Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Старец Каллиник Афонский. САМАЯ ТАЙНАЯ КНИГА. КНИГА СЛЕЗ. КНИГА ОТЦА. – М.: ИнформБюро, 2010. – 148 с. 3000 экз.


Автор этой книги – подвижник Святой горы Афон, понтийский грек, хорошо владевший русским языком. Он подвизался на Афоне в XX веке и скончался в 1975 году в полуразрушенной "каливе". За три года до смерти старец написал своеобразное завещание своему духовному ученику. В тетрадках "геронты Каллиника" содержится три сочинения. И все они посвящены Любви (с большой буквы).

Совершенно глуп и даже безумен тот человек, который думает, что легко понять слова Писания, гласящие: "Бог есть Любовь". Эта мысль является своеобразным лейтмотивом книги, в центре которой – поиск Божественной любви через причастность к Слову и через общение с духовным учителем.

Записки старца – это достойная проза, гибкое, живое слово, помнящее о традиции монашеской письменности. Кроме всего прочего, они интересны как литературный факт.

Намеки и образы книги имеют, безусловно, поэтический окрас. Чего стоит, хотя бы, такая картинка. Каллиник размышляет о сокровенной "умной близости" с Божественным Отроком. "Однажды весной в пустыне, - пишет он, - я со слезами умолял своего старца хоть намекнуть "об этом". Но он остался непреклонен, молвив: "Ты вообще понимаешь, Каллиник, о чем просишь?" "Ищи практику даже до смерти", - заключает он.

Но иногда и прямая речь – поэзия, гимн Любви, напоминающий нам о знаменитых словах апостола Павла (которые, к слову, тоже приводятся автором): "Если ты твердо решил встать на путь поиска Божества и Его любви, не бойся ничего, ибо если ты будешь бояться, пройдет тысяча лет в тщетном существовании, которое станет для тебя саркофагом ада и пирамидой, в которую положат мумию твоих призрачных вожделений и надежд. Здесь, на земле, не будешь ли ты трупом, если не вкусишь Божественной любви, будь ты даже великим архиереем, облаченным в мерцающие ризы?"

Книга в целом построена как мифопоэтическое повествование. Здесь много аллюзий, отсылок к тексту Священного Писания и святым отцам. Особенно часто автор использует образы Дионисия Ареопагита и Симеона Нового Богослова. Порой записки старца напоминают литературную игру. Например, там, где он размышляет о Книге и книжке, кои надо съесть. О поедании книги – некоем символе приобщения к мудрости – говорится в Писании. Но здесь все звучит очень артистично: "Книжка обняла меня своими благоухающими страницами и вошла в огонь, и не сгорела, и ввела в огонь меня, и заворожила ароматами Троицы, и поцеловала меня, и я вкусил из вен ее "крови", и из уст ее "плоти", "духа" ее причастился от взора ее".

Поиск подлинной Божественной любви связан с практикой. И разговор о ней порой ведется на языке "боевых искусств". К примеру, в одной из главок автор пишет о мистическом поединке с учителем: "И я вышел к нему со своим обычным оружием, полный дерзости и легкомыслия. Сначала он заставил меня раскинуть руки, как крылья птицы, предрекая страдания и уподобляя Распятому… я едва мог стоять на ногах, опьяненный кровью священного винограда… он нанес мне удар мечом в сердце, как бы обнимая и целуя меня. "Отец!", - воскликнул я. "Сынок…", - ответил он. Мой отец бросил меня в младенчестве, и никто из мужей никогда не называл меня сыном, кроме старца. Я оглянулся, но он уже исчез".

Эта визионерская картина, живо напоминающая нам о видениях Ермы, продолжается и в последующих главах. Оказывается, что "нападает" двое – Бог и духоносный старец: "Они часто бывают союзниками и, так сказать, наносят раны эроса уму ученика". Эти нападения он отличает от атак воинов Амалика, то есть демонов. За каждый удар, наносимый учителем, они мстят своими ударами. Прибегают к "банальным" приемам: душат, пугают, возбуждают похоть. Иногда их акции достигают цели, но, как замечает Каллиник, воина Амалика весьма искушены в плотской страсти, но ничего не знают об истинной любви.

Завершается повествование еще одной визионерской картиной. В горах пробуждается весна. Птицы "поют о Тебе тоскливую песню. И я проливаю потоки слез. Я всего лишь "уклоняющаяся тень" и завтра меня не будет среди живых. Но куда же денется любовь к Тебе, мои желания и вечная боль в безмолвии и в тоске по Тебе?... Я сменю лик свой… Кто поймет лепет влюбленных, их поцелуи, их объятья? Что Ты мне сказал тогда? Я не открою никому этой тайны: ни людям, ни ангелам. Потому что я уже не среди людей и ангелов, я навечно умолк в Тебе".

Чтение "самой тайной" книги - это плавание по волнам переживаний Горнего. Это еще одна попытка достичь берега преображенного эроса. Книга настраивает сердце на определенную мелодию и, может быть, этим, прежде всего, и важна. Мелодия, песенка придает силу путнику. Каллиник передает нам музыку своего сердца, рассказывает о геометрии своих исканий. И делает это не на суровом языке аскезы, не на сухом философском языке.

Его книжка – это высокая поэзия. Не лишенная, впрочем, каких-то изъянов. Излишней чувствительности, ложной многозначительности и тому подобного. Но она принципиально адогматична, в ней нет жестких схем. И она "вкусна", несмотря на то, что основана на тонких наблюдениях. Ее, действительно, можно есть. Точнее, вкушать – страницу за страницей – как дорогие, изысканные яства.

Борис Колымагин,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования