Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
03 января 2013, 16:06 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Два маленьких кита в одном очень большом бассейне. Некоторые итоги 2012 года в ИПЦ русской традиции. Часть вторая


НАЧАЛО – здесь 

РПАЦ и РИПЦ по отдельности: РИПЦ

Для РИПЦ 2012 год был очередным годом поисков собственного места под солнцем. Если кто-то мне сейчас возразит, что Церкви не нужно собственное место на земле, то это верный признак того, что, случись такому человеку поруководить чем-нибудь церковным, —  он все развалит. Да, разумеется, развалит только на земле, но это отнюдь не гарантия, что на небо его за это пустят. Церковные организации существуют на земле и в интересах тех людей — их вечного спасения, — которые пока что живут на земле. Та Церковь, которая на земле лишь пришельствует, — это не юрисдикция; а вот любая юрисдикция весьма рискует от нее отпасть.

По сути, у РИПЦ продолжается кризис идентичности, в который она вступила по итогам 2007 года (между прочим, если судить по внешним и - особенно - количественным признакам, — года ее максимального расцвета). Тогда разрушилась ее прежняя идентичность как «настоящей» альтернативы прежней РПЦЗ Лавра. С этой позиции ее вытеснила РПЦЗ(А), и уже в 2008 году РИПЦ пришлось с этим окончательно смириться и сжечь мосты с греками-«киприанитами», которые обеспечили РПЦЗ(А) победу, а также лишиться двух епископов, ушедших к РПЦЗ(А) в 2010 году.

Эти события надо было бы воспринять только с облегчением, которое испытывает организм после ампутации гнилого члена, но для такого восприятия требовалась бы такое ясное понимание собственного церковного предназначения, которое большинству деятелей и паствы РИПЦ не было свойственно. Поэтому преобладали настроения депрессии и «рессантимента». Вместо того, чтобы заняться чем-то по-настоящему своим (а в России для Истинной Церкви дела более чем достаточно), занялись поисками международного признания, пытаясь компенсировать потерю «киприанитов» договоренностями с «хризостомовцами». Опять действовали наспех и не зная броду: вели переговоры не с теми, кто мог решать, и не вели с теми, кто мог. Не зная реального влияния разных сил внутри «хризостомовского» Синода, действовали по чисто бюрократическому критерию: переговаривались только с высшим начальством — как будто бы раз оно начальство, то оно и решает. Это типичная ошибка в делах внешней политики у тех, кто воспринимает жизнь бюрократически, то есть верит в начальственность начальства. В результате, получили афронт (осенью 2009 года), когда торжественно провозгласили установление взаимного общения, а на следующий день греки его денонсировали.

Тут бы уже, наконец, задуматься и переключиться на свои собственные дела на территории бывшего СССР — ведь, так или иначе, бытие юрисдикции в целом определяется здесь, а не в тех частях РИПЦ, которые состоят из русских эмигрантов в дальнем зарубежье. Но нет, завлекла инерция «внешней политики» и отсутствие собственной внятной стратегии. Вакуум собственной стратегии заполняется инициативами энергичных, но случайных лиц, получивших доступ к архиерейским ушам. Так возник «сюжет Акакия», давший темы для разговоров «о церковной жизни» на весь 2011 год и как бы заранее ответивший на упреки Синоду РИПЦ в бездействии, а также отчасти удовлетворивший «рессантимент» в отношении «хризостомовцев», — но проявивший себя пятым колесом в телеге РИПЦ уже в 2012 году. Действительно, если спросить, чем таким особенно важным занимались архиереи РИПЦ в 2011 году, то ответ будет удивительным и величественным: они рукополагали главу автокефальной Истинно-Православной Церкви Сербии. Ради этого было бы не жалко потратить и год, и два, …если бы только у этой главы было какое-нибудь туловище и собственно глава.

Итак, «сюжет Акакия» состоял в следующем. В составе греческого «хризостомовского» Синода давно уже существовала Истинно-Православная Церковь Сербии, приходы которой находились как в самой Сербии, так и в сербской диаспоре в Западной Европе. ИПЦ Сербии не имела епископов, и священников-сербов для нее рукополагали греки. Внутри ИПЦ Сербии, в свою очередь, сформировалась группа иеромонаха Акакия (Станковича), который всегда называл себя духовным сыном митрополита Каллиника, нынешнего Архиепископа и Первоиерарха «хризостомовцев», а тогда — епископа, которому было вверено, среди прочих обязанностей, руководство ИПЦ Сербии. В группу Акакия входил женский монастырь Новый Стеник и еще пара церковных общин в Сербии, то есть далеко не большинство сербских истинно-православных в юрисдикции «хризостомовского» Синода; в сербской диаспоре группа Акакия почти не была известна. Эта группа была очень заинтересована в сближении греков с РИПЦ и своей активностью создала у многих русских такое впечатление, будто она репрезентативно представляет чаяния большинства истинно-православных сербов. Кроме того, в течение довольно многих лет в «хризостомовском» Синоде выносился на обсуждение, но все время откладывался вопрос о епископской хиротонии иеромонаха Акакия. Разумеется, тут было очевидно, что греки не рукоположат во епископы никакого серба, так как митрополит Каллиник еще в 1994 году прославился откровенной статьей, в которой написал, что настоящее Православие может быть только греческим, а никакие славянские концепции Православия полноценными быть не могут (тогда эта статья вызвала скандал, и митрополиту, как водится, пришлось заявить, что «он не то имел в виду» и т.п.). Но из этого ведь совсем не следовало, что именно Акакий — подходящая кандидатура для сербского епископа. Не следовало даже то, что сербам нужен епископ.

Наконец, переговоры РИПЦ с «хризостомовцами» провалились. Группа Акакия захотела рукоположить его во епископы от архиереев РИПЦ без согласования с греками, используя возникший конфликт между греками и РИПЦ, причем, объявить его главой автокефальной ИПЦ Сербии. Что и было сделано 15 августа 2011 года. Никто не заметил, как и почему Акакий вдруг перестал быть духовным сыном Каллиника, с которым его, вроде бы, всегда связывала не просто общецерковная, но куда более строгая монашеская дисциплина. Выглядело это все крайне неубедительно, и за Акакием в его ИПЦ Сербии пошла только его собственная группа, а все остальные сплотились вокруг греческого Синода, который тут уделил сербам повышенное внимание. Уже в октябре 2011 года Акакий почувствовал себя настолько неуютно, что попросился, чтобы его взяли в состав Синода РИПЦ, — и его взяли (решение Синода РИПЦ датировано 2 ноября). Совершенно понятно, зачем это надо было Акакию: он теперь может выступать в Сербии как архиерей русского Синода, а до этого он, на первый взгляд, воспринимался как, мягко говоря, чудак. Напомним, что в Сербии ему пришлось конкурировать не только и даже не столько с остальной частью Сербской ИПЦ, сколько со сторонниками епископа Рашко-Призренского Артемия (Радосавлевича), отделившегося от официальной Сербской патриархии еще в 2010 году, но пока ни к кому не примкнувшего. Но для РИПЦ теперь сложилась ситуация, когда Акакий стал ее Поликакием («незлобный» — «многозлобным»).

Иеромонах Акакий был таким, каким он был всегда, — художественно одаренным, необразованным, упрямым, искренним, бессребреником… В общем, он был обычным монахом «старообрядческого» типа, склонным к экзальтации и не склонным к трезвению (для постоянной нетрезвости некоторые люди обходятся совершенно без алкоголя — у них всё внутри организма). Я тут не буду рассуждать о духовных материях, а просто замечу, что никаких признаков критического отношения к своей персоне Акакий не проявлял, а прежнее его педалирование своего «духовного сыновства» по отношению к Каллинику должно было насторожить хотя бы тогда, когда он вдруг об этом забыл, запросившись в архиереи. Поэтому с Акакия спроса никакого. В собственного Поликакия его превратили своими руками архиереи РИПЦ.

Сначала архиереями РИПЦ был совершен ряд ошибок все из той же классической серии лазания в воду, не зная броду. О положении дел в Сербии судили со слов сторонников Акакия, не имея собственного мониторинга ситуации. Поэтому вопросов о том, нужен ли вообще Сербской ИПЦ епископ, а если нужен, то годится ли кандидатура Акакия в качестве объединяющей, и нужно ли в это дело вмешиваться РИПЦ, никто и не ставил. В результате, сделав ставку на Акакия, РИПЦ не только рассорилась с «хризостомовской» частью ИПЦ Сербии (это бы еще ладно), но противопоставила себя и «сырому», пока только формирующемуся движению епископа Артемия (Радосавлевича). Фактически РИПЦ исключила себя из дальнейшего участия в сербских церковных делах, выпав там в общий осадок с Акакием.

Несколько слов о епископе Артемии. Епископу Акакию приходится его неустанно разоблачать, так как он повинен в ереси экуменизма, и его нынешнее антиэкуменическое вероисповедание, разумеется, не является достаточно антиэкуменическим с точки зрения ИПЦ (с моей тоже: для меня, как и для епископа Акакия, епископ Артемий — экуменист). Некоторые формы антиартемиевской пропаганды у художественно одаренного (это без иронии: он хорошо рисует) епископа Акакия особенно наглядны: например, баннер на официальном сайте его Церкви, где поверх фотографии епископа Артемия нарисован жирный красный вопросительный знак. А теперь посмотрим, кто такой епископ Акакий, 1970 года рождения, и кто такой епископ Артемий, 1935 года рождения, годящийся ему в отцы.

Епископ Артемий в середине 1970-х годов (когда епископ Акакий еще не ходил в школу) заявил о себе как об одном из наиболее серьезных православных патрологов и богословов, защитив в Греции диссертацию о Максиме Исповеднике. Его работы переведены на разные языки, а на сербском языке они являются одним из самых доступных «окон» в подлинное святоотеческое богословие. Автор этих строк помнит работы тогда еще иеромонаха Артемия с середины 1980-х годов и должен сказать, что эти работы существенно повлияли на его понимание учения святого Максима Исповедника и святоотеческого богословия в целом. Особенно важно (особенно сегодня), что Максим Исповедник, как и Григорий Палама, подробно объяснял такие аспекты вероучения, которые более всего искажались под западным влиянием в системе «православного» богословского образования. Понятно, что все эти заслуги епископа Артемия пролетели где-то высоко над головой епископа Акакия, который не видел в своей жизни ничего, кроме «старообрядческого» монашества, — сначала в монастыре официальной Сербской патриархии, а потом в греческом старостилии. Его путь в ИПЦ никак не был связан с богословием как таковым — потому что нельзя же считать богословием повторение мантры «экуменизму — анафема».

Обличения епископа Артемия со стороны епископа Акакия выглядят примерно так же, как если бы я захотел написать разоблачение Георгия Флоровского, тоже консервативного экумениста. Но я не буду учить дедушку кашлять. Я хорошо помню, что без Флоровского я бы ничего не понял и в проблеме экуменизма (как и во многих других), и что экуменизм настолько естественно следовал из богословия духовных академий XIX века, что было просто нереально преодолеть его в одно поколение; и даже в два поколения. Для современного православного богословия преодоление экуменизма — это длительный процесс, который сегодня невозможно представить себе без Флоровского, и в котором очень много значит и Артемий (Радосавлевич), пусть ни тот, ни другой не пошли на решительный разрыв с «мировым православием». Для антиэкуменизма «старообрядцев», которым достаточно лозунгов, все это непонятно, но все же истинно-православным духовно ближе экуменисты (употребляю это слово, к сожалению, без кавычек) типа Флоровского и Радосавлевича, чем наши «старообрядцы», будь они коммерциализированного типа, как Архиепископ Каллиник, или экзальтированного типа, как епископ Акакий. Духовная близость и единство в Евхаристии не всегда совпадают, как это выяснилось еще на Тайной Вечери и в притче о добром еретике-самарянине.

Судьба движения епископа Артемия (Радосавлевича) в Сербии все еще неясна. В любом случае, с этим движением необходимо взаимодействовать, и это будет оправдано даже в том случае, если лично епископ Артемий так никогда и не примет Истинного Православия. Но в его движении наверняка есть люди, способные совершить следующий шаг. А по отношению к самому епископу Артемию единственный уместный тон со стороны истинно-православных — сыновнее почтение и однозначное признание себя младшими перед старшим. Бывает, что родители не понимают чего-то очень важного, что поняли дети. Если дети это важное, действительно, поняли, то оно только помогло им понять, чем они обязаны родителям.

Но вернемся к превращению Акакия в Поликакия. Включив его в свой Синод, архиереи РИПЦ приняли на себя ответственность за него. Если он что-то у себя пишет на церковные темы, а архиереи РИПЦ на это молчат, то это означает, что они с ним согласны, и уже неважно, знакомы ли на самом деле архиереи РИПЦ с высказываниями епископа Акакия. Он стал их общей проблемой, и они несут за него коллективную ответственность, — до тех пор, пока не уберут его из своего Синода или не применят к нему дисциплинарных санкций.

И ладно бы, если бы эта ответственность не простиралась дальше похвальбы своим Истинным Православием перед почтенным сербским архиереем. В 2012 году епископ Акакий стал представителем РИПЦ, «решившим вопрос» об имяславии. Он выступил с заявлением о поддержке бывшего «Бостонского» епископа Димитрия в его имяборчестве и даже в его переходе из Бостонского Синода (у которого с РИПЦ никаких конфликтов нет, и, напротив, есть взаимные симпатии) в Синод «хризостомовцев» (которые самого епископа Акакия осудили как раскольника). Догматический вопрос представляется епископу Акакию тут совершенно ясным, так как греческие и русские церковные власти в свое время осудили всех, кого надо. Епископ Акакий поддерживает Послание русского Синода 1913 года. Впрочем, какого еще мнения можно ждать от «старообрядца» и давнего личного друга епископа Димитрия?

Теперь наличие епископа-имяборца в собственном Синоде — это проблема РИПЦ. И это только на первый взгляд может показаться, что проблема тут на уровне разных исторических казусов: например, епископ Акакий вряд ли одобрил бы Патриарха Тихона, который весной 1921 года демонстративно сослужил с тогдашним лидером имяславцев игуменом Давидом в московских храмах, когда игумен Давид вел при одном из храмов широко известный кружок по изучению имяславия. Сейчас уже дело не в разборе исторических казусов, а во внятности исповедания православной веры в устах тех, кто претендует на истинность своего Православия.

Нас всех спрашивают «Како веруеши?», и ответы в виде одних только ссылок на старые постановления никогда не будут достаточными. Надо уметь объяснять самим — своими словами, но от святых отцов. Возможности защитить имяборчество и особенно в редакции русского Синода 1913 года тут не будет. В 2012 году в связи с расколом в Бостоне новые попытки этого появились на английском и греческом языках, но они рассчитаны на убеждение только тех, кто уже согласен заранее, — то есть для своих, «старообрядцев». А люди, взирающие с некоторой надеждой на ИПЦ, но пока что извне, ждут от нас другого. И для них-то вопрос более-менее ясен, особенно в том, что касается неправославных западных лжеучений в синодальном послании 1913 года. Святых отцов они читали не меньше нашего, и они не станут верить нам на слово, будто именно мы — последователи святых отцов более верные, чем Георгий Флоровский и Артемий Радосавлевич. Видя, как наши доморощенные имяборцы цепляются за безграмотные бумажки с архиерейскими подписями, люди со стороны думают, что у нас догматических «тараканов» не меньше, чем у экуменистов. И в отношении наших «старообрядцев» они правы.

Никто не просит РИПЦ высказываться по вопросу об имяславческих спорах, если она не чувствует в себе для этого сил. Хоть в Церкви никогда не бывает верна поговорка «молчи — и сойдешь за умного», но, по крайней мере, иногда лучше молчать, чем говорить. Но в лице епископа Акакия РИПЦ получила фонтан учительства, который больше не сможет заткнуть. И пока этот фонтан поливает прохожих, люди привыкнут обходить РИПЦ стороной. В ней тогда будет собираться, как это уже отчасти и произошло, отсев клириков из других юрисдикций, включая РПЦ МП. А этот отсев будет еще сильнее закупоривать каналы связи с внешним миром. Следующий этап (который наступит, в таком случае, через несколько лет — скорее, двух-трех, а не четырех-пяти) — убыль активных прихожан при небольшом сокращении наличного числа приходов. Это похоже на то, что сейчас происходит в РПЦЗ(В): изолированное озеро обмелело и превратилось в несколько слабо связанных друг с другом луж. Только Лесненский монастырь останется возвышаться парадным фасадом рухнувшего здания. А потом, еще через несколько лет, начнут закрываться обезлюдевшие и потерявшие связь друг с другом приходы. — Это единственная траектория развития, доступная для «истинно-православного старообрядчества» в России, и, наверное, это правильно.

Епископ Григорий (Лурье),

для «Портала-Credo.Ru»


    В сюжете:

14 января 2013, 12:40  
МОНИТОРИНГ СМИ: Владимир Легойда: «Церковь не сращивается с государством, а отстаивает свои права». Интервью председателя Синодального информационного отдела РПЦ МП "Аргументам и фактам"
11 января 2013, 12:02  
Христанская благотворительная организация «Open Doors» опубликовала Индекс преследований за 2012 год
10 января 2013, 13:09  
МНЕНИЕ: «Число Свидетелей Иеговы в России за 2012 год выросло и достигло 168 683 человек» - глава Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России ВАСИЛИЙ КАЛИН
09 января 2013, 14:45  
МНЕНИЕ: «До сих пор не уврачевается вопрос относительно церковной реформы XVII века – одни пустые декларации» - древлеправославный епископ Курский АПОЛЛИНАРИЙ (Дубинин)
09 января 2013, 13:40  
МОНИТОРИНГ СМИ: Слышен звон скандальный. Итоги столь неприятного для РПЦ МП 2012 г. от Николая Митрохина
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования