Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
28 февраля 2007, 18:00 Распечатать

РЕПОРТАЖ: Танцевальная молитва. В Большом театре поставили сразу три религиозных балета


Танцуют всё!

И танцевали, причем с самых незапамятных времен. И всё. И все. Об этом еще почти сорок лет тому назад в прологе к "2001: космическая Одиссея" под музыку Иоганна и Рихарда Штраусов ("Сказки Венского леса и" первые такты "Так говорил Заратустра") и отрывки из "Щелкунчика" Петра Чайковского – о том, как все начиналось от зарождения жизни, – рассказал великий Стэнли Кубрик. Воистину стар, как мир, язык танца. И не менее впечатляющ и красноречив, чем язык слова. Вспомним танцующего царя Давида. И столь же издавна шли оба этих языка рядом друг с другом, славя Творца-Вседержителя.

По-своему это делали степенные жрецы Эхнатона, по-своему - радевшие на дионисийских оргиях древние греки, иначе - тувинские шаманы-эзотерики. Прославленный Жан-Батист Люлли лишил было танец его сакральной сущности, превратив его в досуг для "короля-солнца" Людовика XIV. В то время, как дягилевский питомец, танцовщик и хореограф Леонид Мясин три века спустя – почти сто лет тому назад - не просто вернул танцу его религиозность, но и сделал ее объектом своего балета "Литургия". Действо, созданное на пике увлечения декадансом в содружестве с известной художницей Натальей Ларионовой, впрочем, поставить в монархической России так и не разрешили. Однако Мясин, будучи человеком не просто верующим, но и подлинным мистиком, настолько заболел идеей религиозного балета, что уже находясь в эмиграции, в начале 30-х поставил балет про Мартина Лютера на музыку Пауля Хиндемита (не стоит путать его с тем "Мартином Лютером", что уже дважды недавно был показан в Москве). То, что танцевать можно все – утверждали такие разные люди, как ныне покойная Марта Грэм, так и ныне здравствующий эстет Морис Бежар. И не только они.

Троица Большого

Вот теперь и в Большом театре поставили сразу три религиозных балета. "Серенада" Джорджа Баланчина (с которой, собственно, в 1934 году и начиналась заокеанская слава, ставшего уже в скором будущем великим, балетмейстера) – балет, в основе которого лежит по существу религиозное чувство. Ибо и созданный русским эмигрантом грузинских кровей так называемый "белый балет", то бишь балет бессюжетный, - явление, собственно говоря, идеалистического порядка. Ну, потому-то Баланчин и появился на подмостках Большого лишь теперь. При соцреализме и драмбалете ему на главной сцене одной шестой суши места по вполне понятным причинам не было.

В Мариинке, правда, Баланчина показывают уже более десяти лет, и уже много чего показали разного. И небезуспешно. В Москве начали "программно", с "Серенады", словно говоря: "А теперь и весь остальной Баланчин, а вкупе с ним и балет–модерн, и вообще весь некогда ненашенский балет уже не за горами". Но вот начать-то начали, а дальше–то что?.. Как начали–то?..

Невзирая на молодость, 30-летний Баланчин уже "Серенадой" обозначил свою эстетическую позицию в балетном мире. Обозначил и не менял. Только развивал. И не зря, судя по всему. А потому "русифицирование" кристально-рафинированного по самой своей природе действа Баланчина, как это делает перешедшая из Мариинки в Большой Светлана Захарова, превращая его в эдакую ностальгическую новеллу, – ненужно. Более того, это выглядит грубо. Ибо разговор идет о существенно бóльшем. И, слава Богу, это, кажется, понимает более юная Наталья Осипова, возвращающая балету статус "первобытного" действа, в котором не обошлось без Высшего Начала. Этого же надо пожелать и женскому кордебалету, который порой, увы, сбивается на стэп Майкла Флэтли, нежели на ауру сакрального представления.

Дальше все еще более сакрально. Ибо уже название второго балета – "Misericordes" (Милосердие) – говорит само за себя. И музыка Арво Пярта – композитора глубоко верующего – тоже. Правда, в начале англичанин Кристофер Уилдон, снискавший мировую славу, невзирая на молодость, собирался делать балет на сюжет "Гамлета" на ту же музыку Третьей симфонии Пярта. Но в таком случае все было бы уж очень буквально и конкретно, было бы уже в некотором смысле дежа вю и не вписывалось бы в общую композицию трехчастного действа. Все-таки, объектом моления в его танцевальной ипостаси может быть, скорее, нечто более абстрактное. Но все же до известных пределов. Как-никак – театр перед нами, а не культовое сооружение. Тут же абстрактность была полная. А плавание танцовщиков, среди которых были, между прочим, все сплошь первые звезды Большого – Дмитрий Гуданов, Светлана Лунькина и Мария Александрова на музыку Пярта, вызывающую средневековые аллюзии, – совершенно автономным. Так что быть святее Папы Римского, то бишь Баланчина, у Уилдона не очень получилось. Даже в мясинской "Литургии" все ж таки какая-то драматургия была. У английского хореографа ее как-то незаметно. Может быть, только пока?

Зато в финальном аккорде трехчастного представления драматургии было более чем достаточно. Балет Твайлы Тарп – на темы спиричуэлс. На темы традиционных религиозных песнопений темнокожего народа. Мы их недавно слышали, кстати, в Московской консерватории в исполнении нью-йоркского "Гарлем Госпел хора". И далеко не впервые. В балете спиричуэлс в чистом виде, впрочем, и вовсе не звучат, а взята музыка Филиппа Гласса, построенная на их мелодике. И мы их слышим. Мы их чувствуем!

Балет "В комнате наверху" (а оригинальное его название – "В горнице", причем имелась в виду та самая, где почти два тысячелетия тому назад произошла Тайная Вечеря) – это об отношении американцев к единому на потребу. Причем об отношении самом искреннем, самом изначальном – в смысле "что вижу, то пою". Помните, как арабы в Великую Субботу при нисхождении Благодатного Огня "радеют" в Храме Гроба Господня? Так вот, балет Твайлы Тарп – это в каком-то смысле про то же. Со всем его невероятным экстазом и почти что акробатическими, типично негритянскими движениями. Конечно, захочется ли зрителю сразу после этого балета пойти в церковь – вопрос к этому самому зрителю. Но вот то, что русские танцовщики с абсолютно неожиданной фантастической интуицией восприняли религиозный экстаз темнокожих братьев своих, – это факт, подтвержденный давно уже неслыханной под сводами главного театра страны овацией. Она, разумеется, была также адресована и минималистским мелодиям Гласса, под благостный транс которых и первозданный хаос композиции Твайлы Тарп обрел подлинную гармонию. Что и требовалось, собственно, доказать.

Алексей Феоктистов,
для "Портала-Credo.Ru"


Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования