Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Михаил Ситников. Сказания о подвигах и событиях жизни старца Серафима. Составление и комментарии: доктор исторических наук Сергей Бычков, ИНТЕКТ, Москва, 2006


Новое издание жизнеописания православного подвижника Серафима Саровского, оказалось для нашего времени явлением поистине уникальным. Имя загадочного пустынника до сих пор остается овеянным множеством легенд, столь насыщенных элементами сказочного фольклора, что образ реальной личности в них, порой, полностью растворяется - остается одна "икона". Либо, если угодно, миф, который мало чем отличается по своей структуре от аналогичных "фэнтази" о царевиче Гвидоне или мудрецах невидимого града Китежа и Беловодья. Но образ реальной личности, ясный лик человека, жившего не так давно в самом сердце России, благодаря новой публикации представляется еще более ярким и символичным в ряду отечественных светочей духа. Поэтому в самом факте столь своевременного обнаружения правды о жизни старца Серафима, которого традиционно воспринимают как сомолитвенника Сергия Радонежского, нетрудно узреть нечто чудесное. Религиозные люди называют подобное промыслительным, имея при этом в виду непосредственное вмешательство Промысла Божия. Впрочем, и обладателям конкретного мышления, наверное, не понадобилось бы специально доказывать, что в эпоху развенчания мифов и разрушения призрачных идеалов, достоверные сведения о тех, о ком можно было слышать только легенды, особенно ценны.

Вероятно, большинству памятно шумное празднование в честь перенесения мощей старца Серафима в Москву, а затем в Дивеево, устроенное Московской патриархией и светскими властями в 1991 году. Торжественно обставленное событие предварялось и сопровождалось в начале 90-х годов минувшего века массированной информационной кампанией. Преподобному Серафиму было посвящено множество разномастных изданий - от двухтомных опусов церковного официоза до дилетантских "копеечных" брошюрок. Что же касается степени достоверности, то о ней отчего-то никто тогда не заботился, посему информационное сопровождение события, которому РПЦ МП придавала важное популистское значение, было тоже полностью основано на мифологемах.

Первая публикация жизнеописания старца Серафима состоялась в Санкт-Петербурге в 1849 году. Как пишет об этом составитель нынешнего издания доктор исторических наук Сергей Бычков, "внешне она лишена необходимых литературных достоинств, но ценна тем, что скрупулезно повествует о тех подробностях жизни преподобного, которые казались поздним агиографам незначительными". Тем не менее, второе издание скромных по объему записок в 1856 году было уже о 238 страницах, а третье увеличилось еще на сотню с лишним. Таким образом заявлял о себе так называемый "синодальный период" Российского Православия со строгим цензурированием всех издаваемых церковью материалов, что также способствовало мифологизации образа Серафима в представлениях российской религиозной общественности.

Кроме того, любая цензура всегда остается цензурой. Чего стоят хотя бы приведенные в комментариях образцы пересказа слов преподобного и фразы о том же в редакции митрополита Московского Филарета (Дроздова):

Речь Серафима: "... помни, что истинная монашеская мантия есть радушное перенесение клевет и напраслины: нет скорбей - нет и спасения. Все делай потихоньку, полегоньку и не вдруг. Добродетель не груша, ее вдруг не съешь"; и "книжная" редакция Филарета: "В молчании переноси, когда оскорбляет тебя враг, и Единому Господу открывай тогда свое сердце... Когда люди поносят нас, то мы должны почитать себя недостойными похвалы, представляя, что ежели бы мы были достойны, то все кланялись бы нам".

Игумен Иоасаф (Толстошеев), которому принадлежит первое и наиболее достоверное повествование о Серафиме, к которому он был близок вплоть до кончины старца 2 января 1833 года, будучи еще послушником Иоанном, оказался непосредственным свидетелем молитвенного подвига Серафима,. В написании книги Иоасафу помогал учитель гимназии из Санкт-Петербурга, Николай Андреевский, который бережно придерживался стиля и лексики игумена, ради неприкосновенности особого аромата, который всегда содержат первоисточники. Он заметен хотя бы по тому, какими словами всегда останавливал старец поток беспокойных вопросов своего послушника, прежде, чем на них отвечать: "Огради себя молчанием...". Первый экземпляр книги игумен Иоасаф подарил со сделанной собственноручно надписью гробовому иеромонаху Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Авелю, который на ее основании составил позже еще один вариант жизнеописания Серафима. Ранее этот раритет хранился в библиотеке Гефсиманского скита Саровской обители, а теперь стал достоянием библиотеки Троице-Сергиевой Лавры.

Наиболее ценное отличие нового издания от всех иных разрозненных вариантов повествований о Серафиме, несомненно, в том, что в сборнике, кроме текста Иоасафа, приведены и все другие свидетельства тех, кто знал старца. Но главное для современного читателя - это все же весьма квалифицированные комментарии составителя, основанные на тщательном и всестороннем изучении и анализе массы документов той эпохи. Это может показаться невероятным, но только теперь, по прошествии без малого двухсот лет со дня кончины Серафима Саровского, он предстает перед нами гораздо более реальной личностью, чем каких-нибудь 10, а тем паче 100 лет назад. Упомянутые церковно-цензурные соображения и физическая невозможность какому бы то ни было исследователю до октябрьского переворота и в годы советской власти охватить взглядом весь материал, изученный историком Сергеем Бычковым, были тогда непреодолимым препятствием для создания цельной картины.

Согласно общепринятой мифологеме, в формировании которой сыграли большую роль и воспоминания о Серафиме, написанные небезызвестным Сергеем Нилусом по якобы найденной им рукописи помещика Николая Мотовилова, жизнь подвижника воспринималась до сих пор, как какое-то "рафинированное" существование. Будущий автор мистификации "Протоколы сионских мудрецов" изобразил саровского отшельника в виде безоговорочного авторитета в глазах своих современников, к которому со всех концов России стекается народ. Старец у Нилуса занят исключительно демонстрацией чудес прозорливости и чтения в сердцах людей, как в открытой книге.

Но нет в "воспоминаниях" Нилуса ни слова о зависти и сплетнях, о ропоте монашествующих, которых преподобный раздражал, похоже, самим фактом своего жизненного подвига. Нет ощущения атмосферы сложных и противоречивых условий, в которых находился старец и с великими трудами формировалась Саровская обитель. Известные ныне, как объект массового паломничества православных верующих Дивеевский женский монастырь, пустынька Серафима Саровского, знаменитый камень, на котором подвижник простоял по свидетельству Иоасафа 1001 день - все это когда-то тоже вынуждено было "бороться за существование". Мир и две сотни лет назад принципиально в этом смысле ничем отличался от нынешнего.

В заключение нельзя не упомянуть о еще одной примечательной детали - об обложке новой книги с портретом Серафима Саровского, который был помещен в первом издании его жизнеописания, вышедшем в свет через 16 лет после кончины подвижника. В отличие от растиражированных сегодня изображений щуплого и тщедушного старичка с неизменным горбом, с обложки на нас смотрит благородный ‑ даже не старец, а умудренный опытом зрелый муж с открытым и спокойным взглядом.

В сохранившемся и в новом издании предисловии помощник игумена Иоасафа, Николай Андреевский, ссылается на словесный портрет, данный старцу одним из современных ему архиереев: "Образованные люди, знавшие коротко отца Серафима и познакомившиеся со мною, говорят, что он был гениальный человек. Ум у него был ясный, быстрый, широкий, сообразительный, основательный; память в высшей степени счастливая; воображение живое, изящнотворное. Характер твердый, решительный, адамантовый. Это был дух в таком прекрасном, необыкновенно миловидном теле. Лицо у отца Серафима было белое, глаза светло-голубые, острые, румянец детский на щеках под седыми волосами головы".


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования