Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Харуки Мураками. "КРАЙ ОБЕТОВАННЫЙ". Религиозное подполье, социальная альтернатива и права человека. Пер. с яп. С. Логачева и А. Замилова – М., «Эксмо», 2006, 255 стр., Тираж: 55100 экз. ISBN: 5-699-19931-4


Есть такие истории о сектах, которые очень полезны для черного пиара. На эти истории удобно ссылаться, когда нужно проиллюстрировать, насколько "зловредны" для российского общества любые религиозные организации, кроме тех, что достались нам от сталинского времени. Возвращаться к рассмотрению этих историй считается ненужным и неприличным, ведь для черного пиара важнее не достоверность, а то негативное влияние, какое они оказывают на общественное мнение.

Такова, в частности, история о том, как адепты "Аум Синрикё" распылили в вагоне токийского метро зарин. Кажется, что говорить о ней уже невозможно, особенно в России, где выводы по поводу "Аум" уже сделал суд. Впрочем, именно этот судебный процесс и можно подвергнуть сомнению, поскольку никаких преступлений в России от имени "Аум Синрикё" не совершалось. И в связи с этим особенно важно появление в Москве русского перевода книги японского писателя Харуки Мураками "Край обетованный", составленная из записей разговоров с членами "Аум Синрикё". Публиковать такое в наши дни, когда на борьбе с экстремизмом можно создать приличный политический капитал, по меньшей мере, рискованно. Могут, как говорится, записать в "сочувствующие экстремистам", а там и под запрет попасть недолго. Но Мураками не был бы автором бестселлеров, если бы боялся задавать японскому обществу неприятные вопросы.

Первая книга под названием "Подземка", где были собраны свидетельства потерпевших и родственников тех, кто погиб в результате зариновой атаки, вышла в Японии еще в 1997 году. Именно поэтому вышедшая затем в свет вторая книга получила подзаголовок "Andaguraundo 2" (Подземка-2) Здесь жутковатое на вид слово andaguraundo – это английское underground, подполье. Обосновывая свое намерение обратиться к опыту членов "Аум Синрикё", Харуки Мураками указывает, что в стране по-прежнему актуальна проблема молодых людей, оторвавшихся от системы – японского общества, людей, которых засасывает структурная "черная дыра". Что именно может с ними случиться в подполье, никого не беспокоит, хотя, говорит Мураками, цепочку каких-нибудь "острых" инцидентов с участием школьников тоже можно рассматривать как часть ситуации, в которой оказались члены "Аум Синрикё".

Проблема, о которой пишет Мураками, нам стала известна еще в 1970-е по фильму "Сегодня жить, умереть завтра" и роману "Объяли меня воды до души моей". Те, кто "выпал из гнезда", выглядят по-разному – это может быть деревенский парень, уволенный с места продавца в супермаркете, или студент, участвующий в экологическом протесте, – но итог для всех один: насилие и гибель в полицейской облаве. Впрочем, волна, порожденная общими молодежными устремлениями в Европе и США (японская "Красная армия" действовала параллельно итальянским "красным бригадам" и западногерманской "Rote Armee Fraktion" "Фракция Красной Армии"), привела лишь к усилению полицейского террора и быстро спала. Собеседники Мураками пришли в братство "Аум Синрикё" в поисках ненасильственного, основанного на внутреннем духовном совершенствовании, разрешения конфликта с обществом. Обществом, в котором корпоративный стиль повседневной жизни по-прежнему доведен до такого уровня, на котором, по выражению Х. Мураками, появляются "религиозные оттенки". "Среди пострадавших служащих, – ссылается он на беседы с жертвами зариновой атаки, – некоторые признались, что окажись они в той же ситуации, не исключено, что выполнили бы приказ".

Формирование корпоративной системы с присущими ей снижением ценности личности и отказом от самостоятельного мышления начинается еще в школе. Собеседники Х. Мураками довольно рано начали ощущать нежелание мириться со сложившимся порядком вещей. "В школе я была белой вороной, – говорит Миюки Канда. – Вот вам пример: одноклассники все время говорили об учителях гадости, а в "Аум" нас учили о других людях плохо не говорить". Она присоединилась к братству "Аум" в 16 лет, Хироюки Кано – в 22 года. "Учиться – значит становиться умнее. А в школе все держится на зубрежке – надо запоминать всякую ерунду, вроде численности поголовья овец в Австралии, – говорит он. "Все или заболели зубрежкой перед экзаменами, или, кроме машин и бейсбола, ни о чем больше не могли говорить." – вспоминает школу еще один из членов "Аум Синрикё" Синъити Хосои. Кому-то уход молодежи в "Аум" может показаться "похищением несовершеннолетних, промывкой мозгов", отмечает Харуки Мураками. "Однако я больше склоняюсь к мысли, что когда в обществе есть такие люди, как Миюки, – это не совсем плохо. Кто сказал, что в этом мире всем положено шагать строем, плечо к плечу? Должны быть и такие люди – пусть их немного, – кто задумывается о вещах, напрямую не связанных с общественной пользой". Кстати, реальная численность "Аум", о которой говорят его собеседники, разительно отличается от той, что сообщалась в российской печати. В 1989-м было "двести с небольшим, – сообщает Хироюки Кано, – а под конец стало около трех тысяч". Достаточно сравнить эти цифры с кричащими заголовками "АиФ" о 36 тысячах членов "Аум" в России, чтобы почувствовать разницу.

Надо заметить, что и японские средства массовой информации вообще мало интересовались тем, что происходит в "Аум Синрикё", пока не получили материал о зариновой атаке. В Японии цензуры нет, но журналисты сами стараются, как говорят японцы, "соблюдать приличия". Даже не пытаясь связаться с членами "Аум", газеты стали рассуждать терминами антикультистской практики – рассказывать об "управлении сознанием" и "апокалипсической философии", о царившем в братстве "жестком контроле". "На самом деле ничего этого нет,– говорит Хироюки Кано. – Это делается только для того, чтобы поднять рейтинги ток-шоу". За этой шумихой так и осталось неясным, что же стало причиной трагедии, произошедшей 20 марта 1995 года в токийском метро. "Телевидение, газеты утверждали, что это дело рук "Аум", хотя секта и Фумихиро Дзёю категорически все отрицали", –говорит наиболее критически относящийся к организации Хадзимэ Масутани (кстати, вышедший из нее незадолго до этого). Деятельность созданного в "Аум" министерства науки и техники он характеризует как "анекдотические проколы", а люди из братства, по его мнению, "неспособны таракана обидеть". В отношении зариновой атаки и он, и другие ссылаются только на сообщения полиции, которым в то же время не очень-то доверяют. "Полиция – это страшно, – говорит Миюки Канда. – Я сама видела, как они избивали людей. До сотрясения мозга".

В связи с делом Сёко Асахары, который так и не признал своей вины в организации распыления зарина, британский журнал "Economist" отметил, что соблюдение прав человека в японской системе правосудия выглядит весьма сомнительным. Полиция не слишком затрудняет себя расследованиями, основой для обвинения считается раскаяние и признание самого подследственного. Методы полицейских допросов собеседники Х. Мураками оценивают как "совершенно допотопные". "Требовали, чтобы я растоптал фотографию Сёко Асахары", – вспоминает Акио Намимура, которого начали допрашивать в мае 1995 г. –Совсем как во времена Эдо, когда христиан заставляли попирать ногами изображение Иисуса или девы Марии". Похоже, что вся идея следствия состояла в том, чтобы заставить членов "Аум" признать за собой религиозные преступления. Отсюда и столь долгий – более девяти лет – процесс в отношении Сёко Асахары, ведь он, как отмечает "Economist", не счел нужным "поблагодарить" государство за свой арест.

Стоит напомнить также, что Тидзуо Мацумото (alias Сёко Асахара) делал политические заявления (они-то, скорее всего, и погубили "Аум"). В 1990-м представители "Аум" баллотировались в нижнюю палату парламента с призывами остановить реализацию программы перевооружения японских сил самообороны, хотя избирательная кампания была неудачной. Если Япония ввяжется в третью мировую войну (речь идет, напомним, о последней фазе ядерного противостояния двух мировых систем), писал Асахара, то она выйдет из нее островком расплавленной земли. Эта критика звучала, между прочим, и в его выступлениях, транслировавшихся на Японию международным вещанием радиостанции "Голос России", где "Аум Синрикё" приобрела эфирное время. Но программа перевооружения сил самообороны сулила огромные доходы производителям оружия, в связи с этим активно поддерживались националистические группы, а лозунги "Аум" могли только мешать. Примечательно, что предполагаемый организатор газовой атаки в токийском метро – глава созданного в "Аум" министерства науки Хидэо Мураи, был за несколько минут до ареста в апреле 1995 года убит именно представителем ультраправых патриотов. Один из собеседников Х. Мураками – Тамон Тэрахата, говорит о проникновении в организацию "шпионов". "Мы находились под колпаком у службы безопасности", – отмечает он. По его мнению, в акции с распылением зарина "в разной степени замешаны и другие люди и организации. Если эти факты всплывут, поднимется большой шум, поэтому здесь работает чья-то воля – правду скрывают намеренно". После зариновой атаки, в парламенте началось обсуждение закона о подрывной деятельности, который давал спецслужбам огромные полномочия. В политике обсуждению подобных законопроектов всегда предшествуют акции по изменению общественного мнения.

С подготовкой акции в токийском метро загадочным образом совпала кампания по запрету "Аум" в России. Напомним, что решение о регистрации российского филиала японской религиозной корпорации "Аум Синрикё", принятое Минюстом РФ в июне 1992 года, было отменено 15 июля 1994 года. Формально причиной послужило обращение комитета по спасению молодежи – занимавшейся "черным пиаром" структуры, упоминания о которой появились на страницах печати в период разгрома "Белого Братства" Юрия Кривоногова и Марины Цвигун. Собственно деятельность комитета сводилась к распространению писем к властям с требованием "вернуть в семью" ушедших в разные религии детей. Но на деле речь шла не о подростках, а о взрослых людях, которых нельзя было законным путем (и без участия полулегальных психиатрических групп) вернуть под опеку пожилых мам и бабушек. Невозможно было и запретить неугодные комитету религиозные организации без нарушения конституционных норм. Однако роль комитета изменилась, когда после событий октября 1993 года в Уголовный кодекс РФ были введены статьи, направленные против группировок, участвовавших в вооруженных столкновениях с милицией и войсками. По этим статьям предусматривалась ответственность за создание объединений, нарушающих права и наносящих ущерб здоровью граждан под видом религиозных обрядов.

Остававшиеся в тени инициаторы использовали новые нормы УК для подачи от имени комитета по спасению молодежи судебных исков против нескольких религиозных организаций. В частности, в иске против "Аум Синрикё" они потребовали выплатить деньги в связи с ущербом здоровью, полученным в результате участия в семинарах по йоге. По свидетельству защищавшего "Аум" адвоката 84-й юридической консультации города Москвы г-н Бурмасова, заявление комитета по спасению молодежи, поступившее в Останкинский межмуниципальный суд в июне 1994 года, переделывалось в течение пяти месяцев. Авторы иска добивались, чтобы деньги со счетов "Аум" выплачивались также родителям и родственникам членов общины, хотя закон предусматривал выплату компенсации только бывшим членам объединения. 21 февраля 1995 года – за месяц до акции в токийском метро - Генеральная прокуратура России возбудила против "Аум Синрикё" уголовное дело по фактам нарушения прав и здоровья граждан под видом проведения религиозных обрядов, а также истязаний верующих. Выступавший на процессе в качестве эксперта психиатр Юрий Полищук предъявил суду 11 писем родителей и родственников лиц (напомним, взрослых людей), ставших членами "Аум Синрикё". Однако выигравшие дело инициаторы были жестоко разочарованы, обнаружив, что счета "Аум" в России практически пусты. Чтобы не делить деньги между 73 потерпевшими, они обратились в Генеральную прокуратуру с просьбой не выплачивать компенсацию бывшим членам "Аум", оставив в списке получателей денег только 26 человек. В ответ, по свидетельству участвовавшего в процессе бывшего резидента КГБ в Токио подполковника К. Преображенского, Генеральная прокуратура наложила арест на три млрд. неденоминированных рублей, вырученных от продажи офиса "Аум" на Звездном бульваре, так что эту сумму также съела инфляция.

Судя по рассказам собеседников Х. Мураками, в японском братстве "Аум" денег было также немного. "Арендованное "Аум" помещение оказалось очень скромным, – вспоминает о своем первом визите в додзё (зал для занятий) Хадзимэ Масутани, – видно было, что деньгами они не бросаются, все выглядело намного скромнее, чем в храмах, принадлежащих традиционным религиям". После ареста 68-и членов "Аум" во главе с Асахарой оставшиеся на свободе последователи не только оказались без средств, но и подверглись повседневному давлению со стороны полиции. "Вообще-то долг полиции – защита граждан, но в моем случае вышло наоборот – они запугивали меня, хотя я не совершил ничего дурного" – говорит Намимура. Человек десять поселились в префектуре Сайтама, арендовав недостроенное здание офиса, на которое все равно не было других претендентов. Получив финансовую помощь от родителей, Миюки Канда решила открыть пекарню "Летающий сластена". Но клиенты и партнеры наталкивались на полицейских, которые говорили: "Зачем вы сюда приехали? Разве вы не знаете, что здесь "аумовцы" окопались?" Пекарне приходится продавать хлеб только последователям и монахам "Аум" – самана (это, между прочим, японская форма слова "шаман"). Полицейские по-прежнему околачиваются у дверей пекарни, предупреждая всех покупателей, что они идут "прямо в лапы" к членам "Аум". "Я в их планы не посвящена, но мне кажется, они просто пытаются создать видимость какой-то деятельности", – говорит Миюки Канда.

"Конечно, связанная с братством акционерная компания "Алеф" все еще работает, но дела у нее идут неважно, потому что вмешивается полиция", – рассказывает бывший учитель начальных классов Тамон Тэрахата. Ныне он зарабатывает на жизнь частными уроками и вместе с несколькими другими членами "Аум" живет в двухэтажном "апато" (общежитии с душем) в Токио. На двоих с другом, который подрабатывает на стройке, у них получается 60 тысяч иен в месяц (около 500 долларов). Сосед за стенкой устроился лучше – водителем грузовика. "Но стоит ему только рот открыть, сказать, что он из "Аум", - сразу места лишится". Вспоминая об "аумовских" детях, которых он учил, Тамон Тэрахата печально смеется: "Я слышал, что кого-то из наших детей отправили в исправительные дома. Пусть там с ними помучаются".

Бывшим членам "Аум Синрикё" приходится нелегко: одни родители разлучены с детьми, другим приходится скрывать свое членство в "Аум". Зато недавно ушедший с поста премьер-министра Дзюнъитиро Коидзуми был известен скандальными посещениями храма Ясукуни. Считается, что в этом храме, название которого переводится как "Мирная страна", покоятся души около 2,5 млн японских воинов, погибших за императора. В их числе и 14 военных преступников, повешенных в декабре 1948 г. по приговору Международного трибунала Токио за геноцид китайского и корейского народов.

Зато японские силы самообороны в последние годы достигли по вооружению статуса регулярной наступательной армии и впервые направили свои подразделения за границу – в Ирак.

Несколько руководителей "Аум Синрикё" приговорены к смертной казни. Последняя апелляция адвокатов Сёко Асахары отклонена Верховным судом Японии 15 сентября 2006 года. "Но в целом, – заключает Харуки Мураками, – что касается степени причастности – реальной, морально-духовной или структурной – секты "Аум Синрикё" к этому инциденту, споры будут идти и дальше, и справедливые суждения на сей счет пусть выносит читатель".

Фрол Казякретдинов,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования