Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
30 декабря 2012, 13:58 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Церковь не отделена от государства, но отделена от общества… Итоги жизнедеятельности РПЦ МП и ИПЦ в 2012 г. Часть вторая


Начало – ЗДЕСЬ

Отдельные итоги для ИПЦ, часть 1

Общий обзор

ИПЦ русской и греческой традиций на уровне церковных организаций обычно взаимодействуют слабо, но 2012 год стал резким исключением из этого уже почти правила. Впервые произошло ясное разделение организаций, именующих себя ИПЦ, по трем теоретически возможным для них экологическим нишам.

Вообще говоря, в ИПЦ "записываются" все те, кто выступает против всего плохого за все хорошее, и ради этого заявляет о разрыве общения с господствующими церковными организациями. В мировом масштабе тут принято говорить об экуменизме, а в русской традиции — также и о сергианстве. Но на этом сходство между разными идеологиями ИПЦ заканчивается. Дальше для них открываются три дороги.

Первая и самая простая— дорога "поповской вольницы", путь вечного паразитирования на обличаемой "большой" церковной организации. Характерной, но не исключительной особенностью такого пути является официально не запрещаемый, а реально практикуемый интеркоммунион с церковью большинства (то есть допущение к причастию у себя членов этой церкви без специального чиноприема и покаяния и без обязательства не причащаться впредь у "еретиков"). В мировом масштабе "поповская вольница" стабилизировалась еще в 2008 году, когда "киприанитские" (называемые так по имени основателя "Синода Противостоящих" Митрополита Оропосского и Филийского Киприана) Церкви Греции, Болгарии и Румынии восстановили иерархию для РПЦЗ(А) Митрополита Агафангела (Пашковского). В российских условиях это и есть путь РПЦЗ(А), который кратко можно сформулировать как "МП, но без Гундяева". У вас плохие епископы? — идите к нам, у нас хорошие, — зазывают такие церковные организации и, в общем, не лгут. Их "хорошие" епископы хуже лишь тем, что под их омофорами столько, сколько в МП, не заработаешь, но ведь это не для всех священнослужителей самое главное.

Вторая дорога — проста только в Греции, но уже не в России. Это "старообрядчество" во всем спектре его истовости или, напротив, замирщенности. В Греции такими стали основные группы старостильников, благо, календарная реформа 1924 года предоставляла идеальную возможность законсервировать обряд и дать раз и навсегда четкий (для всегда многочисленных обрядоверов) ответ, почему только их Церковь — истинная. Старообрядчество, в том числе и греческое старостилие, неизбежно раскалывается на согласия, но между согласиями остается довольно оживленное броуновское движение. Идеология матфеевской традиции в Греции давно уже стала старообрядчеством в чистом виде, а главный флоринитский Синод ("хризостомовский", теперь возглавляемый Архиепископом Афинским Каллиником) до 2012 года колебался между старообрядчеством версии "софт" и третьим путем ИПЦ — стремлением к догматической чистоте.

Что касается российских ИПЦ, то их, в отличие от греческих, в старообрядчество не пускали: говорили "занято!" И, скорее всего, так никогда и не пустят. Мне даже теоретически трудно вообразить конкурентоспособную идею "старообрядчества никониянского обряда". Это создает дополнительный стимул для российских ИПЦ выбирать только между двумя путями — упомянутым выше первым ("МП, но без Гундяева" — путь РПЦЗ(А)) и третьим — путем Истинного Православия как догматической и канонической истины, которую те, кто следуют первым или вторым путем, никогда не способны сформулировать применительно к проблемам современности.

Четвертая идеология ИПЦ, или "церковный отсев"

Впрочем, есть у ИПЦ и четвертый путь — путь развала и гомеостаза (замкнутой самодостаточности) микрообщин из пяти человек. Из ИПЦ русской традиции этим путем пошли и уже дошли до его конца все потомки юрисдикций, известных как РосПЦ, идущих от "Свечного Собора" 2006 года, а теперь еще близка к окончанию той же самой трассы РПЦЗ(В). Архиереи РПЦЗ(В) не могут и, по прогнозам, никогда не смогут разрешить спор о главном вопросе своего христианства: кому быть Первоиерархом — тому, кто раньше других рукоположен, или тому, у кого деньги? Теория и практика екклисиологии подобных групп вынуждают считать эту проблему нерешаемой. Впрочем, думать о дальнейшей судьбе отдельных общин этой юрисдикции, которые пока не развалились полностью, все еще имеет некоторый смысл.

Такой результат (развал и гомеостаз) достигается там, где решили вообще ничего не делать, — ни первого, ни второго, ни третьего, — никак себя не позиционировать в плане церковном, а только "держать, что имеем" (любимая присказка в дораскольной РПЦЗ). Кто-то из таких юрисдикций (некоторые ветви РосПЦ, раскалывавшейся после образования на "Свечном Соборе" 2006 года) пытался позиционировать себя в плане не церковном, но политическом, однако, это не помогло. Сейчас не 1920-е годы, и нигде на земле не найти значимого количества людей, которые будут выбирать для себя церковную принадлежность преимущественно по политическому принципу, как было в 1921 году на Соборе в Сремских Карловцах при создании РПЦЗ. Так что методика собирания подобия РПЦЗ под осовремененными политическими лозунгами нереалистична, будь твоим почетным прихожанином хоть сам полковник Квачков.

Главное событие: раскол в HOCNA

Любое старообрядчество стоит на том, что до некоего момента Ч, когда в жизнь господствующей Церкви были внесены непозволительные новшества, в Церкви все было хорошо. Это "все" приходится понимать слишком буквально и в явном противоречии с тем фактом, что если бы хорошо и на самом деле было "все", то и непозволительное новшество или вовсе бы не возникло, или было бы благополучно отторгнуто. Признать наличие каких бы то ни было системных и фундаментальных ошибок церковной жизни прежде момента Ч (не "ошибок вообще", а конкретных таких-то и таких-то ошибок с такими-то и такими-то конкретными каноническими последствиями) означает для "старообрядца" долбить отбойным молотком пол в собственном доме.

Для греческих "старообрядцев" обязательны к признанию все действия греческих церковных властей до введения нового календаря в 1924 году (исключение составляют лишь те решения, в которых упоминалась реформа календаря). До 1960-х годов экуменизм не осознавался настолько отчетливо, чтобы видимым образом влиять на идеологию греческих ИПЦ. Отчетливость антиэкуменической идеологии оказалась, однако, навязанной греческим старостильникам после 1965 года, когда из Церквей "мирового православия" к ним пришло множество активных клириков, монахов и мирян, возмущенных "снятием анафем" с католического Рима, осуществленным Константинопольским Патриархом Афинагором. Так начались сложные взаимоотношения между идеологией греческих старостильников и православным богословием. Старостилие поневоле обратилось к актуальной для всех богословской повестке дня. К той же эпохе относится и сближение старостильников с РПЦЗ, обусловленное общим противостоянием экуменизму. Тема антиэкуменизма навязывалась РПЦЗ теми же силами греческого происхождения, а РПЦЗ оказалась податливой, потому что как раз в это время советской дипломатии удалось добиться от Церквей "мирового православия" прекращения официальных контактов с РПЦЗ.

На острие всех этих процессов был Свято-Преображенский монастырь в Бостоне. Монастырь был основан в 1962 году воспитанниками афонских старцев (Иосифа Исихаста и других) в юрисдикции Константинопольского патриархата. Будучи частью ревнительского (зилотского) движения в этом патриархате, он оказался и внутри потока тех, кто ответил на "снятие анафем" в 1965 году разрывом с "мировым православием". По местным американским условиям, однако, монастырь перешел под юрисдикцию не греческих старостильников, а РПЦЗ, в которую был радостно принят тогдашним Первоиерархом святым Митрополитом Филаретом. Вокруг монастыря внутри РПЦЗ довольно быстро выросла группа англоязычных приходов, которую одни называли любовно "наши греки", а другие воспринимали как кость в горле – особенно из-за влияния Бостона на Митрополита Филарета. Филарет был частым гостем в Бостонском монастыре, где до сих пор сохраняется его мемориальная келья, а главный русский монастырь в Америке, Джорданвилль, он откровенно не жаловал. В Бостоне была составлена и знаменитая анафема на экуменизм, принятая Собором РПЦЗ в 1983 году. В 1985 году, сразу после смерти Митрополита Филарета и последовавшего переворота во власти в РПЦЗ, на Бостонский монастырь была организована травля по обвинениям морального характера, причем, такого рода, что было впору спросить, не перепутали ли епископы Бостон с Джорданвиллем. Обвинения строились только на показаниях монахов, сбежавших из монастыря и при этом оставивших монашеский, а то и вообще церковный образ жизни (такие обвинители канонически неприемлемы; это то же самое, что верить обвинениям наркоманов, сбежавших ради продолжения наркомании из реабилитационного центра). В результате, с 1986 года более тридцати приходов во главе с Бостонским монастырем перешли в юрисдикцию старостильных епископов Греции, а с 1998 года стали сами фактически автокефальной группой с названием HOCNA - Holy Orthodox Church in North America. Под юрисдикцией Бостонского Синода оказались приходы на территориях разных стран, включая Грузию и Россию.

К "бостонцам" приходили верующие и организованные группы верующих двух разных типов. Одних привлекала отчетливая догматическая позиция и пастырская практика, ориентированная на нужды живых и конкретных людей и поэтому лишенная характерных для эмигрантских Церквей национальных обычаев – обычно крайне неудобных и в современных условиях совершенно нелепых (речь идет не о канонах, а о греческих или русских обычаях, установившихся вопреки канонам: например, редкого допущения мирян к причастию и т.п.; греческие обычаи подобного рода, свято соблюдаемые большинством старостильников, тут таковы, что подстать русским старообрядческим). Другие шли к "бостонцам" из национальных диаспор (в основном, греческой и, в Канаде, македонской), а иногда и из американских экуменических Церквей довольно случайным образом. Опора на диаспоры давала то, что она дает всегда: материальный рост и храмы. Но за нее приходилось платить тем, чем приходится платить всегда: появлением довольно большой массы прихожан и клириков, равнодушных к "подробностям" вероучения и интересующихся лишь комфортностью отправления национальных богослужебных обрядов. Было трудно вовремя оценить, насколько вся эта "несознательная" масса может повлиять на управляемость и другие свойства церковной организации в целом, но постепенно она стала для Бостонского Синода гирей на ногах. В подобной среде любым оппонентам епископата легко генерировать возмущение по поводам каких бы то ни было управленческих решений, так как связь этой среды с "бостонскими" епископами была механической и случайной.

С самого начала именно Бостонская группа, еще в составе РПЦЗ, была генератором богословских идей для истинно-православного движения по всему миру. "Бостонские" епископы издавали официальные и неофициальные документы, которые давали святоотеческий взгляд на любую проблему и избегали всех видов догматической самодеятельности, печально прославившей все без исключения группы греческих старостильников (когда незнание святоотеческого учения компенсируется собственной фантазией и дурновкусием). Противоречить бостонским "исповеданиям веры", оставаясь внутри ИПЦ, можно было лишь находясь на одном из двух крайних флангов– матфеевском или киприанитском. Матфеевская идеология предполагала, что благодать таинств отключалась волшебным божественным рубильником после принятия нового стиля у всех, кто остался в общении с новостильниками, а киприанитская, напротив, предполагала, что тот самый волшебный божественный рубильник находится в исключительном пользовании какого-то будущего Вселенского Собора, который осудит ересь экуменизма, а до того благодатны даже еретики. Тем, кто не хотел этих крайностей, приходилось, волей-неволей, соглашаться с Бостоном, где излагалось реальное (и далеко не столь примитивное) святоотеческое учение о границах Церкви (исповедание ереси епископами какой-либо церковной организации приводит к потере благодати таинств, а верующим не надо пытаться понимать динамику этого процесса, а достаточно знать, что с такой организацией нельзя иметь общения в молитвах). Так стало общепринятым представление о том, что общую веру разделяют все избегающие обеих крайностей ИПЦ: Бостонский Синод, греки-"хризостомовцы" и русские ИПЦ за исключением РПЦЗ(А).

Это представление было взорвано и рухнуло в 2012 году. Чтобы об этом рассказать, было затеяно все это длинное предисловие. Но оно не совсем закончилось, прошу еще минутку терпения.

Проект глобального объединения всех ИПЦ, разделяющих "бостонское" богословие, что называется, витал в воздухе в течение всех "нулевых" годов. Было сделано немало деклараций о желательности такого официального взаимного общения всех подобных юрисдикций, а фактически очень часто практиковалось взаимное причащение монашествующих и мирян в юрисдикциях друг у друга. Но до самых последних лет всем подобным проектам мешала административная неразбериха у всех, кроме Бостона. Бостон не имел перед собой никакой группы епископов, которая могла бы вести с ним переговоры, адекватно представляя греческие или русские ИПЦ. Относительно раздробленных русских ИПЦ это, наверное, очевидно, а относительно греческого Синода "хризостомовцев" тут надо сказать, что в последние годы жизни главы этого Синода Архиепископа Хризостома († 2010) эта юрисдикция была внутренне разделена между двумя группами епископов, успешно парализовывавшими работу друг друга. За непонимание этого поплатилась РИПЦ, торжественно объявившая осенью 2009 года об установлении взаимного общения с "хризостомовцами" по итогам переговоров с группой самого Хризостома; это объявление было денонсировано уже на следующий день от имени того же самого Хризостома, на которого надавили епископы-конкуренты. Но после смерти Хризостома год спустя одна партия епископов победила другую, и воцарилось строгое единоначалие во главе с новым главой "хризостомовцев" Архиепископом Каллиником. Он любит переговоры, но лишь как прикрытие экспансии. Первой жертвой стал как раз Бостон.

В 2010 году между "хризостомовцами" и "бостонцами" шли переговоры об установлении официального взаимного признания. Это было очень важно для Северной Америки, где много приходов обеих юрисдикций, и верующие довольно близко общаются друг с другом. "Бостонцы" не подозревали подвоха и всерьез думали, что их партнеров по переговорам интересует единство Истинного Православия. Но у партнеров был совершенно иной взгляд. Архиепископу Каллинику и его группе епископов от единства истинно-православных во всем мире никакой личной радости не будет. Даже напротив: это несколько уменьшит удельный вес его собственной группы. Зато его интересует возможность что-нибудь отхватить у других.

Бостон был избран целью "хризостомовской" экспансии потому, что для "этнической" части HOCNA более выгодно и естественно было войти в большую группу греческих старостильников, а не оставаться в странной американской юрисдикции с ее никому не нужными богословскими идеями. Переговоры давали хорошее легальное прикрытие для наведения мостов, по которым вскоре некоторые группы верующих могли бы уйти из Бостона. В ответ на обеспокоенность Бостонского Синода возможностью такого развития событий Архиепископ Каллиник лично заверил, что его юрисдикция не будет никого принимать сепаратно, пока переговоры официально не закончатся. Американцы восприняли это обещание слишком серьезно, хотя друзья из России говорили им, что зря. Действительно, в начале 2011 года одна епархия с двумя епископами, большим приходом и монастырем, а также еще некоторые группы верующих в одностороннем порядке покинули "Бостон" и были приняты Каллиником. После этого Бостонскому Синоду ничего не оставалось, как объявить о прекращении дальнейших переговоров. Никаких догматических претензий никто ни к кому по-прежнему не выдвигал. Все отделившиеся были из тех, кого по отношению к идеям Бостона нужно было считать "другого духа", а общим у них было то, что все они ушли со своей недвижимостью, которая гарантировала им достаточно высокий статус в греческом Синоде. На этом, однако, запас клириков и мирян "другого духа" в Бостонском Синоде не был исчерпан, однако у оставшихся уже не было своей недвижимости. С этого момента начинается новая интрига, которая привела к расколу 2012 года и задела не только Бостон.

По состоянию на осень 2011 года интрига состояла всего лишь в мирном переходе всех активов Бостонского Синода под контроль македонско-греческой диаспоры – через несколько лет, при естественной смене совсем не молодого епископата. Еще в 2006 году постаревшие "бостонские" епископы поставили себе на смену молодого – тогда тридцатилетнего – епископа Димитрия (Кириаку) из среды македонской диаспоры. Они видели в нем собственного воспитанника и продолжателя своих идей, но реальное влияние на него получили этнические диаспоры; душою он давно уже был в "хризостомовском" Синоде. События 2011 года заставили "бостонских" епископов ускоренно и скрытно провести аварийный план спасения HOCNA: подготовить еще одного кандидата во епископы, Григория (Бабунашвили) – уже действительно их воспитанника не только по плоти, но и по духу (исконно же – воспитанника истинно-православного прихода в Тбилиси, находившегося в юрисдикции Бостона с 1997 года). В январе 2012-го Синод объявил о назначенной на апрель епископской хиротонии Григория, которая должна была перечеркнуть все планы по мирному перехвату Бостона. После этого подспудно тлевший в Бостоне конфликт разгорелся синим пламенем. До апреля у оппозиции было слишком мало времени, чтобы распространить пожар достаточно широко, и хиротония епископа Григория состоялась в назначенное время. "Этническая" оппозиция, выдвинувшая впереди себя епископа Димитрия, рисковала потерять все.

В этот момент против Бостонского Синода впервые пошли в ход догматические обвинения (которые уже с января выдвигались против Григория лично), а именно: обвинения в "ереси имябожия". О догматической сути этого спора нам будет необходимо сказать отдельно, так как он в 2012 году вновь получил значение во всеправославном масштабе. А пока заметим лишь то, что это идеальная тема для разделения между двумя типами ИПЦ – "старообрядцами" и ищущими чистоты Православия.

Самая горячая фаза спора между имяславцами и имяборцами пришлась на 1912-13 годы, когда монахи-имяславцы были изгнаны с Афона и единогласно осуждены как еретики греческими и русскими церковными властями. С точки зрения ИПЦ-"старообрядцев", все эти решения были приняты законными церковными властями и прежде "момента Ч", то есть все они являются, по определению, правильными. Тут совершенно неважно, что греческие решения готовились и принимались тем же персональным составом церковных деятелей, которые через несколько лет совершили разворот Константинопольского патриархата в русло ереси экуменизма, равно как и то, что постановление русского Синода 1913 года было составлено одиозным для ИПЦ Сергием (Страгородским). Однако для людей, образованных в области святоотеческого учения, будь они в ИПЦ или в "мировом православии", которых сегодня намного больше, чем в 1910-е годы, совершенно очевидна догматическая правота имяславцев и - что совсем уже очевидно – грубые богословские заблуждения греческих и русских церковных властей, проистекающие из их образования, проникнутого духом западного богословского рационализма. Епископы Бостонского Синода – поначалу даже включая Димитрия – не имели возможности поддержать безграмотные постановления церковных властей 1910-х годов и были вынуждены, напротив, изложить уже от своего имени православное учение об имени Божием.

Никто не хотел использовать в борьбе за "бостонскую" недвижимость догматических обвинений. В среде ИПЦ, особенно в ее богословски неграмотной части, догматические обвинения считаются аналогом ядерного оружия, последствия применения которого будет невозможно контролировать. Поэтому Димитрий тянул с официальным их применением до последнего. В сентябре 2012 года, уже решившись уходить из Бостонского Синода, он обратился в Синод с письмом, в котором спрашивал о возможности отпускной грамоты, а отнюдь не обвинял Синод в ереси. Но уже на следующий день после этого письма епископ Димитрий выступил с догматическим заявлением, обвинив Бостонский Синод в "ереси имябожия" и выразив полное согласие с постановлением русского Синода 1913 года. Через несколько дней епископ Димитрий был принят в "хризостомовский" Синод. В официальном сообщении греческого Синода было заявлено о том, что Синодом изучены материалы догматического спора, и он полностью разделяет позицию Димитрия. С Димитрием отделилось несколько приходов в США, клир кафедрального собора в Бостоне (но без основной части прихожан) и заметная часть прихожан из некоторых приходов в Канаде.

Главный Синод ИПЦ "старообрядческой" ориентации впервые отделился по догматическим причинам от ИПЦ "богословской" ориентации – подтвердив официально свою приверженность такому вероучительному определению старой (до "момента Ч") церковной власти, которое не может быть принято никем из тех, кто изучал православное богословие систематически. Даже в "мировом православии" вопрос об имяславии полуофициально считается нерешенным – а в "мировом православии" уровень образования активных верующих, в целом, выше, чем в ИПЦ.

Концепция "истинного православия старообрядческого типа" теперь себя стигматизировала догматически. Это не повлияет на ее поддержку греческими семейными кланами или диаспорами, но это неизбежно ограничит ее миссионерский потенциал. Ей будет трудно привлечь тех, кому важен не только обряд. Другое дело, что без таких людей ей будет только спокойнее.

Проект "великого объединения" всех "небогословских" ИПЦ

Но это только в глазах внешних наблюдателей недогматические ИПЦ теперь стигматизированы. А свой потребитель от них никуда не делся и деться не может. Поэтому теперь естественным образом реанимировался следующий проект, лежавший замороженным целых четыре года, — проект "великого объединения" "киприанитов" и "хризостомовцев". К семейству "киприанитов", напомним, принадлежит и русская РПЦЗ(А).

Четыре года назад переговоры были начаты и остановлены. Начаты они были потому, что фактически отошел от дел впадший тогда в кому (и до сих пор в ней пребывающий) основатель и, до 2008 года, глава "киприанитского" Синода Митрополит Киприан. Он вызывал слишком сильную идиосинкразию у "хризостомовцев", так как создание в 1984 году "Синода Противостоящих" происходило с нанесением многочисленных личных обид нынешним "хризостомовцам". Его преемники сразу дали понять, что специфическое учение "киприанитов" считают личным мнением своего отца-основателя, а сами они готовы от него официально дистанцироваться, если взамен им будет предложено что-нибудь стоящее (тут надо понимать – в смысле стоимости экономической). Действительно, для церковной структуры паразитарного типа никакая особая теология не нужна. Митрополиту Киприану она понадобилась только потому, что ему было необходимо отделиться от остальных "флоринитов" и создать собственный Синод с нарочито мягким отношением к экуменистам. Нынешним "киприанитам" больше не надо решать этой задачи, и поэтому выгодно объединиться с "хризостомовцами" и создать фактическую монополию на 85 или 90 % рынка небогословской оппозиции "мировому православию". Главный сегмент этого рынка — диаспоры, где, в случае такого объединения, почти сразу достигается 100-процентное сдаивание уже отделившихся от "мирового православия" групп, и, может быть, открывается путь прямой конкуренции с Американской архиепископией Константинопольского патриархата и другими корпорациями "мирового православия".

Все это очень серьезные рынки по масштабам даже "мирового православия", кроме только сверхбогатых русского и украинского. Но необыкновенная коммерческая привлекательность такого проекта упирается в главную трудность его реализации: взаимное недоверие переговаривающихся сторон. Это вам не американских туристов из HOCNA на восточном базаре обманывать: тут с обеих сторон – люди, в равной мере серьезные.

От русского члена "киприанитского" клуба, РПЦЗ(А), тут ничего не зависит, но она все равно будет в выигрыше — за счет принадлежности к монополисту в данном сегменте церковного рынка.

На мой взгляд, взаимное недоверие будет преодолено тогда, когда высокие договаривающиеся стороны разработают такую схему распределения дивидендов, при которой каждая сторона будет думать, что это именно она обманула партнера. Это единственное, что работает в дипломатии церковных коммерсантов.

Епископ Григорий (Лурье), 
для "Портала-Credo.Ru"


    В сюжете:

14 января 2013, 12:40  
МОНИТОРИНГ СМИ: Владимир Легойда: «Церковь не сращивается с государством, а отстаивает свои права». Интервью председателя Синодального информационного отдела РПЦ МП "Аргументам и фактам"
11 января 2013, 12:02  
Христанская благотворительная организация «Open Doors» опубликовала Индекс преследований за 2012 год
10 января 2013, 13:09  
МНЕНИЕ: «Число Свидетелей Иеговы в России за 2012 год выросло и достигло 168 683 человек» - глава Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России ВАСИЛИЙ КАЛИН
09 января 2013, 14:45  
МНЕНИЕ: «До сих пор не уврачевается вопрос относительно церковной реформы XVII века – одни пустые декларации» - древлеправославный епископ Курский АПОЛЛИНАРИЙ (Дубинин)
09 января 2013, 13:40  
МОНИТОРИНГ СМИ: Слышен звон скандальный. Итоги столь неприятного для РПЦ МП 2012 г. от Николая Митрохина
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования