Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Юрий Табак. С. Гасратян. История и идеология еврейского религиозного движения XIX-XX вв. М., ИВ РАН, 1999


История образования государства Израиль представляет собой удивительный, не имеющий аналогов феномен. Нигде и никогда еще обретение государственности не являлось итогом столь разнообразных и причудливых сочетаний религиозных, социальных, политических устремлений. Нигде и никогда больше государство не рождалось в условиях труднейшей внешней политической ситуации, сопровождавшейся не менее напряженной внутренней религиозно-политической ситуацией. В этом плане исследование многообразных аспектов предыстории и истории создания еврейского государства ценно не только само по себе, но может послужить неоценимым материалом и для анализа самой общей внутрирелигиозной, межрелигиозной, социально-религиозной,религиозно-политической проблематики.

С. Гасратян в своем исследовании поставила задачей "рассмотреть всю историю и идеологию еврейского религиозного движения, оформившегося на рубеже XIX-XX вв. в партии и организации". Задача грандиозная и во всей полноте заведомо неразрешимая в рамках одной монографии. Тем не менее, автору в целом удалось познакомить читателя с фабулой увлекательной истории, почти что романа, именуемого "новейшей предысторией государства Израиль".

Необходимо отметить, что на данную тему в российской исторической литературе написано очень немного. Статьи и книги, появившиеся в советский период, страдают очевидной тенденциозностью; в новой же России соответствующих работ, ориентированных на обзор и анализ столь широкого круга вопросов,еще не появлялось. В этом смысле последовательное стремление С. Гасратян к освещению этой темы можно только приветствовать: нельзя не отметить, что рассматриваемая монография, по сути дела углубляет и продолжает тематику предыдущей работы автора, "Религиозные партии государства Израиль" (М., 1996).

Первая глава книги посвящена возникновению религиозных движений в XIX– начале XX вв. и начинается с рассмотрения самых общих черт еврейской религиозности, социальной организации еврейства и исторических причин, заложивших фундамент будущего государства Израиль. Автор рассматривает социально-экономические и политические предпосылки возникновения сионизма, как движущей силы иммиграции в Палестину и анализирует события в узловых европейских регионах – России, Германии,Австро-Венгрии. С этим анализом нельзя не согласиться, хотя из рассмотрения почему-то выпал чрезвычайно важный фактор, изменивший сам вектор отношения к евреям в европейском обществе, – а именно трансформация традиционного религиозного антииудаизма, присущего европейской христианской цивилизации, в ярко выраженный расовый антисемитизм. Евреи и иудаизм теперь рассматривались уже не в прежних рамках концепции Августина Гиппонского как темный "фон", на котором развивалась победоносная христианская цивилизация, – и для сохранения этого фона евреев надо было гнать, но сохранять им жизнь, – а уже как враги рода человеческого, достойные только уничтожения. Подобное отношение к евреям, быстро проникающее в самые разные общественные слои, и стало причиной многочисленных погромов, прежде всего в странах восточной Европы, что, в свою очередь, способствовало росту еврейского общественного самосознания, сионистских настроений и массовой эмиграции в Америку и Палестину. В целом, суть "еврейского вопроса", анализ которого заявляется в Введении, как одна из главных задач монографии, и неотделимого от истории еврейской общины в христианском мире, по сути не проводится: остается не совсем понятным, что вообще такое "еврейский вопрос" в понимании автора. Заодно, забегая вперед, заметим, что в монографии, на наш взгляд, слишком много внимания уделяется теоретическим вопросам, имеющим лишь косвенное отношение к конкретной теме, заявленной в названии монографии, и нередко эти вопросы – сущность еврейского монотеизма, Библия и Талмуд, история еврейско-христианских отношений и т.д. ­– рассматриваются достаточно поверхностно. Гораздо больший интерес вызывает фактологический материал, собранный автором и относящийся к общественно-религиозным и социально-политическим реалиям.

Непосредственная предыстория сионизма у авторасвязывается с созданием Ховевей Цион (создание, перевод названия) и ее относительной неудачей. Относительной,– хотя практические цели создания эффективных сельскохозяйственных поселений не реализовались, – поскольку сама недолгая история существования Ховевей Цион выявила и обозначила главные противоречия между различными группами внутри еврейского общества, на предмет того, какие задачи должна решать алия и надлежит ли ей быть вообще, с точки зрения религиозной ортодоксии. Столь же богатую пищу для размышления дал и опыт функционирования других предсионистских организаций, среди них не упомянутые автором Сионское общество,Бней-Моше (которую Ховевей Цион организовала в России) и Билу.

Ко времени IБазельского конгресса уже сформировалась картина основных течений и групп внутри еврейского общества, с их различным видением сионистских задач. При этом важное значение имело следующее обстоятельство: если раньше противоречия были столь сильны, что оставляли довольно призрачную надежду на практическую реализацию сионистской идеи, то теперь появилась база для сближения основных действующих сил: раввинов и маскилим. Такое сближение происходило не от "хорошей жизни" и в других условиях вряд ли состоялось бы: ему способствовал рост реформистского движения, к которому крайне негативно относились не только ортодоксы, но и маскилим, ратовавшие за идею поселения в Палестине. Тем не менее глубокие противоречия сохранялись и проявились наиболее полно в т.н. "дискуссии о культуре" - предметом ее обсуждения были разнообразные проблемы сионистского движения, и прежде всего отношение сионизма к религии.

Т. Герцль, прекрасно осведомленный о существовании различных группировок и течений в контексте сионистской идеи, искал компромисса между "прогрессистами" и консерваторами. Тогда-то и родился принцип "нейтралитета сионизма" (по отношению к религии), который должен был примирить враждующие лагеря. Но компромисса не получилось; уже на Iсионистском конгрессе фактически было положено начало формированию основных сионистских идеологических направлений, впоследствии получивших организационное закрепление соответственно в организациях Поалей Цион и Мизрахи: радикального безрелигиозного сионизма, опиравшегося на рабочее и социалистическое движение, и религиозного сионизма. Важно отметить, что образование партии Мизрахи, на истории которой подробно останавливается автор (ограничивающийся рассмотрением деятельности исключительно религиозных партий), во многом обуславливалось именно попыткой противостоять собственно политической консолидации сионистских антирелигиозных сил и их тактическому союзу с ортодоксальным антисионизмом. В этом свете не мешало бы, наверное, уделить некоторое внимание идеологии и деятельности Поалей Цион и отношению ее с Мизрахи.

Анализируя деятельность Мизрахи, автор в основном обращает внимание на ее позицию и роль, как элемента общей структуры ВСО (Всемирной сионистской организации). При этом уделяется очень мало внимания противоречиям внутри самой Мизрахи – фактически, в монографии упоминается лишь о разном отношении делегатов Мизрахи про отношению к "культурной работе", что привело к выходу из ее состава части лидеров. На самом же деле противоречия были достаточно глубоки. И основной их причиной стала компромиссность самой идеологии Мизрахи, безуспешное стремление сочетать религиозные и политические задачи: в результате Мизрахи не выработало сколь-нибудь четких программных установок, определяющих цели и программу движения. Речи светских сионистских идеологов были по сути своей чужды традиционному религиозному еврейству, так же как практика совместных собраний мужчин и женщин, система образования, основанная не на Торе, а на иврите и еврейской истории и т.д. В результате происходило отторжение верующих от движения. С другой стороны, сопротивление ортодоксии отталкивало молодежь от религии как таковой, от еврейской традиции, чего очень опасались лидеры движения: необходимость и желательность перемен наталкивалась на страх разрыва с религиозным еврейством. В этих условиях идея "нейтралитета сионизма" стала определяющей, и вслед за Герцлем руководство Мизрахи провозгласило, что "сионизм не имеет отношения к религии". Но на практике движение стало делать крен в сторону религиозного сионизма как течения, в котором в большей или меньшей степени,реализовалась противоречивая идеология движения. Даже наиболее радикальные политические сионисты стали признавать необходимость сближения с религиозным сионизмом, и такой позиции Мизрахи придерживалось вплоть до X сионистского конгресса. Но по сути, этот шаг не привел к ощутимым результатам, поскольку основная масса религиозного еврейства все равно оказалась отторгнутой от движения и сионистской идеи. Ряд влиятельных ортодоксальных раввинов (среди них Э. Майзель, Х. Соловейчик, А. Кук) резко критиковали позицию Мизрахи. А. Кук называл декларируемый религиозный нейтралитет Мизрахи "святотатством". С другой стороны, компромиссность Мизрахи резко осуждала и сионистская печать, указывавшая, что Мизрахи уделяет больше внимания религиозным, чем сионистским вопросам, и призывавшая к "священной борьбе против клерикализма". После многих лет колебаний, Мизрахи превратилась в самостоятельную независимую организацию, лишенную сколь-нибудь широкой и устойчивой общественной поддержки, и прежде всего, в России - одном из главных центров сионистского движения. В итоге главенствующуюпозицию в ней заняли религиозные сионисты, но последние так и не сумели создать работающую модель религиозного сионизма. Более того, "дискуссия об Уганде" выявила несостоятельность религиозного аспекта идеологии Мизрахи.

Таким образом, появление партии религиозного сионизма Хапоэль-ха мизрахи, организованной на основе молодежного крыла Мизрахи, и ортодоксальной партии Агудат Исраэль явилось вполне закономерным событием. Новые партии, гораздо более определённые в своих программных установках,должны были решить задачи, не решенные Мизрахи. Хапоэль Хамизрахи стала уделять основное внимание сочетанию рабочего движения, организации трудовых общин с традиционной религиозностью. В этом плане автор не совсем четко определяет суть новой партии, сначала признавая, что ее создавали ортодоксы, среди которых получили распространение социалистические идеи, а потом называя ее "реформистской". Вряд ли, конечно, можно говорить о реформизме и социализме применительно к идеологии Хапоэль Хамизрахи, несомненно принадлежавшей к партиям право-националистического тока.

Рассматривая деятельность Мизрахи, Хапоэль Хамизрахи и Агудат Исраэль в период подмандатной Палестины, авторподробно останавливается на взаимоотношениях партий между собой, их отношениях с нерелигиозными сионистскими кругами. Удачным представляется анализ идеологического генезиса партий. К сожалению, однако, почти не уделено внимания отношениям этих партий с либеральным крылом ВСО – "общими сионистами", и с профсоюзным движением, представленным Хистадрутом, что несколько обедняет общую картину политической жизни страны.

Во 2-ой главе анализируются основные направления и тенденции еврейской религиозной мысли XIX–XX вв. и их влияние на формирование идеологии религиозных партий. При этом автор счёл возможным выделить соответствующий материал в отдельную главу, вопреки обычной традиции рассматривать идеологию лидеров движений без отрыва от истории самих движений. Подобный выбор автора имеет как свои минусы (картина формирования и взаимоотношений партий и движений до некоторой степени приобретает характер статистически-исторического обзора, с не всегда ясной мотивировкой развития событий), так и плюсы (в одном блоке рассматриваются взгляды различных религиозных и политических деятелей, что создаёт удобную возможность их анализа и сравнения).

Автор выделяет две основные тенденции религиозного сионизма, исходя из того, какая тенденция преобладает в сионистской идеологии тех или иных деятелей по отношению к роли и месту еврейского народа – универсалистская (упор на мессианство евреев, ведущее к освобождению всего человечества, сотрудничество с другими народами и даже перенятие их опыта) и партикуляристская (ощущение избранности, необходимость изоляции евреев). Вряд ли можно признать подобный критерий наилучшим из всех возможных, поскольку иудейского универсализма и партикуляризма в чистом виде (применительно к сионистскому движению) не существовало. Отсюда, из последующих характеристик лидеров сионизма, не совсем ясно, кто из них вписывается в ту или иную тенденцию. Так, и Дж. Алкалая, и Ц. Г. Калишера можно назвать выразителями мессианско-освободительной идеологии; в то же время они отстаивали вполне ортодоксальные идеи об избранности евреев и необходимости соблюдать заповеди Торы. Е.М. Пинес настаивал на уникальном характере еврейства и иудаизма, выступал против реформизма религиозной жизни, но в то же время исповедовал вполне универсалистские идеи в части светской, общиннойжизни еврейства. Автор затрагивает важную тему о необходимости индивидуального и коллективного возвращения Израиля, имея, по-видимому, в виду одну из главных идей религиозного сионизма, нашедшую отражение в творчестве Алкалая и Калишера, – а именно необходимость как личного раскаяния (хорошо запечатленную в еврейской традиции), так и гораздо менее популярную в иудаизме идею коллективного раскаяния. Так, Алкалай призывал к общенациональному действию, полагая, чтоИзбавлению Израиля предшествует общенациональное раскаяние, а не раскаяние отдельных лиц, и общенациональное возвращение в Сион. Помимодвух основных тенденций "религиозного сионизма", автор выделяет четыре основных течения религиозной сионистской мысли, представленных раввинами И. Рейнсом, М. Амиэлем, А. Кукоми движением "Тора-вэАвода" (по-видимому, имеется в виду движение "Хапоэль Хамизрахи", выбравшее в качестве девиза "Тора и труд").

Подробно остановившись на индивидуальных характеристиках каждого из вышеперечисленных направлений, автор в меньшей степени уделил внимание внутренним противоречиям и взаимной критике внутри самого религиозного сионизма. Так, немаловажно отметить несогласие по ключевым вопросам А.Кука с И. Рейнесом и другими лидерами Мизрахи. Резкую критику Кука вызывало отмеченная выше компромиссность позиции Мизрахи: ее лидеры нередко высказывались по незначительным частным вопросам, не желая при этом затрагивать принципиальные моменты – хотя такое нежелание объяснялось вполне понятными соображениями о недопущении разрыва между ортодоксами и нерелигиозными сионистами. Бескомпромиссная позиция А. Кука побудила его вообще отказаться от широко понятой идеи терпимости в израильском обществе – идеи, которая двигала лидерами Мизрахи, объявлявшими о "нейтралитете" сионизма по отношению к религии. Кук полагал, что в основаниееврейского государства должна быть положена еврейская религиозная идея, и всякая идеология, которая не считается с этой идеей, должна быть отвергнута – откуда следовало, что сама идея безрелигиозного социал-сионизма не имела права на существование (при том, что Кук рассматривал эту форму сионизма как некое очень важное практическое преломление религиозной идеи, выполнение "черновой" работы Бога людьми, которые об этом не знают).

Что касается остальных мыслителей, чье творчество проанализировано во 2-ой главе книги, то выбор самих персоналий довольно спорен. Так, не получили освещения позиции З. Явица, П. Розовского, Н. Нобеля и других руководителей Мизрахи. Вместе с тем не совсем понятно включение в список таких мыслителей, как Цви Кук, Э. Беркович, И. Лейбович. Вполне вероятно, такой выбор обусловлен слишком общим названием монографии, – однако содержание книги в основном связано с характеристикой религиозного сионизма и соответствующих политических партий до создания государства Израиль в 1948 г., поэтому вряд ли стоило подробно останавливаться на творчестве хотя и очень интересных мыслителей, но принадлежащих уже, по-существу, к другому поколению религиозных сионистов. Также несколько случайным кажется подбор анализируемых авторов в разделе, посвященном еврейским философам, "оказавшим влияние на формирование ультраортодоксальных партий". Так, неоортодоксы С. Р. Гирш и И. Бревер (имеется в виду, по-видимому, И.Брейер), действительно, оказали большое влияние на идеологию партии Агудат Исраэль, но эту партию никак нельзя отнести к ультраортодоксальным. Еще более необычной представляется мысль автора о влиянии философов М. Бубера, Ф. Розенцвейга и особенно Г. Когена на ортодоксальную идеологию. Разумеется, темы сионизма и религиозных судеб Израиля затрагивались в творчестве этих мыслителей, но не настолько, чтобы они оказали влияние на ультраортодоксальную идеологию. Можно вообще задаться вопросом, в какой мере ультраортодоксам знакомы книги этихфилософов...

Опять же, исходя из названия монографии, следовало бы больше уделить внимания антисионистским религиозным партиям и их лидерам. Не мешало бы также, для представления общей картины развития еврейской религиозно-политической мысли, охарактеризовать хотя бы вкратце деятельность и идеологию "отцов-основателей" сионизма Ахад-ха-Ама, П. Смоленскина, Т. Герцля, Х. Вейцмана и других, вне зависимости от того, какую позицию они занимали по отношению к собственно религиозному сионизму.

Но несмотря на некоторые недостатки монографии, отмеченные ваши и неизбежные при охвате столь обширной и трудной темы, ее выход в свет представляется событием очень важным: во-первых, в свете истории религиозно-политических еврейских движений в Палестине во 2-ой половине XIX – первой половине XXвв. становятся более понятными проблемы, актуальные для современного государства Израиль; во-вторых, российские читатели, практически незнакомые с данной проблематикой, имеют возможность с ней познакомиться. Можно только пожелать автору монографии С. Гасратян продолжать работать и дальше над столь важной во всех отношениях темой.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования