Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
01 сентября 2009, 19:00 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: В переводе с путинского на церковнославянский. Почему Россия равнодушна к скорбному юбилею Второй мировой войны?


Не так много мгновений ХХ века можно назвать "историческими рубежами". Пожалуй, облик современного мира радикально изменили лишь революции 1917 года и распад коммунистической системы в 1990-91-м. Ну и, разумеется, Вторая мировая война, начавшаяся ровно 70 лет назад, 1 сентября 1939 года.

Традиционно сложилось, что в мифологическом сознании советских людей дата собственно начала войны несколько "смазана". Советская мифология вообще старалась поменьше оперировать понятием "Вторая мировая война", вытесняя его эпическим концептом "Великой Отечественной". Для большинства наших современников, живущих на огромном постсоветском пространстве, за исключением лишь самой западной его части, война началась не 1 сентября 1939-го, а 22 июня 1941-го. И это смещение акцентов имеет глубокий духовно-исторический смысл.

Советская пропаганда и ее нынешние эпигоны ощущают свою ответственность за начало Второй мировой войны, не находя убедительного способа оправдать и "прославить в веках" сомнительный "подвиг" своих кумиров – вождей и воинов советской империи. До 1989 года официальная позиция советской историографии сводилась к простому отрицанию самого факта существования секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа, подписанному в Москве за неделю до начала войны, 23 августа 1939 г. Пропаганда твердила, что сам пакт (то есть его декларативная часть) был хитрым лицемерным обманом тупых гитлеровцев ("перехитрили дьявола!"), позволившим оттянуть начало войны, собраться с силами и достойно победить в 1945-м, а участие Красной армии в оккупации Польши – отеческой, пастырской заботой Москвы о "братских" белорусском и украинском народах, страдавших под властью инородцев.

Разумеется, эта незамысловатая модель, внушавшаяся многим поколениям советских школьников, рухнула, когда были преданы огласке документы, свидетельствующие о сознательном переделе мира двумя величайшими тиранами – Гитлером и Сталиным – и, таким образом, об их обоюдной ответственности за начало войны. Для массового сознания эти документы стали одним из тех "откровений" о злой, демонической сущности сталинского режима да и советской власти в целом, которые не оставляли ей шансов на историческое будущее. История предоставляла тогда единственный способ достойно выйти из создавшейся морально-правовой коллизии – покаяться в соучастии в преступлении, разорвав преступную "связь времен", отказавшись от правопреемства с Советским Союзом, попытавшись загладить, хотя бы и на словах, кровавый след, оставленный им в истории. Вполне достойный пример подобного рода покаяния и разрыва исторического правопреемства являла собой Германия, с моральной и юридической точки зрения не имеющая никакого отношения к нацистской диктатуре, развязавшей Вторую мировую войну.

Но на переломном рубеже своей истории Россия не пошла по этому пути. Лишь слегка намекнула на его возможность, но, не имея духовных сил, духовного руководства, не имея, по большому счету, иной "национальной идеи", кроме советской имперской, не решилась на покаяние, на тотальную ломку исторической мифологии советской эпохи. Но если в 1990-е годы сохранялась известная двусмысленность, сохранялся хотя бы гипотетический шанс на покаяние и отречение от преступлений, в том числе связанных с мировой войной, то последнее десятилетие полностью лишило нас этого шанса.

Нынешняя официальная идеология "советско-имперского синтеза", эффективно использующая постмодернистские технологии совмещения несовместимого, смогла окружить новым "попсовым" ореолом величайшие трагедии ХХ века, ответственность за которые несет тоталитарная держава и ее нынешний правопреемник. Благодаря постмодернистским технологиям, уже нет нужды различать добро и зло – можно, прямо называя зло злом, искренне восторгаться его величием и своеобразной демонической красотой, гордиться ими, с высоты своего инфернального опыта обличая "некоторых представителей Запада" в мелочности и прекраснодушии.

Еще несколько дней назад казалось, что официальная российская пропаганда и вовсе не собирается замечать причастности СССР к катастрофе 1939 года. Миллионам российских и русскоязычных телезрителей продемонстрировали "документальный" фильм, возлагающий вину за начало войны на ее же первую жертву – Польшу. Внесла свой вклад и пропаганда "церковная", напомнив, что Польша выступала извечным врагом русского православия, служила главным орудием католической экспансии на исторических русских землях. Дескать, вполне справедливо пострадала, да еще и легко отделалась. Морально очевидное решение, принятое ОБСЕ в преддверии скорбного юбилея, об уравнивании тоталитарных, человеконенавистнических идеологий гитлеризма и сталинизма, нацизма и коммунизма, вызвало у московских политиков лишь легкие ухмылки по адресу "вечно недовольного Запада с его историческими комплексами", которых, дескать, у нас, настоящих мужиков, нет и быть не может.

Казалось, 1 сентября должен был состояться апофеоз национальной гордости за пакт Молотова-Риббентропа и справедливое возмездие Польше. Но картину несколько усложнил своим посланием польскому народу "национальный лидер" В.В. Путин, еще и лично отправившийся отмечать юбилей в Польшу. Нет, разумеется, ни о каком покаянии и отречении от "нашей истории" в этом послании речи нет. Но нет и прямолинейного оправдания действий сталинского руководства. От прямой оценки действий этого руководства Путин уходит с помощью известного и понятного российскому народу приема – перекладывания части ответственности на Запад, который столь настойчиво требует "покаяния". Переводя тезис Путина на церковный язык, можно сказать так: в общем-то, покаяние принести можно, что-то похожее на грех было, но нет канонического священника, который мог бы такую исповедь принять и грех разрешить, потому что "священноначалие", требующее покаяния, само в том же грехе и замешано, более того – совершило его первым и подало дурной пример, ввело в соблазн. Путин предлагает начать отсчет событий Второй мировой войны не с пакта Молотова-Риббентропа, а с "преступного Мюнхенского сговора", когда Франция и Великобритания отдали на растерзание нацистскому хищнику беззащитную Чехословакию. Но если мы правильно перевели тезис Путина на церковный язык, то православная традиция дает на него вполне четкий и исчерпывающий ответ: не твое дело судить о греховности священника, который "точию свидетель есть" перед Богом, твое дело – осознать собственный грех и принести покаяние за него перед Богом, а не перед заведомо греховной личностью священника. Но, очевидно, в морально-политической конструкции, изложенной в послании польскому народу, понятие Абсолютного Судии исторических преступлений, абсолютного критерия добра и зла отсутствует онтологически. А коли так, действительно ведь, перед кем приносить покаяние? Субъект вроде бы есть, а Объекта не наблюдается.

Но, допустим, все это "чистая политика". Действительно, не к лицу политику, чей имидж целиком построен на "национальной гордости" и "вставании с колен", демонстрировать какие-то символические знаки лояльности стратегическому противнику. Намного труднее найти оправдание позиции официального церковного руководства, настолько сориентированного на "реальную политику", что вынужденного тормозить то тут, то там возникающие народные порывы к покаянию. Последовательная православно-патриотическая позиция нередко приводит того или иного церковного деятеля к осуждению "красных богоборцев" сначала извода 1917-го, потом – 1920-30-х, а потом и 1940-х и последующих годов. Занимая такую позицию последовательно, не так просто бывает определиться с тем, кто был "своим", а кто "чужим", во время Второй мировой войны, особенно на завершающей ее стадии, когда численность антисоветских формирований русских и других российских народов исчислялась миллионами. Широко распространенной является позиция, основанная на "праве сильного", - лучше всегда быть не с побежденным, а с победителям, детали же нас не интересуют, времени уже много прошло, ничего не изменишь. Более изысканная – так сказать, профессионально-клерикальная – позиция гласит, что та война со всеми ее ужасами и несправедливостями совершилась по промыслу Божию, потому что в ее результате "возродилась" мощная и монолитная Русская Церковь. А с "отдельными" человеческими жизнями (если, конечно, это не твоя собственная жизнь) у нас особо считаться не привыкли – это удел либерального Запада с его мелкособственнической моралью. Вон, даже Патриарх Кирилл, слывущий до известной степени гуманистом, как-то заявил, что миллионы жизней были закономерной искупительной жертвой за грех отступления нашего народа от Бога. Получается вполне благостная, убаюкивающая совесть картина – наш народ некогда впал в беснование, но Господь смирил его войной, мы отдали Ему миллионы жизней, в результате чего наступило примирение и возрождение. Христианская ли это картина? Тут нам ответят – ну, есть разные представления о христианстве, а именно это представление признано наиболее "традиционным" нашим высшим руководством, так что…

Безусловно, у разных народов накопилось много "исторических счетов" друг ко другу. Едва ли, например, у польского народа было меньше счетов к немецкому, чем у русского к польскому. В конце концов, тогда, ровно 70 лет назад, именно Германия первой начала убивать поляков, Красная армия "аккуратно" подключилась к бойне лишь две недели спустя. Однако сурового военного и послевоенного опыта хватило этим народам – по крайней мере, на уровне их официальной государственной идеологии, - чтобы примириться, а их христианским общинам, какими бы либеральными и "отступническими" они ни были, – чтобы молиться друг за друга и за жертв своих исторических ошибок. Кто-то извлек для себя христианские покаянные уроки из исторических ошибок и в России, но на уровне официальной государственной идеологии, увы, в нашей стране до сих пор насаждается тупая гордость своим величием во всех его проявлениях, даже в самых страшных. И считается, что это нисколько не противоречит христианству – конечно, не "абстрактному" христианству Евангелия и святых отцов, а национальному, "традиционному". Тому, для которого всегда "ваши радости – наши радости", а во святых – Грозные цари и Богопоставленные вожди. Тому, которое, изобразив крест на "саровской" ядерной бомбе, объявляет ее предметом почитания в своем новом, "атомном православии"…

Александр Солдатов,
"Портал-Credo.Ru"


    В сюжете:

08 сентября 2009, 16:48  
Религия должна пропагандировать мир и бороться с расизмом и тоталитаризмом, заявил Папа Бенедикт XVI, вспоминая начало II Мировой войны
07 сентября 2009, 16:32  
МНЕНИЕ: ”Юбилей Второй мировой войны напомнил о традиционной российской полонофобии, приходящей и в религиозную сферу” - исполнительный директор Ассоциации международного сотрудничества “Время и мир” ВАЛЕРИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ
04 сентября 2009, 12:45  
МОНИТОРИНГ СМИ: Вторая мировая и судьбы польского православия. В германских политических кругах существовало два проекта устройства церковной жизни в Польше
03 сентября 2009, 17:00  
МНЕНИЕ: "Нельзя оторвать историю нацизма или итальянского фашизма от идеологического влияния советского режима, сознательного и несознательного" - ректор Свято-Филаретовского института священник ГЕОРГИЙ КОЧЕТКОВ
03 сентября 2009, 16:10  
АРХИВ: Дело контрреволюционно-националистического кружка Святого Розария
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования