Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

С.Бурьянов. Религия на выборах в России. Часть 3, окончание. [религия и культура]


Часть 1 здесь, часть 2 здесь.

"КАЗЁННОЕ РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ"
И "РЕЛИГИОЗНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА" НА СЛУЖБЕ ПРЕДВЫБОРНОЙ МОБИЛИЗАЦИИ КОНФЕССИЙ

Так как по Конституции "Российская Федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство" (ст.1) и "человек, его права и свободы являются высшей ценностью" (ст.2), то антиконституционное использование фактора отношений государства с религиозными объединениями нуждается в научном обосновании. Данную работу в основном выполняет кафедра религиоведения Российской академии государственной службыпри Президенте РФ (РАГС).

Вот как характеризует деятельность кафедры её заведующая: "Дело в том, что мы – Академия государственной службы при Президенте РФ, и работа над проблемами государственно-конфессиональных отношений – это наша постоянная задача. Мы постоянно взаимодействуем с Администрацией Президента, стремясь отвечать тем потребностям в научных разработках, которые возникают в процессе практического осуществления государственной политики в области взаимоотношений с конфессиями. С другой стороны, это направление является особенно важным в нынешних условиях укреплении структуры государственной власти. Не секрет, что межконфессиональные отношения, разные формы деятельности религиозных организаций, динамика и специфика их роста и активизации, – всё это так или иначе отражается на внутриполитической ситуации в стране. Кроме того, религия тесно связана с проблемами национальной и этнической идентичности. Необходимость формулирования основных направлений и приоритетов в области взаимоотношений с конфессиями диктуется сегодня задачами государственной политики в целом. К этим вопросам нужно подойти системно, с учетом специфики складывающейся ситуации"160.

В 2001 г. по заданию Администрации Президента кафедра разработала проект "Концептуальных основ государственно-церковных отношений в Российской Федерации", продвигающий идею законодательного выделения "традиционных" религиозных организаций161. В конце 2002 – начале 2003 г.г. сотрудники кафедры сообщали о работе над новой концепцией государственно-религиозных отношений, ориентированной на решение задач противодействия "религиозному экстремизму".

В ноябре 2003 г. в сети Интернет был опубликован очередной проект сотрудников кафедры под названием "Концепция Государственной религиозной политики Российской Федерации"162. Как и его предшественники, проект вызывает много вопросов правового характера.

Во введении говорится, что "концепция государственной религиозной политики Российской Федерации представляет собой систему взглядов на цели, задачи, принципы и основные направления эффективной политики в сфере государственно-конфессиональных отношений, свободы совести и вероисповедания с учетом многообразия форм присутствия религии в
обществе". Сразу обращает на себя внимание приоритет политики по отношению к правам человека, которые изначально ставятся в подчиненное положение от интересов государственной и конфессиональной бюрократии.

Сама "религиозная политика" определяется как "система действий светского государства в сфере государственно-конфессиональных отношений, свободы совести и вероисповедания с учётом многообразия форм присутствия религии в обществе", а её целью является "создание благоприятных условий для позитивного, неконфликтного развития религиозной жизни в стране и укрепления стабильности российского общества".

Очевидно, что путём реализации "религиозной политики" в принципе невозможно обеспечить право на свободу совести каждого, то есть не только "верующих", но и остальных. А, значит, тезис о том, что "религиозная политика направлена на обеспечение фундаментальных, международно признанных прав граждан на свободу совести и вероисповедания", носит заведомо популистский характер.

Вызывает серьезные сомнения и декларация того, что "религиозная политика государства осуществляется в национальных интересах Российской Федерации, ради блага её граждан и общества в целом и с целью противодействия угрозам национальной безопасности России".
На самом деле, проводимая властью антиконституционная политика вероисповедных предпочтений (в лице РПЦ МП) под видом "согласовании прав человека, исторических религиозных традиций народов России и необходимости укрепления Российского государства" является коренной причиной сепаратизма.

Например, Т.Б. Рамазанов в своей статье 163 приводит ряд элементов конфессиональных предпочтений федеральной власти, отражающих опасную тенденцию огосударствления православия и превращения его в "идеологию действующего режима в стране". В данном контексте абсолютно логичным выглядит утверждение автора, что конфессиональные предпочтения "способствуют возникновению напряженности между государственной властью (Федеральной) и мусульманами, ощущающими себя дискриминированными в государстве, которое оказывается для них духовно чужим".

Более того, дискриминированными чувствуют себя не только мусульмане, а вообще "неправославные" (и не только в Дагестане). Таким образом, стимулируется рост национально-религиозной напряженности и углубление расслоения людей по отношению к мировоззренческим ценностям, в свою очередь лежащим в основе сепаратизма. Можно предположить, что непродуманная и опасная политика конфессиональных предпочтений федерального центра не просто способствует, а является причиной поддержки сепаратистов в "неправославных" регионах значительной частью населения. Все это чревато сопряженным с насилием распадом федеративной системы РФ.

Также нет никаких гарантий, что с принятием данной концепции "религиозная политика Российской Федерации" будет формироваться "в контексте мировых, глобальных процессов и вызовов современности". Более того, на основании исследований Института свободы совести можно сделать вывод, что глобальным тенденциям соответствует не "религиозная политика" в интересах узких групп, а создание и реализация эффективного правового механизма обеспечения свободы совести, от которого "будет зависеть удастся ли найти баланс между национальной и глобальной политикой, преодолеть разделение в виде противодействия сил национального и группового эгоизма, использовать открывающийся уникальный шанс формирования демократического мирового порядка"164.

Очевидно, что декларируемые среди задач "религиозной политики" "обеспечение конституционного права личности на свободу совести и свободу вероисповедания","осуществление мер по утверждению в обществе уважительного отношения к чувствам верующих и неверующих, толерантности и веротерпимости", напрочь перекрываются реализацией "эффективных мер по "противодействию проявлениям религиозного экстремизма и культурно-религиозной экспансии" (в соответствии с Концепцией национальной безопасности РФ), осуществляемой с территорий иностранных государств".

Среди "основных категорий религиозной политики" обращает на себя внимание отождествлениесветского с секулярным. Светское уважаемыми авторами определяется следующим образом: "это понятие, с помощью которого явления общественной, политической и культурной жизни характеризуются как нерелигиозные, то есть такие, в которых религиозный фактор не является определяющим". С юридической точки зрения максимально корректным представляется определение светского как мировоззренчески нейтрального, безоценочного, то есть не отдающего предпочтения вообще никакому мировоззрению.

Показательно, что ещё одно ключевое понятие определяется путем явной тавтологии: "религиозное в широком смысле - это понятие, которое охватывает как собственно религиозные явления (исповедание религиозной веры, совершение религиозных ритуалов, распространение религиозных учений и представлений, религиозное воспитание и т.д.), так и явления, для которых религиозный фактор является определяющим (религиозная культура, религиозная философия, религиозное искусство, религиозное право, религиозная мораль, религиозный быт, религиозные символы) или вспомогательным (связь религиозного и этнического, религии и культуры)".

В данном контексте следует особо отметить, что правового определения "религии" не существует, а, например, в религиоведении таких определений более 200.

Предложенный авторами концепции тройник "методологических подходов к сфере религиозности: правового, культурологического, социологического" лишь усиливает впечатление несостоятельности "методологических оснований религиозной политики".

Совсем не понятно, как в отсутствие чётких правовых критериев государство будет юридически корректно определять "религиозные объединения, действующие в правовом поле, разнообразные проявления религиозности в социальной, политической сфере и религиозную составляющую культурных традиций народов России". В то же время совершенно очевидно, что предлагаемый уважаемыми авторами "культурологический подход", который, по их мнению, "позволяет государству определить религиозную составляющую в культурных традициях народов России, опознать религию как культурную традицию (доминирующую в общероссийском или региональном масштабе) или культурную инновацию", на самом деле является элементом обоснования и/или системной коррупции, и/или современной версии средневековой инквизиции.

Показательно, что социологический подход, призванный авторами на службу государству, должен содействовать "позитивной деятельности религиозных сообществ и отдельных верующих по совместному с обществом противодействию деструктивным, асоциальным (в том числе экстремистского характера) проявлениям религиозности", в том числе в контексте "угроз национальной безопасности, общественной стабильности и правам человека". Выделяются следующие тенденции и процессы деструктивного характера:

Среди указанных угроз значатся "нарушение прав граждан РФ со стороны ряда религиозных организаций и групп; использование религиозного фактора в политических целях движениями изоляционистского, сепаратистского и экстремистского характера; негативное влияние иностранных религиозных организаций и миссионеров, культурно-религиозную экспансию, осуществляемую с территорий иностранных государств, и проявления религиозного экстремизма внутри страны (согласно "Концепция" национальной безопасности РФ)".

В указанном контексте следует заметить, что нарушения прав очень часто исходили и исходят со стороны власти и сросшейся с нею конфессиональной бюрократии, термины "религиозный экстремизм" и "культурно-религиозная экспансия" являются не корректными с научной точки зрения, а "эффективная борьба с этими негативными и деструктивными явлениями" способна "поставить крест" на правах человека в России.

Ещё одним противоречащим Конституции РФ и интересам гражданского общества элементом концепции является обоснование идеи социального партнёрства государства с "традиционными" религиозными организациями, о чём напрямую не говорится, но подразумевается: "целью такого социального партнёрства является укрепление общественной стабильности посредством реализации духовно-нравственного и миротворческого потенциала религиозных традиций народов России, религиозных объединений и граждан".

Завершается проект концепции определением "факторов и условий эффективной религиозной политики государства", среди которых: "наличие единого центра выработки религиозной политики и её конкретных инструментов;наличие информационно-аналитического и экспертного обеспечения религиозной политики; осмысленная кадровая политика, в том числе в области повышения квалификации государственных служащих, занятых в реализации религиозной политики; обеспечение государством прямого диалога религиозных конфессий с государственной властью;
эффективное межрелигиозное взаимодействие в масштабе РФ, направленное на социально значимую деятельность и укрепление согласия и стабильности в обществе".

Вероятно, что под единым центром и обеспечением предполагается Министерство по делам религий, которое призвано стать дорогим для налогоплательщиков, но послушным инструментом в руках власть предержащих, а "кузницей кадров", как обычно, будет кафедра религиоведения РАГС.

Историческая и справочная части проекта не были опубликованы для обсуждения научным сообществом, но есть основания предполагать, что они взяты из проекта кафедры 2001 г. Если это так, то фактически Администрация Президента РФ повторно оплатила большую часть
проекта.

В целом проект концепции "Государственной религиозной политики Российской Федерации" противоречит Конституции РФ, так как направлен на научное обоснование использования фактора отношений государства с религиозными объединениями для политического контроля и использования мировоззренческой сферы вообще, и предвыборной мобилизации конфессий, в частности.

В случае, если указанный проект концепции будет принят в качестве государственного документа, то он составит основу для трансформации российского законодательства о свободе совести в направлении закрепления "специальных" льгот и привилегий для "традиционных" религиозных организаций, и, соответственно, ограничений для "нетрадиционных" в рамках борьбы с "религиозным экстремизмом". Наряду с терминологической легитимизацией "традиционности" и "религиозного эстремизма" большинство положений концепции носят настолько абстрактный характер, что открывают практически неограниченные горизонты антиконституционным законотворческим инициативам.

Применение подготовленного кафедрой религиоведения РАГС при президенте РФ проекта концепции "Государственной религиозной политики Российской Федерации" в качестве документа может быть опасным для РФ и жизни её граждан.

Кроме проектов государственных документов, заслуживают пристального внимания методические материалы, разрабатываемые кафедрой для обучения и повышения квалификации государственных служащих, и, соответственно, удовлетворению насущной потребности в кадрах системы государственной службы.

В частности, виздательстве Российской академии государственной службы при Президенте РФ на кафедре религиоведения вышли в свет методические материалы "Государственно-конфессиональные отношения", содержащие теоретические основы и программы соответствующих учебных дисциплин (Государственно-конфессиональные отношения. Методические материалы. Для использования в учебном процессе. –
М.: РАГС, 2003.- 179 с.). В этой связи Институтом свободы совести было обнародовано Экспертное заключение165, призванное дать ответ на вопрос,в какой мере методологические подходы и содержание методических материалов "Государственно-конфессиональные отношения" соответствуют Конституции РФ, современным научным разработкам данной проблематики, задачам построения правового демократического государства, а значит, и будут способствовать подготовке высококвалифицированных специалистов государственной службы? Объектом анализа явились, как общие методологические подходы, так и отдельные аспекты в связи с содержанием методических материалов.

На основании анализа методических материалов были сделаны следующие выводы:

1)"Официальная" наука и образование, при заинтересованном и молчаливом согласии лидеров ряда конфессий, находятся под контролем властных групп, и потому роль первой сводится к подведению некой наукообразной базы под антиконституционную религиозную политику власти.

2)Имеют место вопиющие подмены: свобода совести подменяется свободой вероисповеданий, права человека - правами объединений, религия - идеологией, приоритет права - приоритетом политики, интересами властных групп.

3)Проблема обеспечения свободы совести каждому сводится к реализации вероисповедной политики посредством самодовлеющих государственно-конфессиональных отношений.

4)Политизированные религиоведы РАГС делят религиозные объединения на "традиционные" и "нетрадиционные", несмотря на отсутствие соответствующих научных и правовых критериев традиционности.

5)В качестве учебной литературы рекомендуются сомнительные источники конфессионально ориентированного содержания, допускающие в адрес новых религиозных движений обличительно-оценочные названия "деструктивные культы", "секты" и т.п.

6)Имеет место некорректное включение в структуру курса "Государственно-конфессиональные отношения" религиозной философии и теологии.

7)Имеют место правовой нигилизм, игнорирование юридических разработок, публикаций и источников, отражающих современные тенденции государственно-конфессиональных отношений и реализацию конституционных прав человека в сфере свободы совести.

8)Данные методические материалы не будут способствовать подготовке специалистов государственной службы, ориентированных на приоритет реализации права каждого на свободу совести и иные принципы, составляющие основу конституционного строя.

По мнению авторов заключения, указанные факторы ложатся "в основу причин и последствий системной коррупции в области отношений государства с религиозными объединениями, являющейся основным фактором кризиса реализации свободы совести, и в конечном итоге сокрушительного поражения идеалов гражданского общества в современной России. Права человека и свобода совести фактически являются заложниками "вероисповедной политики" и самодовлеющих государственно-конфессиональных отношений, которые поражены коррупцией и представляют угрозу демократическим механизмам осуществления власти, стимулируют расслоение людей по мировоззренческим признакам, ксенофобии, религиозные преследования, сепаратизм, вооружённые конфликты, распад федеративной системы России".

Недостатки методических материалов, в значительной мере оказались присущи проекту концепции "Государственной религиозной политики Российской Федерации". К сожалению замечания, изложенные в экспертизе, не были учтены авторами концепции.

Критика методических материалов вызвала болезненную реакцию руководства кафедры религиоведения РАГС при Президенте РФ. 20-21 февраля 2004 года в РАГС при Президенте РФ состоялась научная конференция "Религия в современных политических процессах", организованнаяРоссийской академией государственной службы при Президенте Российской Федерации, Центром истории религии и церкви Института российской истории РАН, Институтом научной информации по общественным наукам РАН, Международной академией религиозной свободы (США), Международным центром изучения религии и права университета Бригама Янга (США), Институтом церковно-государственных исследований им. Дж. М. Доусона Бейлорского университета (США), Институтом религии и общественной политики (США), Комиссией США по международной религиозной свободе (США).

Институт свободы совести (ИСС) обратился к заведующей кафедрой религиоведения РАГС О.Ю. Васильевой с просьбой включить своих представителей в список участников конференции, но получил отказ. Как выяснилось, поводом послужило вышеупомянутое Экспертное заключение ИСС.

В качестве реакции на произвол было распространено "Открытое письмо Института свободы совести организаторам закрытой для российских НПО конференции в Российской академии государственной службы при Президенте РФ".

В частности, отмечалось, что "вместо открытой научной дискуссии наблюдается перевод полемики в русло межличностных отношений. Участие представителей российских научно-исследовательских НПО и возможности выражения своей позиции в стенах РАГС и раньше были ограничены, но в настоящее время речь идет о невозможности даже присутствовать на конференции. Поэтому не удивительно, что проблемы свободы совести (точнее, её кризиса), вопросы антиконституционной религиозной политики и системной коррупции в отношениях государства с религиозными объединениями остались вне программы конференции.

Не случайно на конференции не получали адекватной оценки такие следствия вышеупомянутых проблем как:

использование религии в политических целях на международном и национальным уровнях;

значительное ухудшение ситуации с религиозной свободой и усиление антиконституционных тенденций в области свободы совести в России;

эскалация насилия на почве фобий (кавказофобия, исламофобия), религиозной и национальной исключительности и нетерпимости (погромы на рынках, поджоги домов и культовых зданий "не основных" религиозных организаций, избиения и убийства людей "не основной" национальности
и религии).

К сожалению, системного рассмотрения этих проблем не приходится ожидать, так как их обсуждение обычно сводится к вопросам правоприменения вообще, и некомпетентности чиновников, в частности. Соответственно, в качестве решения проблем предлагаются услуги адвокатов и религиоведческое просвещение чиновников. В лучшем случае на подобных конференциях обсуждаются тупиковые западные модели государственно-конфессиональных отношений, а в качестве альтернативы им предлагаетсявозвращение России к "исконным" (средневековым) традициям отечественного образца. Не говоря уже о подмене свободы совести свободой вероисповеданий, вырождающейся в реализацию корпоративных интересов только для "солидных" религиозных организаций. Одним словом, выбор путей развития ограничивается редким набором обанкротившимися в мировой истории крайностями.

Закономерно, что конференции, подобные этой, проводятся из года в год, а позитивных результатов не предвидится. Скорее, есть основания говорить об отрицательных результатах.

"Железный занавес" РАГС и стремление сделать тему свободы совести и отношений государства с религиозными объединениями закрытой, а также судорожное цепляние за обанкротившиеся теории и модели, неприятие открытого обсуждения основанной на Конституции Российской Федерации парадигмы реализации свободы совести для каждого человека без разделения людей на "верующих-неверующих" в системе права можно объяснить только боязнью открытой научной дискуссии и, по всей видимости,наличием коррупции.

Главным фактором, определяющим современные реалии в области свободы совести, и наличие коррумпированной системы является взаимосвязь этой темы с политикой. Речь идет об использовании властными группами религиозных объединений посредством системы самодовлеющих государственно-конфессиональных отношений для политических нужд. Почти во всех странах мира использование мировоззренческой сферы ("специальный" контроль, манипулирование и даже подавление) является элементом государственной политики.

Другой важный фактор – это корпоративные интересы конфессий, которые обусловлены притязанием оных на абсолютную истину и устремлены за пределы религиозной свободы – в сферу государственных предпочтений.

Большинство структур, функционирующих в данной сфере, являются конфессионально ориентированными. Характерной чертой является их сращивание с органами власти и "официальной наукой". Деятельность этих альянсов носит имитационный правозащитный характер, является корпоративно ориентированной и направлена на реализацию интересов власти плюс определенных религиозных и профессиональных корпораций, но не общества, а потому имеет тенденцию на приватизацию "цеха борьбы за свободу совести".

Мы считаем, что:

в борьбе за свободу совести не должно быть чьей-либо монополии;

необходима коренная ревизия и демократическая реформа основополагающих принципов и понятийного аппарата в области свободы совести;

государственно-конфессиональные отношения необходимо поставить под контроль гражданского общества".

Завершалось Открытое письмо требованием "открытого обсуждения проблем, от которых зависит судьба страны и будущее человечества".

Следует отметить, что кроме цензуры на стадии формирования состава участников научной конференции "Религия в современных политических процессах", по свидетельству очевидцев, имела место цензура по ходу конференции со стороны завкафедры религиоведения РАГС при Президенте РФ О.Ю. Васильевой.

Указанная конференция дает немало оснований предполагать наличие и реализацию личных корыстных интересов со стороны руководства кафедры. Соответствующий коррупционный контекст в значительной мере возникает с присутствием на конференции государственных чиновников, ведающих религиозными делами в регионах РФ, а также непрозрачностью финансовой стороны участия представителей интересов "солидных" религиозных организаций.

Упомянутые "солидные" соорганизаторы готовы платить (и платят) за доступ к телам чиновников для решения проблем своих конфессий в русле "дружбы" с ними. Причем платить в полном объеме – транспорт, размещение, питание и т.д.

Вероятно, проверенная техническая схема получения весьма приличных доходов связана с тем, что упомянутые чиновники повышали квалификацию в РАГСе, и уже находились в Москве. То есть, стоимость авиабилетов и размещения оплачена государством.

Однако, прямых доказательств использования государственных ресурсов в личных интересах нет, не смотря на то что "об этом все говорят".
А значит "конференционный бизнес" будет продолжаться и процветать?

Скорее всего, с упомянутой схемой связан и карьерный рост некоторых сотрудников кафедры, набивших руку на проведении конференций, но весьма посредственно проявивших себя на научном поприще.

Очевидно, что кафедра религиоведения РАГС сохранила преемственность с Институтом научного атеизма при Академии общественных наук при ЦК КПСС, на базе которого они и была создана в 1994 г. Н.А. Трофимчуком.

Даже решаемые задачи, по сути, не изменились – научно обосновывать и утверждать приоритет государственной идеологии, в качестве стержня беспредельной власти.

За десять лет плоды "казённого религиоведения" (термин
С.А. Мозгового), в виде теоретических подходов и живых воспитанников, заполонили "коридоры власти" всех уровней, что в значительной мере предопределило кризис реализации свободы совести и демократии в России.

С приходом в 2002 г. когорты "религиоведов" отРПЦ МП во главе с Ольгой Васильевой, на кафедре начался новый период – она уверенно "мутирует" в сторону откровенной клерикальной идеологизации.

Как следует из стенограммы "круглого стола" "Государственно-церковные отношения. Новая концепция", состоявшегося 24 октября 2003 г. в редакции Интернет-сайта "Религия и СМИ" и опубликованной затем в форме статей в приложении к "Независимой" газете "НГ-Религии", плотный ряд антиконституционных тенденций в области отношений государства с религиозными объединениями является частью неких "политических проектов", направленных на предвыборную мобилизацию конфессий, а кафедра религиоведения РАГС выполняет задания по соответствующему научному обоснованию. "РАГС является подразделением Администрации Президента. Готовит кадры и выполняет аналитические задания... Можно, конечно, написать концепцию под нужды сиюминутной политической практики, как говаривали раньше – научно её обосновать. В этом, разумеется, тоже есть нужда, но это не концепция... Все умозрительные, фантазийные концепции, которые затем пытались превратить в проекты, неоднократно проваливались. Не состоялся проект "традиционные религии". Не состоялся проект "духовная безопасность". Не состоялся проект "альтернативное православие". Не состоялся проект "русский ислам"166.

Таким образом, кафедра религиоведения РАГС является инструментом в руках власть предержащих, направленным на реализацию неких "политических проектов" (включая избирательные технологии), не имеющих ничего общего с интересами гражданского общества.

Приближение выборов 2003-2004 г.г. нашло своё отражение в средствах массовой информации – самодовлеющие над правами человека религиозная политика и государственно-конфессиональные отношения нашли поддержку в подконтрольных власти СМИ.

В центральных газетах и особенно на TV крайне редки (или отсутствуют вовсе) корректные материалы о свободе совести, зато "антисектантская" истерия – обычное дело. Накануне и во время выборов на федеральных каналах прошло огромное количество телепрограмм, так или иначе эксплуатирующих негативный социальный ярлык "секта". Спектр программ весьма широк – отпосвященных криминалу до ток-шоу. "Визитной карточкой" "антисектантской канализации" является агрессивная некомпетентность постановки проблемы и подачи материала.

Так как в регионах вещание федеральных каналов воспринимается как мнение власти (а нередко как руководство к действию), то жертвами становятся представители религиозных меньшинств. Гонения не ограничивается увольнениями с работы и лишением возможности арендовать помещение для проведения молитвенных собраний.

Проявления национализма, религиозной ксенофобии и нетерпимости превратились в обыденное явление в современной России. Погромы на рынках, поджоги домов и культовых зданий "не основных" религиозных организаций, избиения и убийства людей "не основной" национальности и религии. Жертвами становятся даже дети.

Об этом говорится в заявлении Института свободы совести "В связи с эскалацией насилия в России на почве религиозной и национальной нетерпимости", распространенном 12 февраля 2004 года.

В качестве причины названа государственная политика, в том числе в области СМИ, направленная на нагнетание и воспроизводство религиозной и национальной исключительности.

В связи с "антисектантской канализацией" в качестве фактора предвыборной мобилизации следует отметить следующее. В своём решении № 4 (138) от 12 февраля 1998 г. Судебная палата по информационным спорам при Президенте РФ "отмечает, что в законодательстве Российской Федерации не существует такого понятия как "секта". Более того, термины "секта" и "тоталитарная секта" даже в религиоведении не корректны – многие ученые отказались от их использования, предпочтя нейтральный – новое религиозное движение (НРД). Само использование термина "секта" в СМИ разжигает рознь и нетерпимость.

Не удовлетворяясь контролем центральных СМИ власть, заинтересованная в максимальном использовании фактора государственно-конфессиональных отношений на выборах, пытается контролировать журналистское сообщество, в том числе, пишущее на "религиозные" темы. Официальным предлогом служит необходимость формирования толерантности, борьба с "религиозным экстремизмом" и предотвращения межрелигиозных конфликтов.

"Для реализации этой задачи по инициативе Правительства РФ Министерство по делам печати создало Методический совет по освещению религиозной тематики в СМИ. Ежегодно Методический совет отчитывается о своей работе. Принципиальной критики в адрес Совета со стороны Правительства не звучало. По инициативе Совета были разработаны методические рекомендации по освещению в СМИ религиозной тематики и государственно-церковных отношений. Проведены семинары, конференции, круглые столы с участием журналистов, работающих в этой проблематике ... задача Методического Совета как общественного и консультативного органа, созданного при федеральном профильном министерстве в качестве посредника между СМИ и религиозными конфессиями, остаётся без изменений. Она, главным образом, состоит в содействии утверждению в обществе толерантности и веротерпимости, соблюдению средствами массовой информации законодательства РФ в области регулирования государственно-конфессиональных отношений... Основным инструментом для осуществления этой задачи становится соответствующим образом организованный справочно-информационный Интернет-портал "Религия и СМИ" (www.religare.ru), который был создан в 2002 году по инициативе Совета и при поддержке МПТР"167. Остается лишь добавить, что совет создан на базе Гильдии религиозной журналистики Медиа-Союза.

Вот что говорит о вышеупомянутом совете профессор Ф.Г. Овсиенко. "При Министерстве по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации в течение нескольких лет действует общественный методический совет по освещению религиозной тематики в СМИ. Этот светский общественный орган озабочен проблемами, как наиболее эффективно пропагандировать через светские СМИ "Основы социальной концепции Русской Православной Церкви", как организовать и провести телефестиваль православной песни и т.п. ... По сути, указанный совет превратился в своеобразный филиал Службы коммуникации ОВЦС МП"168.

А вот как комментирует роль структурированной "религиозной журналистики" теперь уже бывший шеф-редактор журнала "Смысл"
М.Л. Шевченко: "Увы, "Медиа-союз" оказался всего-навсего очередной политтехнологической структурой, созданной в противовес существующему уже десятки лет, но не подконтрольному государству Союзу журналистов России. Через Гильдию религиозной журналистики начали проводиться в жизнь не идеи независимой журналистики, а вполне сервильные политтехнологические проекты, обслуживающие интересы определенных иерархов Русской Православной Церкви, околоцерковных деятелей и некоторых государственных и политических структур. Главной задачей Гильдии стала предвыборная консолидация журналистского и религиозного сообщества нашей страны"169.

Этот тезис в значительной мере подтверждает анализ мероприятий, проведенных выше упомянутыми структурами под флагом формирования толерантности и предотвращении межрелигиозных конфликтов:

20 декабря 2002 г. – "круглый стол" на тему "Религия против терроризма" в Твери;

24 декабря 2002 г. – "круглый стол" "Религия, выборы, терроризм";

14 февраля 2003 г. – "круглый стол" "Христианство и светская культура";

21 февраля 2003 г. – "круглый стол" "Религиозные организации в политической повестке дня 2003 года. Консерватизм и традиция";

1 марта 2003 г. – "круглый стол" "Роль СМИ в диалоге общества и конфессий" в рамках конференции "Религия и национальные отношения в России: история, современность, перспективы развития";

21 апреля 2003 г. – "круглый стол" "Традиционный русский протестантизм сегодня";

13 мая 2003 г. – "круглый стол" "Религиозный фундаментализм и экстремизм: политическое измерение";

22 октября 2003 г. – круглый стол "Роль СМИ в формировании толерантности и предотвращении межрелигиозных конфликтов";

24 октября 2003 г. – круглый стол "Государственно-церковные отношения. Новая концепция";

12 февраля 2004 г. – круглый стол "Христианская политика";
25 марта 2004 г. – круглый стол "Политическое и религиозное измерение свободы".

За редким исключением, закрытость, келейность "делания науки экспертным сообществом", а иногда даже цензура были "визитной карточкой" вышеупомянутых мероприятий. Некоторые из упомянутых мероприятий вообще не анонсировались – о них становилось известно постфактум.

"Круглый стол" "Роль СМИ в формировании толерантности и предотвращении межрелигиозных конфликтов", прошедший в Министерстве по делам печати, телерадиовещания и средств массовой коммуникации (МПТР), заслуживает особого внимания. В организационном плане это была встреча представителей профильных правительственных учреждений с представителями конфессий, ответственными за связи с прессой.

Кроме традиционной "прокачки" вопроса о необходимости и целесообразности учреждения особого федерального органа исполнительной власти "по делам религий" и разработки концепции государственно-
конфессиональных отношений, "Советом был предложен инструментарий, который может быть полезен и эффективен. Речь идет о постоянно действующем общественном "органе взаимодействия" пресс-служб религиозных конфессий и Совета при МПТР, который взял бы на себя роль своего рода медиума между религиозными организациями и СМИ и который А.В. Щипков назвал "пулом конфессиональных пресс-служб". Все участники круглого стола поддержали эту инициативу"170.

Руководитель Гильдии религиозной журналистики и Совета при МПТР, главный редактор портала "Религия и СМИ" А.В. Щипков более подробно остановился на основных идеях проекта: "...к разряду экстремистских необходимо отнести и некоторые религиозные объединения закрытого типа, в обиходе называемые "тоталитарными сектами". Необходимость борьбы с экстремизмом, в том числе и религиозно окрашенным должна быть целью всего общества и каждого гражданина. Государство может допустить только такую религиозную деятельность, которая не вступает в противоречие с конституционным правом на свободу совести и вероисповедания и принципом светского характера государства. Конкретные религиозные представления приверженцев той или иной религии, которые оказываются несовместимыми с этими принципами, подпадают под термин "религиозный экстремизм" и должны быть признаны антиобщественными и антигосударственными. Следует выявлять и публично обсуждать такие проявления религиозности, для которых характерно стремление
к благу своей конфессии или религиозной общины в ущерб благу всего общества. МПТР сознает, что роль СМИ в данном случае чрезвычайно велика. Основная задача СМИ заключается в публичном обсуждении проявлений и природы религиозного экстремизма как одной из разновидностей экстремизма как такового и, далее, в объяснении различий между радикальными и традиционными формами религиозности... Одной из возможных форм деятельности СМИ в этой области является подготовка и публикация соответствующих материалов и блоков материалов, для работы над которыми следует привлекать как светских экспертов (религиоведов), так и представителей конфессий. Журналисты в данном случае должны выполнять роль посредников, донося до широкой аудитории результаты соответствующих дискуссий. Эту роль могут успешно исполнять журналисты, профессионально занимающиеся религиозной тематикой и имеющие опыт в этой области... Нам необходимо завязать постоянные связи между представителями власти, конфессиями и экспертами. Именно эти связи формируют механизмы, позволяющие быстро и оперативно решать конфликтные ситуации. Особенно актуально это звучит в нынешний период выборов, когда некоторые политики пытаются некорректно использовать религиозный фактор в политических целях..."171.

Очевидно, лучший для власти способ отвлечь внимание общества от использования религии в политических целях (а точнее фактора отношений государства с религиозными объединениями) и манипуляции СМИ – это возглавить СМИ. С этой целью власть сама навязывает обществу проблему в данном случае "религиозного экстремизма"172. И сама же (посредством соответствующих структур), под предлогом её решения достигает свои цели.

При этом остается как-то незамеченным тот факт, что использование властью фактора государственно-конфессиональных отношений в политических целях ведет к нарушению прав граждан и объединений, неравенству религиозных организаций, и как следствие провоцирует в них раскол и радикализм, что в свою очередь служит предлогом для ужесточения контроля мировоззренческой сферы со стороны государства в т.ч. принятие более жесткого законодательства. А ужесточение законодательства позволяет ещё сильнее использовать религию в политических целях, вплоть до тоталитаризма и полного подавления прав и свобод.

РЕЗУЛЬТАТЫ ВЫБОРОВ И ТРАНСФОРМАЦИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О СВОБОДЕ СОВЕСТИ

Одним из непосредственных результатов прошедших выборов явился приход в Государственную Думу национал-популистских сил, ориентированных на лоббирование интересов одной из конфессий, даже вопреки Конституции РФ и интересам гражданского общества. Так как какие-либо сомнения в поддержке думским большинством антиконституционных законотворческих инициатив отсутствуют, то совершенно очевидно, результаты выборов самым неблагоприятным образом скажутся на трансформации законодательства о свободе совести.

О многом говорят слова председателя Государственной Думы
Б.В. Грызлова.В его приветственном послании участникам VIII Всемирного Русского Народного Собора говорится о "плодотворном взаимодействии" между церковью и государством и что, "Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации будет и впредь содействовать этому направлению в развитии нашей страны".

Но все же наиболее серьезные последствия могут иметь заявления Президента России. 26 марта 2004 г. выступая на форуме народов Кавказа, Президент РФ В.В. Путин сказал, что "у государства есть такая обязанность поддерживать и религиозные конфессии, и наших духовных лидеров, и делать это в рамках закона. По словам президента, то же необходимо сделать "и в области собственности": "Правительству даны соответствующие поручения, этот вопрос прорабатывается. И такие решения будут приняты".

Подчеркнуто официальный характер участия первых лиц государства на пасхальном богослужении в Храме Христа Спасителя можно считать знаковым. В прямом эфире федеральных телеканалов Патриарх Алексий II (Ридигер) "духовно окормил" власть и передал Благодатный огонь Президенту России.

С учетом наличия "ручного кремлевского управления" Госдумой очень высока вероятность, что тенденции трансформации законодательства о свободе совести завершатся принятием антиконституционных законов, предполагающих привилегии РПЦ (и "традиционным" конфессиям), и, соответственно, ограничения остальным.

Как известно, антиконституционные тенденции в области отношений государства с религиозными организациями проявили себя ещё в начале 2001 г. в форме идеи специального выделения "традиционных" религиозных организаций с наделением последних значительными экономическими льготами. Несмотря на многочисленные протесты ученых и общественности, заинтересованные стороны не прекращают попыток найти некие критерии и ввести термин "традиционная религиозная организация" в правовое поле России.

Кроме того, при одобрении и участии федеральной власти параллельно с формированием системы "специальных" государственных льгот и привилегий (в том числе прямое государственное финансирование в целом ряде областей, включая образование) для "традиционных религиозных организаций" готовится некая наукообразная база для репрессий в отношении "нетрадиционных".

Есть основания говорить о наличии системы антиконституционного лоббизма в Государственной Думе, взаимосвязанного с государственной политической коррупцией в области отношений государства и религиозных объединений. Очевидно, что Общественно-депутатская Комиссия
"В поддержку традиционных духовно-нравственных ценностей" (ОДК) была создана для "продвижения" соответствующих законопроектов.

20 февраля 2004 г. заместитель главы думского Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций, член фракции "Родина" А.В. Чуев провел пресс-конференцию в Госдуме, на которой объявил о создании нового межфракционного объединения депутатов под названием "В поддержку традиционных духовно-нравственных ценностей России", сообщает "NEWSru.com" со ссылкой на "МК-Новости".

По словам Чуева, в настоящее время в это объединение уже записались более 30 депутатов Госдумы, включая Иосифа Кобзона и Александра Розенбаума. Как сообщил Чуев, в этом объединении не будет председателя и сопредседателей. В качестве технических руководителей предполагается избрать одного или нескольких координаторов.

В Государственной Думе прошлого созыва Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций, возглавляемый коммунистом В.И. Зоркальцевым, играл ключевую роль в законодательном оформлении антиконституционных процессов в области свободы совести и отношений государства с религиозными объединениями.

В 1997 г. не без усилий комитета Зоркальцева через Госдуму был успешно "протащен" Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях". Новый закон, в отличие от ранее действовавшего Закона РСФСР "О свободе вероисповеданий" 1990 года, закрепил конфессиональные предпочтения государства (преамбула), существенным образом ужесточил порядок создания религиозных организаций (ст. 9-12), ограничил деятельность иностранных религиозных организаций (ст. 13).

Репрессивной "новеллой" принятого в 1997 г. закона являлось введение механизма запрещения деятельности религиозной организации (ст. 14). Эта статья значительно расширила основания для принятия судебных решений о ликвидации религиозного объединения.

Тогда много говорилось о том, что принятием упомянутого закона нанесен тяжелый удар по демократическому развитию нашей страны,
а также о грубых нарушениях норм профессиональной этики. Но постепенно все утряслось, и комитет вновь взялся за дело. Законопроекты 2001-2003 гг., предполагающие законодательное закрепление льгот для "традиционных религиозных организаций", так и не стали законами. Зато перед выборами в 2003 г. комитет сосредоточил усилия на формировании и продвижении через парламент базы ограничений для "нетрадиционных" религий под лозунгами обеспечения "духовной безопасности".

Русская Православная Церковь Московского патриархата не бросила партнёра в беде, когда весной 2002 г. над комитетом нависла угроза ликвидации. Тогда за него вступился сам Патриарх Алексий II (Ридигер). Он прямо сказал, что дорожит сотрудничеством с комитетом и ценит его высокую квалификацию.

18 июня 2003 г. В.И. Зоркальцев в своём выступлении на семинаре-совещании председателей комитетов законодательных органов и руководителей подразделений исполнительных органов государственной власти субъектов РФ по делам общественных объединений и религиозных организаций "Проблемы развития законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях" признал, что "законотворческой деятельностью в основном занимается Русская Православная Церковь...", лукаво призвав "к активному участию все конфессии в этом чрезвычайно важном деле – создании правовой базы деятельности религиозных организаций".

Показательно, что в качестве экспертов совета при данном комитете допускались, только представители "определенных" конфессий, в основном МП РПЦ. Представители "нетрадиционных" религий, "неверующей" части общества, независимые эксперты не имели почти никаких шансов на то, чтобы их позиция хотя бы стала предметом обсуждения в Комитете Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций.

Государственная Дума нового четвертого созыва ещё не приступила к работе, а С.Ю. Глазьев на заседании Союза Православных Граждан, состоявшемся 23 декабря 2003 г. в Москве уже выступил с заявлением. Он заявил, что "блок "Родина" исповедует православное мировоззрение и будет представлять в Государственной Думе интересы Союза Православных Граждан, это будет отражено в специальном соглашении "Родины" и СПГ. В частности было отмечено, что "Родина" намерена добиться принятия Государственной Думой закона о социальном партнёрстве Церкви и государства, введения "Основ православной культуры" в федеральный компонент образования, отмену дискриминационных по отношению к РПЦ статей Земельного и Налогового Кодексов, продвигать другие законодательные инициативы Союза Православных Граждан"173.

Весьма показательны высказывания председателя СПГ Валентина Лебедева, которыйподчеркнул, что "позиционирование "Родины" как православной политической силы, как официального представителя СПГ в Госдуме – это огромная ответственность. Невозможны мировоззренческие и политические компромиссы с неоязычниками, красными, всякого рода раскольниками и т.д.".

Констатируя поражение либерализма в России, СПГ ненавязчиво напоминает "обществу и государству о непреложном значении традиционных духовно-нравственных ценностей". Среди грандиозных планов по обустройству государства СПГ считает наиважнейшим: - объединение и поддержку всех добрых православных людей, возрождающих и отстаивающих традиционный образ жизни, утверждающийся на незыблемом основании христианской нравственности, продвижение таких людей на ответственные посты в государстве, политических и общественных сил, добивающихся признания национальных интересов России основой её государственной политики;- влияние на законотворческие инициативы представительной власти с целью разработки и принятия законов, соответствующих нормам христианской этики, в частности, принятие Закона о социальном партнёрстве Церкви и государства;- восстановление традиционных духовно-нравственных устоев общества через конкретные дела: благотворительность, духовное просвещение. В области духовного просвещения мы считаем необходимым введение факультатива "Основы Православной Культуры" в федеральный компонент системы государственного образования;- в ближайшие сроки завершить создание и регистрацию региональных отделений СПГ во всех регионах России и государствах СНГ, находящихся на канонической территории Русской Православной Церкви;- реализовать систему гражданского контроля над властью с позиций её отношения к духовно-нравственным ценностям. Мы требуем принятия закона об ответственности власти перед гражданами, возвращения к практике отзыва депутатов ГД, не выполняющих свои обязательства перед избирателями. Союз Православных Граждан будет добиваться снятия с должности тех чиновников, независимо от ранга, что препятствуют реализации прав православного большинства нашей страны. В частности, речь идет о тех, кто препятствует введению курса "Основы православной культуры", кто пытается вытеснить Церковь и православных граждан из общественно-политической сферы, воссоздать в новой форме "совет по делам религий", кто покрывает пропаганду безнравственности, тоталитарные секты и т.д.;- добиваться создания общественных наблюдательных советов в СМИ, добиваться создания православных программ на общенациональных телеканалах в удобное для зрителя время"174.

Наряду с "социальным партнёрством Церкви и государства" в качестве важнейшей составляющей внутренней политики, СПГ определяет в качестве приоритета внешней политики России осознание ей "роли лидера православного мира...Выживание России зависит от решимости её элиты реализовать собственный, православный цивилизационно-культурный и геополитический проект. "Третий Рим"- это не только метафора, но и политическая реальность"175.

В новую Думу В.И. Зоркальцев не прошёл. Комитет хоть и обновился, но сохранил себя, и в какой-то мере сохранил преемственность курса. В частности, автор законопроектов о "традиционных" религиях А.В. Чуев остался на посту зампреда. А возглавил комитет представитель "Единой России" С.А. Попов.

Как сообщает "Благовест-инфо", заместитель председателя думского Комитета по связям с общественными объединениями и религиозными организациями А.В. Чуев, отвечая на вопрос о новом председателе Комитета Сергее Попове, заметил, что этот человек "всегда был аппаратчиком, чиновником" и с религиозными организациями никогда не был связан, поэтому работу по этой тематике, в основном, придется вести ему, Александру Чуеву. Кроме того, Александр Чуев является членом фракции "Родина" и входит в исполком одноименного общественного движения, созданного в конце января депутатом Сергеем Глазьевым.

Чуев сообщил, что он собирается и в новой Думе продвигать законопроекты, которые разрабатывались им в Думе прежнего созыва. Так, уже в середине февраля от блока "Родина" на рассмотрение Думы будет внесен законопроект "О социальном партнёрстве государства и традиционных религиозных организаций". В 2003 г. обсуждались два варианта этого законопроекта, подготовленные, соответственно, Чуевым и Глазьевым. Теперь, по словам Чуева, авторы пришли к консенсусу и выдвигают один общий проект176.

10 февраля 2004 г., по информации"Благовест-инфо", на заседании круглого стола "Социальное партнёрство государства и традиционных религиозных организаций в Российской Федерации", организованного Всероссийским общественно-политическим объединением православных избирателей177 в Москве, Александр Чуев заявил, что вновь избранному составу Госдумы предстоит рассмотреть проект нового закона о свободе совести и религиозных объединениях. По его мнению, действующий ныне закон 1997 года уже "не отвечает требованиям дня", особенно в свете принятых в 2000 году "Основ социальной концепции Русской Православной Церкви".

По мнению депутата, сфера духовного воспитания остается вне рамок школы, зависит от инициативы на местах, при этом отсутствует финансовая поддержка. Не отрегулированы отношения религиозных организаций со средствами массовой информации, в частности, с телевидением, где "религиозных программ мало, а имеющиеся – нерелигиозные или антирелигиозные". Требуется также регулирование налоговых отношений. Депутат выразил сожаление, что религиозные организации, ранее не облагавшиеся налогами, теперь должны их платить. Принятие земельного кодекса также усложнило жизнь этих организаций: надо платить налог на собственность или за аренду земли.

Отношения социального партнёрства государства и религиозных объединений также должны регулироваться законом, заявил далее в своём докладе А.В. Чуев. Тем более, что без участия Церкви государство не сможет решить многие социальные проблемы, в частности, вести борьбу с наркоманией, алкоголизмом, проституцией. Необходимо внедрять духовно-нравственные начала в предпринимательскую и управленческую сферы, вести работу по патриотическому воспитанию молодежи, укреплению боевого духа армии.

Не забывает об армии и депутат Глазьев. Ещё 28 января на пресс-конференции, состоявшейся в рамках Круглого стола "Православная журналистика", лидер блока "Родина" С.Ю. Глазьев высказался за введение в России института военных и тюремных капелланов. "Сегодня все понимают важность доступа Церкви в места лишения свободы, - сказал он, - и мы должны всячески содействовать этому". Глазьев отметил, что подготовленный им законопроект "О социальном партнёрстве" предусматривает возможность для работы священнослужителей в армейских частях и исправительных учреждениях, причем на государственной основе. По его убеждению, священники, работающие в армии и тюрьмах, должны получать зарплату от государства и пользоваться всеми правами и привилегиями, распространяющиеся на сотрудников армейских и уголовно-исправительных структур178.

Первым значимым мероприятием обновленного думского Комитета по связям с общественными объединениями и религиозными организациями стали Парламентские слушания "Совершенствование законодательства о свободе совести и о религиозных организациях: практика применения, проблемы и пути решения", которые прошли 27 мая 2004 г.

Это, конечно, не парламентские слушания, состоявшиеся 6 июля 2001 г. ("Проблема законодательного обеспечения государственно-церковных отношений в свете социальной концепции Русской Православной Церкви") и организованные под председательством В.И. Зоркальцева. Тогда в рекомендациях открытым текстом говорилось о необходимости совершенствования законодательства с учетом концептуальных положений "Основ социальной концепции Русской Православной Церкви" и мнений представителей российских "традиционных" конфессий. В рекомендациях, адресованных федеральному правительству и субъектам Российской Федерации, предлагалось принять меры "по поддержке усилий российских традиционных конфессий в деле подготовки отечественных богословских кадров для работы в сфере религиозного просвещения и образования".

Тем не менее, в итоговом документе последних парламентских слушаний положительно оценен ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" 1997 г. Отмечено, что он "не лишен недостатков, но в тех условиях он был единственно возможным компромиссом, достигнутым в результате кропотливого труда представителей различных слоев многоконфессионального российского общества"179.

В целом же, рекомендации слушаний от 27 мая 2004 г. носят весьма абстрактный характер. Комитету ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций вообще ничего конкретного не предлагается – "обобщить высказанные в ходе обсуждения предложения и замечания, проанализировать их для учета в дальнейшей деятельности по совершенствованию законодательства о свободе совести и о религиозных организациях". Комитетам ГД по аграрным вопросам и по бюджету наказано рассмотреть предложения религиозных организаций по законодательному обеспечению переоформления прав на земельные участки и по совершенствованию законодательства о налогообложении религиозных организаций соответственно.

В таком же духе выдержаны рекомендации в адрес правительства и субъектов Российской Федерации. Они должны изучать, совершенствовать, рассматривать, готовить предложения, оказывать поддержку, принимать меры... И ничего не делать, пока не скажут свыше.

Выступления основных участников не сильно проясняют картину. Первый заместитель председателя Госдумы Любовь Слиска лишь обозначила основные направления, среди которых оказались вопросы духовно-нравственного просвещения и борьбы с "религиозным экстремизмом".

Заместитель министра юстиции Евгений Сидоренко озаботился проблемой придания государственного статуса и финансирования религиоведческим экспертизам. Любопытны его высказывания относительно необходимости расширения полномочий регистрирующих органов и экспертиз общественных объединений.

Заместитель председателя Комиссии при Правительстве РФ по вопросам свободы совести и религиозных организаций Андрей Себенцов рассказал об основных предложениях по доработке законодательства. Рекомендации коснулись некоторых положений ФЗ "О свободе совести и о религиозных объединениях" 1997 г., среди которых наибольший резонанс вызвала идея упразднения 15-летнего срока, введенного как своеобразное "испытание" перед регистрацией местных религиозных организаций.

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата (ОВЦС) митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев) не скрывал своего раздражения деятельностью комиссии Себенцова. В частности прозвучали упреки в том, что она превысила свои полномочия и разработала концептуальные поправки, хотя ей было поручено совсем другое.

Наиболее категорично высказывания митрополита Кирилла прозвучали в адрес пресловутого 15-летнего срока. По мнению митрополита, упразднение 15-летнего срока нарушит межконфессиональный баланс и спровоцирует новый виток напряженности в обществе. "Никто не запрещает группе из 10 человек собраться и молиться антарктическому пингвину, но регистрация даст им права, привилегии, налоговые льготы, доступ в образовательные учреждения и армию", - резюмировал председатель ОВЦС.

Требования владыки Кирилла пересмотреть налоговое и земельное законодательства, разработать действенный механизм передачи культовых зданий Церкви были восприняты законодателями как давно привычные.

Депутат ГД Александр Чуев утверждал, что закон 1997 г. хороший, но ещё лучше будет, заметил он, если государство юридически закрепит сотрудничество с "традиционными" религиями: "Сегодня президент благосклонен в государственно-церковных отношениях. А вдруг завтра придет другой? – Нужно заложить правовые основы".

Эти и другие выступления, в основном, частного характера, дали весьма смутные представления о том, как далеко пойдет "совершенствование" законодательства о свободе совести и о религиозных организациях в ближайшее время. Хотя некоторое представление о возможных конкретных направлениях вышеупомянутого "совершенствования" дает знакомство с раздаточными материалами, полученными участниками слушаний.

Так "Аналитический вестник" (выпуск № 15, 2004 г.), специально подготовленный к слушаниям Аналитическим управлением аппарата Госдумы, целиком посвящен законодательному регулированию противодействия "религиозному экстремизму". Авторы "вестника" хоть и говорят о серьезных затруднениях теоретического определения понятия "экстремизм", но все же нашли слова для идентификации его производного в религиозной сфере. Их абсолютно не смутили не только безразмерность трактовки "экстремизма", но и принципиальное отсутствие юридического определения религии.

Это означает, что на практике любая организация по произвольным основаниям может быть причислена к "экстремистской" и подвергнута преследованиям. Более того, думские аналитики связали "религиозный экстремизм" с терроризмом и сепаратизмом, что, вероятно, должно усилить санкцию и обеспечить её неотвратимость.

Ещё одна распространявшаяся на слушаниях книга – "Религия в светской школе: зарубежный опыт" - имеет "шапку" Экспертного совета Комитета ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций.

Нелишне отметить, что не всякий зарубежный опыт является положительным, а значит достойным подражания. Кроме того, предлагаемые в качестве образца страны не сопоставимы с многонациональной и поликонфессиональной Россией. Скорее всего, моделей государственно-конфессиональных отношений, достойных слепого подражания, вообще нет. Все они далеки от идеала, поскольку ставят интересы субъектов упомянутых отношений выше прав человека.

С первых строк намерения автора не вызывают сомнений. Он пытается "перепрыгнуть" через конституционные принципы свободы совести, светскости государства, равенства религиозных объединений и др., и обосновать антиконституционную идею государственного финансирования конфессионального образования в государственной школе.

Лукавство заключается в том, что ключевых определений автор не дает. Прежде всего, это все тот же юридически не определенный термин "религия". Одна только двойственность толкования ключевого термина означает "коррупциогенность" нормативного акта, и неминуемо порождает коррупцию.

Уважаемый автор избегает определения "светскости государства". Но очевидно, что её юридически корректное определение как мировоззренческий нейтралитет государства, не устраивает эксперта думского комитета. Понимание нейтралитета как равнодушия государства вообще к любому мировоззрению (без конкретизации и разделения на религиозное и нерелигиозное, религию и идеологию) не позволяет осуществить искомое обоснование.

Определение светскости государства, наряду с прочей терминологией по этой проблеме и пакетом предложений, предлагается ещё в одной розданной брошюре, подготовленной Учебным комитетом РПЦ МП. Называется она "Светскость образования и религия", и мягко говоря, не является конфессионально нейтральной. В "шапке" – конфессионально ориентированные структуры – Православный Свято-Тихоновский богословский институт и РОО "Институт государственно-конфессиональных отношений и права".

В брошюре дается ещё больше определений, но, увы, почти все они грешат указанными выше недостатками. Что не удивительно. У них один и тот же плодовитый автор, "визитная карточка" которого – цепочка подмен во главе со слабым звеном – юридически не определенным термином.

Предложения Учебного комитета РПЦ МП направлены на Закон РФ "Об образовании". Например, предлагается подправить п. 5 ст. 1, запрещающий в государственных образовательных структурах деятельность политических партий и религиозных организаций. Кроме того, предполагается законодательное закрепление возможности создания домовых храмов (молельных комнат) в зданиях государственных образовательных учреждений. Но не для всех религий, а только для тех, которые составляют "неотъемлемую часть исторического наследия народов России".

В конце брошюры приведены письма в поддержку вышеупомянутых предложений по изменению закона "Об образовании". Менять светское законодательство предполагается "по просьбам трудящихся", в качестве которых, на сей раз, высказались лидеры конфессий. В роли "поддержантов" выступили: зампред Центрального духовного управления мусульман России муфтий Фарид Салман, председатель Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в России раввин Зиновий Коган, председатель Российского объединенного союза христиан веры евангельской епископ Сергей Ряховский. Они и раньше "засветились" на этом поле, подписывая письма в поддержку не вполне конституционных инициатив и материалов вроде справочника "Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера".

В целом, несмотря на внешнюю сдержанность, дистанцирование и даже охлаждение отношений между проверенными партнёрами, каковыми являются Комитет ГД по делам общественных объединений и религиозных организаций и РПЦ МП, конституционные принципы в области свободы совести находятся под угрозой.

Очевидно, что комитет больше не является самостоятельным партнёром, что связано, прежде всего, с полным фактическим контролем законодательной ветви со стороны "вертикали власти". Отсюда неопределенность относительно направлений изменения законодательства о свободе совести и о религиозных организациях, что оставляет больше возможностей для маневра в случае изменения тактики религиозной политики Кремля. Но нет сомнений, что стратегия осталась прежней, как и приоритет религиозной политики относительно прав и свобод человека.

В указанном контексте трудно не согласиться с неутешительным, но достаточно очевидным прогнозом Игумена Вениамина (Новика) (РПЦ МП, Санкт-Петербург): "Партия управленческой бюрократии "Единая Россия" - это, по сути дела, новая КПСС взамен одряхлевшей старой. Это шаг в сторону восстановления привычного коррумпированного тоскливого социализма с тем же псевдопатриотическим оттенком, но уже с мобильными телефонами. В результате в ГД сформируется конституционное большинство (300 голосов), способное изменить Конституцию. Не трудно догадаться, что в сторону дальнейшего усиления президентской власти. "Единая Россия", "ЛДПР", "Родина" будут наперегонки угадывать желания президента. Произойдет окончательное слияние исполнительной и законодательной ветвей власти, и со всяким конституционализмом, а значит и с либеральными правами человека (в том числе и свободой вероисповедания), в РФ будет покончено"180.

КАК ОЦЕНИВАТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
ФАКТОРА ОТНОШЕНИЙ ГОСУДАРСТВА С РЕЛИГИОЗНЫМИ ОБЪЕДИНЕНИЯМИ
В ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЯХ?

Очевидно, что использование фактора отношений государства с религиозными объединениями в избирательных технологиях, реализуемое в рамках религиозной политики и в форме клерикальной идеологизации органов власти и государственного управления, противоречит Конституции России.

Прежде всего, речь идёт о нарушении принципов свободы совести (ст. 28), светскости и равенства религиозных объединений (ст. 14), что неизбежно ведет к нарушению принципа идеологического многообразия (ст. 13) и формированию клерикальной государственной идеологии.

В свою очередь нарушение вышеупомянутых принципов делает невозможными свободные выборы, являющиеся "высшим непосредственным выражением власти народа" (п.3 ст.3), так как препятствует осуществлению власти российским многонациональным народом "непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления (п. 2 ст. 3), и которыйявляется "носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации" (п. 1 ст.3)181.

Кроме того, при оценке использования фактора отношений государства с религиозными объединениями в избирательных технологиях, есть основания говорить о системной многоуровневой коррупции в области отношений современного Российского государства с религиозными объединениями – взаимосвязанной с иными системами общества, и, прежде всего с политической системой и охватывающей многие взаимозависимые, зачастую переплетенные уровни, включая науку и образование, законотворчество и правоприменение182.

Сакрализация власти, в том числе в форме клерикальной идеологизации органов государственного управления, "силовых" структур, государственной системы образования с целью абсолютизации и приватизации власти, имеющей тенденцию изменения конституционного строя, является самым вопиющим проявлением системной коррупции в области отношений государства с религиозными объединениями.

Системообразующей в данной коррупционной системе является государственная элитно-властная политическая коррупция (исходящяя от власти), направленная на удержание власти и имеющая тенденцию к юридическому закреплению в качестве государственной политики.

Верхушечная коррупция, к которой относится государственная политическая, является системообразующей, направлена против общества и сводит на нет реформы в политической и экономической сферах, ограничивая политическую конкуренцию.

В тоже время, масштабная низовая коррупция также опасна, поскольку, создает благоприятный психологический фон для существования остальных форм коррупции и, является исходным материалом для формирования организованных коррупционных структур и сообществ.

К важным характеристикам коррупции в области отношений государства и религиозных объединений относятся:

Институциализация (юридическое закрепление) – изначально коррупционные явления формировались де-факто "из уст в уста", затем для их развития закреплялись юридические условия, начиная от ведомственных актов и заканчивая федеральным законодательством.

Латентность (коррупционные деяния не получили отражения в официальной статистике) – указанные выше факторы делают её неочевидной, особенно в рамках "исторических" отношений государства с религиозными объединениями, по инерции довлеющих над правами человека. Латентности способствует научное обоснование, институциализация, система внесения и лоббирования законопроектов, пиар-поддержка подконтрольных СМИ, отсутствие гражданского контроля, мимикрия.

Мимикрия– маскировка под защиту и реализацию прав человека (верующих), "специальные" отношения государства с религиозными объединениями для всеобщего блага, возрождения духовности, нравственности, семьи, "традиций", "подсознательное покаяние" власти, защиту интересов национальной безопасности и т.д.

Формирование и использование властными группами фактора отношений государства с религиозными объединениями в своих корыстных интересах и политических целях посредством самодовлеющих по отношению к принципам составляющих основу конституционного строя (в том числе к правам человека) государственно-конфессиональных отношений и вероисповедной политики должно квалифицироваться как государственная политическая верхушечная коррупция сопряжённая с использованием публичных ресурсов и принятием решений имеющих самую высокую цену – удержание власти.

Коррупция в области отношений государства с религиозными объединениями (особенно её политическая государственная составляющая) – системообразующий фактор кризиса Российского государства, криминализации власти в целом и коррупционной системы в частности. Представляя угрозу демократическим механизмам осуществления власти, коррупция превращается в проблему, угрожающую национальной безопасности страны: стимулирует расслоение по мировоззренческим признакам, сепаратизм, вооружённые конфликты, распад федеративной системы.

Латинский термин corruptio означает "подкуп", "порчу", "упадок", предполагая расширенное понимание и применение термина коррупция. Однако в российской юриспруденции, как правило, коррупцией считается взяточничество, а в законодательстве вообще нет определения коррупции. В тоже время определение коррупции есть в правовых документах международных организаций. Так в Справочном документе ООН о международной борьбе с коррупцией говорится, что "коррупция – это злоупотребление государственной властью для получения выгоды в личных целях".

Если борьба с коррупцией наряду с актуальностью признается проблемой крайне сложной, то применительно к области отношений государства с религиозными объединениями (темой не менее сложной) она граничит с невозможным. Главная проблема в том, что явления исторически существовавшие в качествеосновы политико-правового режима Российской империи (законодательно закрепленные конфессиональные предпочтения, самодовлеющая государственная вероисповедная политика, контроль и использование религии в политических целях и т.д.) и сегодня отчасти сохранили свою легитимность на уровне различных моделей государственно-конфессиональных отношений.

На государственном уровне принято считать, что любые разговоры на эту тему могут нарушить картину "гармоничных отношений" ("симфонии") государства с МП РПЦ, являющейся "культуро- и государствообразующей конфессией", главным "хранителем духовности и нравственности" и т.д. А значит, и поколебать особую, отводимую властью, роль РПЦ в политической жизни России. Религиозные организации и конфессионально ориентированные структуры, тем более не готовы затронуть "деликатную" и "щекотливую" тему. Они совершенно обоснованно не желают "ссориться" с властью и быть обвиненными в нарушении "симфонии", "межконфессионального диалога", а то и в разжигании "религиозного экстремизма", угрожающего "духовной безопасности" страны.

Кризисное состояние свободы совести взаимосвязано с системной коррупцией в области отношений государства с религиозными объединениями, так как реализация первой зависит от вторых. Сначала нарушаются права верующих, как правило, не принадлежащих к "традиционным религиозным организациям". А затем каждого, вне зависимости от мировоззренческой идентификации. Неразвитое гражданское общество, монополизированная неконкурентоспособная экономика, неэффективное управление, авторитарная власть, сакрализация власти – звенья одной цепи.

Государственная политическая коррупция в области отношений государства и религиозных объединений в значительной мере позволяет власти преодолевать демократические процедуры,формально их соблюдая (т.е. законодательство о выборах).

Указанные тенденции маскируются заботой о духовности, нравственности, человеке, а на самом деле подчинены интересам удержания власти и ухода от ответственности за происходящее в стране. История со всей кровавой наглядностью показывает, что манипулирование сознанием и основанная на нем неограниченная власть является самой большой угрозой для человека, общества, государства.

В результате, чтобы ни творилось в России – перманентный экономический кризис, коррупция, война в Чечне, вымирание населения – россияне все равно любят власть, отдавая свои голоса её представителям во время выборов. В указанном контексте чистые выборы - это не только соблюдение закона, но и приведение государственной политики в области свободы совести (включая законодательство) в соответствие с Конституцией РФ.

Основная причина тотального наступления коррупции в области отношений современного Российского государства с религиозными объединениями в переходный период – несоответствие между эпохой интернационализации прав человека, в интересах реализации которых должен функционировать государственный организм, и самодовлеющими отношениями государства с религиозными объединениями. Иными словами, государственно-церковные отношения продолжают жить своей, противоречащей интересам гражданского общества жизнью, а права человека остаются декларацией.

В контексте новой эпохи, то, что исторически считалось "симфонией" и основой политико-правового режима государства – сегодня коррупция и угроза конституционному строю России.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ

На основании проведённого исследования можно сделать следующие выводы:

1.В современной России усиление тенденций политизации религии и клерикализации политики связаны, прежде всего, с использованием властными группами фактора отношений государства с религиозными объединениями для удержания власти вообще, и в предвыборных технологиях в частности.

2.Отношения государства с религиозными объединениями и выборы взаимосвязаны, поэтому приближение последних оказывает влияние на первые. В то же время, использование религии в политических целях, сакрализация власти (в т.ч. клерикализация государства) - это ресурс, доступный только власти. В указанном контексте имеет место усиление, по сравнению с прошлыми годами, внимания политтехнологов власти к религиозному фактору.

3.В Российской Федерации в преддверии избирательного цикла имела место эскалация вероисповедных предпочтений для "традиционных", а равно и специальных ограничений для "нетрадиционных" религиозных объединений, делающих реализацию права на свободу совести каждого заложниками интересов политических групп, конфессиональных и профессиональных корпораций.

4.Характерным моментом предвыборного этапа отношений государства с религиозными объединениями является тот факт, что неправовые принципы и термины,актуализируясь через призму политического измерения, ложатся в основу трансформации законодательства и становятся угрозой правам человека и конституционному строю России.

5.На результаты федеральных выборов оказывает значительное влияние не абстрактный "религиозный", а фактор религиозной политики и отношений государства с религиозными объединениями.

6.Влияние фактора отношений государства с религиозными объединениями на политику и результаты выборов обусловлено системной коррупцией в сфере упомянутых отношений (охватывающей уровни науки и образования, законотворчества, правоприменения) на основе злоупотреблений властью в корыстных интересах и сопряжённой с использованием публичных ресурсов.

7.Системообразующим фактором коррупции в области отношений государства с религиозными объединениями является государственная политическая элитно-властная (верхушечная) коррупция, связанная с принятием решений имеющих самую высокую цену – удержание власти, и относящаяся как к отношениям государства с религиозными объединениями, так и к избирательному процессу.

8.Коррупция в области отношений государства с религиозными объединениями (особенно её политическая государственная составляющая) – весомый фактор системного кризиса Российского государства, криминализации власти вообще и коррупционной системы в частности. Представляя угрозу демократическим механизмам осуществления власти, коррупция превращается в проблему, угрожающую национальной безопасности страны: стимулирует расслоение по мировоззренческим признакам, сепаратизм, вооруженные конфликты, распад федеративной системы.

9.Формирование и использование властными группами фактора отношений государства с религиозными объединениями в своих корыстных интересах и политических целях (посредством самодовлеющих по отношению к принципам составляющих основу конституционного строя (в том числе к правам человека) государственно-конфессиональных отношений и религиозной политики) должно квалифицироваться как государственная политическая элитно-властная (верхушечная) коррупция.

10.Антиконституционные тенденции в области отношений государства с религиозными объединениями (формирование системы вероисповедных предпочтений для "традиционных" и соответственно ограничений для "нетрадиционных" религиозных объединений) оказали влияние на исход выборов. В свою очередь Государственная Дума четвертого созыва способна законодательно закрепить (и наверняка сделает это) вышеупомянутые тенденции и даже вывести их на принципиально новый уровень, вплоть до изменения Конституции РФ и юридического оформления клерикальной идеологии.

11.В России на выборах 2003 года фактор отношений государства с религиозными объединениями фактически был представлен "политическим православием" в лице фактически одной "православной партии власти", разделённой на несколько блоков.

12.Вопрос о "чистоте" и легитимности российских выборов 2003-2004 года является дискуссионным, в силу грубейших нарушений конституционных принципов, составляющих основу строя, результатом чего явилось формирование безальтернативной политической системы.

13.Использование фактора отношений государства с религиозными объединениями в значительной мере предопределили результаты выборов ГД Федерального Собрания и фактически досрочно решили исход предстоящих выборов Президента РФ.

14.Использование властными группами фактора отношений государства с религиозными объединениями подрывают основы конституционного строя, способствуют сакрализации власти с целью её приватизации, подавлению свободы мировоззренческого выбора, в результате чего государство в целом перерождается в авторитарное и тоталитарное.

15.Важным итогом использования фактора отношений государства с религиозными объединениями и результатом выборов в России является дальнейшее разложение демократических принципов и институтов, окончательное крушение идеалов гражданского общества, включая права человека.

16.В контексте глобальных тенденций мирового развития Россией окончательно упускается шанс занять достойное место в мировом сообществе.

Религиозный фактор, в отличие от фактора отношений государства с религиозными объединениями, на выборах федерального масштаба действительно почти никогда не работает. Последний актуализируясь через призму политического измерения трансформируется в фактор идеологический. То есть антиконституционные тенденции сакрализации власти и клерикализации государства, нарушающие принципы свободы совести (ст. 28), светскости и равенства религиозных объединений (ст. 14) неизбежно ведут к нарушению принципа идеологического многообразия (ст. 13) и формированию не терпящей конкуренции клерикальной государственной идеологии. В результате выборы превращаются в фарс, даже не смотря на совершенствование и соблюдение законодательства о выборах. Показательно то, что главной проблемой президентских выборов 2004 г, как и в советские времена, была явка избирателей.

Не может быть реально свободных и чистых выборов без свободы мировоззренческого выбора, юридическим измерением которого является свобода совести каждому. А вот свободы совести в современной России как раз и нет, так как она подминается религиозной политикой и поглощается системной коррупцией отношений государства с религиозными объединениями. Соответственно работающий на выборах "фактор отношений государства с религиозными объединениями" – важнейший аспект и продукт указанной коррупции.

Использование религии в политических целях, сакрализация власти и клерикализация государства формирует некое поле единомыслия, на котором произростает неограниченная власть.

Неограниченная власть провоцирует на себя реакцию, в том числе в такой крайней форме как терроризм. Сама неограниченная власть сродни терроризму – его катализатор. Она так же аморальна, криминальна и преступна как и терроризм, ибо монополия на власть оснастила терроризм мотивом, основанным на безысходности и отчаянии.

В современной России принцип разделения властей, идеологическое многообразие, свобода совести и светскость государства, призванные ограничить власть в правовом поле, фактически брошены на алтарь сакрализации власти. В реалиях ХХI века сакрализация власти также аморальна и преступна, потому что служит превращению демократических выборов в фарс и воспроизводству авторитаризма.

Влияние фактораотношений государства с религиозными объединениями было недооценено демократическими партиями и связанным с ними правозащитным движением, которые вообще ничего не противопоставили антиконституционной религиозной политике. Демократы и правозащитники несут перед обществом ответственность за результаты выборов. К сожалению, судя по всему, они и дальше не собираются предпринимать адекватных системных мер в данной области.

Формирование современной системы конфессиональных предпочтений федеральной власти, отражает опасную тенденцию и для самого православия – его огосударствления и превращения в идеологию действующего режима в стране, служанку власти.

Кроме того, это способствует возникновению напряженности между федеральной государственной властью и мусульманами, ощущающими себя дискриминированными, а то и вовсе чужими в России. Дискриминированными чувствуют себя не только мусульмане, а вообще "неправославные". Таким образом, стимулируется рост национально-религиозной напряжённости и углубление расслоения людей по отношению к мировоззренческим ценностям, в свою очередь лежащие в основе сепаратизма.

Есть все основания полагать, что в "неправославных" регионах России, мягко говоря, неоднозначно относятся к демонстрации конфессиональных предпочтений представителями федеральной власти (в последнее время сверх всякой меры). Региональные лидеры в долгу не остаются, вплоть до сепаратизма. Естественно, народ поддержит "своих правоверных" регионалов, а не "чужих православных" из федерального центра. Это уже потом выяснится, что "свои" всего лишь использовали религиозную риторику для прихода к власти.

Непродуманная и опасная политика конфессиональных предпочтений федерального центра является основной причиной поддержки сепаратистов, рядящихся в религиозные одежды, в "неправославных" регионах большей частью населения. Всё это чревато не только затяжными вооружёнными конфликтами, всплеском терроризма, но и сопряжённым с насилием распадом федеративной системы РФ. Кроме Чечни и Дагестана приверженцы "радикального ислама" активно проявляют себя в Адыгее, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии.

Подводя итоги "демократических" реформ, многие эксперты говорят, что весь их смысл заключался в том, что бюрократы, распоряжавшиеся ресурсами, стали их собственниками, на фоне отсутствия реальной демократической смены власти.

Завершение формирования в России безальтернативной политической системы чревато в лучшем случае вечным "демократическим транзитом", "который всё более притормаживается, а зачастую идет вспять"183. При этом торможение демократии и авторитаризация власти в значительной мере происходит с опорой на фактор отношений государства с религиозными объединениями, параллельно с разворовыванием страны и обнищанием народа.

Это значит, что "рынок - но ограничиваемый и регулируемый, выборы - но манипулируемые, демократия - но управляемая"184. В этих реалиях сырьевые ресурсы (составляющие почти треть мировых) играют, как это ни парадоксально, роль удавки на шее российской экономики.

Государство превращается в сырьевое (нефтяное), характеризуемое диспропорциями и разрывами между властью и обществом, богатством государства и нищетой населения. "Когда поток нефтяных денег наводняет страну с несложившейся системой демократических сдержек и противовесов, страна становится нефтегосударством... Ни одному нефтегосударству не удалось сделать нефть источником процветания для большинства граждан"185.

Таким образом, упускается шанс России преодолеть планку информационного общества и занять достойное место в мировом сообществе.
В худшем же случае национал-патриотический джин, выпущенный властью, и которому она позволила играть на этно-конфессиональном поле, её же похоронит. А заодно – муляжи управляемой демократии и сырьевую стабильность экономики.

Искушение религиозной политикой может оказаться роковым искушением президента Путина и его режима. Слишком неустойчива сырьевая экономика в информационном обществе, и слишком опасна игра с "религиозным фактором" в многонациональной и поликонфессиональной стране.

Несмотря на проведенную работу, выявление реальных масштабов и механизмов влияния фактора отношений государства с религиозными объединениями на результаты выборов требует дальнейших исследований. Но ясно одно: – когда религия "работает" на выборах – демократия "отдыхает".

ЛИТЕРАТУРА.

1. Алексеева Л.М. О нарушениях избирательных прав граждан в Российской Федерации. Выступление на встрече членов президентской Комиссии по правам человека с Президентом РФ // Интернет-сайт МХГ www.mhg.ru.

2. Альтинг фон Гейнзау Франс А.М. Как совершить переход к правовому обществу? М. 1997.

3. Бурьянов С.А., Мозговой С.А. Государственно-конфессиональные отношения и тенденции трансформации законодательства о свободе совести // Общеправовой журнал "Юридический мир". №12. 2001.

4. Бурьянов С.А., Мозговой С.А. Новые угрозы свободе совести (Антиконституционные подходы в отношениях государства с религиозными объединениями) // Журнал "Здравый смысл" №1(22). 2001/2002.

5. Бурьянов С.А., Мозговой С.А.Некоторые тенденции современных государственно-религиозных отношений в Российской Федерации // Право и политика. №1. 2003.

6. Бурьянов С.А. Правовые основания, сущностное содержание и гарантии свободы совести // Государство и право. №2. 2001.

7. Бурьянов С.А. Свобода совести в российской науке, законотворчестве и правоприменении // Право и политика" №7. 2001.

8. Бурьянов С.А. Свобода совести, государственно-конфессиональные отношения и политика в контексте перспектив построения правового демократического государства в России // Юридический мир. №7. 2002.

9. Бурьянов С.А. Государственно-церковные отношения против свободы совести и правового государства // Отечественные записки. №7. 2002.

10. Бурьянов С.А. Системная коррупция в области отношений государства с религиозными объединениями. Подходы к определению понятия, форм и основных характеристик // Право и жизнь. №57 (5). 2003.

11. Бурьянов С.А. Системная коррупция в области отношений государства с религиозными объединениями. Последствия и направления их преодоления (антикоррупционная стратегия) // Право и жизнь. №58 (6). 2003.

12. Бурьянов С.А. Отношения государства с религиозными объединениями в преддверии избирательного цикла 2003-2004 г.г. // Юридический мир. № 8. 2003.

13. Бурьянов С.А. Фактор отношений государства с религиозными объединениями накануне и в ходе выборов депутатов Госдумы 2003 года // Юридический мир, №5, 2004.

14. Верховский А.М. Беспокойное соседство. Русская Православная Церковь и путинское государство // Россия Путина. Пристальный взгляд. М. 2003.

15. Верховский А. Религиозный фактор в парламентской и президентской компаниях в России // Диа-Логос: религия и общество 2000-01. М. 2001.

16. Возможны ли в России свободные выборы? Материалы международной конференции. М. 2004.

17. Государственно - церковные отношения в России. М. 1996 .

18. Еленский В.Е. Религия после коммунизма: векторы изменений // Диа-Логос: религия и общество 2000-01. М. 2001.

19. Жеребятьев М. Этатизм и автономизм в религиозной жизни постсоветской России // Диа-Логос: религия и общество. М. 2000-01.

20. Зайченко А. Авторитет церкви как политический ресурс власти // Религия и СМИ. 4, 11 ноября 2003.

21. Зотова З.М. Новые правовые условия участия партий в избирательном процессе РФ // Право и политика. № 9. 2002.

22. Зубов А.Б. Православная вера, национальная психология и политика // Религия и национализм. М. 2000.

23. Каневский К.Г. Проблемы правового регулирования организации религиозного обучения в школах // Право и образование. №2. 2002.

24. Квирквелия О. Политические партии борются за религиозный электорат // НГ-Религии, 2 июля 2003.

25. Колсон Ч. Конфликт царств. М. 1996.

26. Красиков А.А. Религиозный фактор в европейской и российской политике (исторический аспект).М. 2000.

27. Куренной В. Власть и Церковь: мотивы и перспективы сближения // Отечественные записки. №1. 2001.

28. Курикалов Ю. Новые тенденции в российской политики и православаие // Диа-Логос: религия и общество 2000-01. М. 2001.

29. Малашенко А.В. Застрявшие в переходе // Независимая газета.
22 декабря 2003.

www.carnegie.ru/ru/pubs/media/69461.htm

30. Малышева Д.Б. Религиозный фактор в формировании и эволюции российской общности // Мировая экономика и международные отношения. №1. 2003.

31. Мозговой С.А. Мир в тисках старого мирового порядка. Россия в поисках собственного пути национально-культурной самобытности. Армия, политика, религия и права человека в условиях глобализации.
// Альтернативы глобализации: человеческий и научно-технический потенциал России. Доклады и выступления. Т.1. М. 2002.

32. Мозговой С.А. Государственно- и военно-религиозные отношения: понятийный аппарат // Законодательство о свободе совести и правоприменительная практика в сфере его действия. Материалы семинаров. Ноябрь– декабрь 2000 г. М. 2001.

33. Мозговой С.А. Силовики благочестия // Отечественные записки. №1. 2003.

34.Мозговой С.А. "Силовики "возвращаются в средневековье // Светский союз. 2003.

35. Мозговой С. А.Религиозная ситуация в Вооружённых Силах в Российской Федерации // Военно - социологические исследования № 4,2003. - М.:ССЦВСРФ, 2003.

36. Мчедлов М.П. Политика и религия. М. 1987.

37. Недумов О. Политическое торжество православия. Госдума нового созыва будет беспрецедентно лояльна по отношению к Церкви // НГ-Религии. 17 декабря 2003.

38. Недумов О. Священный пиар // НГ-Религии. 16 июля 2003.

39. Овсиенко Ф.Г. Политизация конфессий и клерикализация политики: тенденции развития и риски в российском обществе // Религиоведение. № 2. 2002.

40. Павлов И. РПЦ в контексте политической трансформации России // Диа-Логос: религия и общество 2000-01. М. 2001.

41. Патриоты "путинского согласу". Причины успеха "Родины" могут крыться не в сфере публичной политики, а в конфессиональной солидарности президента // Портал-Credo.ru, www.portal-credo.ru, 9 декабря 2003.

42. Система сообщающихся сосудов. Православные кандидаты переплели на думских выборах в причудливый клубок списки сразу нескольких блоков и партий // Портал-Credo.ru, www.portal-credo.ru, 11 декабря 2003.

43. СМИ и политика в России. Социологический анализ роли СМИ в избирательных кампаниях. М. 2000.

44. Россия: ближайшее десятилетие. Сборник статей к десятилетию Московского Центра Карнеги. М. 2004.

45. Рябов А. Демократия: новая российская модель // Ведомости.
22 декабря 2003. www.carnegie.ru/ru/pubs/media/69456.htm

46. Солдатов А. Священный "капитал" и его "олигархи" // Отечественные записки. №1. 2001.

47. Трудности перехода: демократия в России. М. 2004.

48. Тульский М. Русская православная церковь – навстречу выборам-2003. // Портал-Credo.ru, www.portal-credo.ru. 8, 20 января 2003.

49. Фаляхов Р., Кеворкова Н., Молина М., Матвеева А. Патриарх призвал голосовать за Путина // Газета. 15 марта 2004.

50. Чапнин С. Религиозный фактор и политические партии // Церковный вестник. №5. 2004.

51. Яблонский Н. Черкасова М. Голосуй, а то согрешишь. Религиозные конфессии Челябинска начали агитработу по повышению явки избирателей // Коммерсантъ. Екатеринбург. Портал-Credo.ru, www.portal-credo.ru, 5 марта 2004.

Москва, 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"