Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Ольга Кухтенкова. П. Парфентьев "Эхо Благой Вести: христианские мотивы в творчестве Дж.Р.Р. Толкина" – М.:ТТТ, ТО СПб, 2004


Разумеется, "Властелин Колец" в основе своей произведение религиозное и католическое, поначалу так сложилось неосознанно, а вот переработка была уже вполне сознательной.
(Толкин Дж.Р.Р. Письма - М.: Изд-во ЭКСМО, 2004. – Письмо №142 к о. Роберту Муррею – с. 196)

Подлинно христианская жизнь не может быть заключена только в стенах храма. Подлинный христианин несет свою веру, как знамя истины и спасения, дышит ею, как воздухом, питается ею, как истинной пищей, и стремится питать других. Многие чувствуют необходимость продолжения (или начала?) проповеди Евангелия Христова, знают невозможность дальнейшего культурного развития человечества, в жизни которого нет Бога. "Горе мне, если не благовествую!" (1 Кор. 9:16).

Но каким может быть благовествование в современном мире? Этот вопрос задается постоянно. И, тем не менее, он требует ответов. Каким должен быть современный язык проповеди Христа?

Мы можем видеть сегодня, что у многих связь между жизнью и верой разорвана, что люди не могут свести свою религиозную и светскую жизни воедино, не могут связать слова проповеди или Библии с тем, что происходит с ними каждый день. Многих особенно трогают жизненные или образные примеры, как бы восстанавливающие эту разрушенную связь, примеры реальных действий, движимых подлинной надеждой, верой, любовью, примеры больших поступков самых простых, иногда маленьких, людей. Поступков, показывающих, что слово Христа – не мертвое слово, но слово, оживляющее саму жизнь. Конечно, минутного вдохновения примерами из чужого опыта для глубокой христианской жизни мало, но они все же могут стать ступенькой к великому.

Джон Рональд Руэл Толкин, как мы можем узнать из эпиграфа, не стремился создать книгу-проповедь. Он мечтал о мифологии для своей родной страны – Англии, которая могла бы обогатить ее культуру. Но миф – это одни из способов передачи ценностей, и не удивительно, что католик Толкин наполнил свой миф ценностями христианскими, подлинными. Его книги стали повестями о добродетелях, смысле истории и личности, христианских ценностях, и повествовать об этом герои произведений Толкина стали не речами, не аллегориями, а делами. Неудивительно и то, что в самом центре самой центральной книги из наследия Толкина стали люди маленькие и незаметные, но совершающие великие дела и жертвующие собой и своим счастьем ради счастья других.

Книга Павла Парфеньева "Эхо Благой Вести: христианские мотивы в творчестве Дж.Р.Р. Толкина" помогает нам лучше понять мифологический язык Толкина и погрузиться в мир его образов, найти и понять мотивы, заставившие ученого-католика посвятить свою жизнь "Властелину Колец", "Хоббиту", "Сильмариллиону" и другим хроникам и сказкам.

Книга "Эхо Благой Вести" делится на две части. Первая, достаточно краткая, рассказывает о самом Рональде Толкине, о его жизни и, особенно, – о вере в его жизни ("Толкин – жизнь, взгляды и творчество в свете веры"). Вторая посвящена творению Толкина, его вымышленному миру – Средиземью ("Средиземье – рассеянный свет").

Возможно, трудно сказать что-то новое о жизни писателя столь популярного. Существует несколько его биографий, в том числе изданных и на русском языке (1). Однако весьма трудно говорить о вере и христианских мотивах в творчестве писателя или художника, и не сказать хотя бы двух слов о его жизни. Поэтому наличие такой краткой биографии, безусловно, является достоинством книги "Эхо Благой Вести". Основное внимание в этой биографии уделено тому, "что связано с убеждениями и верой" (2) Мы можем узнать о религиозном воспитании Толкина, его пути в вере, его взглядах на отношения людей, на Церковь; о христианских традициях, которых он придерживался и которые пытался воспитать в своих детях; о том, насколько жизнь его и труд были "пропитаны" верой Христовой" (3).

Мне кажется, что совершенно необходимо прикоснуться к жизни Толкина и его мыслям для того, чтобы образ Средиземья и населяющих его персонажей был целостным. В филологии существуют различные подходы к связи между жизнью автора и его произведениями. Кто-то утверждает, что литературный текст возможно понять только в контексте биографии автора, событий его жизни, импульсов его подсознательного и т. д. Иные говорят, что это лишь фон для искусства, и для непредвзятой оценки необходимо рассматривать творчество вне всякого биографического контекста.

Наверно, истина – и в отношении Дж.Р.Р. Толкина, в частности – лежит где-то посередине. С одной стороны, нельзя полностью отрезать жизнь от его произведений (тем более, что мы знаем, или еще успеем узнать, Толкина, как человека весьма убежденного, целостного, чрезвычайно твердого в своих взглядах), и одновременно утверждать, как иные критики, что книги о Средиземье, например, являются языческими по мировоззрению. Но, безусловно, по-настоящему великий и талантливый автор перерастает себя в своем творчестве,– в том, что касается его характера, склонностей и событий его жизни. Поэтому вовсе не обязательно, что вместе с глубокой верой в книги Толкина перешли происшествия и переживания, скажем, его раннего детства.

И это основная причина того, что П. Парфентьев практически не затрагивает бытовую жизнь Рональда Толкина, посвящая основную часть текста первой части его мыслям, его вере, выраженным в письмах и воспоминаниях.

"Средиземье – рассеянный свет" – так называется вторая часть "Эха Благой Вести". Действительно, свет христианской веры в Средиземье – это свет рассеянный, пронизывающий все, заставляющий предметы светиться как бы собственным светом, свет, не бьющий в глаза. Поэтому писать о христианских мотивах, лежащих в основе образов и сюжетов Толкина, очень нелегкая задача. Здесь мы имеем дело не с явной аллегорией, не с очевидным, а, действительно, с неким рассеянным светом. Подобное исследование требует внимательной работы, хорошего знания истории толкиновских произведений (ведь его книги писались десятилетиями, оттачиваясь и выверяясь, когда одни идеи приходили, другие уходили, многие остались незавершенным), аккуратного обращения с его собственными интерпретациями, изложенными в разные годы в черновиках и письмах, и, конечно же, очень глубоких знаний в области богословия. В подобной работе очень легко впасть в заблуждение, поддаться искушению выдать свои соображения и впечатления за толкиновские.

Открыв "Властелина Колец" или "Хоббита", мы не встретим там даже упоминаний о Боге, не говоря уж о Христе. Обратившись к черновикам Толкина, изданным под названием "Сильмариллион" мы встречаем и Бога, и Ангелов, читаем описание Творения мира и людского рода. Однако все это – в такой загадочной, мифологической, удивительной форме, что, казалось бы, от Бытия в этом произведении остались лишь слабые отголоски. Толкин пишет свои хроники всю жизнь, и образ Средиземья становится все яснее и глубже с годами. И в одном из наиболее поздних черновиков (он называется "Атрабэт Финрод ах Андрет" (Беседа Финрода и Андрет) перед нами, как приоткрывающаяся завеса, появляется туманная надежда на пришествие Бога в мир ради его исцеления – в устах одного из персонажей. И этот момент мы начинаем понимать, что Средиземье – это наша Земля и наша реальность, описанная в сказочной форме. Это подтверждает и сам Толкин: "Театр действий моих преданий – это наша земля, та, на которой мы живем сейчас, хотя исторический период – воображаемый. Основные элементы этого обиталища все в нем присутствуют (по крайней мере для жителей С-3. Европы), так что вполне естественно, что оно кажется знакомым, хотя отдаленность во времени придает ему определенное очарование" (4). Из биографии Дж.Р.Р. Толкина и его отношения с своим книгам мы понимаем, что он не мог приписывать существующему миру иных богов, иного Творца, иные ценности по отношению к тем, которые считал истинными.

Но как может строиться исследование христианских мотивов в творчестве Толкина? Какой может быть методология такой работы? Сам писатель оставил нам свои размышления в разрозненном виде, в основном, в письмах. Безусловно, в первую очередь следует отталкиваться от этих размышлений и слов. Они раскрывают нам цель и смысл творчества Толкина. Одно из важных высказываний писателя приведено в эпиграфе данной рецензии. Дополняют его слова из письма Толкина к Роне Бир: "Мне кажется, с теологической точки зрения (если этот термин не слишком напыщен) эта картина менее диссонирует с тем, что некоторые, включая меня, считают истиной. Я сознательно писал повесть, основанную на определенных "религиозных" представлениях и из них вытекающую, которая при этом не является аллегорией их (или чего бы то ни было еще), и в которой они открытым текстом не упоминаются и не проповедуются…" (5). Свою веру и принадлежность Католической Церкви Толкин относил к фактам, существенным для понимания его работ. (6)

Опираясь на эти высказывания, следовало бы подробно рассмотреть все тексты Толкина, и проследить весь его путь мысли. Этот путь исследования сопряжен с трудностями, поскольку Толкин не закончил свой труд. Множество его легенд остаются разрозненными текстами. Они не сведены в единое целое, многие из них остались незаконченными и в литературном плане, и в, так сказать, "идейном". Вышли в свет "Хоббит" и "Властелин Колец" (которые и после издания он местами подправлял, приводя в соответствие с другими, более поздними по написанию и правке, легендами), но самое важное для Толкина произведение – "Сильмариллион" остался собранием черновиков разной давности и разной проработки.

Павел Парфентьев, однако, останавливается на текстах более поздних, более глубоких и продуманных. Рассматривая их, он ставит своей задачей поиск созвучия концепций, смысла повествования, оценок поведения персонажей христианской традиции. Созвучия тому, что является ее сердцевиной, непреложным истинам веры, в согласии с "живой, непрерывно углубляющей (но не меняющей!) видение истины Церковью" (7)

Возвращаясь к тому, что было сказано выше, повторимся – все персонажи и народы историй Толкина, которые придерживаются света и блага, исповедуют веру в Единого Творца, но тема Воплощения и Искупления практически отсутствует. Тем не менее, мы приходим к тому, что мифы и истории, созданные Толкином, пропитаны не просто монотеизмом, но христианской верой. Герои Средиземья живут как бы "до" Христа, но не вне Христа. Так ветхозаветный и доветхозаветный мир, наша Земля – Христа не знал, но Христом-Словом был создан, устремлялся у Нему и в Нем имевший (и имеющий до сих пор) свою цель.

А Толкин, как христианский историк, видящий всю историю нашего мира как приготовление к приходу Спасителя, представляет нам картину, освещенную светом, исходящим от Христа. (8) В этом отношении выражение "рассеянный свет" приобретает особый смысл. Это выражение взято из письма одного читателя Толкину: "Вы создали мир, в котором некая вера словно разлита повсюду, без видимого источника, точно свет от незримой лампы". Действительно, внутри толкиновской истории источник этого света не виден и не познан, но для самого автора и для его христианских читателей этим источником является Иисус Христос. Все лучшее, что есть в персонажах Толкина, все их добродетели, выборы, цели (которым и посвящены произведения о Средиземье) мысленно возводят нас ко Христу. А некоторые деяния, в которых эти герои как бы превосходят себя, действуя из жертвенной любви, и вовсе наводят на мысль о прообразах Жертвы Искупления.

В книгах Толкина – особенно во "Властелине колец" – много диалогов, порой весьма пространных. Читая их, мы познаем цену мудрости, знаний, прозорливости, твердого следования добру. Но мы видим также, и в этом раскрывается глубочайший смысл именно христианской веры, что важнее слов – добродетели, воплощенные в деяниях и правильном выборе. А точнее, наши слова и наша проповедь лишь тогда имеет подлинную силу и ценность, когда прежде слов стоит готовность жертвовать, а следует им – реальная и действенная жертва любви. Мы видим в мире Средиземья героев, чьи добрые принципы существуют лишь в словах, и тех, кто в жажде мертвой словесной мудрости становится предателем на деле.

В этой истине нет ничего нового. Но книги Толкина как бы предстают пред нами еще одним примером и еще одним толчком к тому, чтобы действительно пойти за Христом до конца, и уроком о том, какой должна быть наша проповедь.

Павел Парфентьев затрагивает в своей монографии не только темы добродетелей и поступков, но и многие другие. Здесь идет речь о мироустройстве и антропологии, добре и зле, свободе и власти, творчестве и любви. Мы видим в книгах Толкина пример повествования об истине. Это повествование красочно, интересно, и поэтому многими любимо. Будем надеяться, что с помощью исследования П. Парфентьева кто-то сможет раскрыть подлинный источник привлекательности Средиземья, и обратится к этому источнику. А кто-то найдет ответ на вопрос, каким может быть современное благовестие.

Возможно, для кого-то книга "Эхо Благой Вести" не будет открытием и откровением. Но замечательно уже то, что такое исследование появилось, и что оно не уступает зарубежным работам на эту тему (а в чем-то и превосходит их). И, наконец – это приглашение познакомиться с книгами Рональда Толкина или серьезнее задуматься о подлинном их смысле.

1) Книга "Эхо Благой Вести" и данная рецензия опираются на это издание: Карпентер Х. Дж.Р.Р. Толкин. Биография. – М.: Издательство ЭКСМО, 2002.

2) Парфентьев П. Эхо Благой Вести: христианские мотивы в творчестве Дж.Р.Р. Толкина. – М.: ТТТ, ТО СПб, 2004. – с.24

3) Там же – с.25

4) Толкин Дж. Р.Р. Письма. – М: Изд-во Эксмо, 2004. – Письмо № 183, с.272

5) Там же, с.321

6) Там же, с.326

7) Парфентьев П. Эхо Благой Вести: христианские мотивы в творчестве Дж.Р.Р. Толкина. – М.: ТТТ, ТО СПб, 2004. – с. 111

8) Там же, с. 113


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования