Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Глеб Елисеев: Христианство и "новая хронология".


  Г.А. Елисеев: Христианство и "новая хронология"

Концепция академика А.Т.Фоменко (далее — АТФ) не вызывала бы таких резких возражений со стороны историков, придерживающихся традиционных взгля­дов, если бы не пропагандистская напо­ристость ее автора, уверенного в обладании "единственной истиной", и не те фаль­шивые и негодные средства, которые он использует, ее отстаивая. Невозможно в кратком докладе проанализировать все передержки, подтасовки и прямые ошибки АТФ в том, что касается библейской ис­тории и истории христианства.

Эта ситуация не нова. С этой проблемой столкнулись еще в начале века критики из­вестного предшественника творцов "новой хронологии" (далее — "нх") — Н.А.Морозова. Они не могли просто ограничиться заявлением о том, что Морозов просто обманывает читателей. Для того же, чтобы показать всю масштабность этого обмана, приходилось на один абзац бездоказатель­ных утверждений приводить две страницы доказательств, взятых из источников. (Та­кое соотношение характерно для критичес­кого разбора книги "Откровение в грозе и буре", сделанного историком и богословом Н.П.Аксаковым в 1908 г.). Поэтому и Николаю Петровичу пришлось в реальнос­ти ограничиться несколькими примерами, и я поступлю точно так же.

Прежде всего АТФ и его сторонники упорно отождествляют Христа с массой других исторических персонажей. Вслед за Н.А.Морозовым они считают, что Василий Великий и Христос — это одно и то же лицо, затем с ними объединяются иудей­ский царь Аса, легендарный основатель Рима — Ромул и Юлиан-отступник. На­конец, земная жизнь Христа отождеств­ляется с биографией римского папы Григо­рия VII (Гильдебранда). Причем, в послед­нем случае, в книге "Русь и Рим" соотношения основных жизненных событий двух исторических лиц заключены в таблицу.

Уже это невольно вводит читателя в заблуждение, так как табличное оформ­ление Материала изначально предполагает, что сравниваются по общим параметрам сходные явления. Но ведь ничего похо­жего, кроме самых общих моментов (ро­дились, участвовали в общественной жиз­ни, имели сподвижников), мы в таблице "Гильдебранд — Иисус Христос" не нахо­дим. Например, п. 31, в котором сами авторы пишут: "Хроники XI в. ничего не сообщают о суде над Гильдебрандом и его "распятии"... Здесь параллелизм нару­шается". Тогда зачем было вообще вклю­чать этот пункт в таблицу? Чтобы создать впечатление, что параллельность сущест­вует во всех остальных случаях?

Но ее практически нигде нет. Чтобы подтвердить свою концепцию, авторам приходится прибегать к искажениям фак­тов, взятых из исторических источников. Разница в возрасте между Христом и Гильдебрандом довольно значительна (33 года и 75 лет), чтобы как-то сгладить это противоречие, авторы так оформляют п. 3. таблицы: "В 1049 г. Гильдебранд прибывает в Рим. Именно с этого момен­та начинается его деятельность как рефор­матора церкви. Поэтому можно считать, что 1049 г. — год "рождения" Гильдебранда как величайшего реформатора церкви". Теперь посмотрим на соответствующий пункт в колонке "Иисус Христос": "При сдвиге вверх на 1053 года "рождение Иисуса Христа" приходится в точности на 1053 г. н. э. Эта дата лишь на 4 года отли­чается от 1049 г. н. э. — года первого по­явления Христа в Риме". Как видим, нет ни точного цифрового соответствия, ни тем более сходства в фактах. Ведь Евангелия четко рассказывают о рождении Христа и о событиях его детства. Или, в данном случае, речь идет только об аллегориях?

В п. 6. авторы отмечают: "О матери Гильдебранда данных нам найти не уда­лось. Однако его дядя по материнской ли­нии был якобы аббатом монастыря святой Марии". В качестве сравнения приводятся следующие данные о жизни Иисуса: "Ма­терью Иисуса Христа, согласно Еванге­лиям, была Мария". Итак, в обоих столб­цах при рождении Гильдебранда и Иисуса упоминается имя "Мария". Опять-таки, ничего общего в этих- утверждениях нет. Более того, имя Мария вовсе не упомина­ется при рождении Гильдебранда. Это его дядя был (якобы) аббатом монастыря свя­той Марии. Во-вторых, в Евангелиях Бо­городица, дева Мария не просто упоми­нается при рождении Христа, а является одним из активно действующих персона­жей Священной истории.

Еще более поразителен п. 7: "Гильдебранд родился в Италии. В Италии нахо­дится Палестрина, что созвучно евангель­ской "Палестине". (Заметим, что Па­лестрина не имеет никакого отношения к деятельности папы Григория). В качестве же параллельного п. 7 приводятся следую­щие данные: "Начиная с XIII в. католи­ческая церковь утверждает, что архангел Гавриил явился Марии (матери Христа) в городе Лоретто, где жила Мария". Ниче­го подобного католическая церковь, разу­меется, не утверждала и не могла утверж­дать, так как о месте Благовещения четко сказано в Евангелиях. Это Назарет. Во-вторых, Гильдебранд опять-таки не имеет никакого отношения к Лоретто.

Еще один пункт, 11: "Деятельность Гильдебранда протекает в основном в Ита­лии, в Риме". С Христом ничего общего. Но авторы в качестве параллели приводят следующие данные: "Иисус проповедует в тех же районах, что и Креститель, то есть в Иерусалиме, Иудее, Самарии. Согласно анализу Морозова, эти названия могли обозначать те или иные регионы, города в Италии".

Обратимся к анализу Морозова, тем более, что сам АТФ приводит на стра­ницах книги "Русь и Рим" некоторые примеры из его книги "Христос". Морозов (а за ним и АТФ) утверждает, что при от­сутствии огласовок в иудейском тексте Библии последующие переводчики могли неправильно этот текст проинтерпретиро­вать. Сразу отметим, что во времена Хрис­та уже существовал греческий перевод Ветхого Завета (Септуагинта), где с ог­ласовками проблем не существует, по­скольку на письме используются и гласные, и согласные буквы. А во-вторых, книги Нового Завета изначально написаны не на арамейском и не на еврейском языках, а на греческом. То есть авторы имели в виду именно те географические названия, ко­торые хотели упомянуть,

Чтобы больше не возвращаться к теме библейских географических названий в со­чинениях Морозова и АТФ, посмотрим на то, каким образом проводится интерпре­тация этих текстов и как такая интер­претация соотносится с текстом Библии. Например, "Ханаан" Морозов прочиты­вает как КНУН. АТФ пишет: "КНУН теологи огласовывают как "Ханаан" и от­носят к пустыне у Мертвого моря. Но воз­можна и другая огласовка: КНУН — Кенуя вместо Генуя (то есть Генуэзская область в Италии)". На самом же деле, согласно тексту Библии, Ханаан — это только синоним "обетованной земли", то есть Палестины. И не был Ханаан пусты­ней, так как был населен народами, считав­шимися потомками патриарха Ханаана, сына Хама и внука Ноя (Быт. 9:25). (Особо в тексте упоминаются и города Ханаанейские: Сидон, Газа, Иерихон и др.). То есть, даже если мы будем следовать логике АТФ, все евангельские события должны происходить в одной Генуэзской области. Между тем, он так не считает и, например, отождествляет Иерусалим с Ри­мом. (См. также п. 11).

Следующий пример предлагает читать "Ливан" как ЛБНУН и отождествлять его либо с Монбланом, либо с Албанией. В первом случае непонятно, как интерпре­тировать многочисленные истории об отно­шениях иудейских царей с царями фини­кийских городов, владевшими Ливанскими горами. Где тогда находился тот же город Тир, царь которого Хирам посылал морем Соломону ливанские кедры для строитель­ства Иерусалимского храма (3 Цар. 5, 1— 18). Финикийцы были известными мореплавателями и, следовательно, их страна должна находиться близко к морю и неда­леко от моря должны располагаться горы Ливанские. Если же, ЛБНУН — Алба­ния, тогда каким образом израильтяне мог­ли исполнить повеление Господа, изложен­ное в стихе Библии, который упоминает сам АТФ: "Обратитесь, отправьтесь в путь, и пойдите... в землю Ханаанскую и к Ливану" (Втор. 1, 7). Албания и Генуя находятся довольно далеко друг от друга, да еще и разделены морем.

Однако закончим с таблицей. В послед­них ее пунктах речь идеи уже не о Христе, а о его учениках. Апостол Петр отождеств­ляется с Петром Дамиани на основании только единства имен. (Сходства в их био­графиях нет вообще. Не углубляясь в под­робности, отметим только один простой факт — Гильдебранд-"Христос" пережил Дамиани-"Петра" на 13 лет). Еще уди­вительней операция, проводящаяся в п. 34 с апостолом Андреем. Авторы пишут в од­ном столбце: "Согласно древнерусским хроникам, Русь была окрещена самим апостолом Андреем. В то же время по традиционной хронологии крещение Руси имело место лишь в конце X века (или в начале XI века)". В другом столбце, в ка­честве материала для сравнения, приводят­ся следующие данные: "Одним из апосто­лов Иисуса был Андрей (Марк, 1:16). Как и другие апостолы, он ходил по земле, про­поведуя учение Иисуса. По традиционной хронологии он жил в I веке. Как же он мог крестить Русь в X веке?".

Фактически в обоих столбцах повто­ряется одна и та же информация, так как авторам не удалось найти подходящего "соратника" папы Григория VII. Но эта информация содержит в себе целый ряд ис­каженных фактов. Во-первых, ни в летопи­сях, ни в апокрифических "хожениях" апо­стола Андрея не говорится о том, что он крестил Русь. Рассказывается только о его путешествии по территории Турции и Вос­точной Европы и установлении креста на том месте, где будет основан Киев. "Крес­тителем" же Руси всегда считался святой равноапостольный князь Владимир. (И это священное наименование — "равноапос­тольный" — как раз и подчеркивает его главную роль при введении христианства на Руси). Во-вторых, ни в коем случае кре­щение Руси не могло состояться в начале XI века. Можно спорить о конкретных го­дах, но в любом случае речь идет о дате, близкой к традиционной — 988 г. н.э. В-третьих, апостол Андрей был не просто одним из двенадцати учеников Христа, а самым первым, за что и получил свое про­звание — "Первозванный" (до этого он был учеником Иоанна Крестителя). И упоминается он не только в указанном месте "Евангелия от Марка", но и в 4-ой главе "Евангелия от Матфея" (4:18—20), 13-ой главе "Евангелия от Марка" (13:3), в нескольких главах "Евангелия от Иоан­на" (1:35-42; 6:8; 12:22). Если бы были правы создатели "нх", должен был бы найтись прямой "аналог" Андрея Перво­званного среди помощников Гильдебранда.

Сравнительная таблица является при­мером значительных искажений истори­ческих фактов, совершающихся создате­лями "нх" при рассказе об истории хрис­тианства. Но иногда читатель вводится в заблуждение и при помощи более тонких и менее заметных операций с текстом. Так в Приложениях к книге "Русь-Орда на страницах библейских книг" авторы при­водят отрывок из "Кормчей" XVII в., где указан "список книг истинных". В этот список включены, как канонические сочи­нения, входившие в Библию, так и уважае­мые сочинения Священного Предания. Так вот, авторы книги сознательно, при помо­щи абзацев, выделяют список книг Ветхо­го Завета, а список книг Нового Завета сливают в один абзац с книгами Предания. У неискушенного читателя создается впе­чатление, что так сделано и в оригинале. Тогда как в рукописных книгах русского Средневековья абзацы не выделялись.

В другом месте авторы пытаются до­казать, что Библия восходит к палейным текстам, а не наоборот. Никакого тексто­логического анализа не проводится и даже не указывается на бытование трех разно­видностей Палеи, в сущности — отдельных памятников: Палеи Исторической, Палеи Толковой и Палеи Хронографической. А если бы авторы обратились к этим текстам, то сразу бы заметили, что их гипотеза не выдерживает никакой критики, так как палейные компиляции создавались прежде всего, чтобы доказать единство Священной Истории. В них события Ветхого Завета четко интерпретируются как прообразы событий Нового. В книгах Ветхого Заве­та такой богословской четкости нет. Тогда зачем их вообще писали, если уже сущест­вовал палейный, христианизированный ва­риант событий Священной Истории, прои­зошедших до Пришествия Христа?

В отношении древнерусских сочинений авторы иногда позволяют себе и еще более сенсационные высказывания, граничащие либо с обманом, либо с вопиющей безгра­мотностью. Так, к рассказу об особен­ностях написания слов в иудейских руко­писях неожиданно делается следующее до­бавление: "Подобная ситуация типична. К примеру, древнеславянские тексты — это тоже цепочки согласных, иногда даже без "огласовочных знаков" и разделения на слова". Комментарии для каждого, кто хотя бы раз сталкивался с древнерусскими рукописями, как говорится, излишни.

Как я уже говорил, примеры можно бы­ло бы множить. Но уже в результате вы­шесказанного можно сделать один вывод: авторы книг по "нх" весьма вольно об­ращаются с фактами, заимствованными из исторических источников. При этом у внимательного читателя создается впе­чатление, что либо его обманывают, либо авторы не владеют материалом. В любом случае встает вопрос: зачем серьезным, уважаемым специалистам рисковать ре­путацией с возможностью прослыть либо невеждами, либо обманщиками? Неужели только для, того чтобы, как и сторонники гиперкритического отношения к библей­ским текстам, написать: "Хотя Христа распинают на кресте, он страдает и "уми­рает", но затем якобы чудесным образом воскресает, являясь своим ученикам"? (Отметим, что ни с одним из приводимых АТФ "прототипов" Христа ничего похо­жего на Крестную смерть Спасителя не происходило).

В своих книгах академик АТФ считает евангельский рассказ чистым вымыслом, но отчего-то не обращает внимания на два простых вопроса: зачем этот вымысел воз­ник и почему средневековые события (на­пример, судьба папы Григория) оформи­лись в виде евангельских рассказов?

В целом, на вопрос "зачем" еще воз­можно найти ответ, если принять общую схему АТФ о колоссальном заговоре ис­ториков и летописцев, исказивших всю всемирную историю. Им же понадобилось и исказить историю христианства. Но у академика АТФ идея "заговора" все же не отвечает на вопрос "почему?".

Другой известный автор сочинений по "альтернативной истории" (или "фолк-хистори") М.Э.Аджиев, по крайней мере, более внятно отвечает на эти вопросы. .Он считает, что христианское учение — это просто искаженная и неправильно понятая форма изначальной религии древних тюрок ("тенгрианства"). Исказили же христиан­ство греки для того, чтобы лишить тюрк­ские народы их духовного наследия и при­своить это наследие себе.

У АТФ и его последователей нет такой связной и подробной концепции. В от­дельных случаях они склоняется к "ги­перкритической теории" истолкования со­бытий Нового Завета. Авторы "нх" ссы­лаются на А.Древса, доказывая, что евангельская история — не более чем офор­мление единых легенд о некоем неопреде­ленном Спасителе, и даже подчеркивают, что между религией Митры и христиан­ством нет никакой разницы. Но в настоя­щее время ни один серьезный специалист не станет в наше время ссылаться на Древса, фактически искажавшего источники в угоду своей концепции. А при вниматель­ном изучении источников можно легко обнаружить, что в так называемых сказа­ниях об умирающих и воскресающих бо­гах нет ничего общего с конкретной ис­торией Христа. Значительно отличается от христианства и культ Митры, восходящий к иранской религиозной традиции. Это заметно даже в символике и обря­дах. Последователи митраизма собирались на молитву в специальных пещерных хра­мах, украшенных изображениями знаков Зодиака. Сам Митра изображался либо в виде воина в фригийской шапке, убиваю­щего быка, либо в виде человека с головой льва. Центральным моментом митраистского богослужения было созерцание ве­рующими статуи бога, в остальное время скрывавшейся за завесой. (А не причастие, как у христиан). Сами члены общин почи­тателей Митры должны были проходить последовательные посвящения. Ступеней посвящения было семь, по числу планет.

И все же более важно другое — резко отличались духовные идеалы христиан и митраистов. Священник Александр Мень справедливо отмечал: "Апостол Павел, го­воря о "воине Христовом", прибегал к вы­ражениям, напоминающим митраистские. Но жрецы Митры проповедовали насилие, их идеалом был солдат-триумфатор. Апос­тол же разумел духовную силу и духовное оружие, которые может обрести каждый, кто познал благодать Искупления. Тем са­мым христианство открывало врата всем и даже само страдание превращалось в нрав­ственную победу".

Видимо, АТФ все же осознает уяз­вимость "гиперкритических" воззрений. Поэтому и он, и его коллеги чаще исполь­зуют ту версию происхождения христиан­ства, которую выдвинул Н.А.Морозов. (Теоретики "нх" только сдвигают время событий, описанных в Евангелиях, с IV в. (по Морозову) на XI в.). В своих книгах ("Откровение в грозе и буре", "Христос") Морозов воспринимал евангельские текс­ты как зашифрованные описания астроно­мических явлений. Все события, изложен­ные в Новом Завете, он истолковывал аллегорически. Как уже говорилось, в ка­честве истинного прототипа Христа Моро­зов называл св. Василия Великого. (При­чем, имя Василий воспринимается автором как искажение титула "великий царь". Этот "великий царь", с точки зрения Мо­розова, был прототипом основателей и других известных религий (Гаутамы Буд­ды, Мухаммеда и др.).

Причем никакой серьезной аргумента­ции для подобного отождествления не при­водилось. Морозов поступал достаточно просто — находил несколько условных сов­падений в датах, и они уже выдавались за точные доказательства. Например, он от­мечал, что 1 января отмечается память св. Василия Великого (на самом деле, это дата его смерти) и одновременно — 1 января — начало христианского года. Следовательно, Василий Великий и Христос — одно лицо. Но ведь в реальности 1 января празднуется не день смерти Иисуса, а вспоминается его обрезание. Следующий аргумент звучит настолько неправдоподобно, что приведу дословную цитату: "Иисусу перед распя­тием не было 50 лет, а по "Житиям свя­тых" великий царь умер 50 лет от роду 1 января 379 года в Кесарии, в которой и родился. Вы видите, что хронологически четьи-минейский святой великий царь поч­ти совершенно налегает на евангельского "царя иудейского" (Морозов И.А. "Хрис­тос". Кн. 1. С. 125).

Методика, которую использовал Мо­розов для конструирования своих доказательств, оказывается очень близкой к методике, которую используют в своих исторических рассуждениях АТФ и его сторонники. Ее проанализировал еще в 1907 г. выдающийся русский философ В.Ф.Эрн в рецензии на книгу Н.А.Моро­зова "Откровение в грозе и буре". Он отметил и безапелляционные и бездоказа­тельные высказывания, выдающиеся за ар­гументы, и использование фальшивых ссы­лок (в данном случае, на А.Гарнака), и сокрытие от читателя источников, проти­воречащих точке зрения автора, и отсутст­вие логики в рассуждениях. То есть, как и в случае с современными авторами "нх", налицо явное презрение к самым элемен­тарным правилам научного исследования. И снова перед нами встает один вопрос: почему? Почему автор выставляет себя на посмешище и не обращает внимание на критику специалистов?

В данном случае мы явно сталкиваемся с проявлением не научных убеждений, а с проявлением веры, с проявлением убеж­дений почти религиозных. Как Морозов, так и его современные последователи ир­рационально уверовали в свою версию ис­тории. А за ними последовали и многие их читатели, также воспринимающие эту тео­рию на веру. (Потому что, как мы уже могли видеть, при самом простом научном анализе видна несостоятельность методики и аргументов авторов).

Иногда возникновение теории Морозо­ва пытались объяснить, исходя из его лич­ных психологических проблем. Так посту­пил, например, Ю.К.Олеша, одно время увлекавшийся идеями бывшего "народо­вольца". Он написал следующее о подсоз­нательных побуждениях Морозова-заклю­ченного в крепости: "Ах, вы меня лишили мира? Хорошо же! Вашего мира не было!". Эта версия не кажется мне убедительной.

Если внимательней посмотреть на био­графию Морозова, то нельзя не отметить его склонности к мистическим пережива­ниям, и вообще неоформленной религиоз­ности пантеистического толка. Об этом он сам вспоминал в своих мемуарах: "Любовь к природе была у меня прирожденной. Вид звездного неба ночью вызывал во мне какое-то восторженное состояние". Были у Морозова и настоящие видения, опи­санные им в начале книги "Откровение в грозе и буре". (Они очень напоминают видения К.Э.Циолковского, мистика и по­следователя Н.Ф.Федорова, бывшего од­новременно и другом Н. А. Моро зова).

Также Морозов, несмотря на неодно­кратно декларировавшиеся им атеистичес­кие взгляды, испытывал явную симпатию и интерес к оккультным учениям. Христос, по его представлениям, это маг и астролог, "великий посвященный". Даже имя "Иисус Назорей" Николай Александро­вич расшифровывал как "магистр оккульт­ных наук". Безотчетная тяга Морозова к оккультизму проявлялась даже в мелочах. Так, он планировал дать такой подзаго­ловок второму тому книги "Христос" — "Новая хронология классической и хрис­тианской древностей в связи с эволюцией оккультных наук и развитием техники".

Среди его друзей также были и оккуль­тисты, и люди, мечтавшие о создании "но­вых религий". О Циолковском мы уже упоминали. Также Морозов был хорошо знаком с поэтом и мистиком В.Я.Брюсовым, печатанию его книг способствова­ли Ф.Э.Дзержинский и А.В.Луначарский. Первый поддерживал секретные экспеди­ции оккультистов на север России, второй в начале XX века пытался создать "новую религию" для "нового общества". Очень интересовался трудами Николая Алек­сандровича и поддерживал его исследо­вания В.Д.Бонч-Бруевич, в свое время изучавший и пропагандировавший идеи русских сектантов-хилиастов (в первую очередь, хлыстов).

Оккультные идеи оказались близки и Морозову. Согласно его теории, своему возникновению и развитию христианская цивилизация обязана обществу посвящен­ных, хорошо знакомых с астрологией. По­священные создали священные сочинения мировых религий, воспринимающиеся "профанами" как рассказ о реальных исторических событиях. (Характерно, что и на Западе появляются труды, авторы ко­торых сходным образом истолковывают религиозные тексты. Речь идет, прежде всего, о Г.Хэнкоке и его последователях, чьи книги переведены и на русский язык. Опираясь на теорию Сантильяны-Дехенд, эти писатели интерпретируют мифологи­ческие сказания и религиозные сочинения как зашифрованные описания астрономи­ческих явлений, прежде всего связанных с прецессией равноденствий. Одновременно в их сочинениях заметен и сильный интерес к оккультным проблемам — исчезнувшие цивилизации, обладавшие мистическими способностями, влияние на землян инопла­нетных существ и т.д.).

Морозов в своих книгах еще не дохо­дил до высказывания подобных воззрений. Он все же оставался сыном своего времени и, несмотря на интерес к оккультному, им руководило и другое подсознательное убеждение, разделявшееся массой интелли­гентов конца XIX — начала XX вв., при­держивавшихся "левых взглядов".

В это время огромные массы людей бы­ли одержимы ощущением принципиальной "неправильности", заключенной в самих основах бытия. Они требовали радикальной переделки мира, причем не только в плане социальном. Во многих случаях речь шла о вполне утопических требованиях "новой земли и нового неба", то есть мис­тического преобразования всего сущест­вующего миропорядка. (И подобный ду­ховный настрой был достаточно массовым явлением, не ограниченным только интел­лигенцией, а распространенным и среди значительного числа простых людей. Эту ситуацию замечательно проанализировал А.Эткинд в монографии "Хлыст").

Взгляды Н.А. Морозова вполне совпа­дают с этим общественным желанием -уничтожить старый мир, сокрушить все ос­нования, на которых он существовал. Ра­дикальный атеизм большевиков, в конце концов, выродившийся в некую "псевдорелигию", всю сосредоточенную на бесконеч­ных ритуалах, также был попыткой унич­тожения духовных основ старого общества. Теория Морозова возникла из еще более глубоких побуждений. Он, видимо, подсоз­нательно считал, что "новому человеку но­вого мира" понадобится и "новая история", не имеющая ничего общего с историей "старой". (В этом стремлении он не был одинок. Например, Максим Горький в 30-е годы предлагал переписать с "марксист­ских позиций" всю мировую литературу).

Но эту "новую историю" Морозов объ­ективно строил на оккультных, астрологи­ческих основаниях. (Хотя сам он был уве­рен в том, что его мировоззрение абсо­лютно научно).

Стремясь к "освобождению от духовных оков" и "борясь с суевериями", Морозов оказался даже более последователен, чем советские атеисты, просто голословно ут­верждавшие, что Христа не было. (Для этого им даже приходилось скрывать не­которые исторические данные, противо­речащие их концепции — так было с араб­ским текстом Иосифа Флавия, расска­зывающим о Христе).

Морозов пошел дальше и в этом плане оказался менее уязвим. Он просто считал сфабрикованной фальшивкой любые све­дения о ранней истории, в том числе и об истории христианства. Его невозможно было бы смутить открытием новых текстов, так как они точно также были бы объявлены фальшивкой. В сущности, кон­цепция Морозова (а за ним — и концеп­ция АТФ) более тотальна, чем мировоз­зрение советского тоталитаризма. В целом ряде случаев советская версия истории была гибридом, в котором сочетались тра­диционные представления о прошлом и марксистские идеи.

Марксизм, за некоторыми исключения­ми (в первую очередь, как раз касающи­мися евангельской истории), предлагал ис­торикам скорее особый, директивный спо­соб интерпретации фактов. Факты же, извлекавшиеся из исторических источни­ков, оставались теми же и у "буржуазных ученых", и у самых ортодоксальных марк­систов. Оставалась возможность и для спора, и для диалога.

Морозов же подверг сомнению саму возможность получения достоверных фак­тов из исторических источников. Для него главной и первичной была теория, а не факты. Традиционной схеме научного ис­следования — концепция корректируется, если факты ее опровергают, он предложил альтернативу — отрицаются факты, если они не соответствуют концепции.

Для этого предлагалось два пути — либо объявление фальшивкой источника, откуда был заимствован факт, либо "уничтоже­ние" этого факта, при помощи отождеств­ления его с другим, часто совершенно не­сходным историческим событием. (В пос­леднем случае источник объявляется символическим, оккультным сочинением).

Неприязнь Морозова к христианству абсолютно иррациональна и речь здесь не может идти о чисто научных взглядах. И это, повторюсь еще раз, была подсозна­тельная неприязнь целого общественного слоя. Большевики и другие радикальные атеисты пытались "убить" Христа фор­мально, просто заявляя, что он не сущест­вовал. И в этом они были уязвимы — любые археологические находки, древность самих упоминаний о христианстве могли сокрушить их концепцию. (Так, в конеч­ном итоге, и произошло. Археология сде­лала невозможным радикальное отрицание библейских событий).

Морозов же был неуязвим, хотя для этого ему пришлось перечеркнуть всю все­мирную историю. Христианства не было, потому что не было Рима, Иудеи, Древ­него Египта, Греции и т.д., и т.п. В прин­ципе, концепция Морозова была идеаль­ной для идеологов тоталитарного общества, потому что радикально отрывала людей "нового мира" от традиций "мира старо­го". Она вполне могла бы восторжество­вать в советскую эпоху, как торжествова­ла альтернативная астрономия в нацистской Германии, как господствовала альтернатив­ная биология в сталинском СССР.

Нас спасла историческая случайность. Сыграло свою роль и то, что большевики не слишком сильно обращали внимание на историю, и то, что Морозов не имел уче­ников и последователей среди вождей по­бедившей партии, и то, что один из вид­ных большевистских лидеров — М.Н.Пок­ровский, долгое время определявший развитие отечественной исторической нау­ки, уже был известным историком, рабо­тавшим в рамках традиционной картины мирового развития.

Сыграло свою роль и то, что Морозов "запоздал" со своими идеями. Его первая книга, изменявшая традиционную дати­ровку библейских событий и отождест­влявшая одного исторического персонажа с другим (в данном случае — Иоанна Бо­гослова с Иоанном Златоустом), вышла еще в начале века и вызвала неизмеримо больший интерес, чем все тома "Христа". Время ушло. Марксистская концепция ис­тории уже укрепилась, и в ней морозовской "нх" места не было.

Морозов был фантаст - одиночка и у не­го не было группы давления, активно про­двигающей его идеи в массовую печать. У нынешних его последователей есть орга­низация. Они действуют в гораздо более подходящих условиях, чем сам Николай Александрович. Они одержимы такой же неприязнью к христианству и другим тра­диционным религиям. (Исходя из кон­цепции АТФ, вообще нельзя верить в ре­лигии, возникшие до XVII века или даже позже, но использующие символы и опирающиеся на традицию более раннего времени. Объективно представления груп­пы АТФ оказываются близки самым ра­дикальным религиям "Нового века", пол­ностью отрицающим предшествующую религиозную традицию. Возможно, что создатели "нх" даже подсознательно ощу­щают эту близость. Ведь не случайно в некоторых популярных изложениях кон­цепции АТФ встречались явные похвалы Р.Л.Хаббарду как одному из величайших мыслителей в истории человечества).

Отвращение создателей "нх" к хрис­тианству объясняется и дополнительными причинами. Ее создавали ученые, до этого профессионально работавшие в естествен­нонаучных дисциплинах. Советские естес­твенники традиционно либо просто анти­религиозны, либо враждебны к христиан­ству, предпочитая ему восточные религии, как якобы более научные. Объясняется по­добная неприязнь возможно тем, что естес­твенники обычно стремятся к созданию то­тальных теорий, объясняющих "всё и вся". (Особенно это характерно для математи­ков, так как они имеют дело с числами, ко­торые можно записать как угодно и суть их от этого не изменится, и с которыми можно проводить самые дикие операции — ничего им от этого не будет). Тотальные же теории волей-неволей всегда превраща­ются в некое подобие религии, потому что в них есть и априорные положения, при­нимающиеся на веру, и неизбежные гипо­тезы, все еще не подтвержденные опыта­ми. Христианство же, с одной стороны, уже представляет собой всеобъемлющее мировоззрение, как и любая другая рели­гия, с другой стороны, подчеркивает огра­ниченность и слабость человеческого разу­ма, никогда не сумеющим самостоятельно постичь все замыслы Творца.

Но, в целом, в наше время возникно­вение теорий, подобных "нх" АТФ, обу­словлено тем же всплеском утопизма, что и в начале века. Во время "перестройки" огромные массы людей были почти одер­жимы видением "нового идеального мира", в качестве которого представали совре­менные западные страны. Коренная пе­ределка советского общества сопровож­далась откровенно утопическим ожиданием быстрых и безусловно положительных ре­зультатов. Разумеется, что в реальности этого не произошло.

Однако подсознательные общественные умонастроения меняются значительно мед­леннее, чем общественное сознание. Утопи­ческий взгляд на мир, воспитывавшийся в советских людях десятилетиями, не мог просто исчезнуть. Он существует, хотя и в ослабленной форме. Таким ослабленным его проявлением будет и общественный интерес к теории АТФ.

Иррациональная картина некогда могу­щественной империи Руси-Орды представ­ляет собой обычную утопию, только опро­кинутую в прошлое. Утопическое сознание всегда создает мифологическую и псев­дорелигиозную картину мира. История Христа мешает торжеству подобной кар­тины в массовом сознании, поэтому созда­тели "нх" и пытаются объявить ее ложной, не более чем "собранием заблуждений".

Успех книг АТФ обеспечивается и об­щим подъемом интереса к оккультизму, который переживает сейчас наше общество. И здесь важно даже не то, что оккультное объяснение Вселенной оказывается близко многим людям. Важно общественное умо­настроение, то состояние массовой психо­логии, при котором любые сочинения, ос­нованные, пусть и в завуалированной фор­ме, на оккультных представлениях, тут же привлекают к себе читателя.

Христианство, вместе с другими ми­ровыми религиями, было фундаментом современной цивилизации. "Нх" АТФ эти религии решительно уничтожает, так как их творцы перестают существовать как ре­альные исторические лица и отождествля­ются с другими историческими персонажа­ми. Покушаясь на традиционные религии России, создатели "нх" покушаются (ско­рее всего, по недомыслию) на основы рос­сийской культуры.

Перед нами вовсе не "имперская идея", и даже не нетрадиционная версия истории, а чисто идеологический конструкт, основы которого были заложены Н.А.Морозовым. Это готовая мифология для общества, стре­мящегося отгородиться от соседей, сущес­твовать в своего рода добровольном духов­ном гетто. Пока АТФ еще не торжест­вует. Но это пока. Как я уже отмечал, в случае с Морозовым нас спасла истори­ческая случайность. Что, если в этот раз случай не будет столь благосклонен?

История, в отличие от других наук, — наука в наибольшей степени общественная. Общие понятия о ходе истории делают че­ловечество в куда большей степени еди­ным, чем все международные организации. АТФ же фактически предлагает нам ре­шительно разорвать с остальным челове­чеством, если оно не пожелает принять его "нх". (А оно не пожелает, во всяком слу­чае 70 его процентов, так как из принятия теории Морозова—Фоменко, построенной на фальсификациях и подтасовках, следует автоматический отказ от веры в истины основных религий мира).

Сборник Русского Исторического Общества, "Антифоменко", №3 (151), Москва, 2000г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования