Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Михаил Жеребятьев. Фурман Д.Е. Религия и социальные конфликты в США. М.: Наука, Институт США и Канады РАН


 Ценность научных текстов в отличие от художественных проверяется тем, что после их появления создаётся исследовательским сообществом "в развитие темы". Написанное во времена очередного витка противостояния "двух систем", на "пике застоя" (всего каких-то 20 с небольшим лет назад), исследование политолога Дмитрия Фурмана о генезисе и тенденциях религиозно-общественной жизни США, продолжает оставаться лучшей из издававшихся по-русски авторских монографий в рубрике "Религия и общество". Причём, несмотря на соблюдение автором ряда формальных требований советского научного политеса.

Впрочем, стоит отдать должное автору, который предпочёл наивность прогрессистского абстрактного сциентизма ("секуляризация, - пишет, в частности, Д. Фурман, - есть всегда, когда есть рост знаний, развитие науки, когда происходит прогрессивное развитие общества" (с.9)), примитивным схемам социальной схоластики с их непременными "базисом" и "надстройкой".

Некоторое время после появления книги академический Институт США и Канады ещё пытался выдерживать заданную исследованием Фурмана планку, затем целое распалась на узкие диссертационные обрывки, а потом настали совсем другие времена. Политические процессы стали изучаться "сами по себе" (без интересного, однако, сопутствующего антуража), религия же, как и связанная с ней социальность, - так уж случилось в России, - практически ушла из сферы научных интересов, переместившись в сферы богословия, маргинальных идеологий, массовых мифов и досужих вымыслов. Как следствие, научные изыскания сменили новые идеологизированные публицистические спекуляции по поводу происходившего и происходящего в религиозной жизни разных обществ.

К слову, задолго до обсуждений нашими интеллектуалами проблемы "сдержек" и "противовесов" политического процесса, именно Дмитрий Фурман первым из отечественных авторов описал смысл и принципы существования общественно-договорных схем, восходящих к соглашениям людей, которые продолжают оставаться ревностными приверженцами религиозных доктрин, подчас весьма далёких от принципов толерантности.

Прописанную в названии книги масштабную задачу автор предельно "заземляет" и формулирует как "попытку найти ответ на вопрос о том, как религии в США влияют на характерные для этой страны формы идеологического и политического оформления социальных конфликтов" (с. 3). Хотя Д. Фурман начинает с размышлений о секуляризации, которые служат отправной точкой методологии его исследования, и прямо не говорит, что религиозная жизнь в Америке, в России, да и в любой другом уголке нашей планеты - это рынок, тема обмена религиозными идеями возникает сразу же, как только автор отходит от методологического сюжета. Если в нашем отечестве на религиозном рынке преимущественным спросом пользуются ритуальные услуги (что не считается чем-то противоестественным), то за океаном на ярмарке принято выставлять ценности. Эта обращённость к чему-то, на первый взгляд, далёкому от повседневности, - к высшим абстракциям, - как
ни покажется странным, позволяет вполне рационально осмыслить природу едва ли не поголовной, вызывающей удивление "внешних", религиозности американцев.

Проходит мода, меняются представление о престиже, секуляризационные процессы идут полным ходом, а американцы воспроизводят из поколения в поколение одни и те же признаки социальной религиозности. Они активно посещают воскресные
богослужения, принимают любое дело как религиозный долг, прислушиваются к мнению по самому широкому кругу вопросов веры и повседневности далеко не всегда самых ярких и образованных проповедников. Ныне признание проповедников уже переросло конфессиональные рамки настолько, что президент
Рональд Рейган, позиционировавший себя как консервативный
политик-христианин, мог спокойно обращаться за советом к иудейскому мудрецу и проповеднику - Любавическому ребе. Трудно себе представить, чтобы в условиях культивируемой в сегодняшней России конфессиональной сегрегации её президент
предпочёл встрече с религиозным функционером - Берлом Лазаром - беседу по душам с работающим в России не один год энтузиастом религиозного просвещения и крупнейшим авторитетом современного иудаизма ребе Адином Штайнзальцем.

По большому счёту, даже удалившиеся от американского религиозного мэйнстрима агностики не являются людьми, подвергаемыми обществом остракизму, ибо в представлении протестантизма, санкции на исследования тварного мира люди получают от самого Творца, как, впрочем, и право на убеждения. Соответствующим образом отвечают обществу и американские
безбожники. Ещё в героическом военно-революционном XVIII веке агностик Франклин демонстрировал подчёркнутое уважение к самым разным убеждениям своих сограждан, тогда как его современник и собрат мастер-масон Вольтер метался между крайностями: "раздавите гадину!" и "если религии не было, её
следовало бы придумать!"

 Американская религиозная состязательность отнюдь не броуновское движение, скорее, напротив, жёсткая система неписаных правил. Стержнем состязательности является ревайвелл, т.е. механизм возрождения интереса не столько к доктринальным основам или святыням конкретного вероисповедания, сколько к нравственным ценностям, которые могут разделять потенциально все, кто обращается к Священному Писанию. Другими словами, ревайвелл, - это проповедь, призванная актуализировать соответствующий интерес и не более.
Человек, прослушавший проповедь, уже самостоятельно решает, какая из эмпирических Церквей ему больше подходит. Вопреки расхожим представлениям, этим правилам американские миссионеры строго следовали и в России; только таких простых вещей в обществе, где эталонным проявлением религиозности
признаётся, по словам  политолога и правозащитника Евгения Ихлова, "припадание к корням", стараются нарочито не замечать.

"Писание, - пишет Дмитрий Фурман, - всегда потенциальная угроза церкви". Его "можно перетолковать, спрятать, но нельзя уничтожить и даже нельзя сказать, что оно ошибается" (с.13). Поэтому, ни отдельно взятая Церковь, ни Церкви в своей совокупности никак не могут обладать особым нравственным авторитетом, по существу, "запасом сверхдолжных дел". О таких средневековых глупостях как "нравственный голос церкви, в котором испытывает потребность общество" (см.: К.Костюк. Три портрета. Социально-этические воззрения в РПЦ в конце ХХ века. //Континент, N 113, с.253) могут говорить в XXI веке,
наверное, лишь в России и, похоже, только очень "наивные" люди. В современном секулярном мире Церковь воспринимается осключительно как бюрократическая организация, авторитетность которой придают лишь отдельные персоны. Ну, чем бы была Римско-Католическая Церковь без Пап Иоанна XXIII, Павла VI, Иоанна Павла II или кардиналов Вышинского или Люстиже?

"Кальвин и Лютер, - отмечает Д.Фурман, - не пророки, не сверхчеловеки не могут сказать, что они всё поняли в Библии и не претендуют" (с.18) на её полное понимание. Поскольку Бог в своей сущности принципиально непостижим, продолжает автор, "Он и в откровении, Писании раскрывается лишь постольку, поскольку это нужно для спасения" (там же). Следствием этого являются
представления о бесконечности Писания, как и о том, что  верующие могут извлекать из него всё новые и новые истины.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования