Претили мелочные, интеллектуально убогие и особенно – небрежные в совершении служб. Возвращаясь к баптизму, должен сказать, что мне очень помогла работа на эту тему о. Амвросия (Юрасова), написанная им в качестве сочинения на соискание степени кандидата богословия, а также его рассказы об общении с баптистами. Запомнилась строгость экзаменов в баптистской семинарии в Москве.

"Мы Вселенские Соборы уважаем и принимаем их решения".

Спрашивают меня: "Как у Вас"? Я: "Да вот патриарх Пимен уже в возрасте, плохо себя чувствует". В ответ: "Старость – это мудрость, а остальное второстепенно".
Удивило участников баптистского съезда, бывших в нашем монастыре на экскурсии, знание мною персоналий, статистики, событий в их среде. Я тогда честно признался, что накануне экскурсии еще раз освежил все эти вещи в своей памяти, прочитав подборку "Братских вестников". Должен подчеркнуть, что соприкасаясь с протестантами, я никогда не молился с ними, т. е. у меня всегда было четкое понятие о границе допустимого.

- Вас не коробит, когда Вас называют фундаменталистом?

Наоборот. Это слово ласкает мой слух. Фундаменталист – т. е. основательный, степенный, добротный. Антипод взбалмошному либералу, искусственному, надуманному.

- А кем Вы могли бы себя представить в истории, кроме духовного сословия, естественно?

Стрелецким воеводой или боярином периода Московской Руси. При всем уважении к казачеству, отдал бы приоритет царским служивым людям – стрельцам. А почему, простите, я должен предпочитать им казачью вольницу, с люльками (трубками для курения табака) и горилкой. Вспомните знаменитую сцену в "Тарасе Бульбе" о том, как принимали в Запорожскую Сечь. Какой контраст с тем, как даже иностранцы описывали благочестие московитов. У меня была большая статья на эту тему: "Иностранцы о Русской Церкви XVII века".

У нас некоторые писатели изображали московских бояр какими-то дремучими дикообразами. Прорубил, мол, царь Петр окно в Европу и освежил струей свежего воздуха наш затхлый мир.

Представляю себе такую картину "фэнтези": я – боярин, ко мне возвращается из загранпоездки некто из моих служивых людей: в парике, в нелепом камзоле, в панталонах в обтяжку, чулках и в туфлях на высоких каблуках, надушенный французскими духами, табачищем от него на версту несет – эдакий франт, женоподобный купидон со "скобленым рылом". Говорит: "Прогресс, мол, батенька, покрылись Вы тут мхом, а надо в ногу со временем идти, с просвещенной Европой".
Представляю, как оторопело, с выпученными глазами смотрел бы я на это заморское диво в своем тереме. "А ну-ка, ребятушки, всыпьте-ка этой кикиморе горяченьких, да посадите его на чепь, на хлеб и воду – пока не одумается, не придет в себя, и не перестанет дурить".

- Значит, у Вас тоталитарный склад характера, Вы душитель свободы.

Я отходчив (улыбается), бываю вспыльчив, потом страдаю и физически (спазма сердечной мышцы), а главное – морально. Чувствую себя неловко, стараюсь как-то смягчить ситуацию. Прихожане это давно почувствовали, поэтому снисходят, не обижаются.

- А с лютеранами Вы соприкасались?

Проводя экскурсии по Даниловому монастырю, с кем только не приходилось общаться. А потом было несколько поездок в Прибалтику. Вот я в Таллине, в главной лютеранской кирхе, накануне развала Союза. Очень слышны удары в большой колокол с колокольни, стоящего неподалеку православного собора св. Александра Невского. Робко спрашиваю у женщины – пастора, общавшейся с немецкой делегацией: "Скажите, после служения, после причащения, куда вы деваете остатки"? Она чопорно – раздражительно: "Что тэбье надо?" Общался я здесь с лютеранской молодёжью. Домский собор, другие кирхи в Риге – как-то все холодно, безжизненно…
Благородный пастор Ульдис Савельев странно смотрелся в этой обстановке. Авторитетный лютеранский богослов профессор Фелдманис, многолетний узник лагерей, академически объяснял мне разницу между лютеранством и католицизмом. Женщина – пастор в эстонской деревне у границы с Россией. Ее пришли поздравить с днем рождения прихожане. Она обслуживала и кирху в Печорах. Лютеранскому архиепископу Латвии я сказал, что православный митрополит призвал священников изучать латышский язык, он скептически к этому отнёсся.

В Москве посетил лютеран на Немецком кладбище. Гость – немецкий епископ не стал причащать детей. Пригласил пастора на Берсеневку. Он москвич, из круга о. Александра Меня. Не мог пойти служить в Православную Церковь "из-за обилия ритуалов". Сказал, что когда епископ ушел – он все-таки причастил детей. Характерный для лютеранства плюрализм.

- А что Вы думаете по поводу так называемых экуменических молитв?

Мне приходилось выступать на эту тему на Богословской комиссии в 90-е годы. Тогда я сказал примерно следующее: "Совершая совместные молитвы с инославными, мы усыпляем их совесть, создаем у них и у нас иллюзию, что мы едины, что практически никакой разницы между нами нет. По существу мы проявляем не истинную любовь к ближнему (ее не может быть без любви к Истине), провоцируем индиферентность и в итоге – наносим духовный ущерб их спасению. Тем более, зачем рекламировать эти моления, зачем вводить в алтарь, да еще и через царские врата, представителей инославного духовенства? Показать что мы едины? Но это не так. Оказать уважение?  Но могут быть и другие формы.

Практикуя совместные моления, мы размываем канонические границы Церкви, провоцируем хаос и двусмысленность, не говоря уже о смущении паствы.
Верность каноническому принципу в этом вопросе требует мужества, преодоления психологического дискомфорта (ведь неудобно быть белой вороной, а когда было уютно и комфортно последователям Христа, членам его Церкви?). Контакт с миссионерской целью с инославными возможен, но он не должен сопровождаться нарушением запрещения молитвенного общения с ними".

Приведу высказывание профессора А. И. Осипова об экуменических молитвах, услышанное мною в 1982 году, во время учебы, в семинарии: "Не люблю экуменические молитвы. Но это мое личное восприятие. Канонические правила запрещают их, но они многое запрещают, например, мытье в бане с евреем. Поэтому не будем страшиться. Правила ограждают от возможного постепенного привыкания друг к другу, следствием чего является потеря чувства истинности своей веры. Цель канонических правил - оградить человека неискушенного, не знающего веры, так как можно легко увлечься, что часто и бывает. Баптисты обращают православных. Современные участники экуменических молитв – это люди подготовленные, имеющие иммунитет. Но я не сторонник экуменических молитв – это не то … Мне претят эти молитвы, трудно на этих молитвах молиться. Не потому, что я испытываю неприязнь, а так как на них, на молитвах этих, царит искусственная атмосфера, поэтому душа воспринимает их отрицательно. Когда на них присутствует небольшой круг людей – это небольшое уклонение".Верность каноническому принципу в этом вопросе требует мужества, преодоления психологического дискомфорта (ведь неудобно быть белой вороной, а когда было уютно и комфортно последователям Христа, членам его Церкви?). Контакт с миссионерской целью с инославными возможен, но он не должен сопровождаться нарушением запрещения молитвенного общения с ними.
Приведу высказывание профессора А. И. Осипова об экуменических молитвах, услышанное мною в 1982 году, во время учебы, в семинарии: "Не люблю экуменические молитвы. Но это мое личное восприятие. Канонические правила запрещают их, но они многое запрещают, например, мытье в бане с евреем. Поэтому не будем страшиться. Правила ограждают от возможного постепенного привыкания друг к другу, следствием чего является потеря чувства истинности своей веры. Цель канонических правил - оградить человека неискушенного, не знающего веры, так как можно легко увлечься, что часто и бывает. Баптисты обращают православных. Современные участники экуменических молитв – это люди подготовленные, имеющие иммунитет. Но я не сторонник экуменических молитв – это не то … Мне претят эти молитвы, трудно на этих молитвах молиться. Не потому, что я испытываю неприязнь, а так как на них, на молитвах этих, царит искусственная атмосфера, поэтому душа воспринимает их отрицательно. Когда на них присутствует небольшой круг людей – это небольшое уклонение".

(продолжение следует)

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования