Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Роман Лункин. Религия и идентичность в России. Сост. и отв. ред. М. Т. Степанянц. Изд-во «Восточная литература». М., 2003, 279 с.


 Вопрос о том, с какой духовной реальностью необходимо соотносить свое самосознание, рано или поздно встает перед каждым народом. В особенности остро эта проблема обсуждается во время переходных кризисных периодов истории.

Православие, ислам и буддизм по-прежнему формируют национальное самосознание русских, представителей кавказских народов, бурятов и калмыков. Народы, населяющие Россию, соотносят себя с самыми разными религиозными идеями и отдельными конфессиями, однако в эпоху секуляризации соотнесение с тем или иным мировоззрением оказывается не столь однозначным. В книге "Религия и идентичность в России" анализируется современное понимание идентичности в рамках разных культур, и в процессе дискуссий оказывается, что существует еще одна квази-народность, которая обладает своим оригинальным мировоощущением - это российская интеллигенция. Она межнациональна в своей основе и критически относится к традиционным религиозным ценностям.

То обстоятельство, что для представителей ученого мира и духовенства, православие является инструментом для разрешения собственных идеологических задач, со всей очевидностью характеризует статьи исследователей Русской Православной Церкви. Свящ. Георгий Чистяков отмечает, что "подавляющее большинство прихожан привлечено в церкви не содержанием службы, а какими-то… чисто ритуальными моментами". Вера в Бога становится в сознании людей своеобразным видом "православной магии". Идеалы церковных деятелей, которых описывает о. Георгий, ярче всего свидетельствуют о том, что проблема идентичности для автора статьи абсолютно разрешена. Возрождение православия Чистяков связывает с именами проповедника о. Александра Меня, литургиста о. Александра Шмемана и новомученика о. Алексия Мечева, "похожего одновременно на святого кюре из Арса и на итальянского народного святого Падре Пио". Основной вывод исследовательницы Татьяны Филипповой ставит под сомнение утверждение о том, что после 1991 года период тесных (по большей части подавляющих церковные институты) отношений Церкви и государства уже закончен. По мнению Филипповой, духовное здоровье нации и социальная стабильность  будут зависеть "во многом от сотворчества российской постимперской государственности с Православной церковью". В противовес этому утверждению сотрудница Института социологии РАН Светлана Рыжова выдвигает на первый план здоровые, с ее точки зрения, мировоззренческие принципы "толерантного крыла" РПЦ, которое не является противником религиозных меньшинств и не проклинает демократические институты. Пока же в публичных высказываниях священнослужителей и православных патриотов превалируют ксенофобия и крайний антидемократизм. В идеологемах национал-патриотических организаций, по словам Рыжовой, "постулируется отказ России от демократических форм правления. России не подходит народовластие. Источник власти лишь один – Бог, народ не может эту власть кому-либо делегировать, ибо "у него этой власти просто-напросто нет". Для одних православных националистов выходом из этой ситуации является монархия, для других – современный государственный капитализм с фактическим союзом Церкви и государства.

В условиях, когда епископы и священники РПЦ, а также идеологи патриотического движения, проповедуют теорию "особого евразийского пути России", сами русские похоже выбирают Запад. В центральной статье сборника "Притяжение Балтии (балтийские русские и балтийские культуры)" социологи Д. Е. Фурман и Э. Г. Задорожнюк исследуют самосознание русского населения в пограничной для него ситуации. После распада Советского Союза россияне в Прибалтике оказались во враждебном окружении – литовцы, латвийцы и эстонцы пытались выдавить "русских колонизаторов" из своих стран, таким образом, подталкивая их к четкому культурному выбору. По мнению авторов, изменения в сознании бывших российских граждан в Балтии являются моделью тех изменений, которые, естественно, более медленно происходят на территории Российской Федерации. Д. Е. Фурман и Э. Г. Задорожнюк пришли в парадоксальным выводам: "Если понимать под словом "культура" не список великих имен (Пушкин, Толстой и др.), а устойчивый "стиль" разных проявлений жизни народа, в том числе политической и экономической, - то…можно сказать, что русские в Балтии образуют такое национальное меньшинство, которое не очень-то привлекает его собственная культура". Русские хотят почувствовать себя гражданами Европы и поэтому активно воспринимают западные ценности. При этом, наименьшая культурная дистанция у русских с католиками-литовцами, а наибольшая с лютеранами-эстонцами.

Привлекательность Балтии, как отмечают авторы, свидетельствует о глубоком недовольстве русских самими собой и своей культурой: "Русских привлекает "европейскость", но им свойственно глубокое неверие в возможности России стать "нормальной" европейской страной, они не ждут от России ничего хорошего. Более того, они не верят даже в возможность своих коллективных действий в качестве русских". Д.Е Фурман и Э. Г. Задорожнюк полагают, что именно "европейские русские" способны стать проводниками европейских ценностей на своей родине.

Комплексы и потенциальные возможности, заложенные в русской культуре, заставляют идентифицировать себя с разными ценностями, порой минуя традиционную конфессию. По мнению исследователей ислама (А. Н. Юзеев, З. С. Арухов) при общей малочисленности практикующих мусульман татары и народы Кавказа прочно ощущают себя наследниками исламской религии. В Татарстане основой для формирования национального самосознания стал оригинальный татарский ислам, который часто называют "евроисламом". В Дагестане распространен, преимущественно, "таррикатистский" ислам, в котором существует масса направлений и школ (таррикатов) во главе с учителями (суфиями). С традиционной культурой себя ассоциируют и буряты. По мнению Т. Д. Скрынниковой, за право определять будущее мировоззрение в Бурятии борются буддийские ламы и шаманисты.

На фоне споров о том, что такое идентичность и что в включает в себя это понятие, язык, культуру, религию и в какой мере религиозные ценности могут быть основой сознания народа, вопрос о религии как таковой ушел в тень. Об этом говорят представленные в сборнике материалы круглых столов в редакции журнала "Родина", в Институте философии РАН и в Исполкоме Всемирного конгресса татар. Не всем хватает смелости признать, как это сделал в своей статье известный театральный критик Лев Аннинский, что русский интеллигент страдает "геополитической неопределенностью": "Скопится русская сила – и пойдем плясать. От любой печки, которая подвернется". Остается идентифицировать себя со здравым смыслом.

Идентичность, по мнению ученых, формируется в рамках конкретного общества, которое, как правило, с той или иной степенью резкости, стратифицировано по имущественным, этническим и образовательным признакам. Такие важнейшие факторы, как культура, религия, этническая психология, приобретают особое значение под влиянием социально-экономических условий. В зависимости от требований времени самые яркие позитивные или же негативные элементы исторического самосознания и веры народа становятся символами идентичности и возносятся на знамена общественно-политических движений и их харизматических лидеров.

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования