Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
05 ноября 2004, 17:15 Распечатать

ИНТЕРВЬЮ: Ректор Свято-Тихоновского православного богословского университета протоиерей ВЛАДИМИР ВОРОБЬЕВ: "Сейчас у нас стала жизнь лучше гораздо, чем была. Профессор получает около 5-6 тысяч" (полная версия)


Портал-Credo.Ru: Отец Владимир, недавний Архиерейский Собор РПЦ МП благословил переименовать Свято-Тихоновский институт в Свято-Тихоновский университет. А в чем разница, применительно к Вашему вузу, между институтом и университетом?

Протоиерей Владимир Воробьев: Вопрос тут касается аттестации. Министерство образования проводит периодическую аттестацию вузов. Среди вузов есть три категории: институт, академия и университет. В результате аттестации нам дали аккредитационный статус университета.

- Из трех перечисленных это высший аккредитационный статус?

- Да.

- А в чем все-таки разница?

- Это уровень образования, это количество профессоров, докторов наук, это оснащенность современной техникой, это библиотека и так далее, количество научных работ, количество выпускаемых книг и учебников. Много параметров – в общем, качество образовательной и научной деятельности.

- В Москве уже существует Российский православный университет. Уровень образования в нем, насколько нам известно, отстает от вашего университета. Повлияло ли это обстоятельство на переименование?

- Православный университет является институтом. Он уже и не называется университетом. Он никогда и не имел этого статуса. Его название не соответствовало официальному статусу. Сейчас его переименовали.

- Перемена названия вызовет изменения в учебном процессе Свято-Тихоновского института?

- Нет, мы просто стараемся, чтобы процесс совершенствовался и улучшался и дальше.

- С изменением наименования вы по-прежнему остаетесь в структуре Учебного комитета Московского патриархата?

- Да. Наш университет является светским учебным заведением, но входит в список вузов Московской патриархии, у нас есть богословский факультет, в составе нашего университета. Это его особенность, это сближает его с другими учебными заведениями Русской Церкви.

- Будут ли иметь право поступления в ваш университет неправославные люди?

- А у нас и раньше такого права не было – у нас в уставе написано, что к нам поступают православные. За редкими исключениями.

- Как осуществляются эти исключения, на каких основаниях?

- Исключения могут делаться по благословению священноначалия, либо по решению ученого совета.

- При поступлении в университет нужны какие-либо рекомендации, например, от приходского священника?

- Да, желательно.

- Но не обязательно?

- Бывает, что у человека нет такой рекомендации, но в беседе с ним все выясняется…

- Вы говорите, что статус Вашего учебного заведения определяется в частности статистическим составом – количеством профессоров, докторов, кандидатов, доцентов. Не могли бы вы рассказать о статистических сведениях? Сколько факультетов в университете?

- Сейчас 8 факультетов: богословский, миссионерский, факультет церковных художеств, церковного пения, филологический, педагогический, исторический и факультет дополнительного образования.

- Какие у вас есть отделения?

- Есть отделение классическое межфакультетское. Есть отделения на факультетах. Кроме того, мы еще называем отделением подготовительное.

- Есть ли отделения в других городах?

- Это такие центры дистанционного обучения. Их довольно много – около 12. В Петропавловске-Камчатском, Екатеринбурге, Кемерово, Ростове-на-Дону.Во Владивостоке есть филологический факультет - мы участвовали в его становлении. Наши преподаватели ездили туда преподавать.

- А на Европейской части?

- Ростов-на-Дону, Архангельск, на Валааме был пункт для монашествующих.

- Сколько у Вас всего преподавателей в Москве и в целом по России?

- Всего у нас больше 500, в Москве из них большая часть.

- А сколько всего студентов?

- Всего – около 5 000, в Москве очников около 1 500. А если прибавить еще подготовительное отделение – то и больше.

- Многие ли из Ваших выпускников избрали духовную карьеру, стали священниками?

- Многие. У меня нет точных цифр, я думаю, человек 150 за 12 лет. За 12 лет это немало. Еще много заочных учащихся священников.

- То есть у вас учатся не только светские люди, но и священнослужители для "повышения квалификации". Сколько у вас на заочном отделении таких священнослужителей?

- Может быть около 300-400.

- Насколько обеспечены ваши преподаватели? Каков уровень оплаты профессоров, доцентов? Могут ли они существовать на одну зарплату?

- Сейчас у нас стала жизнь лучше гораздо, чем была. У нас есть попечительский совет, который заботится о нас.

- Если не секрет, о каких суммах идет речь?

- Профессор получает около 5-6 тысяч.

- То есть Ваши преподаватели практически не могут жить только Вашей преподавательской работой?

- Ну почему? Если нагрузка большая, если они делают какие-то научные проекты... Мы стараемся всех обеспечить работой.

- То есть 5-6 тысяч – это только за учебную нагрузку?

– Да. А так – набирается. Так что если кто-то хочет только у нас работать – его обеспечивают.

– Не могли бы вы назвать основные направления вашей научной деятельности в университете?

– Могу сказать. Но по всем факультетам будет очень много, наверное. На Богословском факультете у нас самое развитое направление – новейшая история Русской Православной Церкви и христология, догматика. Сейчас еще развивается патристика. У нас много переводов. Это направление довольно развивающееся. Есть еще и на Историческом, Филологическом факультетах много исследований – эти факультеты у нас склонны к науке. На Факультете церковных художеств есть свои направления: иконопись, монументальная живопись, мозаика, фреска. Там очень активно развивается реставрация.

– Насколько активно востребованы ваши студенты и выпускники с Факультета церковных художеств?

- Их, можно сказать, рвут на части. Это связано, в частности, в связи с открытием большого количества новых храмов У нас на Факультет церковных художеств самый большой конкурс. В этом году на кафедру иконописи было около 10 человек на место, а приняли около 20 человек.

– На этом факультет, наверное, преобладают юноши?

– Нет, там много девушек. Сейчас везде женщины идут вперед.

– То есть сейчас есть иконы, написанные женщинами?

– Да, их очень много.

– Каковы ваши ближайшие планы в развитии университета?

– Самая главная наша задача сейчас – получить свое здание. Нам здесь очень тесно и мы до конца не устроены. Это самые большие наши заботы и хлопоты. Получив собственное здание, мы хотим начать, наконец, нормальную жизнь – чтобы было меньше езды, чтобы можно было устроить настоящую библиотеку, чтобы можно было оснастить кабинеты современной техникой. Сейчас без компьютеров филологам жизни нет. Только сейчас мы собрали несколько полноценных кабинетов. Пока что мы пользуемся помещениями, которые нам дают дружественные учреждения, пользуемся их добротой. Своих помещений у нас пока нет.

– Есть ли реальные перспективы на получение своего помещения?

– Перспективы есть. Продолжаются активные хлопоты. Мы надеемся, что помещение найдем. И надеемся, что в центре.

– Если вы получите свои помещения, они, скорее всего, будут требовать значительного ремонта. Вы будете располагать средствами для приведения их в соответствующее состояние?

– На сегодняшний день у нас обучение бесплатное. У нас некоммерческий вуз и мы сами никакими собственными средствами не располагаем, живем за счет наших попечителей. Наши попечители относятсяк нам хорошо, помогают нам.

– То есть проблем с чисто техническими возможностями приведения нового помещения в нормальный вид не будет?

– Надеемся, что нет.

– Недавно закончившийся Архиерейский Собор РПЦ МП как-то повлияет на процесс обучение в вашем университете? Предусмотрено ли изучение материалов Собора в вашем учебном плане и имеют ли эти решения какое-то прямое отношение к учебному процессу?

– Мы получили материалы Собора в нашу библиотеку. Конечно, они являются обязательным предметом нашего внимания и изучения – это несомненно. Что касается влияния Собора на наше образование, то скажу, что Собор объявил православное религиозное образование приоритетной задачей Церкви. Это собственно и раньше так считалось, Собор это подтвердил. Наша Церковь прилагает большие усилия для развития образования. Непосредственно наш университет является головным по развитию теологического образования образования, но добавляется еще и узкий смысл – это светское образование в рамках государственного стандарта по теологии, который был нами разработан и внедрен. Наш университет принимает заметное участие в Учебно-методическом объединении по теологии, поэтому мы участием в открытии новых теологических факультетов, кафедр и объединений.

– Только в светских учебных заведениях, или и в церковных тоже?

– Только в светских. Это светский стандарт.

– Каково же ваше влияние непосредственно на духовные учебные заведения?

– Наш стандарт востребован и там тоже. Сейчас по решению Святейшего Патриарха Алексия II к этому стандарту обращаются и многие духовные учебные заведения, обдумывают, как его совместить с их учебным планом и программой – благо он совмещается легко, потому что он фактически учитывает программу духовных учебных заведений. Но даже в тех духовных учебных заведениях, где осуществляется государственный стандарт по теологии, невозможно сейчас иметь государственную аккредитацию. По действующей сейчас практике духовным учебным заведением государство аккредитации, к сожалению, не дает. Хотя есть мнение, что можно было бы давать госаккредитацию и им. Но пока что этого нет, даже если они соответствуют государственному стандарту. Поэтому переход на наш стандарт еще не обеспечивает этой аккредитации, и в этом смысле наше влияние на жизнь духовных школ меньше, чем хотелось бы. А вот светским учебным заведениям мы помогаем получить лицензию и аккредитацию по теологии, и тогда это учебное заведение уже может выдавать государственные дипломы нашего стандарта.

– Собор принял решение о том, что сейчас нельзя рукополагают священников, если они не имеют определенного образовательного уровня. Получение образования в вашем университете будет достаточным основанием для священноначалия, чтобы рукополагать священников?

– Да, уже порядка 150 наших выпускников рукоположено. И в будущем этого будет достаточно.

– Сейчас происходит процесс сближения с Русской Православной Цеоклвью Заграницей под омофором митрополита Лавра (РПЦЗ(Л)). В ней есть свои духовные заведения – в Джорданвилле, в других местах. Смогут ли российские студенты поехать в эти учебные заведения для получения духовного образования, чтобы вернуться сюда и служить в РПЦ МП?

– Насколько я знаю, уровень Джорданвилльской семинарии гораздо ниже, чем наш. Свято-Владимирская семинария, неподалеку от Нью-Йорка считалась получше. Кто-то может быть едет туда, чтобы поработать там в библиотеке, поучить английский язык. Но наше духовное образование выше.

– Но там есть возможность ознакомиться с некоторыми источниками, которых нет здесь.

– Сейчас очень сильно все изменилось. Во-первых, у нас появилось много таких источников, которых нет там. Во-вторых, сейчас идет очень активный литературно-книжный и компьютерный обмен.

– Вы как ректор одного из крупнейших светских православных учебных заведений имеете ли контакты с учебными заведениями в других конфессиях – у католиков, баптистов, у адвентистов есть большая академия под Тулой. Если вы располагаете какой-то информацией, могли бы Вы оценить уровень образования в инославных российских учебных заведениях?

– Фактически таких контактов нет. Они к нам не проявляют никакого интереса, и мы к ним очень большого интереса не проявляем. Мы живем такой трудной жизнью, что просто не успеваем активно контактировать с инославными учебными заведениями. Мы больше контактируем с университетом имени Гумбольдта в Берлине – с ним мы обмениваемся литературой, у нас проходят общие конференции, наши студенты ездят к ним на стажировку.

– А с российскими светскими учебными заведениям у вас есть деловые и научные контакты?

– Безусловно. С МГУ – с Историческим и Филологическим факультетами, с Философским – меньше. С Санкт-Петербургским университетом, с Московским педагогическим университетом (бывшим Пединститутом им. Ленина).

– Ваш Ученый совет имеет право принимать защиты кандидатских и докторских диссертаций?

– У нас есть Церковный ученый совет. Он имеет право присуждать церковные степени – кандидатские и докторские.

– А светские?

– Здесь сложнее. Такой совет, который мог бы это делать, уже имеется, но нужно еще получить для него регистрацию, что довольно сложно – сейчас идет процесс сокращения ученых советов. Но работа в этом направлении идет.

– Как в Вашем университете поставлено изучение инославия? Насколько ваши выпускники компетентны в этих проблемах, знают и понимают другие христианские конфессии – католиков, протестантов? Изучаются ли у Вас другие православные Церкви: старообрядчество и др.?

– У нас кроме изучения истории христианства вообще и истории древней Церкви, есть курс истории религии, истории западных исповеданий, есть сектоведение.

– Вы не считаете ли целесообразным для более полного и объективного знакомства с инославием приглашать преподавателей из этих конфессий?

– У нас бывают лекции профессоров из других конфессий. Бывали лекции итальянских католиков, были лекции лютеран. Конечно, наиболее интересны нам православные профессора – греческие, например. В прошлом году был православный епископ Калист Уэрл из Лондона. Его знают в православном мире – он известный богослов. Он в юрисдикции Константинопольского патриархата

– А менее крупные конфессии, например такие как реформаторы? Вы не планируете кальвинистов приглашать?

– Возможно в дальнейшем мы будем расширять такие контакты. Я хочу обратить Ваше внимание на то, что до сих пор мы живем в очень стесненных условиях – нам даже некуда гостей пригласить. Мы открыты ко всякой информации и все порядочные люди нам интересны.

– Вы сказали, у Вас есть кафедра сектоведения. Но до сих пор нет точного определения того, что считать сектой – нет не только точного юридического, но и богословского опрееления, считать ли, например, баптистов, кальвинистов сектантами.

– Тут наши интересы лежат не в политической области. Мы просто стараемся лучше знать эти вопросы, дать образование в разных направлениях. Можно по-разному называть – это не столь важно.

– То есть вы не подходите к проблеме сектоведения там, как к ней подходит Дворкин?

– Мы стараемся быть широкими, мирными и в то же время верными православию. Моя личная точка зрения – чем лучше и шире открыты у человека глаза, тем лучше. Думаю, что православный человек и может, и должен быть терпимым человеком. Это, мне кажется, в высшей степени соответствует православному учению.

– То есть, в Вашем университете нет ни намека на ксенофобские настроения?

– Мы ни в коем случае не являемся православными ваххабитами. Наша цель – воспитывать широко образованных, по-христиански мыслящих и чувствующих людей, с одной стороны преданных православию, а с другой – открытых для общения со всем добрым, хорошим, с миссионерским настроением в сердце.

– Вы сказали, что у Вас есть миссионерский факультет. Православие в какой-то степени сегодня обвиняют в том, что оно мало внимания уделяет миссионерской деятельности. В свою очередь, некоторые православные люди обвиняют миссионеров из инославных конфессий в прозелитизме. Как совместить это? Ведь было сказано "Идите и научите все народы".

– Это очень просто совмещается. Русская Православная Церковь в эпоху гонений, конечно, совершенно потеряла свой миссионерский дух и потенциал, это вполне естественно – тогда речь шла о выживании. Но до революции Российская Православная Церковь была очень активна в миссионерской деятельности. Вы, наверное, прекрасно знаете, что русскими миссионерами были обращены в православие очень многие народы – даже на Аляске. Миссионерская деятельность отличается от прозелитизма в нашем понимании очень просто – наша проповедь обращена к людям, не верящим в Христа, которые "сидят во тьме". Мы приносим благую весть о Христе – это называется миссия. В этом смысле мы эту миссию приветствуем всегда и везде. Мы очень рады, когда католическая миссия развертывается среди народов, которые ничего о Христе не знают.
С другой стороны, мы, конечно, не понимаем, для чего такая "миссия" нужна в России – здесь народ православный, здесь мы сами это православие уже проповедовали, возрождаем его достаточно успешно, и для чего нам здесь нужна миссия католическая или протестантская – нам непонятно.

– Протестанты здесь уже больше ста лет – допустим, баптисты.

– Протестанты появились здесь первоначально вместе с миграцией, немецкой, например. Российские императоры не препятствовали немцам-протестантам иметь здесь свои храмы, своих пастырей – все было на терпимости построено. Но зачем нужно русское крещеное население обращать в протестантизм или католицизм – нам непонятно. У нас нет такой активной проповеди среди католиков и протестантов. Русская церковь не посылает миссионеровв Италию или во Францию, в Англию.

– Но, тем не менее, русских приходов во Франции, например, довольно много и они активны.

– Они там открыты точно так же, как немецкие открывались в Петербурге. Православные приходы там открылись, когда русские эмигранты подались на Запад.

– Но сейчас в этих приходах довольно значительное количество местного населения. Есть большое количество французов, принявших православие.

– Здесь нет проблемы. В Москве есть католический костёл – мы не отслеживаем, какие русские туда заходят и принимают там католичество. Есть костёл, который открыт для католиков. Но если какие-то русские хотят обратиться в католичество – это их дело. Мы этому не препятствуем, не следим за этим. Но нам непонятно, зачем нужно устраивать епархию в какой-то отдаленной русской окраине, где никаких католиков нет, посылать туда миссионеров, чтобы обратить людей из православия в католичество, развивать такую специальную миссионерскую деятельность.
Сейчас уже есть много католических епархий, центров на нашей территории – а католиков у нас в России очень много. Есть католическая администрация, все декларируется, а католиков-то нет. Русские храмы на Западе так не строятся – мы не строим их там, где нет православных. Просто так построить во французской провинции русский храм – это очень странно, согласитесь. А католики на нашей территории действуют именно так – вот это называют прозелитизмом. Это не братское, не дружеское отношение. Получается борьба за каноническую территорию, за прихожан, за людей, конкуренция. Не говоря уже о Западной Украине, где мы наблюдаем агрессивное отношение со стороны католиков. Вот в этом и есть разница между понятием миссионерства и прозелитизма.

Беседовал Владимир Ойвин


Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования