Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Download CS 1.6
Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Глеб Елисеев: Христианство и "новая хронология".


  Г.А. Елисеев: Христианство и "новая хронология"

Концепция академика А.Т.Фоменко (далее — АТФ) не вызывала бы таких резких возражений со стороны историков, придерживающихся традиционных взгля­дов, если бы не пропагандистская напо­ристость ее автора, уверенного в обладании "единственной истиной", и не те фаль­шивые и негодные средства, которые он использует, ее отстаивая. Невозможно в кратком докладе проанализировать все передержки, подтасовки и прямые ошибки АТФ в том, что касается библейской ис­тории и истории христианства.

Эта ситуация не нова. С этой проблемой столкнулись еще в начале века критики из­вестного предшественника творцов "новой хронологии" (далее — "нх") — Н.А.Морозова. Они не могли просто ограничиться заявлением о том, что Морозов просто обманывает читателей. Для того же, чтобы показать всю масштабность этого обмана, приходилось на один абзац бездоказатель­ных утверждений приводить две страницы доказательств, взятых из источников. (Та­кое соотношение характерно для критичес­кого разбора книги "Откровение в грозе и буре", сделанного историком и богословом Н.П.Аксаковым в 1908 г.). Поэтому и Николаю Петровичу пришлось в реальнос­ти ограничиться несколькими примерами, и я поступлю точно так же.

Прежде всего АТФ и его сторонники упорно отождествляют Христа с массой других исторических персонажей. Вслед за Н.А.Морозовым они считают, что Василий Великий и Христос — это одно и то же лицо, затем с ними объединяются иудей­ский царь Аса, легендарный основатель Рима — Ромул и Юлиан-отступник. На­конец, земная жизнь Христа отождеств­ляется с биографией римского папы Григо­рия VII (Гильдебранда). Причем, в послед­нем случае, в книге "Русь и Рим" соотношения основных жизненных событий двух исторических лиц заключены в таблицу.

Уже это невольно вводит читателя в заблуждение, так как табличное оформ­ление Материала изначально предполагает, что сравниваются по общим параметрам сходные явления. Но ведь ничего похо­жего, кроме самых общих моментов (ро­дились, участвовали в общественной жиз­ни, имели сподвижников), мы в таблице "Гильдебранд — Иисус Христос" не нахо­дим. Например, п. 31, в котором сами авторы пишут: "Хроники XI в. ничего не сообщают о суде над Гильдебрандом и его "распятии"... Здесь параллелизм нару­шается". Тогда зачем было вообще вклю­чать этот пункт в таблицу? Чтобы создать впечатление, что параллельность сущест­вует во всех остальных случаях?

Но ее практически нигде нет. Чтобы подтвердить свою концепцию, авторам приходится прибегать к искажениям фак­тов, взятых из исторических источников. Разница в возрасте между Христом и Гильдебрандом довольно значительна (33 года и 75 лет), чтобы как-то сгладить это противоречие, авторы так оформляют п. 3. таблицы: "В 1049 г. Гильдебранд прибывает в Рим. Именно с этого момен­та начинается его деятельность как рефор­матора церкви. Поэтому можно считать, что 1049 г. — год "рождения" Гильдебранда как величайшего реформатора церкви". Теперь посмотрим на соответствующий пункт в колонке "Иисус Христос": "При сдвиге вверх на 1053 года "рождение Иисуса Христа" приходится в точности на 1053 г. н. э. Эта дата лишь на 4 года отли­чается от 1049 г. н. э. — года первого по­явления Христа в Риме". Как видим, нет ни точного цифрового соответствия, ни тем более сходства в фактах. Ведь Евангелия четко рассказывают о рождении Христа и о событиях его детства. Или, в данном случае, речь идет только об аллегориях?

В п. 6. авторы отмечают: "О матери Гильдебранда данных нам найти не уда­лось. Однако его дядя по материнской ли­нии был якобы аббатом монастыря святой Марии". В качестве сравнения приводятся следующие данные о жизни Иисуса: "Ма­терью Иисуса Христа, согласно Еванге­лиям, была Мария". Итак, в обоих столб­цах при рождении Гильдебранда и Иисуса упоминается имя "Мария". Опять-таки, ничего общего в этих- утверждениях нет. Более того, имя Мария вовсе не упомина­ется при рождении Гильдебранда. Это его дядя был (якобы) аббатом монастыря свя­той Марии. Во-вторых, в Евангелиях Бо­городица, дева Мария не просто упоми­нается при рождении Христа, а является одним из активно действующих персона­жей Священной истории.

Еще более поразителен п. 7: "Гильдебранд родился в Италии. В Италии нахо­дится Палестрина, что созвучно евангель­ской "Палестине". (Заметим, что Па­лестрина не имеет никакого отношения к деятельности папы Григория). В качестве же параллельного п. 7 приводятся следую­щие данные: "Начиная с XIII в. католи­ческая церковь утверждает, что архангел Гавриил явился Марии (матери Христа) в городе Лоретто, где жила Мария". Ниче­го подобного католическая церковь, разу­меется, не утверждала и не могла утверж­дать, так как о месте Благовещения четко сказано в Евангелиях. Это Назарет. Во-вторых, Гильдебранд опять-таки не имеет никакого отношения к Лоретто.

Еще один пункт, 11: "Деятельность Гильдебранда протекает в основном в Ита­лии, в Риме". С Христом ничего общего. Но авторы в качестве параллели приводят следующие данные: "Иисус проповедует в тех же районах, что и Креститель, то есть в Иерусалиме, Иудее, Самарии. Согласно анализу Морозова, эти названия могли обозначать те или иные регионы, города в Италии".

Обратимся к анализу Морозова, тем более, что сам АТФ приводит на стра­ницах книги "Русь и Рим" некоторые примеры из его книги "Христос". Морозов (а за ним и АТФ) утверждает, что при от­сутствии огласовок в иудейском тексте Библии последующие переводчики могли неправильно этот текст проинтерпретиро­вать. Сразу отметим, что во времена Хрис­та уже существовал греческий перевод Ветхого Завета (Септуагинта), где с ог­ласовками проблем не существует, по­скольку на письме используются и гласные, и согласные буквы. А во-вторых, книги Нового Завета изначально написаны не на арамейском и не на еврейском языках, а на греческом. То есть авторы имели в виду именно те географические названия, ко­торые хотели упомянуть,

Чтобы больше не возвращаться к теме библейских географических названий в со­чинениях Морозова и АТФ, посмотрим на то, каким образом проводится интерпре­тация этих текстов и как такая интер­претация соотносится с текстом Библии. Например, "Ханаан" Морозов прочиты­вает как КНУН. АТФ пишет: "КНУН теологи огласовывают как "Ханаан" и от­носят к пустыне у Мертвого моря. Но воз­можна и другая огласовка: КНУН — Кенуя вместо Генуя (то есть Генуэзская область в Италии)". На самом же деле, согласно тексту Библии, Ханаан — это только синоним "обетованной земли", то есть Палестины. И не был Ханаан пусты­ней, так как был населен народами, считав­шимися потомками патриарха Ханаана, сына Хама и внука Ноя (Быт. 9:25). (Особо в тексте упоминаются и города Ханаанейские: Сидон, Газа, Иерихон и др.). То есть, даже если мы будем следовать логике АТФ, все евангельские события должны происходить в одной Генуэзской области. Между тем, он так не считает и, например, отождествляет Иерусалим с Ри­мом. (См. также п. 11).

Следующий пример предлагает читать "Ливан" как ЛБНУН и отождествлять его либо с Монбланом, либо с Албанией. В первом случае непонятно, как интерпре­тировать многочисленные истории об отно­шениях иудейских царей с царями фини­кийских городов, владевшими Ливанскими горами. Где тогда находился тот же город Тир, царь которого Хирам посылал морем Соломону ливанские кедры для строитель­ства Иерусалимского храма (3 Цар. 5, 1— 18). Финикийцы были известными мореплавателями и, следовательно, их страна должна находиться близко к морю и неда­леко от моря должны располагаться горы Ливанские. Если же, ЛБНУН — Алба­ния, тогда каким образом израильтяне мог­ли исполнить повеление Господа, изложен­ное в стихе Библии, который упоминает сам АТФ: "Обратитесь, отправьтесь в путь, и пойдите... в землю Ханаанскую и к Ливану" (Втор. 1, 7). Албания и Генуя находятся довольно далеко друг от друга, да еще и разделены морем.

Однако закончим с таблицей. В послед­них ее пунктах речь идеи уже не о Христе, а о его учениках. Апостол Петр отождеств­ляется с Петром Дамиани на основании только единства имен. (Сходства в их био­графиях нет вообще. Не углубляясь в под­робности, отметим только один простой факт — Гильдебранд-"Христос" пережил Дамиани-"Петра" на 13 лет). Еще уди­вительней операция, проводящаяся в п. 34 с апостолом Андреем. Авторы пишут в од­ном столбце: "Согласно древнерусским хроникам, Русь была окрещена самим апостолом Андреем. В то же время по традиционной хронологии крещение Руси имело место лишь в конце X века (или в начале XI века)". В другом столбце, в ка­честве материала для сравнения, приводят­ся следующие данные: "Одним из апосто­лов Иисуса был Андрей (Марк, 1:16). Как и другие апостолы, он ходил по земле, про­поведуя учение Иисуса. По традиционной хронологии он жил в I веке. Как же он мог крестить Русь в X веке?".

Фактически в обоих столбцах повто­ряется одна и та же информация, так как авторам не удалось найти подходящего "соратника" папы Григория VII. Но эта информация содержит в себе целый ряд ис­каженных фактов. Во-первых, ни в летопи­сях, ни в апокрифических "хожениях" апо­стола Андрея не говорится о том, что он крестил Русь. Рассказывается только о его путешествии по территории Турции и Вос­точной Европы и установлении креста на том месте, где будет основан Киев. "Крес­тителем" же Руси всегда считался святой равноапостольный князь Владимир. (И это священное наименование — "равноапос­тольный" — как раз и подчеркивает его главную роль при введении христианства на Руси). Во-вторых, ни в коем случае кре­щение Руси не могло состояться в начале XI века. Можно спорить о конкретных го­дах, но в любом случае речь идет о дате, близкой к традиционной — 988 г. н.э. В-третьих, апостол Андрей был не просто одним из двенадцати учеников Христа, а самым первым, за что и получил свое про­звание — "Первозванный" (до этого он был учеником Иоанна Крестителя). И упоминается он не только в указанном месте "Евангелия от Марка", но и в 4-ой главе "Евангелия от Матфея" (4:18—20), 13-ой главе "Евангелия от Марка" (13:3), в нескольких главах "Евангелия от Иоан­на" (1:35-42; 6:8; 12:22). Если бы были правы создатели "нх", должен был бы найтись прямой "аналог" Андрея Перво­званного среди помощников Гильдебранда.

Сравнительная таблица является при­мером значительных искажений истори­ческих фактов, совершающихся создате­лями "нх" при рассказе об истории хрис­тианства. Но иногда читатель вводится в заблуждение и при помощи более тонких и менее заметных операций с текстом. Так в Приложениях к книге "Русь-Орда на страницах библейских книг" авторы при­водят отрывок из "Кормчей" XVII в., где указан "список книг истинных". В этот список включены, как канонические сочи­нения, входившие в Библию, так и уважае­мые сочинения Священного Предания. Так вот, авторы книги сознательно, при помо­щи абзацев, выделяют список книг Ветхо­го Завета, а список книг Нового Завета сливают в один абзац с книгами Предания. У неискушенного читателя создается впе­чатление, что так сделано и в оригинале. Тогда как в рукописных книгах русского Средневековья абзацы не выделялись.

В другом месте авторы пытаются до­казать, что Библия восходит к палейным текстам, а не наоборот. Никакого тексто­логического анализа не проводится и даже не указывается на бытование трех разно­видностей Палеи, в сущности — отдельных памятников: Палеи Исторической, Палеи Толковой и Палеи Хронографической. А если бы авторы обратились к этим текстам, то сразу бы заметили, что их гипотеза не выдерживает никакой критики, так как палейные компиляции создавались прежде всего, чтобы доказать единство Священной Истории. В них события Ветхого Завета четко интерпретируются как прообразы событий Нового. В книгах Ветхого Заве­та такой богословской четкости нет. Тогда зачем их вообще писали, если уже сущест­вовал палейный, христианизированный ва­риант событий Священной Истории, прои­зошедших до Пришествия Христа?

В отношении древнерусских сочинений авторы иногда позволяют себе и еще более сенсационные высказывания, граничащие либо с обманом, либо с вопиющей безгра­мотностью. Так, к рассказу об особен­ностях написания слов в иудейских руко­писях неожиданно делается следующее до­бавление: "Подобная ситуация типична. К примеру, древнеславянские тексты — это тоже цепочки согласных, иногда даже без "огласовочных знаков" и разделения на слова". Комментарии для каждого, кто хотя бы раз сталкивался с древнерусскими рукописями, как говорится, излишни.

Как я уже говорил, примеры можно бы­ло бы множить. Но уже в результате вы­шесказанного можно сделать один вывод: авторы книг по "нх" весьма вольно об­ращаются с фактами, заимствованными из исторических источников. При этом у внимательного читателя создается впе­чатление, что либо его обманывают, либо авторы не владеют материалом. В любом случае встает вопрос: зачем серьезным, уважаемым специалистам рисковать ре­путацией с возможностью прослыть либо невеждами, либо обманщиками? Неужели только для, того чтобы, как и сторонники гиперкритического отношения к библей­ским текстам, написать: "Хотя Христа распинают на кресте, он страдает и "уми­рает", но затем якобы чудесным образом воскресает, являясь своим ученикам"? (Отметим, что ни с одним из приводимых АТФ "прототипов" Христа ничего похо­жего на Крестную смерть Спасителя не происходило).

В своих книгах академик АТФ считает евангельский рассказ чистым вымыслом, но отчего-то не обращает внимания на два простых вопроса: зачем этот вымысел воз­ник и почему средневековые события (на­пример, судьба папы Григория) оформи­лись в виде евангельских рассказов?

В целом, на вопрос "зачем" еще воз­можно найти ответ, если принять общую схему АТФ о колоссальном заговоре ис­ториков и летописцев, исказивших всю всемирную историю. Им же понадобилось и исказить историю христианства. Но у академика АТФ идея "заговора" все же не отвечает на вопрос "почему?".

Другой известный автор сочинений по "альтернативной истории" (или "фолк-хистори") М.Э.Аджиев, по крайней мере, более внятно отвечает на эти вопросы. .Он считает, что христианское учение — это просто искаженная и неправильно понятая форма изначальной религии древних тюрок ("тенгрианства"). Исказили же христиан­ство греки для того, чтобы лишить тюрк­ские народы их духовного наследия и при­своить это наследие себе.

У АТФ и его последователей нет такой связной и подробной концепции. В от­дельных случаях они склоняется к "ги­перкритической теории" истолкования со­бытий Нового Завета. Авторы "нх" ссы­лаются на А.Древса, доказывая, что евангельская история — не более чем офор­мление единых легенд о некоем неопреде­ленном Спасителе, и даже подчеркивают, что между религией Митры и христиан­ством нет никакой разницы. Но в настоя­щее время ни один серьезный специалист не станет в наше время ссылаться на Древса, фактически искажавшего источники в угоду своей концепции. А при вниматель­ном изучении источников можно легко обнаружить, что в так называемых сказа­ниях об умирающих и воскресающих бо­гах нет ничего общего с конкретной ис­торией Христа. Значительно отличается от христианства и культ Митры, восходящий к иранской религиозной традиции. Это заметно даже в символике и обря­дах. Последователи митраизма собирались на молитву в специальных пещерных хра­мах, украшенных изображениями знаков Зодиака. Сам Митра изображался либо в виде воина в фригийской шапке, убиваю­щего быка, либо в виде человека с головой льва. Центральным моментом митраистского богослужения было созерцание ве­рующими статуи бога, в остальное время скрывавшейся за завесой. (А не причастие, как у христиан). Сами члены общин почи­тателей Митры должны были проходить последовательные посвящения. Ступеней посвящения было семь, по числу планет.

И все же более важно другое — резко отличались духовные идеалы христиан и митраистов. Священник Александр Мень справедливо отмечал: "Апостол Павел, го­воря о "воине Христовом", прибегал к вы­ражениям, напоминающим митраистские. Но жрецы Митры проповедовали насилие, их идеалом был солдат-триумфатор. Апос­тол же разумел духовную силу и духовное оружие, которые может обрести каждый, кто познал благодать Искупления. Тем са­мым христианство открывало врата всем и даже само страдание превращалось в нрав­ственную победу".

Видимо, АТФ все же осознает уяз­вимость "гиперкритических" воззрений. Поэтому и он, и его коллеги чаще исполь­зуют ту версию происхождения христиан­ства, которую выдвинул Н.А.Морозов. (Теоретики "нх" только сдвигают время событий, описанных в Евангелиях, с IV в. (по Морозову) на XI в.). В своих книгах ("Откровение в грозе и буре", "Христос") Морозов воспринимал евангельские текс­ты как зашифрованные описания астроно­мических явлений. Все события, изложен­ные в Новом Завете, он истолковывал аллегорически. Как уже говорилось, в ка­честве истинного прототипа Христа Моро­зов называл св. Василия Великого. (При­чем, имя Василий воспринимается автором как искажение титула "великий царь". Этот "великий царь", с точки зрения Мо­розова, был прототипом основателей и других известных религий (Гаутамы Буд­ды, Мухаммеда и др.).

Причем никакой серьезной аргумента­ции для подобного отождествления не при­водилось. Морозов поступал достаточно просто — находил несколько условных сов­падений в датах, и они уже выдавались за точные доказательства. Например, он от­мечал, что 1 января отмечается память св. Василия Великого (на самом деле, это дата его смерти) и одновременно — 1 января — начало христианского года. Следовательно, Василий Великий и Христос — одно лицо. Но ведь в реальности 1 января празднуется не день смерти Иисуса, а вспоминается его обрезание. Следующий аргумент звучит настолько неправдоподобно, что приведу дословную цитату: "Иисусу перед распя­тием не было 50 лет, а по "Житиям свя­тых" великий царь умер 50 лет от роду 1 января 379 года в Кесарии, в которой и родился. Вы видите, что хронологически четьи-минейский святой великий царь поч­ти совершенно налегает на евангельского "царя иудейского" (Морозов И.А. "Хрис­тос". Кн. 1. С. 125).

Методика, которую использовал Мо­розов для конструирования своих доказательств, оказывается очень близкой к методике, которую используют в своих исторических рассуждениях АТФ и его сторонники. Ее проанализировал еще в 1907 г. выдающийся русский философ В.Ф.Эрн в рецензии на книгу Н.А.Моро­зова "Откровение в грозе и буре". Он отметил и безапелляционные и бездоказа­тельные высказывания, выдающиеся за ар­гументы, и использование фальшивых ссы­лок (в данном случае, на А.Гарнака), и сокрытие от читателя источников, проти­воречащих точке зрения автора, и отсутст­вие логики в рассуждениях. То есть, как и в случае с современными авторами "нх", налицо явное презрение к самым элемен­тарным правилам научного исследования. И снова перед нами встает один вопрос: почему? Почему автор выставляет себя на посмешище и не обращает внимание на критику специалистов?

В данном случае мы явно сталкиваемся с проявлением не научных убеждений, а с проявлением веры, с проявлением убеж­дений почти религиозных. Как Морозов, так и его современные последователи ир­рационально уверовали в свою версию ис­тории. А за ними последовали и многие их читатели, также воспринимающие эту тео­рию на веру. (Потому что, как мы уже могли видеть, при самом простом научном анализе видна несостоятельность методики и аргументов авторов).

Иногда возникновение теории Морозо­ва пытались объяснить, исходя из его лич­ных психологических проблем. Так посту­пил, например, Ю.К.Олеша, одно время увлекавшийся идеями бывшего "народо­вольца". Он написал следующее о подсоз­нательных побуждениях Морозова-заклю­ченного в крепости: "Ах, вы меня лишили мира? Хорошо же! Вашего мира не было!". Эта версия не кажется мне убедительной.

Если внимательней посмотреть на био­графию Морозова, то нельзя не отметить его склонности к мистическим пережива­ниям, и вообще неоформленной религиоз­ности пантеистического толка. Об этом он сам вспоминал в своих мемуарах: "Любовь к природе была у меня прирожденной. Вид звездного неба ночью вызывал во мне какое-то восторженное состояние". Были у Морозова и настоящие видения, опи­санные им в начале книги "Откровение в грозе и буре". (Они очень напоминают видения К.Э.Циолковского, мистика и по­следователя Н.Ф.Федорова, бывшего од­новременно и другом Н. А. Моро зова).

Также Морозов, несмотря на неодно­кратно декларировавшиеся им атеистичес­кие взгляды, испытывал явную симпатию и интерес к оккультным учениям. Христос, по его представлениям, это маг и астролог, "великий посвященный". Даже имя "Иисус Назорей" Николай Александро­вич расшифровывал как "магистр оккульт­ных наук". Безотчетная тяга Морозова к оккультизму проявлялась даже в мелочах. Так, он планировал дать такой подзаго­ловок второму тому книги "Христос" — "Новая хронология классической и хрис­тианской древностей в связи с эволюцией оккультных наук и развитием техники".

Среди его друзей также были и оккуль­тисты, и люди, мечтавшие о создании "но­вых религий". О Циолковском мы уже упоминали. Также Морозов был хорошо знаком с поэтом и мистиком В.Я.Брюсовым, печатанию его книг способствова­ли Ф.Э.Дзержинский и А.В.Луначарский. Первый поддерживал секретные экспеди­ции оккультистов на север России, второй в начале XX века пытался создать "новую религию" для "нового общества". Очень интересовался трудами Николая Алек­сандровича и поддерживал его исследо­вания В.Д.Бонч-Бруевич, в свое время изучавший и пропагандировавший идеи русских сектантов-хилиастов (в первую очередь, хлыстов).

Оккультные идеи оказались близки и Морозову. Согласно его теории, своему возникновению и развитию христианская цивилизация обязана обществу посвящен­ных, хорошо знакомых с астрологией. По­священные создали священные сочинения мировых религий, воспринимающиеся "профанами" как рассказ о реальных исторических событиях. (Характерно, что и на Западе появляются труды, авторы ко­торых сходным образом истолковывают религиозные тексты. Речь идет, прежде всего, о Г.Хэнкоке и его последователях, чьи книги переведены и на русский язык. Опираясь на теорию Сантильяны-Дехенд, эти писатели интерпретируют мифологи­ческие сказания и религиозные сочинения как зашифрованные описания астрономи­ческих явлений, прежде всего связанных с прецессией равноденствий. Одновременно в их сочинениях заметен и сильный интерес к оккультным проблемам — исчезнувшие цивилизации, обладавшие мистическими способностями, влияние на землян инопла­нетных существ и т.д.).

Морозов в своих книгах еще не дохо­дил до высказывания подобных воззрений. Он все же оставался сыном своего времени и, несмотря на интерес к оккультному, им руководило и другое подсознательное убеждение, разделявшееся массой интелли­гентов конца XIX — начала XX вв., при­держивавшихся "левых взглядов".

В это время огромные массы людей бы­ли одержимы ощущением принципиальной "неправильности", заключенной в самих основах бытия. Они требовали радикальной переделки мира, причем не только в плане социальном. Во многих случаях речь шла о вполне утопических требованиях "новой земли и нового неба", то есть мис­тического преобразования всего сущест­вующего миропорядка. (И подобный ду­ховный настрой был достаточно массовым явлением, не ограниченным только интел­лигенцией, а распространенным и среди значительного числа простых людей. Эту ситуацию замечательно проанализировал А.Эткинд в монографии "Хлыст").

Взгляды Н.А. Морозова вполне совпа­дают с этим общественным желанием -уничтожить старый мир, сокрушить все ос­нования, на которых он существовал. Ра­дикальный атеизм большевиков, в конце концов, выродившийся в некую "псевдорелигию", всю сосредоточенную на бесконеч­ных ритуалах, также был попыткой унич­тожения духовных основ старого общества. Теория Морозова возникла из еще более глубоких побуждений. Он, видимо, подсоз­нательно считал, что "новому человеку но­вого мира" понадобится и "новая история", не имеющая ничего общего с историей "старой". (В этом стремлении он не был одинок. Например, Максим Горький в 30-е годы предлагал переписать с "марксист­ских позиций" всю мировую литературу).

Но эту "новую историю" Морозов объ­ективно строил на оккультных, астрологи­ческих основаниях. (Хотя сам он был уве­рен в том, что его мировоззрение абсо­лютно научно).

Стремясь к "освобождению от духовных оков" и "борясь с суевериями", Морозов оказался даже более последователен, чем советские атеисты, просто голословно ут­верждавшие, что Христа не было. (Для этого им даже приходилось скрывать не­которые исторические данные, противо­речащие их концепции — так было с араб­ским текстом Иосифа Флавия, расска­зывающим о Христе).

Морозов пошел дальше и в этом плане оказался менее уязвим. Он просто считал сфабрикованной фальшивкой любые све­дения о ранней истории, в том числе и об истории христианства. Его невозможно было бы смутить открытием новых текстов, так как они точно также были бы объявлены фальшивкой. В сущности, кон­цепция Морозова (а за ним — и концеп­ция АТФ) более тотальна, чем мировоз­зрение советского тоталитаризма. В целом ряде случаев советская версия истории была гибридом, в котором сочетались тра­диционные представления о прошлом и марксистские идеи.

Марксизм, за некоторыми исключения­ми (в первую очередь, как раз касающи­мися евангельской истории), предлагал ис­торикам скорее особый, директивный спо­соб интерпретации фактов. Факты же, извлекавшиеся из исторических источни­ков, оставались теми же и у "буржуазных ученых", и у самых ортодоксальных марк­систов. Оставалась возможность и для спора, и для диалога.

Морозов же подверг сомнению саму возможность получения достоверных фак­тов из исторических источников. Для него главной и первичной была теория, а не факты. Традиционной схеме научного ис­следования — концепция корректируется, если факты ее опровергают, он предложил альтернативу — отрицаются факты, если они не соответствуют концепции.

Для этого предлагалось два пути — либо объявление фальшивкой источника, откуда был заимствован факт, либо "уничтоже­ние" этого факта, при помощи отождеств­ления его с другим, часто совершенно не­сходным историческим событием. (В пос­леднем случае источник объявляется символическим, оккультным сочинением).

Неприязнь Морозова к христианству абсолютно иррациональна и речь здесь не может идти о чисто научных взглядах. И это, повторюсь еще раз, была подсозна­тельная неприязнь целого общественного слоя. Большевики и другие радикальные атеисты пытались "убить" Христа фор­мально, просто заявляя, что он не сущест­вовал. И в этом они были уязвимы — любые археологические находки, древность самих упоминаний о христианстве могли сокрушить их концепцию. (Так, в конеч­ном итоге, и произошло. Археология сде­лала невозможным радикальное отрицание библейских событий).

Морозов же был неуязвим, хотя для этого ему пришлось перечеркнуть всю все­мирную историю. Христианства не было, потому что не было Рима, Иудеи, Древ­него Египта, Греции и т.д., и т.п. В прин­ципе, концепция Морозова была идеаль­ной для идеологов тоталитарного общества, потому что радикально отрывала людей "нового мира" от традиций "мира старо­го". Она вполне могла бы восторжество­вать в советскую эпоху, как торжествова­ла альтернативная астрономия в нацистской Германии, как господствовала альтернатив­ная биология в сталинском СССР.

Нас спасла историческая случайность. Сыграло свою роль и то, что большевики не слишком сильно обращали внимание на историю, и то, что Морозов не имел уче­ников и последователей среди вождей по­бедившей партии, и то, что один из вид­ных большевистских лидеров — М.Н.Пок­ровский, долгое время определявший развитие отечественной исторической нау­ки, уже был известным историком, рабо­тавшим в рамках традиционной картины мирового развития.

Сыграло свою роль и то, что Морозов "запоздал" со своими идеями. Его первая книга, изменявшая традиционную дати­ровку библейских событий и отождест­влявшая одного исторического персонажа с другим (в данном случае — Иоанна Бо­гослова с Иоанном Златоустом), вышла еще в начале века и вызвала неизмеримо больший интерес, чем все тома "Христа". Время ушло. Марксистская концепция ис­тории уже укрепилась, и в ней морозовской "нх" места не было.

Морозов был фантаст - одиночка и у не­го не было группы давления, активно про­двигающей его идеи в массовую печать. У нынешних его последователей есть орга­низация. Они действуют в гораздо более подходящих условиях, чем сам Николай Александрович. Они одержимы такой же неприязнью к христианству и другим тра­диционным религиям. (Исходя из кон­цепции АТФ, вообще нельзя верить в ре­лигии, возникшие до XVII века или даже позже, но использующие символы и опирающиеся на традицию более раннего времени. Объективно представления груп­пы АТФ оказываются близки самым ра­дикальным религиям "Нового века", пол­ностью отрицающим предшествующую религиозную традицию. Возможно, что создатели "нх" даже подсознательно ощу­щают эту близость. Ведь не случайно в некоторых популярных изложениях кон­цепции АТФ встречались явные похвалы Р.Л.Хаббарду как одному из величайших мыслителей в истории человечества).

Отвращение создателей "нх" к хрис­тианству объясняется и дополнительными причинами. Ее создавали ученые, до этого профессионально работавшие в естествен­нонаучных дисциплинах. Советские естес­твенники традиционно либо просто анти­религиозны, либо враждебны к христиан­ству, предпочитая ему восточные религии, как якобы более научные. Объясняется по­добная неприязнь возможно тем, что естес­твенники обычно стремятся к созданию то­тальных теорий, объясняющих "всё и вся". (Особенно это характерно для математи­ков, так как они имеют дело с числами, ко­торые можно записать как угодно и суть их от этого не изменится, и с которыми можно проводить самые дикие операции — ничего им от этого не будет). Тотальные же теории волей-неволей всегда превраща­ются в некое подобие религии, потому что в них есть и априорные положения, при­нимающиеся на веру, и неизбежные гипо­тезы, все еще не подтвержденные опыта­ми. Христианство же, с одной стороны, уже представляет собой всеобъемлющее мировоззрение, как и любая другая рели­гия, с другой стороны, подчеркивает огра­ниченность и слабость человеческого разу­ма, никогда не сумеющим самостоятельно постичь все замыслы Творца.

Но, в целом, в наше время возникно­вение теорий, подобных "нх" АТФ, обу­словлено тем же всплеском утопизма, что и в начале века. Во время "перестройки" огромные массы людей были почти одер­жимы видением "нового идеального мира", в качестве которого представали совре­менные западные страны. Коренная пе­ределка советского общества сопровож­далась откровенно утопическим ожиданием быстрых и безусловно положительных ре­зультатов. Разумеется, что в реальности этого не произошло.

Однако подсознательные общественные умонастроения меняются значительно мед­леннее, чем общественное сознание. Утопи­ческий взгляд на мир, воспитывавшийся в советских людях десятилетиями, не мог просто исчезнуть. Он существует, хотя и в ослабленной форме. Таким ослабленным его проявлением будет и общественный интерес к теории АТФ.

Иррациональная картина некогда могу­щественной империи Руси-Орды представ­ляет собой обычную утопию, только опро­кинутую в прошлое. Утопическое сознание всегда создает мифологическую и псев­дорелигиозную картину мира. История Христа мешает торжеству подобной кар­тины в массовом сознании, поэтому созда­тели "нх" и пытаются объявить ее ложной, не более чем "собранием заблуждений".

Успех книг АТФ обеспечивается и об­щим подъемом интереса к оккультизму, который переживает сейчас наше общество. И здесь важно даже не то, что оккультное объяснение Вселенной оказывается близко многим людям. Важно общественное умо­настроение, то состояние массовой психо­логии, при котором любые сочинения, ос­нованные, пусть и в завуалированной фор­ме, на оккультных представлениях, тут же привлекают к себе читателя.

Христианство, вместе с другими ми­ровыми религиями, было фундаментом современной цивилизации. "Нх" АТФ эти религии решительно уничтожает, так как их творцы перестают существовать как ре­альные исторические лица и отождествля­ются с другими историческими персонажа­ми. Покушаясь на традиционные религии России, создатели "нх" покушаются (ско­рее всего, по недомыслию) на основы рос­сийской культуры.

Перед нами вовсе не "имперская идея", и даже не нетрадиционная версия истории, а чисто идеологический конструкт, основы которого были заложены Н.А.Морозовым. Это готовая мифология для общества, стре­мящегося отгородиться от соседей, сущес­твовать в своего рода добровольном духов­ном гетто. Пока АТФ еще не торжест­вует. Но это пока. Как я уже отмечал, в случае с Морозовым нас спасла истори­ческая случайность. Что, если в этот раз случай не будет столь благосклонен?

История, в отличие от других наук, — наука в наибольшей степени общественная. Общие понятия о ходе истории делают че­ловечество в куда большей степени еди­ным, чем все международные организации. АТФ же фактически предлагает нам ре­шительно разорвать с остальным челове­чеством, если оно не пожелает принять его "нх". (А оно не пожелает, во всяком слу­чае 70 его процентов, так как из принятия теории Морозова—Фоменко, построенной на фальсификациях и подтасовках, следует автоматический отказ от веры в истины основных религий мира).

Сборник Русского Исторического Общества, "Антифоменко", №3 (151), Москва, 2000г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования