Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
28 марта 2012, 14:06 Распечатать

МЫСЛИ: Эдуард Редькин. ОШИБКИ ОТВЕТЧИКА. Комментарии к судебным документам по «делу о квартире Патриарха»


Анализ судебных актов по иску Л.М. Леоновой к Ю.Л. Шевченко о возмещении ущерба (решения Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 01.11.2011 г. по делу № 2-6050/11 и кассационного определения Мосгорсуда от 14.02.12 г.), а также надзорной жалобы ответчика по тому же делу позволяет сделать следующие выводы и замечания (исключительно в порядке конструктивной критики), которые, надеемся, будут с пониманием встречены представителями ответчика.

1. Представители ответчика в процессуальных вопросах до сих пор действовали довольно неаккуратно (вне зависимости от качества изложения ими правовой позиции ответчика, основанной на нормах материального права).

Так, уже из текста надзорной жалобы видно, что жалоба написана достаточно небрежно, без ссылок на номера томов и листов дела (а в деле три тома), что судей всегда раздражает, поскольку заявитель жалобы предлагает вместо него самим судьям копаться в трех томах дела и выискивать в них тот или иной документ, на который идет ссылка. Причем характерно, что сами судьи первой и кассационной инстанций при составлении своих текстов (решения и определения) – напротив, не поленились, и ссылки на номера томов и листов дела проставили достаточно подробно и прилежно, что для самих судей как раз не очень обычно.

Однако главным недостатком надзорной жалобы ответчика является отсутствие такого ее признака, как "указание на основания для пересмотра судебного постановления в порядке надзора с приведением доводов, свидетельствующих о наличии таких оснований" (подп. 6 п. 1 ст. 391.3 ГПК). При этом основанием для пересмотра в данном случае может являться лишь "единообразие в толковании и применении судами норм права" (п. 3 ст. 391.9 ГПК), а это означает, что главное содержание жалобы должны составлять ссылки на конкретную судебную практику судов кассационных инстанций по другим аналогичным делам, но с иными результатами (это и будут "доводы, свидетельствующие о наличии таких оснований"), которые Верховный суд и стал бы исследовать, сравнивая на предмет того, единообразно ли другие суды толкуют и применяют такие же нормы права, или нет.

Таким образом, получается, что ответчик подает надзорную жалобу, но готового и продуманного основания для отмены решений самим судьям не излагает, а предлагает им самим такое основание найти. Легко догадаться, что подобный подход судей не порадует, а вызовет ответную реакцию по типу: если самому заявителю это не надо, то нам не надо тем более.

При этом на сайте Верховного суда в отношении данной жалобы уже появилась информация, о том, что она возвращена заявителю без рассмотрения:

"5-КФ12-767 Жалоба поступила 16.03.2012. Заявитель: ТРАВКИН В. (ПРЕДСТ.)

В отношении: ШЕВЧЕНКО ЮРИЙ ЛЕОНИДОВИЧ - О ВОЗМЕЩЕНИИ УЩЕРБА

Суд 1-ой инстанции: ЗАМОСКВОРЕЦКИЙ РАЙОННЫЙ СУД, решение от 01.11.2011 Обжалуется судебный акт 1-ой инстанции от 01.11.2011

23.03.2012 Возвращена без рассм. – письмом".

Причиной такого возвращения (в связи с тем, что несоответствие жалобы подп. 6 п. 1 ст. 391.3 ГПК, хотя и имело место, но все-таки не являлось основанием для возвращения ее без рассмотрения) было то, что жалоба не соответствовала также и иным обязательным для нее требованиям (возможно, к ней не были приложены копии решения и определения, заверенные судами предыдущих инстанций, или что-то иное, что, судя по небрежности составителей жалобы, они вполне могли допустить). Так, например, в просительной (резолютивной) части жалобы читаем: "Прошу: отменить определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 14.02.12 г. по делу 33-3234/2012, и вступившее в законную силу решение Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 01.11.11 г. и оставить заявление без рассмотрения". Концовка фразы – это случайно попавший обрывок текста из шаблона от какой-то предыдущей жалобы. То есть, возможно, судьи в надзоре просто не поняли, о чем именно просит заявитель (какое именно заявление оставить без рассмотрения?), и сочли возможным отправить жалобу назад по основанию отсутствия просьбы лица, подавшего жалобу (подп. 7 п. 1 ст. 391.3 и п. 1 ч. 1 ст. 391.4 ГПК).

2. Отсутствие надлежащим образом представленных в материалы дела и процессуально закрепленных доказательств со стороны ответчика.

Сожаление вызывает также и другое обстоятельство: во время рассмотрения дела в обеих инстанциях из текстов судебных актов (как и из надзорной жалобы) мы не видим, чтобы представители ответчика совершали бы процессуально значимые действия по представлению доказательств, хотя бы равные тем, которые совершил истец.

Так, мы видим, что никакой экспертизы по делу судом не проводилось, а все доказательства, представленные истцом, имели статус лишь консультаций и пояснений специалистов, а не заключений экспертов (т.е. статус существенно ниже, чем экспертиза). Таким образом, когда ответчик заявляет, что суд такой плохой, потому что отказал ему в ходатайстве о назначении экспертизы, в действительности это кажется странным, поскольку ничто не мешало ответчику представить в материалы дела и собственные пояснения таких же специалистов по тем же вопросам (или иным вопросам на свое усмотрение, имеющим отношение к делу). Исходя из общей логики процесса, суду не было необходимости назначать экспертизу, поскольку обстоятельства, на которые ссылался истец, он подтвердил не только своими объяснениями, но и своими специалистами, а обстоятельства, на которые ссылался ответчик, ответчик не подтвердил почти ничем, кроме каких-то общих рассуждений. (Это упрощенная картина процесса, но тем не менее). Однако, кроме рассуждений и объяснений (которые, правда, тоже являются доказательствами, согласно п. 1 ст. 55 ГПК), было бы разумно ответчику в своих интересах также представить и что-то более весомое в материалы дела - в виде заключений таких же специалистов, что и у истца, но с противоположными выводами. При этом в силу ст. 56 ГПК это является даже не правом, а обязанностью ответчика (отвечать на доказательства истца равными по значимости и по процессуальному статусу собственными доказательствами). Именно на это суды намекают, когда пишут, что доказательства, представленные истцом, "не опровергаются другими материалами дела" (Решение, с. 4, абз. 5), "ее показания ничем не опровергнуты, не противоречат иным доказательствам по делу" (там же, с. 4, снизу абз. 2), "доказательств, опровергающих выводы исследования Института общей и неорганической химии им. Н.С. Курнакова РАН, суду не представлено" (там же, с. 5, абз. 1), и далее аналогичные выводы в других случаях.

При этом по информации с сайта Замоскворецкого суда видим, что дело рассматривалось небыстро: исковое было подано 14.06.2011 г., прошло семь заседаний по делу, с разного рода отложениями, и лишь 01.11.2011 г. было объявлено решение. Таким образом, за пять с половиной месяцев рассмотрения в первой инстанции у ответчика было достаточно времени для подготовки и представления в материалы дела соответствующих заключений специалистов и оценщиков, но ничего этого сделано им почему-то не было.

Кроме того, еще до подачи искового заявления ответчик знал о конфликте еще с октября 2010 года, и также не позаботился обеспечить себя доказательствами, несмотря на то, что конфликт продолжал развиваться.

3. Доводы, на которые ответчику не следовало бы так активно ссылаться, как он это делал до сих пор.

На наш взгляд, ответчик слишком большое значение придает своим доводам о том, что истец является ненадлежащим, поскольку квартира не находится в его собственности. Однако представляется, что оба суда разумно и справедливо указали, что, несмотря на то, что квартира и не находится в собственности истицы, нет оснований делать из этого вывод с презумпцией об отсутствии права его собственности на все находящееся в квартире имущество. Ведь мало кто из нас, живя в своей или чужой квартире, мог бы представить чеки и квитанции на все находящееся в ней имущество, принадлежащее нам. Кроме того, владея открыто, непрерывно и добросовестно любым движимым имуществом, можно приобрести его по давности владения через 5 лет (ст. 234 ГК).

Другое дело, что ответчику следовало подробнее исследовать вопрос о том, какое именно имущество могло принадлежать истице, а какое не могло, и сформулировать об этом конкретные письменные вопросы для истицы, например: "При каких обстоятельствах Вы стали владельцами таких-то книг? Такой-то мебели? Когда и где именно Вы их приобретали? Кто может подтвердить данные обстоятельства? Каковы Ваши доходы в настоящее время? Ваше место работы? На возмездных или безвозмездных основаниях Вы постоянно зарегистрированы в данной квартире, и предусмотрена ли данным основанием Ваша обязанность осуществлять текущий ремонт квартиры?" И проч.

Затем, по результатам детального исследования этих вопросов можно было бы делать вывод, в отношении каких требований истец может являться надлежащим, а в отношении каких – нет. Например, если в результате объяснений истца не будет оснований сомневаться в принадлежности ему книг или мебели (или такой-то части книг и такой-то части мебели), то в этой части его требований он может быть надлежащим истцом. Если обязанность совершать текущий ремонт возложена собственником на истца, то в части требований о ремонте он является надлежащим истцом, и т.д.

Другой неприятный "раздражитель" для судей – еще более второстепенные ссылки на внутрицерковные правила (правила Василия Великого, Устав РПЦ и проч.) о том, что Патриарх не вправе иметь никакого имущества, которые в таком их виде не могут вызывать у судей ничего, кроме аллергии. Для судей все церковные правила – это филькины грамоты, а то, может какой-либо гражданин иметь имущество, или нет, определяется нормами соответствующей главы ГК о право- и дееспособности. Пока правоспособность гражданина не ограничена судом, он вправе иметь любое имущество, разрешенное в гражданском обороте. Когда будет ограничена, то тогда и будет не вправе. Поэтому подобные ссылки на церковную экзотику, если и подавать судьям, то не в виде серьезных доводов к правовой позиции, а разве что в форме шуток.

4. Возможные доказательства, которые ответчик мог представить при рассмотрении дела в первой инстанции, но предположительно не представил.

Из содержания судебных решений (при отсутствии возможности ознакомления с материалами дела) можно сделать лишь предположительные выводы о том, какие именно доказательства ответчик представлял в материалы дела, а какие нет, поскольку суд в мотивировочной части судебного акта мог просто умолчать о тех или иных доказательствах. Тем не менее, приведем возможный и приблизительный перечень тех доказательств, которые ответчику при рассмотрении дела, на наш взгляд, желательно было бы представить суду. Разумеется, почти все из перечисленного суд мог сам в порядке подсказки и на основании п. 2 ст. 56 ГПК разъяснить ответчику и предложить представить (а возможно, что-то даже и разъяснял и предлагал).

Итак (перечень условный и ориентировочный, поскольку для более точного перечня необходимо знакомство с материалами дела):

1) Еще в октябре 2010 г. ответчиком мог быть составлен осмотр своей квартиры с выездом нотариуса на дом, с фиксацией состояния квартиры: каков у него был в квартире слой "своей" строительной пыли, и в каком именно состоянии находились воздуховоды, с фотосъемкой всей квартиры.

2) В материалы дела могло быть представлено заключение специалистов ответчика по тем вопросам, по которым он ходатайствовал перед судом о назначении экспертизы, но ему было в этом отказано. Пусть даже суд и не назначил экспертизу, но суд не вправе был препятствовать предоставлению в материалы дела заключения любых других специалистов на том же уровне, что и специалисты истца из Института общей и неорганической химии РАН (или на любом другом уровне). В нем могли бы быть исследованы те же самые вопросы, но с иными выводами – о реальном слое пыли в квартире ответчика, о том, каким образом и в каких количествах она могла попасть в воздуховоды и затем в квартиру истца, с обоснованием движения пыли по всем законам физики, представлением различных расчетов движения этой пыли в зависимости от таких-то условий, и проч.

3) Из судебных актов и из надзорной жалобы неясно, пытался ли ответчик оспорить размер заявленного истцом вреда, исходя из стоимости имущества истца. Так, отсутствует отчет об оценке самой библиотеки (не отчет РГБ о стоимости очистки книг на 6,3 млн. рублей, а именно отчет о рыночной стоимости самих книг). При этом ответчик не запросил у истца полный перечень всех 1 588 книг на предмет определения их рыночной стоимости (если запрашивал, то почему не представил в материалы дела эти запросы?), а при возможном отказе истца от предоставления этого перечня – не заявил суду ходатайство об истребовании данного перечня.

4) Также ответчик не оспорил сведения об отчете РГБ о стоимости очистки исходя из того, почему одинаковая цена (20 руб. за лист) должна взиматься как за книги в закрытых шкафах, так и в открытых, поскольку степень загрязнения их должна быть разной, а также почему общая стоимость была определена без подсчета всех страниц в 1 588 книгах (Оформить в виде письменного вопроса специалистам в РГБ). Ответчик вполне мог представить отчет об оценке стоимости очистки специалистов из какой-нибудь другой библиотеки и по другому прейскуранту.

5) Ответчик также не выяснил, каким образом книги, стоящие плотно в шкафах, могли покрыться пылью "постранично", и что это означает. Где расчеты покрытия пылью таких-то книг в таких-то шкафах, где схема расстановки книг в шкафах, где соотнесение результатов запыления каждой из 1 588 книг с запыленностью каждого шкафа и прочих частей помещения?

6) Относительно оспаривания размера причиненного ущерба по другим требованиям истца: в материалах дела должен иметься отчет истца об оценке испорченной мебели (на 612 тыс. рублей), в котором должно быть детальное описание этой мебели и ее фотографии. Ответчик мог, даже не запрашивая у истца самой мебели, лишь на основании этого описания и фотографий представить отчет других оценщиков о другой ее стоимости. То же самое касается и стоимости ремонта квартиры (7,3 млн. рублей), стоимости аренды равноценной квартиры (2,13 млн. рублей), расходов по переезду (376 тыс. рублей) и прочих требований истца.

7) Ответчику следовало также проработать тему целесообразности выполнения истцом работ по очистке книг в случае, если такие же книги были доступны в букинистических магазинах. Например, ответчик не заявил, а суд поэтому не исследовал того, что рыночная стоимость, в частности, книги "Робинзон Крузо" издательства "Художественная литература", 1974 г. в букинистических магазинах составляет (условно) в настоящее время 50 рублей, в то время как стоимость ее же полистовой очистки, заявленной истцом, составляет 20 рублей за лист (574 стр./2 х 20 = 5 740 руб.). При этом данная книга истцу никем не была подарена, памятные надписи на ней отсутствуют и проч. (если же была подарена, или с ней связана какая-то особая память – истец должен это доказывать), в связи с чем ответчик заявил бы о готовности представить истцу другой равноценный экземпляр такого же издания этой книги. Не составило бы большого труда ответчику взять справки из пары букинистических магазинов по перечням конкретных книг об их стоимости.

8) Ответчик не заявил, а суд поэтому не исследовал того, действительно ли истец понес все указанные расходы (по очистке книг на 6,3 млн. руб, по ремонту на 7,3 млн., по аренде на 2,1 млн. и прочее), или же этот размер вреда лишь оценивается конкретным таким-то оценщиком (а значит, является лишь теоретическим), без доказательств того, что он уже понесен истцом. В частности, из текста решения относительно оценки очистки как раз именно это и следует – что она фактически не производилась, а это был лишь прейскурант РГБ. Заявить просьбу истцу о представлении всех платежных документов, договоров, актов выполненных работ в подтверждение расходов (а при его отказе – затем и суду об истребовании данных документов).

9) Ответчик не заявил, что относительно доказательств причинения вреда здоровью истца "наночастицами" заключение не может быть дано Институтом химии РАН (это могли бы сделать лишь специалисты в области медицины, а не в области общей и неорганической химии). При этом не исследован вопрос, каким образом эти частицы причиняют вред здоровью истца (исходя из его конкретного состояния здоровья, поскольку у разных людей это состояние разное). Особенно учитывая то, что в перечне компонентов, "потенциально опасных для здоровья", перепутан алюминий с кремнием, когда оксид кремния (SiO2) – назван "диоксидом алюминия". Однако оксид кремния – это обычный песок, и что в нем потенциально опасного для здоровья, непонятно (как и гипс, и известняк). То же самое касается и "рутила" (диоксида титана, TiO2) – это обычные титановые белила, которые являются также и пищевым красителем E171.

10) Ответчик мог также представить в виде заключения специалистов химический анализ пыли из своей квартиры, в котором был бы сделан вывод об отсутствии таких-то "наночастиц" (либо о присутствии совсем других "наночастиц"), а также о другом химическом составе "его" пыли по сравнению с той, что попала в квартиру истца. При этом специалисты истца почему-то не указывают, частицами чего именно являются эти наночастицы, вследствие чего остается неясным, как может быть доказан вред здоровью частицами, принадлежащими неясному веществу, ведь эти частицы могут быть и частицами, напротив, каких-то полезных веществ, а следовательно, доставлять здоровью пользу, а не вред (так же формулировать письменные вопросы истцу об этом).

11) Ответчик не исследовал другие квартиры по стояку воздуховода на предмет запыленности. Если пыль поднималась по воздуховодам вверх с такой мощностью, о которой заявляет истец, то она не могла не попасть и в следующую по этажу квартиру и запылить также ее (с соответствующей степенью интенсивности).

12) Не очень понятно, почему суд 1-й инстанции ссылается в пользу истца на то обстоятельство, что воздуховоды были зашиты гипсокартоном: "Предъявлены фотографии, сделанные при составлении акта от 14 октября 2010 года в этой же квартире, на которых видно, что все отверстия вентиляционных каналов в разных местах зашиты гипсокартоном" (решение, с. 4). Ведь, если отверстия вентканалов были зашиты гипсокартоном, то каким же образом пыль вообще смогла проникнуть в квартиру истца? (Письменный вопрос ответчика истцу).

13) Ответчик, заявляя относительно "рациональности и репрезентативности" выборки какой-то части книг для очистки, не представил заключения своего специалиста о том, какая должна быть в данном случае рациональность и репрезентативность. (Восемь из 1 588 книг составляют лишь 0,5 % выборку, а должна быть такая-то иная, исходя из таких-то принципов, по мнению такого-то специалиста по математике, – закон Гаусса или что еще).

14) Ответчик письменно не запросил истца, а суд поэтому не исследовал, где находилась Леонова до октября 2010 года – проживала в квартире, или нет. Если не находилась, то есть ли у нее другая квартира, где она может проживать в течение длительного времени (к вопросу о необходимости ее аренды за 2 млн. руб), а если находилась, то почему, видя как медленно и постепенно квартира покрывается "толстым слоем пыли", не сообщила об этом ответчику?

15) Также представить заключение своих специалистов о том, сколько нужно времени по законам физики, чтобы квартира истца покрылась таким "толстым слоем пыли" (полгода, например?). При этом сам он начал ремонт совсем недавно.

16) Ответчик не представил заключение специалистов о химическом составе воздуха на улице за окном и о наличии в нем тех же наночастиц, что и в квартире истца, с выводом о том, что автомобильная дорога за окном является их источником, как и источником части пыли в квартире истца.

Таким образом, представителям ответчика был открыт богатый простор для совершения различных процессуально значимых действий по представлению доказательств, но, похоже, что они этой возможностью эффективно не воспользовались.

5. Возможные перспективы в надзорной инстанции (при повторной подаче жалобы).

В настоящее время представление дополнительных доказательств в надзорной инстанции невозможно (т.к. их нужно было представлять только в первой и, в порядке исключения, во второй инстанции), а, кроме того, суд надзорной инстанции уже не переоценивает доказательства, имеющиеся в деле, оценка которым уже была дана двумя предыдущими судами. Надзорная инстанция в большинстве случаев может только смотреть на "единообразие применения норм", а задача заявителя жалобы – на данные нормы права указать, но, помимо этого, также указать и ряд случаев, когда другие суды применили эти нормы в аналогичных обстоятельствах иначе.

Например, сразу навскидку видно, что нарушено единообразие в применении ст. 100 ГПК (об оплате услуг представителя в сумме 100 тыс. рублей – это неслыханная сумма для судов общей юрисдикции; обычно взыскивают по 10-20-30 тыс. рублей), а также в применении ст. 98 ГПК (об оплате оценщика на сумму 600 тыс. рублей - также слишком завышенная сумма). Но с другими нормами уже сложнее.

В целом представляется очевидным, что за основу нужно брать судебную практику по статьям 15, 393 и 1064 ГК о возмещении ущерба и ссылаться на конкретную практику: 1) отказов в возмещении вследствие недоказанности реально понесенных истцом расходов; 2) отказов в возмещении вследствие представления истцом лишь ориентировочного расчета ущерба; 3) отказов в возмещении вследствие недоказанности причинно-следственной связи между действиями ответчика и ущербом истца, в том числе – при отказе судами в ходатайстве стороны о проведении экспертизы; 4) об исключении из дела доказательств, полученных при незаконном проникновении в жилище (т.е. практику по п. 2 ст. 55 ГПК); 5) об отказе истцу-несобственнику квартиры в принятии аналогичного искового заявления вследствие недоказанности принадлежности ему имущества в квартире (т.е. практику по ст. 3, 38 и 134 ГПК).

6. Характер данных комментариев с учетом "административного ресурса" в судебной системе в данном деле и "провалов" в выводах судов.

Разумеется, автор отдает себе отчет, что даже в случае идеально сформулированной правовой позиции и закрепления ее в материалах дела всеми возможными доказательствами нынешние условия в судебной системе таковы, каковы они есть, и исход данного дела без общественной поддержки был в любом случае предрешен. Тем не менее, ссылки на "провалы" в выводах судов (ряд которых очевиден), на Патриарха-бенефициара и на адвоката Путина не могут быть оправданием небрежности и неаккуратности в действиях самих представителей ответчика. Хотелось бы им пожелать более тщательной и внимательной работы по делу, а также широкой общественной поддержки в их борьбе против жуликов и воров в Церкви и в судебной системе.


    В сюжете:

30 января 2017, 21:20  
ФОТО ДНЯ: Лидия Леонова: награда за верность
22 октября 2015, 17:16  
МОНИТОРИНГ СМИ: В петербургском доме, где живет сестра Патриарха Кирилла, разгорелся имущественный скандал. Глава адвокатского бюро "Комиссаров и партнеры" заявил об атаке на собственное имущество в этом здании
08 марта 2013, 15:14  
МОНИТОРИНГ СМИ: Женщины захватывают власть в РПЦ - несмотря на то, что не могут быть там епископами, священниками и даже диакониссами
27 февраля 2013, 11:44  
На открытии памятника Алексию II в московском Пироговском центре сосед Патриарха Кирилла (Гундяева) по "Дому на набережной" получил награду УПЦ МП
25 января 2013, 15:29  
МОНИТОРИНГ СМИ: Полемика о родственниках троюродной сестры патриарха. Готовится критика патриарха, выражающаяся в поиске и подготовке информации о родственниках Леоновой Лидии Михайловны
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования