Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

С.А.Зеньковский. Петр I и раскол. [древлеправославие]


Раскол как религиозное явление довольно мало интересовал Петра. Его церковный индифферентизм и относительная веротерпимость легко могли бы привести и к дарованию полной свободы и старообрядчеству, подобно тому как дал он ее католикам и протестантам. Указ 1702 г. провозглашал веротерпимость одним из главных государственных принципов (1). "С противниками церкви надо поступать с кротостью и разумом,— говорил Петр. — Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос" (2).

Этот указ был действительно применен, но только в отношении религий иностранцев. Протестанты и католики, евреи и армяне не подвергались никаким преследованиям. Многие закрытые православные часовни и церкви даже были отданы татарам и армянам под торговые помещения (3). Но в отношении старообрядцев и мусульман указ вовсе не применялся. К расколу Петр относился со значительной опаской, видя в нем политически неблагонадежную религиозно-национальную идеологию (4). Он понимал, что призыв к старым обрядам и обычаям, провозглашение всех нововведений затеей антихриста, а главное — провозглашение и его самого, императора, если и не антихристом, то прислужником последнего, сильно подрывали успех реформ и создавали постоянный очаг идеологического сопротивления.

Борьба с противником прежде всего требует точного определения его сил; регистрация и учет всех старообрядцев делается одним из главных пунктов политики Петра в отношении раскола. Этот учет представлял значительные трудности, так как испуганные преследованиями старообрядцы старались прежде всего оставаться незамеченными правительством. Акты 1667 и 1685 гг. ставили раскол вне закона, и "никто ни в городах, ни в селениях открыто не держался его" (5). Поэтому почти одновременно с объявлением указа о веротерпимости Стефан Яворский дает священникам распоряжение внимательно следить за прихожанами, за теми из них, кто не исповедуется, и составлять списки не посещающих церковь и не ходящих на исповедь (6).

Распоряжение об учете неисповедующихся раскольников подтверждалось бесконечное число раз, а в 1716 г. для облегчения учета им была предоставлена возможность полулегального существования при условии платить "за оный раскол всякие платежи вдвое" (7). Одновременно был усилен контроль и наказание тех, кто уклонялся от регистрации и выплаты двойного налога. Преследование тайных раскольников принимает характер борьбы с недоимками. Неисповедующихся и не платящих двойной налог предписывалось штрафовать, каждый раз увеличивая ставку штрафа, и даже ссылать на каторгу. Священники, укрывавшие не исповедующихся старообрядцев, в свою очередь, подвергались штрафу в 5, 10 и 15 рублей, а после третьего штрафа подлежали извержению из священного сана (8).

Вдохновители Петра I в борьбе с расколом — Феофан Прокопович и игумен (позже епископ) Питирим — быстро поняли, что старая вера имеет слишком много последователей и покровителей, и придумали новые меры для борьбы с "нелегальным" расколом. Питирим предложил хватать и наказывать учителей раскола, арестовывать живущих в лесах иноков и инокинь, запретить избирать как явных, так и тайных раскольников на общественные должности старост и бургомистров и "жестоко наказывать" поддерживающих раскол священников Далее Питирим рекомендовал, чтобы священники заставляли исповедующихся "проклинать всю противность раскольническую" и всех, "кто крестится двумя персты: указательным и средним". В случае если на исповеди тайный старообрядец признавался в расколе, священник был должен сообщать его имя властям для занесения в списки платящих двойной налог (9). И указ от 16 марта 1718 г. (10), и инструкции Петра правительственным агентам по борьбе с расколом были целиком (за исключением проклятия исповедующим раскольническое учение) проведены в жизнь (11) и значительно способствовали контролю со стороны духовенства.

"Духовный регламент" тоже предписывал обязательную исповедь, контроль исповедующихся, сообщение священниками епископам обо всех сомнительных по своей благонадежности прихожанах и сделал проклятие раскола во время исповеди обязательным для всех в расколе подозреваемых (12). Священники были обязаны официально, с амвона, проклинать проповедующих сопротивление церкви и не подчиняющихся церковным правилам (13).

А если [старообрядческие общины и] существовали, то или в виде исключения, как это было на Выге или в течение нескольких лет на Ряпиной Мызе, или же тайно (14). Распоряжение об уничтожении православных часовен тоже было подсказано боязнью, что староверы будут ходить туда молиться (15).

Целый ряд указов официально ограничивал гражданские права этих легально существовавших регистрированных старообрядцев. Регламент строго запрещал не только избирать их на общественные должности старост и бургомистров, но и "возводить их на власти не токмо духовные, но и гражданские" даже на самые низшие должности, чтобы не укреплять "лютых неприятелей и государству и государю" (16). Все дела по расколу считались уголовными, и сами раскольники не допускались в суд в качестве свидетелей (17). Им было запрещено венчаться с православными (18). Особое предписанное законом платье, бросающееся в глаза и безобразное по покрою, отличало их от православных (19).

Но и соблюдение всех этих предписаний не освобождало раскольников от дальнейших преследований. Сами власти нередко неохотно записывали их, чтобы не давать им возможности легального существования. В свою очередь старообрядцы, испуганные и разоренные преследованиями, старались избежать регистрации и двойных платежей. В 1722 г. регистрация вообще хотя бы лишь частично проводилась только в Московской, Псковской, Новгородской, Нижегородской областях (20). За 1716—1737 годы по всей России зарегистрировалось только 190 000 взрослых мужчин-старообрядцев (21), в то время как в 1718 г. в одной Нижегородской губернии Питирим насчитывал их около 200 000 (22).

Поэтому правительственные миссионеры и сыщики разыскивали по стране незарегистрированных старообрядцев, а в 1722 г. двойным налогом были обложены вообще все неисповедующиеся, которых стали автоматически считать за раскольников. Для борьбы с расколом были мобилизованы духовенство, администрация, полиция. В 1723 г. даже помещикам было предписано сотрудничать с новосозданной по католическому образцу духовной инквизицией (23). К счастью для раскольников, борьба с ними так и не была централизована и проведена в качестве единой повсеместно действующей системы. Нередко администрация и духовенство не только не поддерживали антираскольнических агентов и миссионеров, а боролись с ними, даже гнали их из своих городов и жаловались на их действия в столицу. Документы Петровской и послепетровской эпохи полны случаев подобного вмешательства губернаторов и воевод, заступничества священников. Алатырский воевода князь Б.М. Мещерский выгнал местного антираскольничьего деятеля из своего города (24). Стародубские комендант Пашков и воевода князь Трубецкой жаловались на местного миссионера (25). Олонецкий комиссар Уваров и местный ландрат Муравьев открыто поддерживали Выговскую пустынь (26). Меншиков покровительствовал и Выговскому общежитию поморцев, и федосеевской Ряпиной Мызе. Сам Петр не только дал возможность легального существования Выгу и Ряпиной Мызе, но и усиленно поддерживал уральские заводы Демидовых, на которых находили себе пристанище тысячи и тысячи староверов. Он же оформил легальное существование стародубских раскольников, когда те помогли ему в борьбе со шведами (27). Царь открыто помогал тем из старообрядцев, которые не осуждали его, а помогали ему строить империю. В 1725 г. Синод даже обвинил весь Сенат в том, что тот "если не открыто держал сторону раскольников, то действовал очень слабо" (28). Но все эти случаи помощи и сочувствия оставались все же исключениями на общем фоне гонений, помогая старообрядцам пережить преследования только тогда, когда сами они были достаточно сплочены, богаты и влиятельны. Широкая же масса раскольников тяжело страдала от разветвленной, хотя и хаотической системы борьбы с их верой и их общинами.

До основания Синода борьба с расколом велась целым рядом независимых организаций: "раскольничьими конторами" в Москве, общей гражданской администрацией, церковной иерархией, а в случаях пропаганды против "безбожных реформ" или "царя-антихриста"— тайной полицией, Преображенским приказом. После создания Синода общее руководство гонениями сосредоточилось в Синоде, который стал главным органом противораскольничьей деятельности (29). Гражданские власти должны были только содействовать духовной иерархии (30). Синод пытался совсем освободиться в своей борьбе с расколом от контроля гражданских властей, но Петр I, боясь, что Синод начнет чересчур энергично арестовывать и гнать раскольников, оставил за администрацией губерний общий надзор за арестованными (31).

Интересно отметить, что протестантствующий Феофан Прокопович взял главные тезисы текста отлучения от церкви из католического Pontificale Romanorum, прибавил к ним отдельные детали лютеранской вюртембергской анафемы и приспособил всю формулу к русским условиям (32). Вообще, значительная часть актов, направленных против раскольников, была очень похожа на соответствующие законодательные меры Запада, особенно на французскую декларацию 1724 г. Согласно ей протестанты не только не имели права на богослужение, а их духовенству грозила казнь, но и само исповедание протестантизма и собрания протестантов карались вечной ссылкой на галеры. Помогавшие протестантам врачи и лица, давшие им пристанище, наказывались штрафами и галерами (33). Полулегальное состояние регистрированных старообрядцев по сравнению с законодательствами католических стран выглядело весьма либеральным нововведением.

Но не надо и думать, будто единственное наказание старообрядцев за официальное признание своей принадлежности к старой вере состояло в отлучении от церкви. За совращение в раскол — а совращением считалось и всякое старообрядческое богослужение или совершение треб, например, причащение или крещение,— по-прежнему полагалась смертная казнь, что было подтверждено в 1722 г. (34) Старообрядческих священников ссылали и казнили тотчас по их обнаружении (35). Их объявляли либо расколоучителями, если это были старообрядческие наставники, либо изменниками православию, если они раньше были православными священниками, и наказывали и за то, и за другое. Раскольничьи скиты и часовни разорялись (36). Вознаграждение за донос в размере от трети до половины конфискованного имущества весьма усиливало энергию преследователей и миссионеров (37). Миссионеры ловили тайных раскольников и собирали двойной налог с зарегистрированных. Сыщики искали расколоучителей и старообрядцев и рвались к их имуществу.

Пойманные расколоучители и тайные староверы так заполонили Сибирь, что с 1722 г. пришлось запретить их туда ссылать. Местом ссылки осужденных стали галеры (по французскому и испанскому образцу) и верфи на Балтике (38).

Документы со всей очевидностью показывают, что миссионерство, сбор двойных налогов, наказания старообрядцев за раскол и за осуждение политики Петра I слились в одну неразрывную систему ужасных преследований, пыток, ссылок, казней, вымогательств и грабежа населения. Иеромонах Иосиф (Решилов) и священник Игнатий после похода на стародубских старообрядцев доносили, что им удалось "к святой церкве оборотить до 800 человек, а с упорных раскольников и не бывших у исповеди собрать 1700 рублей в виде двойных" налогов. Сколько денег собрали почтенные миссионеры в собственный карман, неизвестно, но, очевидно, немалую сумму. Местным властям пришлось попросту защищать население от ревности "благочестивых" отцов. Местные комендант Иван Пашков и воевода князь Трубецкой делали все возможное для защиты старообрядцев. Сам Трубецкой сообщил в Москву, что миссионеры "обывателям старообрядческих слобод чинят обиды, притеснения и разорения, рассылая письма с приказаниями ловить и грабить... [Миссионеры] бьют, мучат [население] и что при них [у населения имеется] все грабежом отбирают" (39). Так [же реагировали местные власти] в Калуге и Ржеве, Плещеев в Москве, Каптелов в Новгороде (40). Знаменитый Питирим, ставший в 1719 г. нижегородским епископом, пишет Петру об обращении раскольников в православие "и правеже с них денег за раскол", успешно занимаясь и тем и другим (41). Вместе с Питиримом дружно работал нижегородский вице-губернатор гвардии капитан-поручик Юрий Ржевский, который непосредственно исполнял решения ревностного владыки. "Присланы мне от Питирима архимандрита [это было еще до назначения Питирима епископом] замерзелые самые противники, учители раскольнические, келейные жители Василий Власов, Василий Иванов, и за то им учинено наказание: бить кнутом и, вырезав ноздри, посланы на каторгу" (42). Вырезание ноздрей, кнут и каторга постоянно отмечаются в донесениях Ржевского и Питирима, а сосланные неизменно исчисляются десятками (43). Путем пыток, наказания кнутом, вырывания ноздрей, угроз казнями и ссылками Питириму удавалось переводить в православие немалое число раскольников, но в большинстве они вскоре снова отпадали в раскол. Во время так называемой Керженской кампании Питириму удалось перевести в православие целый ряд старообрядческих вождей, в том числе и возглавлявшего местный раскол дьякона Александра. Питирим добился этого, заковав их в кандалы и угрожая побоями, и только "убояся от него, от епископа, больших мук, и ссылок, и ноздрей рвания, якож и над другими учинено", Александр перешел в православие (44). Когда же он опротестовал в письме Петру действия Питирима, то был подвергнут страшным пыткам и 21 мая 1720 г. казнен в Нижнем (45).

После пыток на колесе, на дыбе, мучений огнем, наказания кнутом в православие перешло немало раскольников. Многие из них умирали на дыбе, немало было сожжено, другие потеряли головы на плахе (46). О "не малых притеснениях, взятках" откровенно свидетельствуют опубликованные в XIX веке самим Синодом документы (47).

Помощники Питирима и Ржевского поручики Штерн и Станиславский в 1723 г. до смерти били раскольников-крестьян, заставляли ходить по снегу босиком, взимали до 28 рублей штрафа с каждого двора, в результате чего вся волость разорилась и до 140 семей бежало (48). По сообщению самого Питирима, за шесть лет, с 1718 по 1724 г., из 122 тысяч раскольников, живших в двенадцати районах Нижегородской епархии, бежало 12 701, то есть более 10 процентов всего раскольничьего населения (49). Не меньше народу бежало от ссылок, казней и пыток и из других частей империи (50).

Преследования всего русского достигли своего апогея при Анне Иоанновне, когда были сосланы, замучены и казнены многие тысячи людей. Но особенно плохо пришлось старообрядцам, которых не только разгоняли по всей России, но ловили даже в Польше, куда они укрывались от гонений. В 1735 г. русские войска перешли польскую границу и выгнали в Россию из старообрядческих селений на Ветке от 13 000 до 60 000 человек, главная масса которых попала в тюрьмы и на принудительные работы (51). Количество указов 1716—1762 гг., вводящих новые ограничения и подтверждающих старые правила против раскольников, так велико, что само их перечисление занимает не одну страницу (52). Плети и галеры, рваные ноздри и дыба все чаще и чаще встречаются в документах, относящихся к старообрядчеству того времени (53). После смерти Феофана и императрицы Анны, после свержения "немецкого режима" "наступило точно воскресение мертвых. Сотни, тысячи людей, без вести пропавших и считавшихся умершими, ожили снова. Со всех отдаленных мест Сибири потянулись освобожденные страдальцы на свою родину, или в место прежней службы,— кто с вырванными ноздрями, кто с отрезанным языком, кто с перетертыми от цепей ногами, кто с изувеченными от пыток руками и изломанной спиной" (54).

Но среди этих возвращавшихся на родину жертв Миниха, Бирона, Остерма-на, Левенвольда и других немецких мучителей России в 1730—1742 гг. не было старообрядцев—они оставались в своих тюрьмах и рудниках. Наоборот, гонения на них еще усилились, т. к. состоявший из западноруссов Синод сосредоточил теперь на них всю свою энергию. Им было запрещено даже регистрироваться как старообрядцам. Почти перестали выдавать паспорта, снова ввели забытые было на короткое время значки и платья (55).

Число самосожжений стало вновь быстро возрастать, особенно в Сибири, где рьяные миссионеры из украинских монахов действовали против населения хуже татар. Почти каждый год в Тюменской и Тобольской губерниях происходит по несколько больших гарей (56). Местные гражданские власти в 1761 г. обращались в Сенат с просьбой остановить миссионеров, Сенат послал тогда в Сибирскую губернскую канцелярию распоряжение об оказании "обывателям защиты от грабежей и притеснений команд посланных от раскольничьих комиссий". Сенат просил губернатора уверить раскольников, готовых к самосжиганию, что притеснений больше не будет (57). Распоряжение ссылалось на доклад сенатора Романа Илларионовича Воронцова, согласно которому члены комиссии, учрежденной тобольским митрополитом (украинцем) для борьбы с раскольниками, "въезжая в их деревни, грабят дома и все имения и их бьют и мучат немилосердно, и сажают их в цепях под караул" (58).

Волна гарей начинается и на Севере (59). Но ревностные ученики Киевской академии стремятся по польскому способу ввести в России единую религию. Им, привыкшим менять православие на унию, а унию на протестантизм, непонятно, почему старообрядцы так упорно держатся за свою веру, и сами они все больше и больше ожесточаются. В том же 1761 г., когда Сенат предписывает послать в Нижегородскую губернию для защиты раскольников от миссионеров старого, честного офицера (60), архиепископ владимирский Антоний и архиепископ нижегородский и митрополит сибирский — все трое бывшие киевские студенты — требуют строжайших мер для "искоренения таковой раскольничьей ереси" (61). В то же время администрация извещала, что в Нижегородской и Владимирской губерниях осталось не больше 10—15 процентов прежнего раскольнического населения и что основная его масса "принуждена была разойтись врознь из-за чинимых не малых притеснений" (62).

Но это была последняя попытка сломать старую веру. Обезлюдение Севера и Центра испугали правительство. Меры для прекращения бегства и эмиграции не помогали (63). Число эмигрантов достигло, по некоторым сведениям, миллиона. Правительство решило прекратить динамичную миссионерскую деятельность киевлян, самих киевлян стали заменять великороссами. Настало время веротерпимости.

Статистические данные о старообрядчестве в других частях России гораздо беднее. Так, например, в Тобольской епархии на 1722 г. насчитывалось 36 521 человек раскольников, около четвертой или пятой части всех мужчин Западной Сибири (64). В Московском уезде на 1720 г. было 5579 раскольников, в самом городе Москве на 110—130 тысяч населения в 1725—1730 гг. только официально записанных раскольников из богатых торговцев числилось 304 человека (65). В Козьмодемьянске раскольников было "зело многие" (66). Все купцы Калуги в 1731 г. держались раскола (67), в Калуге за старую веру стояло почти все население и духовенство (68). Кроме того, значительными центрами старообрядчества в районе Калуги оставались Боровск и Брянские леса, отмеченные в этом качестве еще св. Дмитрием Ростовским (69). В Ржеве старообрядцы выбрали своего неофициального представителя Василия Чупятова бургомистром (70). В 1724 г. по всей империи записалось в раскол 14 043 человека (71).

Все эти данные слишком отрывочны, чтобы составить хотя бы приблизительное представление о численности старообрядцев в начале XVIII века. Статистика всегда остается самым неясным и сомнительным вопросом раскол сведения, так как большинство старообрядцев записывалось православными, чтобы избежать преследований. Тем значительней цифра в 40 000 "лесных и келейных жителей" старообрядцев, то есть отшельников и монахов, обнаружившихся в 1762 г. после объявления веротерпимости (72).

Обобщая имеющиеся статистические и чисто исторические материалы, можно сказать, что раскол процветал главным образом в Северной России, к северу от параллели Москвы, и частично захватывал восточные окраины.

Помимо уже приводившихся данных о росте раскола вокруг Выговского монастыря, организованного Денисовым в Поморье, и новгородских и псковских общин федосеевцев, такой рост отмечался почти по всем городам. Нижний Новгород, Муромские леса, Можайск, Керженские леса, Калуга, Тихвин, Старая Русса, Холмогоры, Великий Устюг, Тобольск и другие сибирские города все время мелькают в анналах раскола (73).

Феодосий проповедовал свое учение от Новгорода до Москвы, в Северо-Западной Руси (74). В северо-восточных районах действовали выговские миссионеры. Денисовы лично совращали "православных" даже в Москве (75); они проповедовали в районе Архангельска, Каргополя, Новгорода (76), а их ученики-миссионеры имели каждый свой особый район, обеспечивая его связь с Выговским центром.

Из Поморья и нижегородских пределов шли две струи эмиграции — на Урал и в Сибирь. Урал, уже при Петре начавший превращаться в индустриальный горнозаводской район, стал одной из главных областей раскола.

Особенно покровительствовал старообрядцам Тульский промышленник Никита Демидов, из небогатых купцов сделавшийся крупнейшим горнозаводчиком Урала (77). Он оставил своим детям около дюжины заводов с 30 000 душ мужчин крестьян (78). Демидов широко давал у себя приют множеству беглых раскольников (79). Но и другие заводы, как государственные, так и частные, стали средоточием старообрядчества (80).

Оренбургский губернатор Татищев, например, в 1736 г. сообщал: "Раскольников-де в тех местах умножилось.., нейнача на партикулярных заводах Демидовых и Осокиных приказчики едва не все, да и сами промышленники некоторые раскольники, если их выслать, то заводы очень пострадают" (81).

На Волге и Урале действия украинских миссионеров, преследовавших и старообрядцев и мусульман, породили своеобразный союз обоих, и татары нередко скрывали раскольников от гонений в своих селениях (82). Наиболее ярко старообрядческо-мусульманское сотрудничество проявится во время Пугачевского восстания, в котором раскольники и магометане составили основную массу повстанцев, особенно в ранний период движения.

Одновременно с Уралом росло число староверов в Сибири и в казачьих областях. На Юго-Западе рост антиправительственных и антизападнических настроений привел к двум значительным бунтам — в Астрахани в 1705 г. и на Дону в 1705—1707 гг. В обоих бунтах одним из главных лозунгов был борьба за старую веру. Особенно серьезен был бунт Булавина, начавшийся в 1707 г. и принявший форму массового движения.

Старообрядцы Медведицы и Хопра, уже восстававшие в 1680 г. за старую веру и за казачьи вольности, составляли основную силу атамана. Кондратий Була-вин, не имея ни военных талантов, ни политической прозорливости (83), был разбит царскими войсками и застрелился.

Один из помощников Булавина осенью 1708 г. с 2000 казаков спасся от царских войск, ушел на Кубань и принял покровительство турецкого султана. "Некрасовцы", как их стали называть после, переселились в Турцию и образовали там первое значительное старообрядческое поселение (84).

Волнения и уход некрасовцев в Турцию несколько ослабили силу старообрядцев на Дону. Зато в царствование Анны Иоанновны гребенские (терские) казаки, напротив, окончательно перешли в старую веру. Причиной этому послужило решение правительства ввести на Тереке новый порядок. До 1738 г. терские священники служили по-старому, хотя и поставлялись господствовавшей церковью. Когда же при Анне Иоанновне правительство захотело дать им священников нового обряда, то казаки наотрез отказались от этого и стали принимать перешедших в раскол беглых попов.

Определить даже приблизительно, какой процент 13-миллионного населения петровской России (85) твердо стоял на стороне старой веры, невозможно. Можно лишь предполагать, что не менее половины населения земель к северу и востоку от Волги ушло в раскол и не подчинялось официальной церкви. В центре страны, где правительственный контроль был сильнее и где крепостное право давно уничтожило традиции независимого мышления и свободы, старообрядцы держались в городах вроде Калуги и отдельными островами в некоторых имениях Пензенской губернии (86). Постоянные экспедиции миссионеров на север, в Новгород, Торжок, Владимир, Тверь, Урал, Нижний Новгород и даже украинские города, как Киев, Чернигов, Стародуб, где жили старообрядцы, свидетельствуют о широком распространении раскола (87). Наконец, казачьи области Дона, Нижнего Урала и Терека почти исключительно состояли из приверженцев старой веры.

Насилие администрации и церковных миссионеров (88) при проповеди нового обряда и собирании штрафов отталкивало народ от церкви, и число старообрядцев увеличивалось, а не уменьшалось.

Сведения о массовой эмиграции старообрядцев встречаются вплоть до времени Екатерины II. "Зело много бегут за кордон, до панов Халецкого, Красаль-ского и других", (то есть на Ветку)—пишут в Петербург миссионеры в 1721 г. (89) На Севере старообрядцы сначала уходили в шведские пределы, преимущественно в Прибалтику (90). После Шведской войны их приток туда, особенно в Курляндию, не ослабевал. Община в Риге беспоповцев насчитывала в 1724 г. 500 взрослых мужчин (91).

В течение второй четверти XVIII века "из одной только Смоленской губернии было беглых в Польше 50 000 душ обоего пола", отмечали документы екатерининской комиссии (92). Доносы о притоке монахов из России в ветковские монастыри показывают, что приток эмигрантов-старообрядцев в Польшу с 1690 по  1767 г. почти не прерывался, причем особенно сильным он был в 1740—1750 гг. (93) В Молдавии с начала XVIII века число старообрядцев постоянно росло, особенно быстро этот процесс пошел при господаре Михаиле Роговице в 1704—1727 гг. "В Волосской земле имеется российского народа раскольников много",— сообщал на допросе Антоний (94). В 1749 г. некто Загребский, ходатайствуя о возращении старообрядцев из Молдавии, насчитывал их там 29 тысяч (95). По некоторым сведениям, в царствование Елизаветы число старообрядцев-эмигрантов только в Польше и Литве достигло колоссальной цифры в 1 000 000 человек (96).

Заселение старообрядцами Ветки (где их было до 40 000 человек), слобод в Киевском воеводстве, на Волыни в окрестностях Новгорода Волынского и Житомира, Подолии, берегов Буга и Днестра, Молдавии, западного Урала, Сибири и казачьих областей на востоке показывает весь размах миграции, вызванной старообрядчеством и расколом.

* * *

Петр I, человек довольно умеренной религиозности и совсем не церковник, мало интересовался старообрядчеством как духовным явлением. Страшные картины 1682 г., когда на копьях стрельцов погибли его родные дяди, и стрелецкие бунты конца 1690-х гг. оставили в его душе отвращение и страх перед старой Русью, за которые он и отомстил страшными казнями 1698 г. Но это была не ненависть к представителям другой веры, а просто боязнь мятежников и противников его реформ (97). И поскольку раскольники после 1682 г. не начинали новых революционных действий, Петр долго не вырабатывал никакой системы борьбы с расколом, и преследования старообрядцев продолжались на основании законов времен царя Федора и царевны Софьи. До 1714г. раскол в России был просто запрещен, а его последователи преследовались как преступники, и "никто ни в городах, ни в селениях не смел открыто держаться его" (98). Отдельные исключения — например легализация федосеевской общины на Псковщине и Выговского общежития в Поморье — были чисто местными мерами и нисколько не меняли общего отношения правительства к старообрядчеству.

Наплыв украинского духовенства в Великороссию значительно обострил проблему борьбы с расколом, так как иерархи—протестантствующие, как Проко-пович, или склонявшиеся к католичеству, как Яворский,— были совершенно не в состоянии понять проблему старообрядчества. Даже культурный и мягкий митрополит Дмитрий Ростовский в своем "Розыске о брынской вере", изданном в 1709 г., видит в расколе не более чем результат народного невежества и не понимает сути обряда (99).

Но антицерковные реформаторские меры Петра отнюдь не способствовали уменьшению раскола, а вели к его росту. Антивеликорусская политика Петра только усиливала оппозицию. Даже его ближайшие сотрудники возмущались в стране засильем иностранцев: в Сенате Петр нередко приставлял их в качестве политических комиссаров к своим русским сподвижникам. Если за великорусским духовенством зорко следил Феофан Прокопович, то к Шереметеву был приставлен Огильви, к Апраксину — Крюйс, к Головкину — Шафиров, а потом — Остерман (100). Эти иностранцы вселяли в голову Петра мысли о необходимости быть осторожным с великороссами. Недаром еще гетман Самойлович через дьяка Украинцева советовал князю Василию Голицыну создать особую гвардию для охраны власти от возможных народных возмущений (101).

Засилье иностранцев и западнорусов, искоренение старых московских обычаев, оскорбление религиозных чувств русских людей Всешутейшим собором, преследование церкви, закрытие часовен и домовых храмов только усиливало отход народа в раскол. Если собор 1666—1667 гг. ударил по религиозно-политической национальной традиции, по самой идее "Третьего Рима", то реформы Петра I разрушили последние следы старого московского, то есть великорусского национализма в культурной и религиозной жизни страны. Это понимали не только давние приверженцы раскола, но и широкие массы населения. Везде росли слухи, что потешающийся над церковью и старым русским бытом император—сам Антихрист. Другие говорили, что царя подменили, что он латынник или немец и, наконец, просто самозванец. Действительно, с точки зрения здравого московского человека царь уже с первых лет своего царствования "вел странный образ жизни и делал странные дела: переказнил стрельцов, сестру и жену запер в монастырь, сам все возился и пьянствовал в Преображенском с иноземцами" (102). Особенную роль в росте этих слухов сыграло дело царевича Алексея, то ли умершего от пыток, то ли убитого по приказу Петра I. Даже офицеры говорили между собой, что "государь царевича запытал, и в хомуте он умер за то, что он, царевич, богоискательный человек и не любил немецкой политики" (103). В городах разбрасывали прокламации и даже кричали в толпах, что он не "царь Петр Алексеевич, а антихрист, антихрист... бегите, скройтесь куда-нибудь. Последнее время, антихрист пришел, антихрист" (104).

Рост раскольничьих настроений в народе и умножение старообрядческих общин подтолкнули Петра I к регулированию проблемы раскола. Был предпринят ряд миссионерских акций. Самым энергичным миссионером был архимандрит Питирим, из бывших раскольников перешедший в православную церковь (105). Он действовал в хорошо ему известных нижегородских землях под личным наблюдением Петра (106) и позже стал нижегородским архиепископом. В 1716 г. Питирим указал Петру, что у некоторых священников "раскольщики укрыты, а не подлинно исповеданы", предложив, чтобы священники при исповеди заставляли старообрядцев проклинать "всю противность раскольническую" (107).

По совету Питирима старообрядцам была дана возможность полулегального существования при условии, что они будут платить "за оный раскол всякие платежи вдвое" (108). Но и после этого миссионеры не оставили своей активности. Помимо Питирима в Нижегородской области были... <текст обрывается>

-----------------------

1 Манифест о вызове иностранцев в Россию с обещанием им свободы вероисповеданий // Полное собрание законов Российской империи [Собрание 1-е, 1649-1825]. СПб., 1830. Т. IV. № 1910 (Далее— ПСЗ).

2 Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1962. Т. VIII. Кн. XVI. С. 551.

3 Описание документов и дел, хранящихся в архиве св. прав. Синода. Т. 2. № 422 <в указанном месте подобные данные отсутствуют (Далее— Синод. Акты); Синайский А. Отношение русской церковной власти к расколу старообрядства в первые годы Синодального управления при Петре Великом (1721-1725 г.). СПб., 1895. С. XI.

4 Синайский А. Отношение русской церковной власти... С. XI—XIII; Верховский П.В. Учреждение Духовной коллегии и Духовный регламент. Т. I. Ростов-на-Дону, 1916. С. 462 (Далее— Верховский П.В.).

5 Макарий (Булгаков). История русского раскола, известного под именем старообрядчества. 3-е изд. СПб., 1889. С. 267.

6 Распоряжение от 28 сентября 1702 г см Верховскии П В Т I С 462, Посошков И Т Книга о скудности и богатстве М , 1937 С 121 — 122

7 Указы от 8 февраля 1716г, 18февраля 1716г, 17февраля 1718г см ПСЗ Т V №№2991,2996, 3169, Собрание постановлений по части раскола, состоявшихся по ведомству ев Синода СПб , 1860 Т 1 С 1—2 (Далее—Синод Раскол)

8 ПСЗ Т V №3169

9 Предложения архимандрита Питирима о раскольниках // Верховскии П В Т II С 116-118, 120-122, ЕсиповГВ Раскольничьи дела XVIII столетия Т II СПб, 1863 С 217-221,215

10 ПСЗ ТУ №3183

11 Верховскии П В Т II С 118-119

12 Регламент, или Устав Духовной коллегии (Духовный Регламент)//ПСЗ Т VI С 341-342 (№3718)

13 Там же С 326.

14 Собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи Т I № 45 С 58-59 (Далее— Синод Собрание )

15 Синайский А Отношение русской церковной власти С 245—246, Синод Собрание Т IV №509

16 Духовный Регламент // ПСЗ Т VI С 342

17 Синод Собрание Т И № 453 , Т IV №№ 1243, 1341

18 Там же С 106-107

19 Там же С 523, 844, ПСЗ Т VI № 3944 С 641 ("О взыскании особой подати с бородачей и о ношении ими особого платья", 6 апреля 1722 г)

20 ПСЗ Т VI № 3914 С 513 (7 марта 1722 г— "О присылке ведомостей о небывших на исповеди и о раскольниках")

21 Смирнов П С История русского раскола старообрядчества СПб , 1895 С 176 22 Первое предложение Питирима 1719 г // Верховскии Я В Т II С 116

23 Указ 20 ноября 1723 г // Синод Раскол Т 1 С 89, 90

24 Есипов Г В Раскольничьи дела Т II С 274.

25 Синод Собрание Т IV №№ 340, 1386

26 Синод. Акты. Т. I. № 403. Стб. 481.

27 Журавлев А. И. Полное историческое известие о древних стригольниках и новых раскольниках, так называемых старообрядцах, о их учении, делах и разгласиях. СПб., 1799. С. 223.

28 Синод. Акты. Т. I. № 403. Стб. 483.

29 Синод. Раскол. Т. I. С. 4 (15 февраля 1721 г.).

30 Там же. С. 5 (17 февраля 1721 г).

31 Указ от 19 ноября 1721 г. // ПСЗ. Т. VI. С. 455, 457.

32 Верховский П.В. Т. I. С. 416.

33 Синайский А. Отношение русской церковной власти... С. 294.

34 ПСЗ. Т. VI. № 3925. С. 520.

35 Есипов Г.В. Раскольничьи дела... Т. I. С. 90, 137; Т. И. С. 151; Сенат. Т. IV. № 1465 <издание не идентифицировано>

36 Синод. Собрание. Т. II. № 719.

37 Синод. Раскол. Т. I. С. 27 (12 апреля 1722 г.); Прибавление к Духовному Регламенту (май 1722 г.) // ПСЗ. Т. VI. № 4022. С. 705.

38 Указ от 28 июня 1722 г. // Синод. Раскол. Т. I. С. 4.

39 Донесение князя Трубецкого 1722 г. // Синод. Собрание. Т. IV. № 1454.

40 Синайский А. Отношение русской церковной власти... С. 211.

41 Есипов Г.В. Раскольничьи дела... Т. II. С. 266.

42 Донесение от 12 февраля 1719 г. // Есипов Г.В. Раскольничьи дела... Т. II. С. 202.

43 Есипов Г В Раскольничьи дела Т II С 195, 196, 205, 206, 212, 243, 268, 269, Ответы Александра диакона (на Керженце), поданные нижегородскому епископу Питириму в 1719 году Нижний Новгород, 1906 С III—V

44 Есипов Г В Раскольничьи дела Т I С 649,650 45 Там же Т I С 641

46 Есипов Г В Раскольничьи дела Т 1 С 41,83, 155,235,265,609,621,1 II 103, 155, 170-174, 268

47 Синод Раскол Т 1 С 588

48 Синод Акты Т II №356 Стб 497-498

49 Там же Т VI № 59 Стб 125

50 Старообрядческие источники тоже подтверждают, что эмиграция на Север, в Польшу и Молдавию стала результатом Питиримовых гонений См Флоров В Обличение на раскольников, сочиненное Василием Фроловым // Братское слово 1894 № 6 С 482

51 Лилеев М И Из начальной истории раскола в Стародубье// Киевская старина 1889 Т 26 С 302

52 Синод Раскол Т I

53 Рапп Е К Меры правительства против раскола Исторический очерк за XVIII столетие // Русская речь 1880 № 9 С 113-115, "О наказании превратителей правоверных в раскол ", от 8 мая 1730 г // ПСЗ Т VIII № 5554, "О сыске чрез полицию и об отсылке в Синод раскольников, которые, не быв посвящены, дерзают священствовать", 26 мая 1733 г // ПСЗ Т IX № 6415, "О переписи в ревизию раскольников и о наказании за утайку душ", 31 августа 1744 г // ПСЗ Т XII № 9021, Обзор мероприятий Министерства внутренних дел по расколу с 1802 по 1881 год СПб , 1903 С 16—17 (Далее— МВД Обзор )

54 Чистович И А Феофан Прокопович и его время СПб , 1868 С 668, см также Попов НА Придворные проповеди в царствование императрицы Елисаветы Петровны//ЛРЛД 1859 Т II С 25—25 третьей пагинации

55 Синод Раскол Т1 С 416 (10 августа 1742 г), 521 (2 декабря 1752 г)

56 Сапожников Д И Самосожжение в русском расколе со второй пол XVII в до конца XVIII М , 1891, МВД Обзор С 19-26 (таблица), ПСЗ Т XV С 277

57 Там же С 583

58 Там же С 584

59 Там же С 479

60 Там же С 588

61 Там же С 585 (10 сентября 1761 г)

62 Там же. С. 589.

63 Там же. С. 569 (20 декабря 1761 г.).

64 Синод. Акты. Т. II. № 807. 63 Стб. 583.

65 История Москвы. Т. 2: Период феодализма XVII в. М., 1953. С. 307.

66 Синод. Акты. Т. IV. № 522.

67 Тихомиров И. Раскол в пределах Калужской епархии. Калуга, 1900. С. 19.

68 Синод. Акты. Т. I. Стб. 185, 332, 343, 345; Т. II. Стб. 415-416.

69 Дмитрий Ростовский. Розыск о раскольничьей брынской вере. М., 1859. С. 36—39.

70 Синод. Раскол. Т. I. С. 493. 71 Синод. Акты. Т. IV. № 331. Стб. 323-324.

72 Синод. Раскол. Т. I. С. 589.

73 Синод. Раскол. Т. I. С. 158; Христианское чтение. 1906. № 4. С. 615.

74 Христианское чтение. 1906. № 4. С. 615; Яковлев Г. Бывшего беспоповца Григория Яковлева Извещение праведное о расколе беспоповщины. М., 1888. С. 118 (Далее— Яковлев Г.)', Житие Феодосия Васильева, основателя феодосиевского согласия, написанное сыном его, Евстратом, в 7250-м году // ЧОИДР. 1869. Кн. 2. С. 77.

75 Яковлев Г. С. 83; Иродионов А. Сочинения о расколе. Т. 1. М., 1885. С. 18.

76 Яковлев Г. С. 73-74.

77 Рожков В. Доносы фискалов на Никиту Демидова// Русская старина. 1887. Т. 54. Май. С. 334—335.

78 В.М. К[арлович]. Исторические исследования, служащие к оправданию старообрядцев. М., 1881. С. 169, 170 <указанные сведения не найдены>.

79 Палладий, архим. Обозрение пермского раскола так называемого старообрядчества. СПб., 1863. С. 23-25.

80 Андреев А.И. Очерки по источниковедению Сибири. Вып. 2: XVIII век (первая половина).Л., 1965. С. 311—328; <Синод. Раскол. Кн. 1>. С. 350; С. 350; Макарий (Булгаков). История русского раскола... С. 355; Синод. Раскол. Т. I. С. 393, 401.

81 Доклад Татищева от 4 октября 1736 г. // Синод. Раскол. С. 350.

82 Рапп Е.К. Меры правительства против раскола. С. 107.

83 Соловьев С. М. История России... Кн. VIII. Т. XV. С. 191.

84 Очерк истории старообрядцев в Добрудже //Славянский сборник. СПб., 1875. С. 605—606; Сборник правительственных сведений о раскольниках, составленный В. Кельсиевым. Вып. 1. Лондон, 1860 (Далее—МВД. Сборник.). С. 123; Записки Михаила Чайковского (Мехмет-Садык паши) // Русская старина. 1898. Т. 94. Май. С. 438.

85 Lorimer F. The Population of the Soviet Union/ History and prospects/ Geneva 1946. Р. 203; Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. СПб., 1898. Ч. 1. Изд. 3. С. 24.

86 Рапп Е.К. Меры правительства против раскола. С. 107.

87 Там же. С. 101.

88 См.: <источник не указан> Т. VI. С. 4—5.

89 Синод. Акты. Т. I. Стб. 507; П.В. Т. II. С. 118 ("В Полщу на Ветку в державу пана Халецкаго множество выехало, и ще туды же збыраются, понеже тамо у ни поставлена самочинием церковь").

90 ДАИ. Т. XI. С. 220 <в указанном месте таких сведений нет>

91 Синод. Акты. Т. III. Стб. 1729.

92 Допрос Е. Пугачева в Москве в 1774-1775 гг. // Красный архив. 1935. Т. ЬХГХ-ЬХХ. С. 225.

93 Лилеев М.И. Новые материалы для истории раскола на Ветке и в Стародубье XVII—XVIII вв. Киев, 1893 С. 238-243.

94 Есипов Г.В. Раскольничьи дела... Т. I. С. 245.

95 Лилеев М.И. Из начальной истории раскола в Стародубье... С. 504.

96 Там же.

97 Синайский А. Отношение русской церковной власти... С. XII—XIII.

98 Макарий (Булгаков). История русского раскола... С. 367.

99 Дмитрий Ростовский. Розыск о раскольничьей брынской вере. М., 1847. С. 628—637.

100 Милюков П. Н. Очерки по истории русской культуры. 1902. Т. III. Вып. I. С. 46.

101 Там же. Т. III. Вып. 2. С. 147.

102 Ключевский В.О. Курс русской истории. Т. IV. С. 240-246 (Лекция LХIХ). 103 Есипов Г.В Раскольничьи дела... Т. I. С. 12.

104 ЕсиповГ.В. Раскольничьи дела... Т. 1 24,60,76, 134, 149, 160,161; Т. 11.64, 87; Синодский указ "О объявлении священником открытых им на исповеди преднамеренных злодейств", 17 мая 1722 г. // ПСЗ. Т. VI. № 4012. С. 686.

105 Соловьев С. М. История России. Кн. VIII. Т. 16. С. 553.

106 Ответы Александра диакона... С. 1—29.

107 Там же. С. 6-7.

108 Синод. Раскол. Т. I. С. 1-2.

Из кн."РУССКОЕ СТАРООБРЯДЧЕСТВО", том II, Москва, 2006


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-16 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования