Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
04 сентября 2007, 16:32 Распечатать

ДОКУМЕНТ: Круглый стол "Исламофобия как вызов гражданскому обществу". 1 февраля 2007 г. Стенограмма. Заключительная часть


часть 2 здесь, часть 1 здесь

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: Здесь коллега говорил про роль государства. Мало того, что эта роль в известной степени заключается в том, что оно создает почву для исламофобии, но идет лавинообразный процесс. Потому что возникновение разных течений, разных умонастроений в исламском сообществе дает реакцию тех же правоохранительных органов и государства – реакцию репрессивную. Репрессивная реакция создает вокруг тех, против кого эти репрессии направлены, некий романтический ореол в глазах молодежи. Я абсолютно уверена в том, что это так и есть. Что те, кто, может быть, не обратил бы внимания и не стал бы присоединяться к тем или иным движениям в том же самом исламе, увидев, что впереди красивая перспектива пострадать за веру и так далее, в конце концов, получают то, что им готова выдать наша драгоценная власть. И дальше процесс идет вразнос. Освещение всех этих репрессий в прессе под тем углом, который продиктован государством, вызывает исламофобию. Мусульманская молодежь загнана в угол восприятием окружающих и, опять же, пытается так или иначе сопротивляться, защищаться и выталкивается в какие-то более радикальные течения.

СЕРГЕЙ МОЗГОВОЙ: В том, что Вы сказали, вина лежит не на правозащитниках и не на журналистах, а только на ученых. Потому что последние 15 лет мы слышим, что Русская Православная Церковь является государствообразующей. Она была государствообразующей и в Российской империи. После того, как мы объявили, что мы - Федерация равноправных народов, история страны должна рассматриваться через историю этих народов. И к вопросу о Куликовской битве это имеет прямое отношение. Когда она объявляется государственным праздником, одна часть федерации, по сути, воюет против другой. Праздники - это тоже государственная политика.

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: Ученые выстраиваются в очередь лизнуть все то же самое. Как только Владимир Владимирович объявил о своем православном вероисповедании, все остальное дальше было запрограммировано просто автоматом.

СЕРГЕЙ МОЗГОВОЙ: Насколько я понял, исламу предлагается реформироваться и перестать быть воинственным?

ЭНВЕР КИСРИЕВ: Ну, он такой, какой он есть. Чтобы все мусульмане коренным образом пересмотрели свои взгляды – это болтовня. Каждое качество ислама востребовано в определенных условиях.

В некоторой степени воинственность ислама сегодня спровоцирована отношением к нему. Это защитная реакция – как в человеческом организме. В мирных условиях ислам миролюбив и очень человечен. Наши люди в Египет ездят, в Дубай, общаются там с людьми и видят, какие там социальные гарантии по отношению к людям, к тем же иностранцам, которые там работают. Вы там не увидите, чтобы пакистанцы или филиппинцы-иноверцы (я был в Катаре), чтобы они жили в одном вагончике по 50-60 человек, чтобы там же ели и там же спали, и там же у них плитка газовая стояла бы. Это тоже ислам. Поэтому это, конечно, концепция светского, в основном, человека, который предлагает свои какие-то выводы. Лишние вещи в исламе? Зачем вообще молиться, это же не материально, это только время терять, лучше лишний кирпич положить, правильно? Так можно и до абсурда дойти.

РУСЛАН КУТАЕВ: Это такой сирийский, коммунистический подход. За 1500 лет появлялось очень много лжепророков и людей, которые подвергали ислам ревизии. Ислам есть фундаментальная религия, Божественное писание, которое не подлежит ревизии. Даже кандидат политических наук Курбанов не может подвергнуть его ревизии.

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: По-моему, это чистейшая нормальная российская кухонная рефлексия. Интеллигент, который сидит и думает, в чем я виноват. И все. Это нормальное качество русского интеллигента. Мусульманин он при этом или нет - роли не играет.

РУСЛАН КУТАЕВ: Дело в том, что религия - это такая вещь: человек может придерживаться ее или нет. Курбанова никто насильно в религию не заталкивает. Если он не хочет находиться в системе исламских ценностей, он имеет право выйти.

МИХАИЛ СИТНИКОВ: Позвольте два слова. Здесь прозвучали несколько очень интересных мыслей, которые несколько теряются. В частности, только что прозвучало: ислам в нормальных условиях является религией мирной, конструктивной, ровной. Условие для этого – благополучная жизнь. Собственно, все религии таковы в своем нормальном, чистом виде, когда они не используются в качестве рычагов, не используются в качестве оружия. А когда мы говорим об исламофобии (наиболее актуальной фобии, потому что исламофобия сегодня в России затмила даже антисемитизм), то, естественно, возникает вопрос: а что делать? Да, явление многоликое, многостороннее, многопроявляющееся, многоуровневое - вот это то самое колесо, которое само себя уже запускает. Масса факторов: государство подталкивает исламофобию, исламофобия предлагает себя государству, одни используют ее так, другие - эдак и так далее, а исламофобия набирает обороты. Что делать? И вот как раз насчет того, что делать – это вторая мысль, тоже очень интересная, которая тоже не была актуализирована. Если мы живем в неправовом государстве, более того, в неправовом обществе, если мы живем в ситуации, когда никто не знает, что такое право, потому что к нему веками не обращались. Если Россия живет постоянно по каким-то разным моделям представлений о справедливости и если в России существует власть, которая структурно и по сути своей, по целям своим не изменилась с раннего средневековья, то, естественно, правит в России не закон, не право, а произвол. Произвол хорошего правителя будет более-менее приемлем, плохого правителя будет совсем плох, среднего – значит, будет ни то, ни се. Мы это наблюдаем при одном строе, при другом строе, при третьем строе. Скоро будет при четвертом, видимо, то же самое. Что делать в такой ситуации?

Вот тут как раз та самая мысль, на которую не обратили внимания. Россия не изолирована. Как мы ни пытаемся закрыться, мы уже этого не сможем сделать. Глобализация - это очень универсальный процесс, он объективен. Все равно, что дырку проколоть в шарике – все, воздух, выходящий из него, уже не остановишь. Существует международное право. Это очень сложное понятие, сложный организм. Но больше в России апеллировать не к чему и не к кому. В то же время, более высокоцивилизованное общество - это может быть европейская модель или любая другая, и исламский мир относятся к нам настороженно, потому что мы очень многого хотим, и мы привыкли выезжать на чужом горбу. И все наши обращения, все наши апелляции к международному праву за помощью, за советом, за участием они воспринимают так – ну вот, мы вам снова, как в черную дыру, будем бросать, давать и так далее, а вы ничего не будете делать. И они не верят, что у нас все настолько серьезно, как на самом деле. То есть, кроме апелляции к международному праву, к международным правовым инстанциям, организациям, живым людям, наконец, мы обязаны в какой-то мере просвещать их в обратную сторону, доводя до сведения, объясняя и доказывая - что у нас вот так, а не этак. Это мысль, которую Александр Солдатов первым высказал и несколько раз пытался предложить, но на нее не обратили внимания. Мне кажется, что она заслуживает особого внимания, и в этом направлении надо думать и каждому в отдельности, и всем вместе.

СЕРГЕЙ МОЗГОВОЙ: Уважаемые коллеги, в журнал "Здравый смысл", членом редколлегии которого я являюсь, пришло письмо от человека, который по рождению был правоверным мусульманином в Пакистане. Юнаш-шейх. Письмо настолько антиисламское и исполненное ненависти... Самые мягкие слова этого письма (скорее, статьи) – это "исламские разбойники", "исламские убийцы" и т. д. Он был в камере смертников там, в Пакистане. Для того,чтобы его вытащить из камеры смертников поднялся весь мир, все правозащитные организации. Сейчас он живет в Европе. И у него вот такое отношение к исламу. По сути дела, человек, по отношению к которому была проявлена несправедливость, свою реакцию на несправедливость с ходу переносит сразу на всю религию. Это, конечно, неправильно. Но, тем не менее, это тоже одна из причин, вызывающих исламофобию.

Р. К.: Пакистанский режим вообще-то трудно назвать исламским, честно говоря.

С. М.: Ну, это Вы не называете. Они сами себя называют "исламская республика".

РУСЛАН КУТАЕВ: Таджуддин тоже себя мусульманином называет. Я не вправе сказать, что они не мусульмане. Вы можете это сказать, а я – нет.

Э. К.: Всегда были всякие "лжедмитрии" и прочие "лже". Здесь то же самое. По поведению того же президента Пакистана Мушаррафа прекрасно можно понять, на чью мельницу он сегодня льет воду. Он сам признавался в том, что он ходил к американскому послу и советовался, что же ему делать с его атомным оружием, если вдруг будет угроза свободных выборов и его не переизберут. Что он не может гарантировать, что это не попадет к исламистам в руки, и пр. и пр. То есть, президент боится своего народа. Естественно, в его тюрьмах будут делать то же, что и делали.

С. М.: Это ценное замечание, оно объясняет многое в нашей геополитике. Мы уже начали говорить о предложениях... Поэтому пусть тот, кто желает, выскажет свои пожелания, предложения, как бороться с исламофобией.

АЛЕКСАНДР СОЛДАТОВ: Я хочу продолжить мысль, высказанную Михаилом. Действительно, не могу не согласиться с тем, что определяющим культурно-политическим процессом в современном мире является глобализация. Обычно говорят, что она проходит по западным, по американским лекалам. Но на самом деле глобализация – это процесс, который вбирает в себя разные компоненты, который не может не вобрать определенного культурного наследия исламского мира. Для России, на мой взгляд, участие в этом объективном и неизбежном процессе глобализации сопряжено с дезинтеграцией Российской Федерации, с окончательным демонтажем империи. То есть Россия может органично вступить в глобализационные процессы через разрушение имперской культуры, ради сохранения которой и строятся все эти "вертикали", устраиваются взрывы домов, кровавая бойня в Чечне и преследование каких-то мифических "ваххабитов" и "хизб-ут-тахрировцев". В этом смысле исламофобия, ее рост, ее наиболее грубые формы, которые возбуждают или как бы мобилизуют исламское сообщество, – они ускоряют процесс дезинтеграции Российской Федерации. Но это не совсем продуктивный и не совсем благодарный путь ускорения этого объективного исторического процесса, полезного и спасительного. Конечно, мы не должны считать это зло единиственным средством приближения благой цели. Но еще раз хочу повторить, что органичное включение России, построссийского пространства в процесс глобализации, в мировую экономическую, политическую систему - будет, на мой взгляд, сопряжено с демонтажем империи. Для кавказских и поволжских мусульманских народов в принципе это будет хороший исторический шанс укрепить свою государственность и, наконец, надежда на то, что защита их прав станет делом их самих, а не каких-то коррумпированных чиновников-чекистов в федеральном центре. Но сейчас все это выглядит как некие стратегические мечты. Пока процесс распада Российской Федерации не начался, мы должны прилагать максимум усилий для того, чтобы вводить в России прямую юрисдикцию международного права.

Это, в общем-то, легко доказуемое требование. Если у нас есть такая огромная статистика, подтверждающая, что российские законы не работают, что суд коррумпирован, сам постоянно упоминаемый здесь президент Владимир Владимирович Путин говорит чуть ли не каждый день, что суд коррумпирован. Какой гражданин делает вывод? Обращаться в суд бессмысленно, раз он все равно коррумпирован. Правоохранительная система, как мы здесь на множестве примеров убедились, обладает самым низким правосознанием среди всех институтов российской власти. Значит, из этого следует абсолютно объективный, так сказать - математический, вывод: на той территории, на которой не действует собственная правовая система, может действовать только прямая юрисдикция международного права. Конечно, Кремль не пойдет на официальное провозглашение такой прямой юрисдикции. Но если все религиозные меньшинства, все институты гражданского общества будут постоянно повторять эту формулировку и постоянно апеллировать напрямую к международным судам, правозащитным организациям, к ООН, к различным комиссиям по правам человека, то эта идея будет витать в воздухе, и вода будет точить камень. И все большее число наших российских сограждан мы будем убеждать в том, что это закон математики: на той территории, где не действует национальное право, должно действовать международное право. В этом, на самом деле, убедить несложно. Надо только чаще это повторять, и каждый конкретный пример нарушения прав и свобод, когда человек не может с помощью национальной правовой системы эти свои права защитить, каждый такой случай доводить по максимуму до Страсбурга, или хотя бы до сведения всего круга этих международных институтов. Вкратце я бы сформулировал мой лозунг так: "прямая юрисдикция международного права". Вот четыре слова, которые должны быть начертаны на нашем знамени.

Далее, второе предложение. Сопредседатели Института свободы совести справедливо говорили тут о том, что наука лежит в основе и законотворческого процесса, и пропаганды. Даже самая примитивная пропаганда оперирует определенными терминами, ярлыками, категориями, которые она черпает из тех околокремлевских политкругов, которые якобы формируют идеологию. Поэтому если мы сами будем наше экспертное сообщество активнее продвигать как лабораторию идей, если мы будем внедрять наши термины, наши экспертные оценки (хотя бы через наш Портал) в интернет-пространство, то они тоже постепенно начнут циркулировать и приживаться. Поэтому нам надо чаще по каждому поводу, опять же по поводу каждого ксенофобсского выступления господина Путина или каждого случая всплеска исламофобии в каком-то конкретном месте, давать четкую экспертную оценку и везде ее продвигать. Потому что никто этой оценки не дает, это остается монополией путинских идеологических институтов и каких-то политтехнологов.

Третий способ. Давайте не держать под сукном, в каких-то сейфах правозащитных организаций материалы, которые поступают из регионов, из того же Татарстана, о преследованиях мусульман. До нас сами мусульмане ничего не доносят. Мусульмане считают, что раз наш Портал существует пять лет, его не закрыли, а главного редактора не расстреляли, значит, это что-то кремлевское, и лучше с ними на контакт не идти. Давайте действовать, чтобы ни один случай исламофобии - даже самый мелкий - не оставался не отраженным на нашем Портале.

Дальше. Мы, наше экспертное сообщество, должны поддержать доклад экспертов Европейского сообщества, опубликованный две недели назад в Страсбурге, где говорится о том, что по правовым последствиям исламофобию пора приравнять к расизму. Нам надо перенести эту схему на российскую почву. Действительно, исламофобия, которая у нас неотделима от этнофобии против кавказцев, татар, азиатов, должна преподноситься как разновидность расизма. Давайте переведем этот доклад, насытим его российской фактурой и будем распространять. Будем внедрять таким образом отношение к исламофобии как к преступлению против человечности наравне с расизмом.

Что еще я хотел бы предложить. Я уже говорил в ходе дискуссии о том, что надо по каждому случаю преследования мусульман рассылать иски во все российские судебные органы, в международные организации...

Руслан Кутаев: Я не знаю, законно это или незаконно: мне в судах иногда говорят - у Вас неправильно составлен иск. Вот здесь должны присутствовать статьи Уголовного кодекса, обратитесь, говорят, к юристу. Я просто пишу заявление, "так и так, по моему мнению, это не соответствует и так далее".

А. С.: А вы пишите не в суд, а в прокуратуру, которая должна подобрать статьи к вашим жалобам.

Я считаю также, что помимо всех этих исков и заявлений нужно даже не брезговать таким пропагандистски эффектным способом, как просьбой о политическом убежище. Когда кому-то из гонимых мусульман становится совсем невмоготу - особенно на Северном Кавказе много таких случаев – надо, чтобы они публично, с помощью наших московских правозащитных организаций, обращались в западные страны за политическим убежищем.

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: Получить политическое убежище сегодня почти нереально.

ВЛАДИМИР ОЙВИН: Это сейчас. Но если эти просьбы примут массовый характер, по-другому будут подходить.

А. С.: Резюмируем. Первое - прямая юрисдикция международного права. Второе - постоянная общественная экспертиза всех высказываний. Третье - публикация всех ставших известными фактов исламофобии на "Портале-Credo.Ru" и в других СМИ. Четвертое - приравнивание исламофобии к расизму. И пятое - иски и политическое убежище.

СЕРГЕЙ МОЗГОВОЙ: Просьба ко всем присутствующим далее в предложениях не повторяться. Но хотелось бы услышать также, как противодействовать исламофобии на уровне механизмов среди так называемого истеблишмента. Литератор Юлия Латынина одно пишет, Роман Силантьев - другое, Елена Чудинова - третье - по поводу этой литературы, которая культивирует исламофобию среди культурного сообщества.

ВАЛЕРИЙ ЕМЕЛЬЯНОВ: Практически невозможно дать какие-то обобщающие рекомендации и не впасть при этом в утопию. Я хотел бы обратить внимание на один совершенно конкретный аспект. Есть опасение, что мусульмане сами могут создать себе серьезную фобию духовно-культурного, духовно-национального характера, негативный стереотип, который может серьезно испортить всю ситуацию, стать слабым звеном для положения уммы как в мире, так и в России. Речь идет об антисионистской позиции лидеров, мусульманского актива, которая, тем не менее, сейчас стала более заметной как на уровне истеблишмента, так и – что еще более опасно – на уровне массового сознания. У нас все это перерастает в элементарную юдофобию, читайте антисемитизм. Это идет вразрез с одним из основополагающих принципов ислама, где иегудим находятся среди людей Писания, верующих в того же Бога. Но, к сожалению, хотим мы или не хотим, такое явление существует. И оно может оказаться при определенном совершенно реальном раскладе информационных, политических, экономических векторов в стране и мире, "ахиллесовой пятой" для самой мусульманской уммы. Это отдельный вопрос, может быть, даже тема отдельного круглого стола – о нормальной понятной позиции антисионизма, которая, тем не менее, перерастает в юдофобию-антисемитизм.

РИММА ПОЛЯК: У меня такой момент, который может показаться, наверное, утопическим... Я считаю, что институты гражданского общества через доступные средства массовой информации должны пропагандировать общечеловеческие ценности. Потому что разные религии договориться между собой на религиозном уровне не могут. Но они могут договориться только на общечеловеческом уровне, на уровне общечеловеческих нравственных принципов. И вот, я думаю, что этим нужно заниматься активно.

РУСЛАН КУТАЕВ: Я думаю, самые действенные меры, это - действительно - отслеживать. Писать, не молчать, не замалчивать даже самые маленькие факты.

ЭНВЕР КИСРИЕВ: Сейчас прозвучало предложение о прямой юрисдикции международного права. Ну смотрите. Во-первых, первый нарушитель международного права - это гегемон мира - Соединенные Штаты Америки. Недавно говорили об антиисламских высказываниях Буша. В Гуантанамо они держат без суда и следствия, пытают там людей по первому подозрению. И чего стоит международное право, если его не придерживается мировой гегемон?

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: Есть Европейский суд по правам человека. Европейский суд также является политическим орудием. Тут есть другой вопрос. Если мы в нашей стране каждый факт исламофобии будет отсылать в международные органы правосудия, мы будем способствовать исламофобии в России. Потому что, обнаруживая всякие формы защиты ислама за границей, мы тем самым делаем каждого жителя России- мусульманина – врагом России.

(...)

РУСЛАН КУТАЕВ: Я считаю, что всякие разговоры об исламофобии, которые будут искать объяснение ей внутри ислама, - это то, что должно быть запрещено. Не надо лезть в религию с немытыми руками. Можно "социологически" посмотреть на ислам как на конкретный институт. Вот есть ДУМ. Можно посмотреть на него извне и сказать, какую роль - социальную, политическую или какую другую - играет тот или иной институт. Но ни в коем случае не надо залезать в ислам. Я считаю, что нужно искать пути борьбы с исламофобией внутри России. Я считаю, что могут быть приняты законы, запрещающие государственным чиновникам использовать исламскую терминологию для, скажем, правообвинения. Вчера я, например, смотрел фильм об исламском терроризме в России и постоянно слышу "исламский джамаат", "исламский джамаат". Имеются в виду какие-то бандитские формирования. Что, в русском языке нет слов? "Бандиты", "бандформирование". Почему надо брать слово "ислам" и почему надо брать прекрасное для дагестанца слово "джамаат"? Это родина любого дагестанца, это то селение, птичье гнедо, - это джамаат. Это то, что на греческом языке означает "демос", то откуда "демократия", власть общества. Вот это и есть джамаат для дагестанца. И он должен слышать по телевизору: "исламский джамаат", "они там взорвали", "мы их арестовали потому, что они представляют собой исламский джамаат". Что за юридическая категория? С этим можно бороться. Для этого есть правовые средства внутри России. Уже есть законы, которые позволяют заводить судебное расследование. Вот если бы гражданские структуры хоть одно такое дело начали: поймали бы за язык какого-нибудь крупного чиновника - и довели бы дело до конца, то есть посадили бы его...

Еще очень велико невежество и профессиональное неумение. Вот якобы в какой-то квартире засели террористы. Тогда взрывают комнату, убивают, например, шестерых человек, но никто не знает, кто эти люди. Просто подошли к дому, выстрелили из гранатомета, убили всех людей в комнате. Что, нельзя было на улице поймать этого человека и привлечь к суду? Нет, милиционеры их уничтожают прямо в многоквартирном жилом доме, разрушая по пути массу квартир. Потом вот такой в крови этот милиционер выходит и говорит: "Вот, смотрите, ваххабитская литература!" - и показывает страницы Корана, разорванного взрывом. Он видит арабский текст и говорит - вот она, ваххабитская литература. Этого достаточно для этого милиционера!..

СЕРГЕЙ БУРЬЯНОВ: Я хочу пару слов сказать об исламофобии в контексте глобализации. На мой взгляд, есть нечто общее, объединяющее проблемы современного мира и проблемы современного ислама. Это союз религии и политики. Это с одной стороны. С другой стороны, следует заметить, что во многом проблема ислама подменяется именно политикой современного глобализующегося мира. Во многом те процессы, которые происходят внутри ислама, и их проявления во внешнем мире являются реакцией на тот сценарий глобализации, который сегодня доминирует. Это сценарий "золотого миллиарда". Если вы представите карту мира, то вы увидите, что большинство мусульман не попадают в этот "золотой миллиард", и с использованием современных коммуникационных средств они видят, что ни им, ни их детям, ни их внукам не светит ничего хорошего никогда. И тогда начинают работать схемы: "Или мы есть, или никогда".

Далее. Что делать в этой ситуации? Я считаю, что надо прилагать усилия для невозможного: для разграничения религии и политики. Многие думают, наверное, что это невозможно. У нас в Институте свободы совести были исследования по этому поводу, у нас сложилось мнение, что путь к этому разграничению существует. Это реализация свободы совести как на международном уровне, так и на национальных уровнях. Что для этого необходимо? Колоссальная работа, как на международном уровне, так и на национальном. Колоссальная работа необходима на уровне науки и образования. Мы предлагаем в качестве решения - в самом общем виде - новую парадигму свободы совести, без разделения на верующих и неверующих. То есть, это разделение не имеет правовых критериев, и его просто нужно выбросить из системы права.

Далее. На уровне правоприменения необходимо формирование системы правовых гарантий, как на международном, так и на внутрироссийском уровне. Идея о международной юрисдикции Александра Солдатова прекрасная, но, учитывая современное состояние, хочу заметить: на мировом уровне не существует правовых гарантий свободы совести. Не существует. Их нужно разрабатывать. Да, международная юрисдикция. Но необходимо перед этим разработать теоретическую базу и систему правовых гарантий.

А. С.: Сергей, не говорите так тотально, что вообще не существует. Не существует в достаточной степени. Элементарные какие-то отчасти есть гарантии. Всеобщая декларация прав человека. Нельзя говорить так тоталитарно, что этого не существует.

С. Б.: Дело в том, что декларация - это декларация, а гарантии - это гарантии. В частности, скажу конкретную вещь, что, например, Вы не поверите, я сам до недавнего времени думал, что светскость государства обозначена системой правовых гарантий на международном уровне. Ничего подобного. Это вопрос политический, и светского государства нет во многих демократических странах. Светскость не обозначена в качестве правовой гарантии свободы совести.

Поэтому нужно, прежде всего, привести политику на международном уровне в соответствие с теми декларациями прав и свобод, которые существуют. Должны быть свобода совести и светское государство. И потом можно уже требовать. В то же время политику на мировом уровне никто менять не собирается, смею вас заверить. Более того, этот сценарий глобализации, разделения несправедливости, который некоторые называют сценарием глобализации, глобального апартеида - построен как раз на союзе религии и политики. И вот эти вещи являются очень неприятными для мировых политиков, в частности, для политиков США, и эти вопросы непроработаны. Поэтому, из того, что я сказал, необходима системная работа на уровне науки, образования, законотворчества и средств массовой информации. Это очень важный блок. Именно СМИ – представители журналистского сообщества должны сформировать некую структуру- такие усилия прилагаются, - чтобы давать экспертную оценку хотя бы государственной информационной политике, которая является ксенофобской. Я считаю, что необходимо политикам запретить не только исламскую терминологию использовать, но вообще ксенофобскую. Например, сейчас широко используется неправовое понятие "секта", "тоталитарная секта". Включите телевизор. Каждый день по несколько раз. Это разжигание розни и нетерпимости. А кто об этом говорит? Ну, "Портал-Credo.Ru" иногда, иногда мы об этом говорим с помощью "Портала-Credo.Ru", ну "Сова" – и все! Практически никто об этом не говорит. Эту тему, прежде всего, нужно сделать прозрачной. Нужно поставить конфессионально-государственные отношения под контроль общества. Но для этого, естественно, нужно сделать их прозрачными.

И по поводу того, что маленькая группа людей не может влиять на ситуацию. Маленькая группа людей не может влиять на ситуацию на уровне правоприменения. Чтобы на уровне правоприменения изменить ситуацию, нужны тысячи адвокатов, и то не будет эффекта. Если вы имеете в виду уровень законотворчества, законодательства, - там ситуация как бы повеселее, но для этого надо иметь доступ во фракции Думы, что тоже нереально. А есть уровень науки и образования. Вот на этом уровне формирование экспертного сообщества, небольшая группа людей может влиять на ситуацию, если к этому подключатся СМИ. Позитивное экспертное сообщество на уровне СМИ тоже может влиять на эту ситуацию.

РУСЛАН КУТАЕВ: Трудно добавить что-нибудь к тому, что сказал Александр. Хотя я не согласен с Энвером, который подозрительно относится к международному суду: этот под Америкой, а этот под кем-то еще. В таком случае Божий суд будет только справедливым, больше никакой. Это было бы величайшим достижением, если приложили бы руку международные силы к правоохранительным органам, к судопроизводству в России. Это было бы великолепно. Что касается юдофобии - интересный момент - она тоже специально разжигается. Если вы помните ферганские события. Пошла речь о переселении турков-месхетинцев в Центральную Россию. Патриоты прохановско-васильевского розлива созвали митинг под лозунгом "Нет мусульманизации России! Долой мусульман из России". Через некоторое время Саддам Хусейн ударил ракетами по Израилю. Те же патриоты вышли на митинги "Да здравствуют мусульмане!", "Это наши братья! Бейте по Израилю!" "Мы любим мусульман, уважаем мусульман!" То есть нынешняя дружба с ХАМАС русских патриотов и вот такое сочувствие мусульманам есть натравливание - чем больше погибнет детей, тем будет лучше для нас - происходит стравливание. Вот оттуда и идет все...

С. М.: Спасибо, это очень ценное добавление.

Не оперируя религиозно-философскими категориями, я бы хотел, чтобы в результате сегодняшнего круглого стола мы, во-первых, констатировали, что ислам - это некий инструмент в руках современной власти, который им применяется для разжигания антиисламских настроений с целью решения основных проблем самой власти. Второе, я бы хотел, чтобы мы на основании этого круглого стола констатировали, что фактически современная российская власть контролирует формирование руководства и назначения религиозных лидеров, исповедующих ислам, в республиках и регионах. Третье. Для поддержания модной сегодня доктрины международного терроризма - здесь эта идея уже прозвучала - совершенно осознанно российскими спецслужбами, политической властью применяются вот эти термины - "Хизб ут-Тахрир" для азиатской части России и "ваххабизм" - для Северного Кавказа. Американцы борются с "аль-Каедой", а российские спецслужбы, тоже борются с международным терроризмом в лице "Хизб ут-Тахрир" и "ваххабитов". Необходимо констатировать, что мы понимаем, для чего российские спецслужбы, господин Путин и его приспешники используют эти термины. Для легализации этих терминов они последовательно сажают и убивают многих молодых людей. Далее. Констатирую, что усилия по защите мусульман внутри самой России силами мусульман и правозащитников - это мизер по сравнению с тем накатом, который исходит от власти. В связи с этим и вышеизложенным я хочу сделать следующее предложение. Но до того, как сделать это предложение, хочу сказать, что наряду с другими направлениями коррупциеи в российском государстве, существует исламская коррупция, то есть коррупция в управлении исламскими организациями. И последнее. В связи со всем вышеизложенным я предлагаю, чтобы наш круглый стол счел нужным и возможным провести международную конференцию по исламофобии.

Никто не говорит, что Буш лучше Путина. Но те, кто бывал в США, в Европе, в Канаде знают, что жизнь мусульман в этих странах в миллион раз лучше, чем жизнь мусульман в российском государстве.

В этой связи, поддерживая Александра, я хочу сказать следующее. Необходимо отметить, что во всем мире сегодня идет тенденция к исламофобии. В этой связи необходимо провести международную конференцию и обсудить это.

ЕЛЕНА РЯБИНИНА: То, о чем здесь не было речи (или я пропустила). В процессе своих занятий этой тематикой я замечала, что есть некоторый процесс - может быть, не очень острый и не очень явный - самоизоляции мусульман, который проявляется в отгораживании себя как преследуемой группы, но, тем не менее, дополнительном отгораживании от всего остального общества - детей отправляют в мусульманские детские садики, в мусульманские школы и так далее. К чему это приведет - неизвестно. Потому что дети, которые попадают в детские сады и школы определенной конфессии, не научатся примерять какие-то свои взгляды к другим, отличным от них. Точно так же, как те, кто учится в христианских, иудейских или каких угодно других школах, не научатся притираться друг к другу. С моей точки зрения, это проявление самоизоляции ведет к росту и дальнейшему разгону ксенофобии. Мне кажется, стоило бы констатировать, что самоизоляция, в данном случае мусульман, может оказываться одним из факторов, которые будут провоцировать исламофобию.

И по поводу предложения Александра. Что касается прямой юрисдикции международного права и политического убежища. Господа, я считаю, что декларировать вещи, механизма реализации которых не существует и которые сами по себе абсолютно абстрактны, - это несколько девальвировать саму идею. Невозможна прямая юрисдикция международного права. Почему? Потому что международное право само декларативно, а механизмы его обеспечения должны быть заложены в национальном праве.

А. С.: Я могу сказать две вещи. Во-первых, те прецеденты принятия решений Европейским судом по поводу преследования по признаку вероисповедания в России - это уже прецеденты действия в России этой прямой юрисдикции.

Е. Р.: Нет.

А. С.: И российские власти иногда удовлетворяли - как в случае с Армией Спасения и "Свидетелями Иеговы" даже и финансовую сторону исков...

Е. Р.: В Европейский суд, как Вы знаете, можно обращаться, исчерпав национальные средства или признав их неэффективными. Европейский суд, принимая решение по жалобам, которые туда поступают, условно говоря "Тютькин против России", - принимает решение о том, что нарушены были такие-то и такие-то статьи Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в отношении господина Тютькина, за что Российская Федерация должна выплатить господину Тютькину столько-то тугриков. Все. Российская Федерация выплачивает тугрики, нет проблем, но больше она не делает ни хрена. Дальше уже она обязана привести свое законодательство в нормальное состояние, а этого не происходит. Поэтому требовать прямой юрисдикции международного права - все равно что требовать, чтобы всегда было лето и чтобы всегда было тепло. Уголовный кодекс и так содержит все, что надо.

МИХАИЛ СИТНИКОВ: Что касается реализации права. К сожалению, здесь мало юристов. Совершенно верно, если у нас, допустим, игнорируется исполнение уголовного законодательства или гражданского - да, совершенно верно, - это говорит о том, что реализация права находится на низком уровне. Еще более низкий уровень реализации нереализованных самих по себе механизмов международного права. Но если мы не будем стремиться создавать максимальное количество прецедентов обращения к международному праву - оно никогда не будет реализовано.

СЕРГЕЙ МОЗГОВОЙ: Та картина, которую нарисовал нам в своем заключительном слове Александр Солдатов, о том, что Россия может прийти к той трагической черте, когда в результате сепаратизма в плохом смысле слова или в хорошем - когда в результате национально-освободительного движения какие-то республики обретут независимость - и там, к примеру, ислам почувствует свободу - конечно, такая картина может быть. Но мне хотелось бы, скажу честно, чтобы до таких, так скажем, трагедий наша страна не дошла, чтобы наш круглый стол заложил некую тенденцию для того, чтобы не допустить такого трагического развязывания ситуации, потому что произойти такой разрыв может только с кровью, к сожалению, в нашей стране в текущей ситуации. Конечно, политиков мы не переделаем, и они ведут к крови, они ведут к этому сепаратизму и междоусобице. Но мы можем все-таки какую-то позитивную тенденцию заложить, и этому посвящен наш круглый стол, - для сохранения государственности. Не того вида государственности –полицейского государства, а перехода к демократическому государству. И я думаю, что наш круглый стол - это один из кирпичиков "мозговой атаки" для того, чтобы высветить позитивную тенденцию сохранения государства на базе демократических ценностей.

Мы уже обсуждали это с "Порталом-Credo.Ru", и было предложено создать некую ассоциацию Совет "Свобода совести в СМИ" - экспертное сообщество, поэтому не случайно, что вам предложили давать информацию, эта информация будет обобщаться и оперативно в тех СМИ от "Портала-Credo.Ru" до "Civitas" мы будем эту информацию давать. У нас здесь и представитель "Мосток" есть и так далее.

И второе. В плане нашей совместной деятельности - "Портала-Credo.Ru" и Института свободы совести, рабочей группы комитета действия по свободе совести Всероссийского гражданского конгресса, фонда "Гласность" и других организаций научных, академических, правозащитных, тоже предлагаю провести круглый стол "Обсуждение ксенофобии в СМИ". То, что мы здесь не успели обсудить, например, карикатурный скандал в СМИ, - это тоже будет обсуждаться на будущем круглом столе по ксенофобии в СМИ. Мы вас приглашаем принять участие.

Стенограмма этого круглого стола будет опубликовано на "Портале-Credo.Ru", а мы беремся организовать, чтобы она была также опубликована в научных академических журналах - полностью, документально - каждое слово. И это потянет, между прочим, на хорошую ценную книгу с приложением.

ВЛАДИМИР ОЙВИН: Я вот еще что хотел бы сказать. Наверное, многим известна книга Орианы Фалаччи "Ярость и гордость". Это очень злобный, талантливо написанный антимусульманский памфлет, даже не памфлет, это книга. Это итальянская журналистка, которая очень активно работала в исламских странах.

В 2005 году книга вышла в издательстве "Вагриус". С критикой позиции Фалаччи и с поддержкой позиции другого автора норвежца Петера Воге выступил в научном журнале известный культуролог и философ Григорий Соломонович Померанц. На нашем Портале в рубрике "Библиотека" висит его статья по этому поводу и по поводу Воге. Очень интересная статья, рекомендую. "Размышления о европейском исламе: два взгляда на одну проблему".


    В сюжете:

17 сентября 2012, 16:20  
В Оренбурге началось рассмотрение апелляций на запрет 65 исламских материалов
17 сентября 2012, 14:43  
Татарстан: прокуратура усмотрела "экстремизм" в отказе мусульманина отмечать светские праздники и участвовать в поминках
07 сентября 2012, 14:47  
Книга шейха Мухаммада аль-Максиди признана "экстремистской" в Ярославской области
22 августа 2012, 12:09  
Калужская область: прокуратура не позволила мусульманской общине провести праздничное богослужение на Ураза-байрам
15 августа 2012, 13:13  
Мэрия Южно-Сахалинска препятствует мусульманам в проведении праздника Ураза-байрам
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования