Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Свящ. А.Берман. Гендерные отношения в мистических сектах Среднего Поволжья. [религиоведение]


Отрицательное отношение к браку и деторождению было отличительной чертой хлыстовщины на протяжении всей ее истории. В ранней хлыстовской традиции это даже закреплено в виде заповеди легендарного Данилы Филипповича "Не женитесь, а кто женат, живи с женою как с сестрой. Неженимые не женитесь, а женимые разженитесь" [1]. С другой стороны, хлыстов часто обвиняли, что во время радений они практикуют обряд т.н. "христовой любви", во время которого, якобы по внушению свыше, происходят беспорядочные половые связи. В современных исследованиях существует тенденция относить все сведения о ненормативной сексуальности в общинах христововеров к пристрастности антисектантской пропаганды [2]. Однако множество документальных материалов свидетельствуют, что внебрачные отношения иногда допускались. Так, например, у "богомолов" - хлыстов с. Устимовка Курмышского уезда Симбирской вступившие в секту никогда не женились, а для сожительства брали в дом женщину из той же секты. Наставник местных сектантов, пожилой грамотный вдовец Андрей Тихонов Сенотов имел даже двух сожительниц. Своих подруг "богомолы" называли "голубками". Детей "богомолки" не рожали никогда, или вследствие действительного воздержания или употребляя средства контрацепции. В тот дом, где родился младенец, сектанты могли войти только по прошествии 6 недель, на тот же срок отлучался от собраний "богомол", в доме которого родился ребенок [3].

Интимная жизнь на Руси (особенно в допетровское время) рассматривалась как грех по преимуществу. Об этом свидетельствуют вопросные статьи в русских уставах исповеди. Так из 35 вопросов "мужем о гресех", в рукописном требнике XVI в. из собрания Погодина, 21 вопрос относится к области сексуальных отношений. В требнике XVI в. из библиотеки новгородского Софийского собора из 43 – 22 вопроса [4]. Некоторые статьи носят прямо порнографический характер. Например, священник должен был спрашивать мужа: "или своею женою в задний проход блуд сотворил еси"? За это полагалось отлучение от причастия на год и 150 земных поклонов в день [5]. Но даже муж и жена не сотворившие грехов, отмеченных в требнике, после интимной близости считались ритуально нечистыми и не могли войти в церковь, пока над ними не будет прочитана молитва. Такие пары обычно скапливались в притворе, в ожидании священника, и вызывали сальные шутки окружающих. Таким образом, в качестве жизненной нормы постулировалась антисексуальность. Интимные отношения между мужем и женой хоть и не соответствовали идеалу, но все же являлись легитимными и жестко регламентировались. Все другие формы сексуальной активности (внебрачные, гомосексуальные, сексуальная активность монахов и духовенства и т.д.) в принципе исключались.

Христианство своим источником имеет религию Ветхого завета – религию, возникшую в кочевой среде, более того, стоящую в прямой оппозиции к земледельческим культам. Для Ветхого завета "священное" и секс – вещи несовместимые. Продолжение рода не ставится в зависимость от полового акта. Бог Ветхого завета постоянно напоминает об этом Своему народу (вспомним жертвоприношение Исаака Авраамом, да и само обрезание можно толковать как символическую передачу детородной функции Богу). Все это полностью сохраняется в христианстве. "Бог может из камней воздвигнуть детей Аврааму" - говорит Иоанн Креститель (Мф. 3, 9). "А тем, которые приняли Его, верующим во имя его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились" - говорится в Евангелии от Иоанна (Ин. 1, 12 – 13). Эта оппозиция между прокреативной сексуальностью (браком) и акреативным угождением Богу подчеркивается и апостолом Павлом (1Кор. 7). Секс в браке, да и сам брак допускается лишь как способ избежать блуда, являющегося еще худшим злом. При этом Павла совершенно не интересует продолжение человеческого рода. Акреативная направленность христианства многократно усиливается в монашестве, как своеобразном продолжении "культуры пустыни".

Известно, что цивилизация восточных славян является земледельческой. В восточнославянской культуре сакрализуется все, что связано с жизнью – дом, деревня, детская колыбель и т.д. Для восточнославянской культуры функцию пустыни выполняют дорога, чистое поле, степь, лес. По словам Т.Б. Щепанской "дорога маркировалась знаками смерти, и сама воспринималась как ее пространственный образ. Это отражалось и на восприятии человека в дороге, который как будто отмечен знаками небытия" [6]. Другими словами для восточных славян незаселенное место – территория смерти. По нашему мнению как территория смерти идентифицируется и все что связано с Церковью. Принятие христианства в качестве официальной религии неизбежно должно было вызвать определенный конфликт между декларируемой и традиционной культурными ориентациями. Традиционное прокреативное содержание восточнославянской культуры было вытеснено на периферию общественного сознания, в сферу быта. Таким образом, сакральное у русских имеется в двух вариантах: "высокое" - связанное с Церковью и имеющее акреативный статус и "низкое" - связанное с сакрализацией воспроизводства и осуществления жизни. Отразилось это и на поведенческих установках. Человек должен был постоянно соотносить свое поведение со статусом того пространства, где он оказывался. Если наверху социальной лестницы такое соотнесение не вызывало затруднений, то в среде связанной с традиционной культурой, подчас возникало смешение, приводящее к недолжному проникновению сексуальности в церковную сферу. Т.Б. Щепанская, исследуя культуру дороги, пришла к выводу, что в дороге "сексуальность перестает быть репродуктивной, т.е., несмотря на отмену ограничений и, казалось бы, ее бурный расцвет, можно говорить о свертывании репродуктивной деятельности. Наряду с сексуальной свободой, в дороге проявляет себя и другая тенденция: ограничение и блокирование сексуальности посредством многочисленных правил избегания, сексуальных и репродуктивных табу" [7]. Точно так же и в хлыстовской среде, которая является своеобразным развитием монашеской культуры, минимизация сексуальности подчас перерастала в ненормативную сексуальность, которая носила акреативный характер. Такое двойственное отношение хлыстов к вопросам пола постоянно отмечается источниками. Так лидер алатырского "корабля" Петр Мельников внушал своим последователям, что они должны иметь между собою любовь, но не по плоти, а по духу, что мужчины и женщины должны жить, как братья и сестры. Однако Мельников не воспрещал мужчинам и женщинам изъявлять любовь частыми взаимными поцелуями и говорил, что если бы посторонние люди стали их за это упрекать и осуждать, смущаться им не следует, это – крест, который надо им нести. О себе Мельников говорил, что он крепкий духом, что он может свободно подчинять плоть духу и позволять себе самое близкое обращение с женским полом, как, например, спать посреди девушек. По его словам в это время он подобен бесчувственному дереву. Такую же крепость духа обещал он в будущем и своим последователям. В результате такой "крепости духа" Аграфена Савушева сделалась беременной от Мельникова, который обещал ей, что она родит Христа [8].

Важным пунктом учения Мельникова было учение о духовных братьях и сестрах. Мельников проповедовал, что жена создана сатаной, а духовная сестра дается Богом. Духовные сестры и братья избирались, по указанию Мельникова, из членов хлыстовской общины. Сам же Мельников мог выбирать себе любую из своих последовательниц в духовные сестры. Как показывали свидетели "все женщины безумели от него, за бога его считали. Он ляжет, а они все навалятся на него"; "рады-рады бывали они, когда он позволял наваливаться на себя, целуют его, бывало, так крепко, как пчелы мед сосут, не оторвешь от него". Пожилых женщин Мельников на собрания не принимал.

Аморальное поведение сектантов получило широкую огласку: законные жены поднимали скандалы против своих мужей, которые завели любовниц, под видом "духовных сестер", односельчане били окна в домах, где собирались хлысты, жены-хлыстовки открыто бросали своих православных мужей [9]. Надо полагать, что Мельников, прежде всего, отрицательно относился к церковному браку, а не к половым отношениям вообще. Такой подход не является для прицерковной среды чем-то особенным. Логика здесь такова: ориентация на монашеский идеал требует полного воздержания, однако нерегулярные связи могут рассматриваться как грех, который можно искупить покаянием, усилением аскетического подвига. Брак же предполагает постоянные сексуальные отношения, т. е. постоянный грех. Поэтому и до сих пор нередко можно услышать, что "лучше согрешить, нежели жениться". Однако не во всех общинах относились интимным отношениям так свободно как у Мельникова. Сызранские хлысты-постники сохраняли традиционный запрет на секс в браке, что приводило, подчас к семейным конфликтам. Так бывшая замужем за молодым человеком из семьи постников крестьянка Варвара Акимова рассказала сызранскому миссионеру, священнику Михаилу Никольскому что "после брака она хотя и спала вместе с мужем, но телесного совокупления у них не было девять ночей, и муж ее в то время ничего от нее не требовал. Мать ее мужа после говорила им, что она каждую ночь с огнем смотрела за ними, как они спят. На десятую ночь муж ее не вытерпел, и между ними произошло телесное совокупление. Свекровь про это не узнала, т.к. ее муж, Тимофей, не велел ей об этом сказывать. И после они с мужем старались это делать скрытно от свекрови. Свекровь с своей стороны несколько раз спрашивала Наталью Антипову, сходятся ли они с мужем. Наталья всегда ее обманывала. Свекровь говорила ей, что телесное совокупление с мужем есть грех. А матери Натальи, Татьяне Даниловой, свекровь Наталья говорила, что если Наталья живя с своим мужем, будет входить в телесное совокупление, то им ее и не надо, т.к. мужу с женой следует жить как брату с сестрой. Свекор и свекровь неоднократно говорили Наталье, чтобы она жила так, как они живут". Сын другой постницы, хотя и спал вместе с женой, но в телесное общение с ней не вступал. Его жена смогла забеременеть от него лишь тогда, когда он с солдатской службы приходил домой на побывку [10].

Вообще проблема воспроизводства стояла в сектантских общинах достаточно остро. Отсутствие детей в хлыстовских и скопческих семьях ставило под вопрос передачу веры другим поколением. Сектантские общины по-разному пытались решить эту проблему. Например, скопцы, физически лишенные способности к воспроизводству старались брать на воспитание сирот. Так, по данным ревизских сказок, в семье Михайлы Якимова Милютинского воспитывалась Аграфена Федорова, а в семье Семена Милютинского - приемыш Семен Михайлов [11]. У одного из лидеров алатырских скопцов Кириллы Миронова Горбунова на правах дочерей жили две воспитанницы: Анна, а затем и более молодая Марфа (в некоторых документах - Марья) Александрова [12]. Хлыстовские семьи так же брали детей на воспитание: у лидера астрадамовских хлыстов Андреяна Петрова жила племянница Анна Павлова [13]. Однако такой способ передачи веры не всегда приводил к нужному результату. Так в 1855 г. Кирилла Горбунов, находящийся в тот момент в заключении в Алатырском тюремном замке, подал в городническое правление жалобу, с просьбой отобрать у его воспитанницы Марфы Александровой принадлежащий ему дом со всем имуществом. Причины такого демарша скопца по отношению к приемной дочери становится понятны в контексте данных, которые можно почерпнуть из метрической книги алатырской Христорождественской церкви, прихожанами которой были Горбунов и его семейство. В метрических записях фиксируется, что в течение 1865 – 1875 гг., что Марфа Александрова родила четверых незаконнорожденных детей. Интересно, что в одном из случаев в качестве восприемника (т.е. крестного) выступает провизор из дворян Николай Иванов Порсиян. В 1874 г. Марфа Александрова, в возрасте 37 лет, вышла замуж первым браком за его брата, пятидесятилетнего Владимира Порсияна, лютеранского вероисповедания. Надо полагать, что Владимир Порсиян и был отцом ребенка, которого крестил его брат. В 1875 г. Владимир Порсиян усыновил всех незаконнорожденных детей бывшей воспитанницы скопческого лидера [14]. Понятно, что Марфа Александрова полностью порвала со скопческой сектой. Таким образом, практика усыновления сирот сектантами не решала проблему преемственности.

Особенно актуальной эта проблема стала на рубеже XIX – XX столетий, когда мистические секты стали теснить евангельские христиане и баптисты. Своеобразный выход из положения нашли хлысты, которые ради конспирации называли себя духовными христианами и молоканами. Эти сектанты совершили настоящую гендерную революцию в хлыстовщине, что позволило секте сохраниться практически до наших дней. Суть этой революции состояла в том, что эти сектанты, при отрицательном отношении к церковному браку, который они называли "блудом, сатанинскими кандалами", стали практиковать свободное сожительство мужчин и женщин, нечто наподобие гражданского брака, которое они именовали "духовным обедом". Детей рожденных вне церковного брака считали выше детей, прижитых в законном супружестве, называя их "плотскими". По их словам "если ты имеешь одного ребенка, то ты церковь без креста, двоих - с крестом, а троих – собор" [15]. Постепенно стали образовываться достаточно устойчивые семейные пары. После Манифеста о веротерпимости 1905 г., когда молоканские общины получили возможность самостоятельно вести акты гражданского состояния и, в том числе, заключать признаваемые государством браки, христововеры стали официально регистрировать свои отношения у молоканских пресвитеров (см. приложение 8) [16]. Таким образом появились целые сектантские династии. Более того, изменилось отношение к свободным связям между мужчинами и женщинами, в XX в. супружеская неверность осуждается. Попытки некоторых хлыстовских лидеров вернуться к сожительству с "духовными сестрами" вызвали конфликт и полемику между различными сектантскими общинами. В 1940 – 41 гг. возникли разногласия между различными сектантскими группами в Алатыре. Сторонников "духовной любви" возглавлял В.А. Кириллов, против которого выступили М. Юфин и С. Макаров, которого Кириллов даже называл "гонителем" [17]. М.П. Юфин даже называл учение о "незаконной любви" ересью, что вообще-то не характерно для хлыстов, у которых отсутствовала четкая догматика. Это учение особенно выпукло было изложено в духовном стихе, текст которого не сохранился. М. Юфин сделал на следствии специальное разъяснение по поводу его содержания: "Этот стих я записал в Куйбышеве, в конце 1941 г., как характерный для куйбышевской секты, где имела место ересь "незаконной любви". Этот стих я никому не читал, и сам его не знаю, а имел ввиду записать его в сборник стихов, который намеревался в дальнейшем составить…. Объясняю содержание стиха, записанного мною в Куйбышеве: любовь между братьями признается необходимой для моления, как сказано в Писании: "достигайте любви, ревнуйте о дарах духовных", и еще: "Бог есть любовь, пребывающий в любви пребывает в Боге, а Бог в нем", но на "низовой" стороне появилось извращение этой заповеди, заключающееся в том, что Бога - любовь, живущего в человеке, хранящем чистоту и святость, они заменили любовью между братьями и сестрами, считали необходимым иметь духовных жен-сестер, как бы вне закона, что и поется в стихе, что "нет законных уз". При этом ревность законных жен и мужей рассматривается как "ревнивый бес", что он не ведает любовь братскую и т.п. Этот стих в нашей секте не поется, его никто не знает. И само убеждение это в нашей секте не принято – считается ересью, и всегда служило и служит предметом споров между моим отцом, мной и другими сектантами, держащимися истинного Христова учения с одной стороны, и представителями указанной ереси – с другой. Так, были неприязненные отношения моего отца и меня с Шапошниковым, с Петуховым, с Черновым, с Лаптевой, с Матросовым, что могут подтвердить все сектанты. Этот стих я понимаю так, что "любовь братская, незаконная", вызывает ревность со стороны законных мужей и жен и это считается бесовским искушением, что человек, который ревнует, "имеет на устах гордость-высоту, злой язык змеиный, полон клеветы, усмешку злорадную, злобу адскую и хочет расторгнуть союз сердец, не хочет знать любовь братскую". Фактически, конечно, корень зла в незаконной любви, которая рассматривается мной как прелюбодейство и ничего общего с религиозными убеждениями нашей секты не имеет. От сектантов требуется жизнь самая строгая и чистая, без всяких пороков" [18]. Гендерная революция у средневолжских хлыстов самым непосредственным образом отразилась на экономической и социальной жизни сектантов. Появление многодетных семейств (на 16 учтенных нами сектантских семей в 1900 – 1940-х гг. приходилось, в среднем, по 3 ребенка) стимулировало активную хозяйственную деятельность. Сами хлысты отмечают, что "сектантов бедных было вообще мало" [19]. Активное предпринимательство содействовало социализации христововеров, способствовало стремлению к образованию, получению престижных и высокооплачиваемых профессий. С одной стороны, социализация в условиях атеистического государства приводила к секуляризации в среде сектантов, а с другой – после коллективизации, когда активное предпринимательство стало невозможно, - помогла секте сохраниться.

Примечания

1. Мельников П.А. Тайные секты. – С. 272.

2. Сергазина К.Т. Хлыстовство как культурно-исторический феномен (на материалах общин первой половины XVIII века). / Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. - М., 2005. - С. 12.

3. ГАУО. Ф. 134, Оп. 7, Д. 478, Л. 1 – 3.

4. Алмазов. А Тайная исповедь в Православной восточной Церкви. Опыт внешней истории. – М. 1995. – Т.3. – С.145 – 148.

5. Там же. – С.146.

6. Щепанская Т.Б. Культура дороги. - http://www.poehaly.narod.ru/doroga-1.html

7. Там же. - http://www.poehaly.narod.ru/dor2.htm

8. ГАУО. Ф. 134. Оп. 1. Д. 257. Л. 21 – 23.

9. Введенский С., свящ. О хлыстах сел Крестникова, Сиуча и Лаишевки, Симбирского уезда. – С. 145.

10. ГАУО, Ф. 134, Оп. 7, Д. 761, Л. 3об – 5.

11. ГИА ЧР, Ф. 143, Оп. 1, Д. 16, Л. 4 – 4; Там же, Д. 38, Л. 159.

12. Там же, Ф. 92, Оп. 1, Д. 1126.

13. Там же, Ф. 143, Оп. 1, Д. 38, Л. 422 – 423.

14. Там же, Ф. 557, Оп. 1, Д. 197. В этом деле отсутствует нумерация листов, поэтому мы указываем даты, под которыми записаны акты гражданского состояния Александровой: 20.04.1865; 25.08.1866; 15.10.1869; 27.11.1873. Вступила в брак 13.01.1874.

15. Введенский С., свящ. Об Ардатовских и в частности о Четвертаковских хлыстах. – С. 469 – 470.

16. ГИА ЧР, Ф.2669, Оп. 3, Д. 4624, Л. 387.

17. Там же, Д. 4622, Л. 104.

18. Там же, Д. 4624, Л. 19721 - 19721об.

19. Там же, Д. 4622, Л. 127 об.

Фрагмент диссертации, опубликован в "ЖИВОМ ЖУРНАЛЕ" свящ. А.Бермана


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования