Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиографияАрхив публикаций ]
 Распечатать

Алексей Муравьев. Синелина Ю.Ю. Секуляризация в социальной истории России. Под общей редакцией д-ра филос. наук В.П. Култыгина. M.: Academia, 2004


Под общей редакцией д-ра филос. наук В.П. Култыгина. M.: Academia, 2004. 216 с., библ. [Монографические исследования: социология]. ISBN 5-87444-201-4

Книга социолога Ю. Синелиной посвящена теме, довольно острой и сложной. История и значение секуляризма в России таковы, что "тянут" на полноценное объяснение многих вещей. От загадки русской духовности в ее отношении к Западу и до причин катастрофы 1917 года. И такое объяснение в книге действительно отчасти дается.

Книга открывается предисловием В. Култыгина, который пытается представить перспективу исследования в духе классической социологии религии и даже называет имена главных первопроходцев – Макса Вебера и Эмиля Дюркгейма. Однако попытка объективизации и нивелировки исследования Ю. Синелиной оказывается несколько излишней. Дело в том, что автор книги, будучи объективным социологом, все же не разделяет позитивистской установки, для которой "церковь" – это просто социологическое понятие, которому удовлетворяет потенциально множество корпораций и объединений. В отличие от такого подхода, автор книги формулирует свой, который можно было бы назвать корректной "православной социологией", ибо личные симпатии и антипатии Ю. Синелиной видны в работе.

Размышляя о "возвращении Церкви в жизнь общества", автор оценивает наше время как эпоху духовного возрождения, пусть и с оговорками относительно статистики воцерковленности и др. Автор сразу противопоставляет две точки зрения: о вредности "религии (и, прежде всего, православия)", которую она называет марксистской и народнической, и о полезности религии (здесь имеются в виду Алексей Хомяков, Николай Данилевский, Константин Леонтьев и др.). Здесь Владимир Сергеевич Соловьев назван чуть ли не идеологом секуляризма, который "приблизил содержание христианской веры к секулярному мышлению" (с. 15). Последнее утверждение, впрочем, видится изрядным упрощением, хотя впоследствии автор совершенно точно оценивает роль Соловьева в процессе ре-христианизации интеллигенции.

Свою задачу Ю. Синелина видит в выявлении специфики взаимоотношений общества и Церкви в России с конца XVII века до 1917 года, то есть в объяснении факта победы секуляризма в петербургской России. Так или иначе, это уже претензия на решение главного русского вопроса – "Кто виноват?" С целью разрешения этой проблемы автором изучаются высшие слои российского общества, а также российское "образованное общество". Именно в эволюции этого общества под влиянием европейских социальных философских идей от вполне христианско-церковного мировоззрения к секулярному вольтерьянству и практическому безбожию автор находит ответ на "сакраментальный" вопрос. Подспудно получается, что в "возвращении" интеллигенции в Церковь автор видит залог нынешней положительной динамики.

Таким образом, автор, исследуя характер процессов секуляризации и европеизации в России, намеренно выпускает из фокуса своего зрения всю массу народа и все религиозные движения, не относящиеся к официальному православному "мэйнстриму". В такой оптике дать ответ и предложить концепцию секуляризации гораздо легче, чем в многофакторном мире России XVIII-XIX вв.

В первой главе - "Методологические основы изучения процессов секуляризации" - Ю. Синелина формулирует основное понятие как "процесс, при котором подвергаются сомнению верования в сверхъестественное и связанные с ним ритуалы, и институт религии утрачивает свое социальное влияние".

При такой формулировке разница между западноевропейской и русской ситуацией уменьшается ровно настолько, чтобы вывести типологическую общность. С другой стороны, автор называет секуляризацию "характерной чертой современного общества", то есть приписывает секуляризации некоторый объективный статус, не вполне зависимый от чьих-то сознательных усилий. Автор справедливо замечает, что "дифференциация общества, выделение более или менее самостоятельных сфер социального целого, их специализация" – есть главный фактор секуляризации.

При этом явно, что ситуация, при которой "власть Церкви уменьшилась, а Бог все больше вытесняется за пределы социальной сферы человеческого существования в область глубоко "личного"", кажется Ю. Синелиной ненормальной и нежелательной. Она справедливо говорит о невозможности винить во всем чисто языческое магическое сознание, скорее его элементы надо понимать в контексте дюркгеймовской аномии. Когда в обществе "утрачена значимость социальных норм и ценностей, что ведет к увеличению отклоняющегося и разрушительного поведения", тогда возникают предпосылки к нехристианскому мистицизму.

Все это становится возможнее и проще в результате европеизации – первой стадии вестернизации. Жаль, что автор видит в европеизации XVIIв. лишь "механическое заимствование технических средств и материальных житейских удобств". Ведь именно в XVII в. европейский соблазн выступил в виде "византийской прелести", в виде мечты о всемирном просвещенном господстве, что потребовало отказа от идеологии Московской Руси и от церковного московского благочестия. Впрочем, автор с большой симпатией воспроизводит циклическую схему Питирима Сорокина, в которой секулярное общество – просто третий тип культуры.

Вторая глава приводит исторический обзор секуляризации в Западной Европе. Ю. Синелина верно замечает, что "критика религии стала идейной легитимизацией процесса секуляризации" (с. 53). Автор приводит далее очень любопытный разбор культурно-религиозной и идейной обстановки в Западной Европе. Типы религиозности выделены совершенно справедливо, хотя сведение внецерковного мистицизма к религиозному синкретизму кажется несколько натянутым – ведь мистическая стихия может присутствовать не обязательно в виде механического и противоестественного сочетания. Анализ положения в России исходит из трехфазной модели: сначала секуляризуется дворянство, затем – разночинцы, а потом уже рабочие и крестьяне. Такая схема имеет один изъян – эти процессы часто шли одновременно и находились во взаимодействии.

Очень грамотно и детально произведен анализ темы "просвещения" в петровской и послепетровской России. Из него становится ясен генезис "образованного общества", которое именно и стало главным проводником секуляризации в России.

Исключительную ценность представляет собой анализ вольтерьянства и масонства. "Религиозный синкретизм на основе христианства" – так определяет Ю. Синелина масонство времен Александра Павловича. Замечателен анализ и другого явления – космополитизма (иначе – христианского космополитизма), основные идеи которого близки современному экуменическому движению. Автор приходит к важному промежуточному выводу: ранний экуменизм (космополитизм) есть порождение секулярного сознания, которое было подготовлено масонским синкретизмом.

Второй этап секуляризации, по мысли Ю. Синелиной, – 60-е гг. XIXвека. Именно тогда появилась "антиправославная пропаганда во всех ее видах, начиная от полного отрицания религии и кончая множеством форм рационалистического христианства". Действительно, радикальное отвержение всякой религиозности, нашедшее выражение в писаниях Н. Чернышевского и Н. Добролюбова, было также формой секуляризма, пришедшей на смену масонству и космополитизму. Вместе с тем именно в результате столкновения западников со славянофилами в обществе начался процесс возвращения в православную культуру и религию, и здесь, как нигде, важна роль Владимира Соловьева. Ю. Синелина замечает: "Философия В. Соловьева словно разрушила какой-то барьер, долгое время мешавший самовыражению русской мысли в развернутой философской форме". Это верно, но важно еще вот что: с Петра Чаадаева и Владимира Соловьева начался пересмотр отношения к религии, который предполагал некое возвращение в точку бифуркации, осторожный, но явный отказ от секуляризма. "С начала XX века народ в значительной массе своей уходил в полупросвещение, материализм и социализм, переживал увлечение марксизмом, дарвинизмом, а интеллигенция, верхний культурный слой, возвращалась к христианской вере", - пишет автор.

Явно выраженная убежденность автора в циклизме русской истории и секуляризации, как стадии циклического процесса, обоснованы вполне убедительно. Ю. Синелина считает, что "процесс секуляризации, изменяя отношение общества и индивида к религии, изменяя статус религии в социуме, вовсе не обязательно заканчивается атеизмом или религиозной индифферентностью. Скорее можно наблюдать сменяющиеся волны идейных течений, охватывающих общество". Можно сказать, что в основе этого цикла – три стадии: деизм, вера только в человеческий разум, магическое (языческое) мировоззрение.

С выводом автора можно, пожалуй, согласиться, как и с ее осторожным пессимизмом. Процесс изменения религиозного мировоззрения, связанный с секуляризацией, не означает переход от исторической религии к религиозной индифферентности или атеизму. Это – стадия некоего волнообразного цикла, что предполагает постоянное возвращение к отправной точке – но уже в новом качестве. С этой точки зрения большой интерес представляет анализ изменения качества этого возвращения, равно как и вообще анализ циклизма в русской истории и культуре и его рефлексии самой культурой. Но это уже тема дальнейшего исследования.

Книга Ю. Синелиной читается легко, она написана доступным языком, снабжена удобной таблицей, указателем и библиографией, что, безусловно, повышает ее ценность.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования