Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
02 февраля 2012, 18:49 Распечатать

МЫСЛИ: Епископ Григорий (Лурье). КЛАССИФИКАЦИЯ ИПЦ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ V.2.0. Часть третья, заключительная


Начало здесь и здесь.

ИПЦ v.3.0

Итак, проблема ИПЦ v.3.0 возникает там, где "истинное православие" как идея принимается, но нет возможности использовать принцип терапевтической "инфантилизации" в качестве конституирующего (разумеется, о полном отказе от него, как уже объяснялось выше, не может быть речи, но его приходится низвести до статуса вспомогательного: теперь он может применяться не к большинству, а только лишь к меньшинству). Напомню, в чем он состоит: рядовых членов религиозной организации (включая рядовых клириков) всячески оберегают (в области религии) от ситуаций когнитивного диссонанса, а, тем самым, — и от ситуаций, когда приходится принимать значимые самостоятельные решения. Можно по-другому назвать это "принципом недопущения до ответственности".

Понятно, что паства, которая не принимает самостоятельных решений, не может всерьез разделять идей Истинного православия, поскольку она всерьез не может разделять вообще никаких идей. Она может несознательно симулировать верность любым идеям в своем внешнем поведении, поскольку оно направляется лидерами, но не может сделать сознательный выбор.

Для баптистов и адвентистов такое состояние прихожан считается нормальным пожизненно. В православии такого подхода быть не должно (т.к. он запрещен православной аскетикой), хотя православным очень легко застрять на "терапевтической" стадии: по человеческим слабостям, разговоры о нашем желании совершенствоваться чаще всего остаются именно разговорами.

Как бы то ни было, повторим, такой путь, даже оставляя в стороне его теоретические несовершенства, в России неприемлем практически. В России нет возможности опереться на такое понимание религиозности, которое является массовым в Америке, и которое сформировано именно протестантскими деноминациями. У нас другое массовое понимание религиозности: "умеренность и аккуратность" у нас привить труднее, зато с крайностями работать легче.

Итак, вспоминая теоретические возможности, о которых речь шла в прошлой главе, мы приходим теперь к тому, что вынуждены отказаться от принципа "утешение в обмен на послушание" и принять, в какой-то форме, принцип донесения идеи и ее самостоятельного выбора до рядовых членов религиозной организации.

Пусть меня кто-нибудь поправит, но пока что лично я другой возможности не вижу даже теоретически.

Выбранная альтернатива автоматически предполагает, что лидеры больше не должны закрывать паству от когнитивных диссонансов. От всех рядовых членов — пусть и на разном уровне, но именно от всех, — требуется то, что в более привычных моделях ИПЦ (и не-И ПЦ) требуется только от лидера. Каждый случай когнитивного диссонанса — это жизненно важный религиозный вопрос, на который пока нет ответа, но не отвечать на который нельзя. Постоянное наличие таких нерешенных вопросов несовместимо с привычной церковной концепцией "утешения".

Сейчас может показаться, что из всех прежних версий ИПЦ именно 3.0 обещает самый большой "дурдом". Чтобы показать, что это не так, можно сослаться на христианскую историю, но я подожду это делать, а продолжу рассматривать предмет чисто теоретически.

Итак, речь идет о церковной структуре, пребывание в которой обещает ее членам не утешение, а постоянный стресс. Но ведь ИПЦ v.1.0 (теперь уже ушедшая в область эпического прошлого) как раз и была такой структурой, похожей на армию. Поэтому теоретически нет ничего невозможного в том, чтобы нам сейчас, коль скоро мы все равно преемники ИПЦ v.1.0, вновь вернуться к модели действующей армии, только теперь уже с новой идеологией (впрочем, не совсем уж новой, а находящейся в преемственности к старой, еще от ИПЦ самой первой версии). Поэтому вопрос состоит вовсе не в теоретической возможности создания подобной "военизированной" структуры (в этом не приходится сомневаться), а в лишь в нашей способности найти для этого подходящие инженерные решения.

Действительно, легко поднять религиозный народ против грубого вторжения в его обрядовую повседневность. Но кому — и особенно в наше секулярное время — захочется воевать за какую-то идею из области догматики и каноники? Сразу скажем, что хорошие идеи созерцаются, а не анализируются, и идея Истинного православия является именно такой. Можно не уметь объяснить догматы и каноны логически, но носители идеи Истинного православия узнаются со стороны, как не раз замечали наши прихожане, как будто "они все из одного питомника" — и это о людях, которые живут на разных континентах, принадлежат разным поколениям и, зачастую, ничего друг о друге не знают. Эта идея настолько целостна, что, несмотря на различие культурных и местных церковных традиций, она всегда обеспечивает одинаковый подход к практическим церковным проблемам, с которыми и сталкиваются прихожане в первую очередь.

И второй вопрос: если даже кому-то в здравом уме и захочется прийти в такую Церковь (ведь известно, что всяких чудаков найти возможно), то как сделать, чтобы они от постоянного стрессового воздействия не сходили с ума?

Отвечая на эти вопросы, я буду делать вид, будто всерьез изобретаю велосипед. Надеюсь, многие меня поймут раньше, чем дочитают до конца. Но для всех остальных я обещаю в конце полное раскрытие карт.

На второй вопрос ответить проще всего. При постоянном стрессовом воздействии организму нужны всего лишь адекватные средства стабилизации. Из них наиболее подходящим (если человек не болен как-то особенно) является работа — не обязательно и не только в физическом, но в обычном светском смысле этого слова.

Поэтому получается, что, независимо от всех прочих особенностей ИПЦ v.3.0, для ее членов предполагается обязательная (не юридически, но фактически) светская работа, причем, это распространяется также и на всех клириков. Никто не возбраняет им получать какие-то деньги, в том числе, и за требы, а также никто не требует, чтобы они получали деньги за свою светскую работу, но сама эта работа нужна.

Тут возникает сходство с протестантизмом — с той "протестантской этикой" Мартина Лютера aka Макса Вебера и ее понятием "Beruf" ("призвание": успех в светских трудах, которым обнаруживается благословение Божие). Но у протестантов в светские труды вкладывается другой смысл. Наш смысл, православный, очень простой: "чтоб крыша не съезжала" (не знаю, надо ли указывать, что сейчас я пересказал некие азы православной аскетики: о роли "рукоделия" при той жизни в постоянном стрессе, который она должна обеспечивать).

Кроме того, хотя я тут не буду рассуждать об этом подробно, занятия светскими трудами даже лидеров ИПЦ обеспечивает этой структуре особенные возможности как социальной стабилизации (за счет естественно возникающих социальных связей), так и миссионерства (того, что иезуит о. Риччи в 17 веке назвал "инкультурацией": тебя начинают воспринимать как одного из "своих", и это восприятие постепенно переходит и на твою веру [3]).

Итак, понятно, что для стабилизации стрессового состояния ничего нового выдумывать не надо, но все еще непонятно, где набрать тех, кому это стрессовое состояние может понадобиться. Православная аскетика в узком смысле слова ответа на это не даст: конечно, она требует, если смотреть по сути, исповедания Истинного православия, и именно с этого она и начинается. Но ведь никто же не заставляет смотреть именно по сути. Да и вообще потребность населения в аскетике менее чем очевидна... Аскетика — она слишком слабая и деликатная: она не может заставить себя слушать тех, кто не хочет.

Вернемся теперь к главному вопросу: где достать тех, кому эта идея Истинного православия может быть нужна?

Из всего, что я уже успел понаписать про всевозможные И- и не-И ПЦ, должно стать понятно, что не они являются главным ресурсом таких людей. Они тоже являются ресурсом, но не главным: там слишком много людей, которые прибегли к религии за "утешением". Поскольку и все наше общество, включая неверующих, считает, что функция религии именно в том, чтобы "утешать", то отсюда понятно, что те, кому, может быть, нужно не "утешение", а идея, смысл, в большинстве своем даже и не знают, что можно обращаться за этим к религии. Из этого следует, что основным ресурсом прихожан для ИПЦ v.3.0 нужно считать наше светское и нерелигиозное общество, причем, таких в нем людей, которые, чаще всего, даже и не знают, что то, чего они ищут, на самом деле называется Истинным православием.

Откуда у меня убежденность, что идея Истинного православия, как она есть, может быть нужна какому-то значимому количеству людей? — Я не хочу ссылаться на уже накопленную мною статистику (которая не будет убедительной для тех, кто не может ее проверить), а сошлюсь на теорию — тем более что теория, как показали исследователи науки в ХХ веке, всегда гораздо убедительнее любых фактов. Тут я позволю себе сказать крайнюю банальность: я, представьте себе, верю, что Евангелие будет кому-нибудь нужно до самого конца времен. Эта моя вера ниоткуда не следует и ничем не доказывается. Это чистой воды теория, изложенная как в Новом, так и в Ветхом Заветах. То количество людей, которым реально нужно Евангелие, и является во всех этих моих построениях "значимым". Всё остальное меня не интересует.

У читателя, который следил за текстом, но плохо следил за мыслью, теперь мог возникнуть такой вопрос: хорошо, пусть сама идея реальна. Но чем эта идея лучше незадолго до того отвергнутой идеи "секты баптистов с православной атрибутикой"? Разве эта новая идея, хотя бы только в российских условиях, способна дать больше людей? (Я заранее соглашаюсь, что по количеству членов перспективы ИПЦ v.3.0 никак не лучше, чем у баптистов.) Тогда чем же это не обыкновенный проект очередной религиозной "секты на любителя"?

Отвечаю, хотя такое объяснение нужно только для непонятливых: секты наполняются (в качестве рядовых членов) социально пассивными членами общества (если среди них бывают какие-нибудь менеджеры, которых "очень ценят на своей работе", то все равно речь идет о людях социально пассивных: которые везде и всюду если и ценятся, то именно за то, что послушно играют по чужим правилам), а ИПЦ v.3.0 — наиболее самостоятельными и инициативными; их прямое и особенно косвенное влияние оказывается чрезвычайно большим даже по масштабам такой большой страны, как наша. Ведь для такого влияния вовсе не нужно большого числа... Несколько "правильных" человек, занявших "правильные" позиции, всегда будут эффективнее любой толпы и любой туши.

Итак, стратегически верное решение — считать всегда, что большинство потенциальных прихожан ИПЦ v.3.0 пока что совсем не соприкасаются с религиозной сферой.

Но остаются не решенными главные "инженерные" вопросы — чем обеспечить "ферментизацию", необходимую для усвоения идеи Истинного православия организмом не особенно религиозного человека? И второй, не менее важный, но более технический вопрос: как потом управляться с толпой людей, большая часть которых оказывается с психологией "лидера".

Несмотря на всю важность последнего вопроса, я не буду на нем останавливаться, т.к. тут нет ничего специфически церковного. Обычные проблемы менеджмента [дополнение 2011 года: они были описаны в статье "Проблема лидеров и проблемы из-за лидеров", опубликованной на "Портале-Credo.Ru"]. Поэтому поговорим лишь о первом вопросе — о том, что может обеспечить "ферментизацию".

Это как раз тот самый когнитивный диссонанс, которого в прочих схемах построения религиозных организаций принято избегать. Если в этих прочих схемах религиозная идея подается как уже готовое решение — но вопроса, который поставил не ты, и решение поэтому точно уж не твое, — то в схеме, основанной на когнитивном диссонансе, идея подается лишь как возможный (и поэтому наверняка обреченный быть выбранным не всеми) вариант решения того, что подается именно как вопрос, как нерешенная проблема.

Проповедь сводится вовсе не к тому, чтобы привлечь внимание к правильному решению (об этом решении достаточно просто сказать, чтобы его могли принять к сведению, когда будет надо), а к тому, чтобы обострить проблему.

Если обращать проповедь к людям и без того инициативным и привыкшим принимать решения, то именно такой язык для них окажется близок. Им нужно говорить о православии не как об ответе, а как о вопросе. Ответ они должны искать сами, и, вообще говоря, именно ради этого существует вся православная жизнь, и мы не умираем сразу после того, как уверовали в Истинное православие.

Теперь я, собственно, раскрыл свои карты и могу уже рассказать, какие именно велосипеды я тут наизобретал, и зачем я вообще обнародовал все эти заметки.

Насчет велосипедов: можно было уже догадаться, что именно так было устроено все христианство в доимперский период. Даже в эпоху Константина Великого число христиан, говорят, не превышало в Римской империи 4 %, и жили они только в городах, но этого хватило. Для нашей эпохи будет много даже и 0,004 %. Мне уже и раньше приходилось высказываться, что в нашу постхристианскую эпоху нужно возвращаться к тем моделям выживания Церкви, которые были до Константина (но с учетом того, что нынешнее наше язычество живет в христианской по своему происхождению культуре и переделало в свои капища христианские храмы). Суть этого устройства в том, что тогда для всех христиан считалось нормальным и обычным то, что с IV века было оставлено нормой только лишь для монашества — странствование в пустыне в непрерывной священной войне, как стан Израильский на пути в Землю Обетованную (об этом см. в моей книжке "Призвание Авраама"). Так что все вполне традиционно, хотя и хорошенько забыто.

А зачем я написал эти заметки? Мотивов было несколько, но один их них — показать тот самый когнитивный диссонанс, на котором основана вся проповедь. Ведь почти у всех, кто это прочитал, возникали вопросы вроде "если вы такие православные, то почему вы такие уроды?" Будем учиться отвечать на такие вопросы не как попало, а по правилам. То есть для начала определимся, что нам важнее: красота морды лица ("чтобы люди были хорошие") или догматы с канонами? Для ИПЦ v.3.0 ответ вполне однозначен.

Как-то представители дружественной ИПЦ выражали свое недоумение, почему мы позволяем себе довольно резкую публичную критику скончавшегося 70 лет назад епископа N, если через этого епископа идут все наши хиротонии? Нам было, буквально, сказано, что мы тем самым "рубим сук, на котором сидим". Но мы-то на таком суку не сидим: для нас епископ N важен только как проводящий материал для хиротоний, которые никак не меняются в зависимости от того, был ли этот епископ святым или грешником; главное, чтобы он был членом Церкви, а этого мы и не оспаривали. Если не бояться вызвать у прихожан когнитивный диссонанс, то не будет никакой проблемы в том, чтобы признавать, что иные из наших отцов-основателей оказывались не на высоте. В конце концов, все мы — дети из "трудных семей", ИПЦ v.1.x, и вполне нормальных родителей не было ни у кого. Нам нужно "научиться с этим жить", а не загонять тяжелые семейные воспоминания в свое церковное подсознание (это, кстати, еще один серьезный довод в пользу предпочтения v.3.0, а не 2.х)...

Понимание реальных проблем ИПЦ — это очень хорошее средство для привлечения тех, кому православие нужно объяснить именно как проблему, а не как решение. Ведь, между прочим, по мере выяснения несостоятельности всяких государственных, этнических и разных других посторонних прикрытий Церкви, во всех этих регрессивных процессах, которые я так долго описывал, все более открывалось и наличие Истинного православия как идеи — как идеи, которая кому-то оказывается нужной сама по себе.

Так и получается, что даже все эти гадости церковной истории служат Ad Majorem Gloriam Dei et Ecclesiae!


[3] Инкультурация — это метод не церковного строительства, а проповеди. Еще более точно сказать, метод обеспечения доступа к аудитории.

Дальше у иезуитов не везде выходило удачно. Вот, в Китае Риччи стал национальным классиком живописи, но в миссии не особенно преуспел. Но в нашей действительности, где религия перестала быть делом государственным, значение инкультурации может вырасти.

А вообще говоря, я думаю, что если бы Максим Грек писал свою "Повесть престрашну о совершеннем иночестем житии" не в 1521 г., а лет на 30 или 50 позднее, то он бы имел шанс поставить православному монашеству в пример не доминиканцев с бенедиктинцами, а именно иезуитов...


Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования