Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
01 июня 2011, 17:00 Распечатать

ИНТЕРВЬЮ: Ижевские отцы – протоиерей СЕРГИЙ КОНДАКОВ, протоиерей МИХАИЛ КАРПЕЕВ и священник АЛЕКСАНДР МАЛЫХо своей жизни и своих взглядах


"Портал-Credo.Ru": Ваш демарш часто сравнивают с поступком епископа Диомида или даже "пензенских пещерников". Вы не опасаетесь негативной репутации, которая создается Вам церковными СМИ?

Протоиерей Сергий Кондаков (С.К.): Нас хотят изобразить такими дремучими ортодоксами, которые выступают за своего рода "ветхозаветное" православие. Но мы как раз не являемся дремучими ортодоксами. Мы за нормальные отношения, в том числе и с протестантами. Но если бороться с "сектами" необходимо, то это надо делать при помощи своих христианских убеждений, при помощи идей, при помощи духа, а не при помощи насилия, тем более что у протестантов многому можно поучиться некоторым православным.

- Вас не смущает, что наш Портал дает возможность высказаться и "сектантам", и протестантам, и вообще всем, кто "за" и кто "против"?

С.К.: Мне кажется, что у вас правильно представлено все, что здесь царит равенство. Освещается жизнь различных юрисдикций, в том числе и протестантов, поэтому ваш Портал всегда очень интересен.

- Что Вас подтолкнуло именно сейчас прекратить поминовение Патриарха, хотя в служите в РПЦ МП уже 20 лет?

С.К.: Для нас главное стремление - быть свободными от того рабовладельческого гнета, который, к сожалению, наблюдается в Московской патриархии. Хотя мы принципиально считаем, что Русская Православная Церковь, которая пребывает в лоне Московской патриархии, благодатна, что это Церковь. Вместе с тем, мы не отрицаем благодатность, которая есть в "осколках" РПЦЗ, и считаем, что это единая наша истерзанная, израненная Православная Церковь России.

Поэтому надо нам всем — людям, которые болеют за свою православную родину, — стремиться к тому, чтобы эта Церковь была единой.

- Что Вас удерживало в лоне Московской патриархии, если Вы уже давно осознали ее "неправды"?

С.К.: Лично для меня сдерживающим началом было мнение многих уважаемых духовников, которые считали, что сейчас не время радикально разрывать со священноначалием, хотя они говорили, что "да, творится безобразие, необходимо подождать, а потом все как-то само собой урегулируется, рассосется, произойдут какие-то большие события". Но прошло уже двадцать лет, и мы видим, что не рассосалось.

Я являюсь патриотом своей страны и думаю, что если бы наша РПЦ освободилась бы от всех болезней, прежде всего от сергианства и экуменизма, то Россия была бы сейчас действительно великой державой. И произошло бы подлинное духовное возрождение, охватившее не только какую-то малую часть нашего народа, но действительно большую часть людей.

Но мы, как говорится, наступали на горло собственной песне в такой детской надежде, что все само образуется. Хотя, честно скажу, я не очень этому доверял, но придерживался такой установки, которой в настоящее время следуют очень многие священнослужители и, я даже думаю, некоторые епископы.

Однако сейчас мы видим, что Московская патриархия строится по худшему варианту Римско-Католической Церкви. А когда мы говорим о папизме, мы имеем в виду не только унию с Ватиканом, когда Православная Церковь станет католической и т.д. Нет, мы говорим не об этом, мы говорим, прежде всего, о том, что сама церковная жизнь строится на папистских началах, где в центр ставится не Господь наш, а Патриарх. И уже общепринятым стало такое выражение: мнение Церкви выражать может только лишь Патриарх. Если Патриарх сказал, значит, это окончательное мнение Православной Церкви. Хотя это как бы нигде официально не провозглашается…

У нас в епархии один священнослужитель — он образованный человек, имеет светское образование — заявляет, что только Патриарх может выражать общецерковное мнение по какой-то проблеме. А какой-то священник - не может.

- А как же прецеденты из истории Церкви, Максим Исповедник, скажем?

С.К.: На сегодняшний день в РПЦ так было. В Москве, Петербурге была какая-то свобода церковной жизни: обсуждения, литература. Приехали в Ижевскую епархию – а там все совсем по-другому. Сразу был наложен запрет на обсуждение вопросов из церковной истории, решений Соборов, правил и исторических примеров благого непослушания священноначалию, когда оно ведет какую-то антиправославную жизнь. И я понял, что жить надо немножко по-другому. И подумал: "Ну ладно, время пройдет, просто от Москвы еще не дошло, наверное, у них осталось что-то советское, наверное, пройдет". Но идет год за годом, и ничего не меняется...

- Судя по тому, что Вас рукоположили, Вы послушались епархиального начальства?

Священник Александр Малых (А.М.): Да, я подумал, что "ладно, подожду, зачем так в лоб против паровоза". Я год за годом надеялся, что что-то произойдет, а потом меня очень смутило, как выбирали Патриарха — все эти скороспелые выборы, которые - заранее было всем известно - чем должны были закончиться.

Но меня больше всего поразило, как изменилось настроение в Москве среди духовенства. Если до того, как Кирилла выбрали Патриархом, многие говорили, что он неправильно себя ведет, такой-сякой…

Протоиерей Михаил Карпеев (М.К.): Это был ужастик!

С.К.: Да, а тут его выбрали, и вдруг появилась какая-то идея, что патриаршее кресло изменит человека, и он вынужден будет жить по-православному.

- "Кардинал превращается в Патриарха"...

С.К.: И какое-то время все так и было. А потом эта показуха, которая увеличилась в последние годы Патриарха Алексия, стала набирать все большие обороты. И заявление митрополита Варсонофия, когда он приезжал в Ижевск, меня совершенно огорошило. Он говорил: "Вы должны знать, что на сегодняшний день письма Патриарху писать нельзя". То есть можно, но их будут читать секретари — они до Патриарха не доходят, у него слишком много дел, чтобы заниматься такими письмами.

- А Вы и раньше писали такие письма?

С.К.: Нет, но когда есть возможность писать, когда есть возможность обратиться… Такая возможность при Алексии, кстати, была, и некоторые батюшки ей, бывало, пользовались.

А.М.: Но эти письма затем все равно возвращались епархиальному архиерею.

С.К.: Это все понятно. Но когда даже формально убрали эту возможность… А потом меня поразило, когда епископам запретили благословлять книги — практически отобрали право благословлять духовную литературу — ни один епископ ничего не сказал.

М.К.: Кстати, митрополит Варсонофий, который к нам приезжал, о Вашем "Портале-Credo.Ru" тоже упомянул, сказав, что сейчас появится электронная версия "Журнала Московской патриархии" - не хуже Портала. И церковные новости можно будет узнавать из этого журнала, не обращаясь к "Порталу-Credo.Ru". Признал, что он сам его читает. И многие в патриархии его читают.

- Это приятно — высокая оценка наших трудов. Вы говорили, что Вас сдерживало от выступления о прекращении поминовения Патриарха мнение духовных отцов, почитаемых старцев, а когда Вы все же решились на это выступление, получили ли Вы такое благословение от каких-нибудь старцев?

С.К.: Мы вообще-то веруем не в старцев, а в каноны Православной Церкви. Конечно, есть очень опытные духовники, которых народ называет "старцами". Но, например, архимандрит Кирилл (Павлов), когда его спросили о том, есть ли старцы, ответил: "Не знаю, а вот старики есть". Поэтому нам всем здесь нужно быть очень осторожными. Хотя есть очень уважаемые духовники РПЦ, которые нас поддерживают. Наверное, самый известный из таких старцев — это радикал о. Рафаил (Берестов), который к нам обращался со словами поддержки и благословения — он тоже непоминающий.

Но те старцы, которые нас тогда окормляли, они уже в вечности. Отец Кирилл (Павлов) сейчас находится в очень тяжелом положении, именно из-за того, что пошел против течения в Московской патриархии.

- В каком положении он находится? Говорят, что он в коме.

С.К.: Да, он тяжело болен — между небом и землею. Я не располагаю какими-то точными данными, но могу сказать, что раньше я к нему мог попасть, а сейчас я не могу к нему попасть. И даже люди, которые были к нему гораздо ближе, чем я, не имеют такой возможности. И о. Кирилл (Павлов), как ни странно, хотя он был официально духовником Патриарха, не был поклонником митрополита Сергия, он выступал против экуменизма, пусть он этого не говорил гласно. Но то, что он благословлял многих людей против экуменизма, - однозначно. Он с большим уважением относился к РПЦЗ — когда в начале 90-х годов возникал вопрос, вынимать ли частицы за тех, кто к ней принадлежит, он это благословлял делать и говорил, что это часть нашей РПЦ.

Может быть, сейчас кто-то будет опровергать, что о. Кирилл это говорил. Но это то, что я слышал или знаю от близких к нему людей. Поэтому для меня, например, о. Кирилл — это действительно самый выдающийся духовник Московской патриархии. Думаю, что сейчас такого уровня духовника всея Руси нет. Но у нас есть каноны церковные, у нас есть правила церковные, которые народ в большинстве своем не знает, апостольские правила.

Мы, например, с нашими прихожанами встречаемся и просто изучаем апостольские правила. И когда говорят, что они устарели, они не нужны, это археология — ничего подобного! Это самое важное, чем должен руководствоваться православный христианин. Поэтому мы и пошли на этот шаг. И честно скажу - было стыдно. Я не хочу, чтобы меня хоть как-то соотносили с Патриархом Кириллом.

- Скорей всего, колесо Вашего автомобиля прокололи, потому что увидели в нем священника — в Москве сильны антиклерикальные настроения: уже всякие уличные акции проводятся, флэшмобы. Если священник просто идет по улице в рясе, его могут, и оскорбить, и яйцо кинуть, и даже ударить. Такое явление появилось буквально в последний год. Оно, наверное, напрямую связано с имиджем Патриарха Кирилла и образом Церкви, которую он создает, как подразделение общей бандитской системы.

С.К.: Это ощущается. Я, например, живут в пригороде Ижевска, в селе. Там меня все знают, и мой авторитет работает на меня. И бывает сложно народ в чем-то переубедить. Сейчас обо мне распространяют чудовищную информацию, говорят, что я жил в роскошном особняке, хотя мою лачугу рядом с церковью все знают. И еще удивлялись, как батюшка может жить в таком доме.

Да, действительно, многие священники Московской патриархии жертвенно служат и в армии, и в тюрьмах — это есть. И они без всякого бы Патриарха Кирилла это делали. Но есть и другая часть. И я думаю, что самый главный антимиссионер всея Руси — это Патриарх Кирилл. Он, может быть, думает, что всей своей деятельностью он проповедует о Христе — а, может быть, и не думает — но народ в большинстве своем воспринимает его крайне отрицательно.

- И это восприятие переносится и на священников?

С.К.: Да. Вспоминается такой анекдот, который я слышал еще в детстве:

Брежнев вызвал Василия Ивановича Чапаева в Кремль и говорит:

- Василий Иванович, борюсь с религией — ничего не могу сделать.

- Ты, Леонид Ильич, отправляйся отдохнуть, а я буду руководителем месяцок-другой.

Брежнев согласился. Возвращается, объезжает московские церкви — все пустые. Из одной церкви вышла старушка, сплюнула через плечо и пошла прочь. Что такое?

Приезжает Брежнев в Кремль:

- Ну, как же ты, Василий Иванович, достиг таких результатов?

- Да я, Леонид Ильич, в каждый храм твой портрет повесил.

Мне думается, что нечто подобное, хотя, слава Богу, не в полной мере, произошло еще в 90-е годы. И можно только удивляться, что, несмотря на это, авторитет у Церкви остается для очень многих людей. Слава Богу!

И, кстати, своим поступком мы хотели показать людям, чтобы они не путали различного рода приспособленцев или вообще ставленников безбожных властей со всей нашей Православной Церковью. И надо сказать, что нам ведь очень много приходило различных сообщений и писем со словами поддержки от самых разных людей, даже и неверующих. И были такие, в которых их авторы писали, что они не были православными, а теперь стали. Один человек сообщил, что он был католиком, потому что считал, что в Православной Церкви нет порядочных людей, а теперь стал православным.

Это, конечно, нас радует, хотя мы не ставили перед собой таких наполеоновских задач. И для нас было большой неожиданностью, с одной стороны, что большинство прихожан Свято-Никольского храма нас поддерживают, а с другой, что реакция поддержки приходит из разных концов нашей страны.

- Как изменилось Ваше положение за эти два месяца? Какие-то гонения, угрозы Вы получаете? В каких условиях Вы сейчас живете, если Вас изгнали из церковных домов?

С.К.: Мы знаем, как это все бывает, поэтому не стали сопротивляться. Отец Александр служил в кафедральном соборе. У отца Михаила было три прихода, но там служат четыре священника. Я служил один. Но весь приход был и в настоящее время остается, в подавляющем большинстве, за меня. Это мои родные люди — у нас одна община, семья церковная.

И поэтому когда ворвался священник из епархии в храм и как опричник из кинофильма "Иоанн Грозный" забрался на амвон и стал зачитывать указ, очевидно, рассчитывая, что это вызовет какой-то восторг или, наоборот, ужас, то это вызвало возмущение. И когда я увидел, как люди ринулись к нему, тогда я запел "Верую", чтобы не произошло столкновения…

А.М.: Причем этот священник говорит о том, что он дождался, когда я скажу отпуст. На самом деле, он не дал мне сказать отпуст.

С.К.: Да, я исповедовал, а о. Александр заканчивал службу. Это была, конечно, такая картина, которую мы, к сожалению, не смогли заснять.

А.М.: Он думал, что народ от нас отшатнется, если он прочитает архиерейский указ, а народ поступил наоборот.

- По сути дела, Вы сами ушли из храма?

С.К.: Мы сами, мы же не будем строить баррикады. Мы знаем законы и знаем устав.

М.К.: А если продолжать разговор о гонениях, то мне пришлось из дома выехать. Слава Богу, у меня квартирка есть. В ней сейчас мы и живем.

- Ваша собственная?

М.К.: Да. И если говорить о гонениях, то, кроме собственно церковных, определенный нажим был. Я сейчас бы не хотел о нем говорить, потому что те силовые структуры, которые на это пошли, надеюсь, сделали соответствующие выводы. Я всегда говорил, и отцы это утверждали, что мы не занимаемся никакой политической деятельностью, мы против любого экстремизма, нетерпимости. Это наше внутреннее, церковное дело. И мы хотим, чтобы соблюдался закон о свободе совести.

Надо сказать, что на нас оказывалось давление. А также на представителей местной власти, дабы они вели с нами соответствующую работу. Сейчас это давление не является столь сильным. Уверен, что, несмотря на эти все провокации, мы ведем себя очень адекватно и правильно.

Для нас было, например, неожиданным, когда накануне Пасхи в наш храм пришла милиция и стала снимать на камеру всех входящих. Одной женщине стало плохо с сердцем.

- На Пасху Вы разве еще были в храме?

С.К.: Речь идет о временном храме, который мы устроили в актовом зале бывшей колхозной конторы села Завьялово.

А.М.: Сейчас в одной части этого здания находится военкомат, а в другой — мы. Там нет, кстати, отопления.

С.К.: Мы до сих пор не знаем, выгонят нас оттуда или нет. Сейчас мы арендуем это помещение, оно уже оплачено.

- Вы как частное лицо?

С.К.: Да. Оно находится в частной собственности, то есть по закону все правильно. Но начали приходить сообщения, что нас собираются чуть ли не посадить, собирают на нас компромат. Причем приходят люди, работающие в силовых структурах, которым кто-то это сказал. Возможно, это просто провокация.

Вот, я прихожу на пасхальное богослужение в храм с о. Михаилом, мне говорят:

- Распишитесь, что у Вас нет оружия и взрывчатки.

- Извините, я вообще член Общественной палаты Удмуртии. И никаких вопросов ко мне сейчас даже не возникает. Когда я захожу в какие-то заведения, где высшие руководители Удмурдской Республики заседают, мы общаемся.

- Не встает вопрос о Вашем исключении из Общественной палаты?

С.К.: Он пока не встает, но, я думаю, что это произойдет, так или иначе, тихо и спокойно. Хотя даже среди членов Общественной палаты есть немало людей, которые меня поддерживают. Конечно, у них "не хватит пороха", чтобы поддерживать меня в открытую, но, в принципе, общество на нашей стороне - и религиозное, и нерелигиозное.

- Позвольте тогда задать канонический вопрос, который многих читателей беспокоит. На Вас наложено запрещение в священнослужении. Конечно, возможно, оно наложено незаконно. Но, по церковным канонам, даже незаконному запрещению необходимо подчиниться, обратившись, возможно, с апелляцией, к Собору епископов, в церковный суд, поскольку в Московской патриархии это есть. На каком основании Вы не подчинились запрету? Означает ли это, что Вы окончательно разорвали с Московской патриархией? Потому что, если Вы не разорвали, то Вам нужно подчиниться запрещению.

А.М.: Вообще, это миф, что если запрещение незаконно, то ему все равно надо подчиниться.

М.К.: Мы просматривали эти правила. Там предусматривается возможность не подчиниться запрещению в том случае, если священник имеет что-то на епископа, касающееся основ веры.

- Да, если он имеет что-то, касающееся основ веры, то он отделяется от этого епископа. Я не помню, чтобы Вы утверждали, что отлагаетесь от всех епископов МП?

С.К.: Мы отказываемся, конечно, от Патриарха. Для нас Московская кафедра — вдовствующая.

- А Ижевская?

С.К.: И Ижевская кафедра, потому что владыка Николай, при всем нашем человеческом уважении, благословил клирику Ижевской епархии, протоиерею Виктору Костенкову, окормлять приход Армяно-Григорианской Церкви. Любой человек, немного знакомый с канонами Православной Церкви, знает, что это означает. Мне было стыдно, потому что когда я был совсем молодым диаконом, наш епископ Палладий сказал, что у католиков есть святые. Я тогда поднялся и сказал, что святитель Игнатий Брянчанинов говорит по этому поводу. И владыка исправился и никак не наказал меня за это — надо отдать ему должное.

А в данный момент, когда в конце минувшего года на епархиальном собрании один из батюшек объявил, что владыка дал такое благословение, я этого не сделал. Архиерей при этом присутствовал и никак это утверждение не опроверг. А у меня пороху не хватило.

- В этом тоже Ваше отличие, что до момента открытого обращения Вы вообще никак не "засветились" в информационном пространстве. Если о. Павел Адельгейм или о. Георгий Эдельштейн вдруг заявят об уходе из Московской патриархии — это будет логично, подготовлено годами их борьбы и диссидентской деятельности…

С.К.: Во-первых, я не берусь себя ставить рядом с такими отцами. А, кроме того, об этом не слышали люди, которые занимаются общероссийскими проблемами. А если говорить обо мне, о моем приходе, отцы подтвердят, что у нас особый приход, потому что были моменты, когда он шел против течения.

У нас была достаточно конфликтная ситуация год назад, когда …

А.М.: …Выполняя благословение правящего архиерея, о. Сергий заступился за старое ижевское кладбище, на месте которого решили строить развлекательный центр. Мы тоже тогда о. Сергия поддержали и вместе выступили.

М.К.: Потому что еще было благословение митрополита. Но, вместе с тем, началось давление бизнеса, и параллельно поднялась волна со стороны духовенства нашей же епархии.

А.М.: Там даже было стояние напротив Дома правительства на центральной площади, в котором мы принимали участие. И нашлись священники, которые говорили, что это у них самоуправство какое-то, что мы — экстремисты и огорчаем президента.

С.К.: Хотя, на самом деле, мы делали все по благословению правящего архиерея. И здесь было очень печально то, что со светской властью проще найти общий язык, чем с нашей церковной властью, лишь только потому, что церковная власть зависит от бизнеса. Это было у нас такое очень сильное противостояние, можно прямо сказать. Хотя владыка во многих своих проявлениях человек достойный, адекватный. И, может быть, ему совесть не позволила, а, может быть, у меня достаточно добрый имидж уже сложился в епархии. Поэтому каких-то радикальных мер предпринято не было, хотя давление оказывалось.

Поэтому говорить о том, что я был такой "лояльный экуменист" или "лояльный сергианин"… Да, я старался нормальные отношения с властями выстраивать. И сейчас хочу нормальных отношений. Но не надо при этом священнику превращаться в, простите, политическую проститутку. Он не должен быть политиканом. И, кстати говоря, нормальные люди у власти, занимающие различные политические ниши, это понимают.

- Ваш выход из Московской патриархии был ли сопряжен с каким-то актом покаяния в сергианстве, в экуменизме? Ведь Вы невольно были к этому причастны, когда там находились.

С.К.: Как Вам сказать... Мы у своих прихожан просили прощения за то, что мы поминали человека, о котором знали, что он совершает канонические преступления, нарушения. Правда, одна прихожанка мне сказала: "Батюшка, если бы Вы десять лет назад так сделали, я бы сейчас ничего не знала, потому что я была в Московской патриархии, именно той, которая идет за Патриархом Кириллом. И пребывала бы в этой слепоте".

У меня прихожане во многом были подготовлены — мы говорили об экуменизме. Практически наш приход настроен антиэкуменически.

- Как и большинство приходов, наверное?

С.К.: Будем надеяться на это. Ведь в последнее время не называют экуменизм экуменизмом. Это слово такое страшное и богопротивное.

А.М.: Относительно себя я могу сказать следующее: я человек не телевизионный, не раскрученный. Но все же в своих проповедях я старался говорить об опасности экуменизма и поступать по канонам в отношении отпевания самоубийц, например. Я их не отпевал. Хотя нужно было бы идти на конфликт с епархиальным начальством. Священники, которые со мной служили в Александро-Невском соборе, шли. Когда они говорили, что это не соответствует церковным канонам, им было сказано, что "это не ваше дело. Вы поставлены тут, и ваше дело творить волю начальства церковного. Можете у себя где-то там рассуждать о канонах, а не здесь, в епархиальном управлении".

Вот такое отношение к канонам. Действительно, это проявление папизма, когда начальство церковное непогрешимо и ты должен беспрекословно выполнять его волю, хотя эта воля во многом противоречит воле Божией, церковным канонам. Это послужило причиной того, что я тоже выступил с обращением.

- Каковы ваши дальнейшие действия? Вы апелляцию на запрещение подавали? В церковный суд обращались?

С.К.: Когда мы поднимали этот вопрос в епархии, нам сказали, что нам отказывают в этом, так как дело очевидное.

- Для них — очевидное, а для вас — нет.

М.К.: Знаете, как они мыслят? Они мыслят, что есть холопы, и если господарь решил, что они виноваты, значит, они виноваты. И обсуждений никаких не может быть.

- Одно дело, как они мыслят, а другое дело, как в уставе записано.

С.К.: Устав они не соблюдали и не собираются соблюдать. А потом, по-моему, даже тех рычагов власти, которые они против нас используют, им не хватает. Нам поступало уже немало угроз и намеков, что если мы не оставим приход и не уедем из Удмуртии, то у нас будут большие проблемы, вплоть до физической расправы.

Конечно, все это происходит в частных беседах, когда нам об этом говорят какие-то люди. Но такие угрозы мы уже слышали. И, честно говоря, относимся к ним достаточно серьезно.

А.М.: У нас же семьи, в конце концов.

- Семьи — это то, что привязывает к земным условиям…

С.К.: Да. Для нас Московская патриархия — это не та структура, которая была создана НКВД при помощи митрополита Сергия. Для нас Московская патриархия идет от святого Патриарха Тихона, священномученика Петра. Московская патриархия, которая даже под игом сергиан и экуменистов старалась хранить святое православие в лучших своих представителях.

- А как же Вы тогда по названию отличаете структуру, созданную в 1943 году, от истинной Московской патриархии?

А.М.: Мы, в общем-то, выступили с обличениями пороков церковного управления, которое именует себя Церковью — Московской патриархией как таковой. И обличения неправд этой церковно-административной структуры приводят к тому, что нас обвиняют в клевете на Церковь. Мы не согласны с этим. И мы не хотим никуда уходить из Московской патриархии как благодатного церковного организма, который сохранил свою благодать, благодать Божию, несмотря на все эти извращения.

И мы остаемся в Московской патриархии как в церковном благодатном организме, но отрицаем эту безблагодатную, административную управленческую структуру.

С.К.: И мы говорим о той болезни, которая сейчас терзает нашу Церковь. И если не будут приняты меры, прежде всего самим народом Божиим, то Московская патриархия под омофором Патриарха Кирилла и его приемников может стать безблагодатной Церковью.

А.М.: К сожалению, сам народ у нас так воспитан - и советским временем, и перестроечными годами, - что Патриарх — это все, это Церковь.

С.К.: У многих людей еще советское сознание. Для них Церковь заменяет или должна заменять, как им кажется, идеологию. Это неправильно.

М.К.: У нас есть такой церковный функционер, вроде маленького Легойды, только для нашей епархии, так вот он любит периодически тыкать всем социальной концепцией. Не знаю, знает ли он сам эту концепцию или не знает.

- Ее невозможно знать.

М.К.: Я тоже так полагаю. А он всегда говорит, что "вот, Основы социальной концепции". И, кажется, что дальше он скажет, что партия ее приняла, и мы должны выполнять — какой-то партийный, комсомольский запал — против линии партии нельзя — он ощущается.

С.К.: Нельзя забывать, что сейчас большинство священнослужителей и мирян в Церкви — это люди советские в полной мере. То есть они не были религиозными в советские годы. И это очень сказывается. И эта советчина, наследие тоталитаризма, ощущается. И очень горько, когда Церковь пытается строиться по принципу именно такой тоталитарной структуры.

- Значит, Вы не будете обжаловать запрещение? Вас вскоре лишат сана...

А.М.: Мы высказывали свои пожелания по поводу церковного суда, чтобы он был открытым.

- Только пожелания? Вы не писали какие-то прошения, заявления, материалы какие-то не прилагали?

М.К.: Вообще этим должен заниматься епископ.

С.К.: Вопрос об этом был поднят. И когда мы хотели написать это заявление, нам сразу ответили, что этого не будет. Конечно, мы можем это даже отправить письмом и ждать.

- Общецерковный суд же рассматривал спорные дела. Например, дело того же о. Адельгейма разрешилось отчасти благоприятно для него.

М.К.: Вообще в нашей епархии никто не знает, что такое церковный суд. Они даже не знают, что с ним делать, есть ли он вообще даже на бумаге — для них это что-то непонятное.

А.М.: И так в большинстве епархий РПЦ.

С.К.: Мы отправили письмо Патриарху, заказное, с уведомлением и прочее. Какие мы только не получили "ответы", а официального ответа от Патриарха ждем два месяца и, наверное, не дождемся.

М.К.: Даже ответа от нашего архиерея не было.

С.К.: Архиерей ведь нам так ничего и не сказал. Он боится посмотреть нам в глаза.

- Вы с ним искали встречи после этого?

М.К.: Даже бумаги о запрещении нам пыталась вручить секретарь епархии. Архиерей был за дверью, и он нас не принял. Было слышно, что он из-за двери что-то говорил, но с нами он не разговаривал.

С.К.: То есть контакта нет. Понимаете, повиноваться священноначалию, которое пребывает в ереси, — это быть непоследовательным. Мы готовы подчиниться тому епископу Московской патриархии, который открыто восстанет против этой ереси.

- Но в патриархии нет епископов, которые были бы готовы не поминать Патриарха. Вне патриархии много таких епископов. И почему вы не присоединяетесь к одному из них? Ведь вам для совершения таинств надо быть соединенными с епископом. (интервью записывалось до принятия священников в РПЦЗ(А).)

С.К.: Хочу сказать, что в этот очень тяжелый момент, когда все это на нас обрушилось, промыслом Божиим, у нас появился телефон Патриарха Иринея Иерусалимского. Мы позвонили с о. Михаилом, состоялась достаточно продолжительная и очень добрая беседа, потому что Патриарх прекрасно говорит по-русски.

Он выслушал нас и, помолившись — не сразу ответил, — благословил нас служить. Эту духовную связь с Патриархом мы поддерживаем и поныне.

- А имя его поминаете за богослужением?

С.К.: Нет, имя его не поминаем. Мы, конечно, за него молимся и вынимаем за него частицу, но имя его не поминаем по той причине, что все-таки это Иерусалимская Православная Церковь. Хотя некоторые непоминающие советуют нам попросить у Патриарха Иринея благословения и на то, чтобы мы его имя поминали за богослужением. Мы этого не сделали. И сейчас мы ведем достаточно серьезные переговоры с владыкой Агафангелом.

- Патриарх Ириней имеет ведь епископов, с которыми он состоит в общении на территории России. То есть если вы обратились к Иринею и признаете его как истинного иерарха, то почему же вы не можете признавать епископов, с которыми он состоит в общении?

С.К.: Нет, мы не отвергаем их и не выносим на какой-то суд ту часть РПЦ, то есть ее осколки, ныне существующие, которые не пошла на унию с экуменистами. Но, конечно, у нас завязались особые отношения с Митрополитом Агафангелом, скажем прямо. Мы находимся в переписке, он нас очень поддерживал в самых разных трудных вопросах.

М.К.: Причем это получилось даже не по нашей инициативе. Трое иерархов нас поддержали открыто - Митрополит Агафангел, Архиепископ Тихон и архиепископ Андроник, он принадлежит к ветви Митрополита Агафангела. Мы им ответили, естественно. Митрополит Агафангел нам тоже ответил — завязалось общение.

- А Вас не смущает так называемый киприанизм? Вы знаете об этом учении?

А.М.: Я слышал об этом, но в подробности не вдавался. Что-то связанное с экклесиологией.

С.К: Это ведь внутренний спор. И мне вспоминается о. Лев Лебедев, который был священником РПЦЗ. Он ведь говорил, что отпадение от православия — это процесс, это не происходит в одночасье. И трудно сказать, что вот сейчас эта ветвь вселенского православия перестала быть Церковью. Да, вселенское православие болеет всевозможными недугами и прежде всего экуменизмом. Но в истории Церкви это было многократно. А то, что в наше время это происходит, это очевидно.

Мы считаем, что в наше время необходимо придерживаться того, о чем говорил блаженный Августин: "В главном — единство, во второстепенном — свобода, во всем остальном — любовь". Очень больно, что ревнители православия не находят друг с другом единства в вере. Это очень нас ранит.

  Беседовал Александр Солдатов,
"Портал-Credo.Ru"


    В сюжете:

22 апреля 2015, 10:33  
ДОКУМЕНТ: "Увы, наши оппоненты по-прежнему пытаются использовать административно-командный ресурс против приходов РПЦЗ в Удмуртии". Заявление протоиерея Сергия Кондакова
19 апреля 2015, 13:25  
ВИДЕО: "Почему они постоянно хотят разрушать?" Обращение ветеранов-прихожан прихода РПЦЗ(А) в Удмуртии в связи с новыми гонениями на приход
10 апреля 2015, 11:21  
ДОКУМЕНТ: Новые гонения на общину РПЦЗ в селе Завьялово под Ижевском. Письмо прот. Сергия Кондакова, прот. Михаила Карпеева и иерея Александра Малых
02 мая 2013, 14:25  
Еще одна православная община в Удмуртии перешла из РПЦ МП в РПЦЗ(А)
17 апреля 2013, 13:00  
ВИДЕО: 55, 66, 200 миллионов... Кто больше? Протоиерей Сергий Кондаков из Ижевска (РПЦЗ(А)) в очередной раз опровергает новую клевету на свою общину и свидетельствует о цинизме властей
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования