Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
20 февраля 2004, 16:32 Распечатать

ИНТЕРВЬЮ: Игумен КИРИЛЛ (Сахаров), настоятель храма св. Николы на Берсеневке (Москва), секретарь Союза православных братств: "С точки зрения Союза православных граждан, мы - радикальные фундаменталисты"


Портал-Credo.Ru: Первый вопрос, естественно, о Вашем участии в деятельности Союза православных братств. Вы, в свое время, стали известны широкой церковной и светской общественности благодаря руководству этой православной церковно-общественной организацией. Входите ли вы сейчас в Союз православных братств? Если да, то в каком качестве? Что представляет собой эта организация сегодня? Как она изменилась по сравнению с началом 9O-x годов?

Игумен Кирилл: Я остаюсь ее членом. Формальный мой статус – секретарь Союза православных братств. Я занимаюсь обеспечением регулярности наших собраний, на которых иногда инициирую разные идеи. Сам Союз православных братств продолжает существовать вот уже 13 лет, являясь, таким образом, долгожителем. А вот название не вполне адекватно отражает его сегодняшнее состояние, поскольку превалирующей формой в последние годы является личное членство. Это, видимо, позволяет Союзу братств быть гибким и неуязвимым. Так что на местах можно как угодно блокировать появление новых братств, их регистрацию и т.п. – на положении Союза это существенно не отражается.

- А кто блокирует появление братств?

- У правящих епископов на местах возникают, я бы сказал, тревожные настроения, когда они слышат о братствах. Когда речь идет о просветительском обществе, издательстве, кружке и т.п.– им все понятно, а вот появление братства вызывает у них неоднозначную реакцию, вплоть до ассоциаций с "Белым братством". Сразу вспоминаются братства на Украине, их роль в защите Православия, конфликты с епископами, особые права, данные им восточными Патриархами. И сегодня разного рода недостатки, несовершенства создают почву, на которой логично появление таких структур как братства.

Сейчас практически все братства находятся под крылом правящих епископов. Епископы видят братства как сообщества мирян, которые под опекой духовенства занимаются сугубо социальной и просветительской работой. Однако из этой схемы выпадает ревнование о чистоте Православия, чем традиционно занимались братства, в особенности на Украине. Это вполне соответствует православной традиции. Как известно, хранителем веры являлся весь народ Божий, поэтому рассматривать только иерархию, как обладающую монополией на сохранение истины, вряд ли правомерно. Простым же православным людям трудно согласиться с участью безгласного стада, которое должно только исполнять предначертания, спущенные сверху.

Православию не свойственно резкое размежевание на клир и паству, как это было в дореформенном католицизме: Церковь учащая и Церковь учимая. Вспомним, как на Руси было. Священников избирали. Считалось вполне нормальным, когда кто-то из мирян выражал сомнение в каких-либо действиях священника, если они противоречили известным каноническим нормам. Во времена древней Руси люди у нас были более духовно грамотными, чем сегодня. И когда они видели явное противоречие каким-то каноническим нормам, они не молчали. Допустим, если священник крестил обливанием или что-то опускал на Богослужении – миряне вполне правомерно могли выразить обеспокоенность. И совершенно невозможно было услышать в ответ: "Не суйтесь!" или "Не ваше дело!". А на ответ, что это, мол, наш грех, и мы будем сами отвечать, в свою очередь вполне логично было услышать от прихожан: "А нам нет дела до Ваших грехов. Вы, пожалуйста, исполняйте, как положено, то, что Вам поручено от Бога".

- Кто сейчас возглавляет Союз православных братств и почему произошла смена руководства?

- Сейчас Союз возглавляет мирянин. Кстати, за это Вы, помнится, ратовали и упрекали меня, что я монополизировал власть. И вообще, по Вашему мнению, священник во главе Союза, по определению не может быть независимым человеком. Он неизбежно должен проводить в жизнь линию патриархии. На самом деле так не было, и я могу еще раз это подтвердить. Я искренне старался проводить в жизнь соборно принятую линию Союза православных братств.

Во главе Союза я пробыл шесть лет, т.е. два срока. По мере нарастания количества различных обращений, заявлений, иногда с критическими нотками, отношение патриархии становилось все более прохладным. Не очень уютно было чувствовать накопление критической массы – из патриархии перестали поступать ответы, игнорировались обращения с просьбой об аудиенции. По истечении второго срока моего руководства я ушел.

- Кто же все-таки конкретно сейчас руководит Союзом?

- Леонид Донатович Симонович. В последнее время он стал прибавлять к своей фамилии еще Никшич. Одновременно он возглавляет Союз православных хоругвеносцев. Леонид Донатович является ветераном Союза православных братств. Он очень преданный делу человек.

- Он прихожанин Вашего храма?

- Нет. Насколько я знаю, ближайший храм к его дому – это деревянный храм в Богородском. Кстати говоря, не все члены нашей общины являются членами Союза. Конечно, члены Союза православных братств появляются в нашем храме в какие-то особые дни, допустим, в престольные праздники, юбилеи храма, но не обязательно являются постоянными прихожанами, тем более членами общины.

- Леонид Симонович-Никшич, как председатель Союза православных хоругвеносцев, широко известен благодаря крестным ходам, которые он регулярно проводит в Москве и в других городах России. В последнее время он устраивал несколько крестных ходов за канонизацию "благоверного царя Иоанна Грозного". Принимали ли Вы участие в этих крестных ходах, и насколько эти мероприятия выражают официальную позицию Союза православных братств?

- Я не принимал участия ни в одном крестном ходе, прежде всего, по объективным причинам, являясь единственным священником вверенного мне храма. Жесткое правило моей деятельности: все общественные дела не должны наносить ущерб моим непосредственным обязанностям настоятеля, совершителя Богослужений.

Что касается личности царя Иоанна Грозного, то каких-то специальных по этому поводу документов Союза не выходило, но, в принципе, немало людей настроено положительно к этой личности. Например, на Рождественском собрании Союза братств говорили о том, что царь уже прославлен как местночтимый святой. Стереотипы, которые в отношении этого царя были навязаны, во многом сформировались с подачи иностранцев, отнюдь не питавших любви к Святой Руси и к ее самодержцам. Они во многом были развеяны. Почитайте публикации "Русского вестника", статьи Манягина и др. Никто не настаивает, вернее, не требует его канонизации. Можно, наверное, спокойно рассуждать на эту тему, а не закрывать ее волевым способом.

- Вы говорите, что из-за своих обязанностей в храме никакого участия в крестных ходах никогда не принимали. Но в прессе широко писалось, например, что ряд крестных ходов завершался в храме святителя Николы на Берсеневке. Наверное, это можно считать какой-то формой участия?

- Согласен. Вспоминаю особенно мощный крестный ход в связи с началом бомбардировок Сербии. Он закончился молебном на территории нашего храма.

- Скажите, о. Кирилл, можно ли считать ваш храм, де факто, единоверческим, потому что в Москве широко известно, что у Вас службы совершаются по старому обряду?

- Вы знаете, сам термин "единоверие" в определенной степени себя исчерпал. Наверно, более приемлемым и адекватным термином можно считать "старообрядные приходы Московского патриархата". Старообрядные. В этом смысле, безусловно, наш храм относится к этой категории. "Храм, который практикует старообрядный, а лучше, древнерусский чин" – это звучит для уха более приемлемо.

- В Вашем храме со дня его открытия практиковался древнерусский чин?

- Да, с первого дня. В первые дни, я помню, молясь на паперти храма, когда он не был еще полностью нам передан, вместо подручников для земных поклонов мы использовали нужды ради лопушки. И как-то постепенно все обустроилось.

- А много подобных храмов в Москве и, вообще в целом, в Русской Православной Церкви?

- В Москве существует единоверческий храм на Таганке во имя святителя Николы. Его настоятелем является священноинок Петр (Васильев). Три прихода есть в Московской епархии. Наиболее известен приход в Михайловской слободе, настоятель которого – священноигумеи Иринарх. В провинции, например, в Нижнем Тагиле, настоятель – отец Леонтий Колмогоров – поставлен из беспоповцев. Там тоже храм святителя Николы. Еще есть храм в селе Малое Мурашкино Нижегородской епархии. Слышал, что какая-то часовня есть в самом Нижнем Новгороде. Один приход есть в Кировоградской епархии на Украине. Лично я посетил два прихода в Латвии под Даугавпилсом. В каждом с благословения митрополита Александра служил молебен. В Петербурге отец Петр служит пока в часовенке при большом храме, не освобожденном еще от музея.

Как видите, не так много. Есть, однако, рост интереса к возрождению древнерусского благочестия, возврату к нашим корням, не обязательно на базе каких-то остатков единоверия, а просто, что называется, "с чистого листа", как в случае с Берсеневкой.

- Велики ли вообще остатки единоверия? Много ли было в советское время единоверческих приходов? На какой почве возникли те приходы, о которых Вы сейчас рассказывали?

- Известно, что единоверие официально было учреждено в 1800 году при Александре I и митрополите Платоне (Левшине). Эта идея прорабатывалась уже при Павле, и даже еще при Екатерине II. Накануне революции было примерно 350 единоверческих приходов и несколько монастырей. Потом наступили гонения советского времени. Почти все было уничтожено "под корень". Остались только крохи. Например, во Владимирской епархии сохранились два храма в Мстёре. Там был даже епископ Амвросий. Он был погребен в 1928 году у Троицкого деревянного храма. В епархии сохранилось несколько приходов, о чем написано в статье "Единоверие на Владимирской земле" в "Церковном вестнике". Многие храмы были разрушены и практически чуть ли не единственный пример возрождения тех храмов, которые исторически были единоверческими, это храм в Михайловской слободе.

В Москве был Никольский храм на Рогожском кладбище. Я застал там еще какие-то остатки единоверия, но уже в несколько эклектическом виде. С уходом уставщика отца Иринарха (тогда еще Игоря Денисова) на приход в Михайловскую слободу, там все и завершилось. Исторически центром единоверия был Введенский собор на Самокатной площади. Сейчас здесь православная община. Там раньше была типография и школа для священнослужителей. Возможно, то, что происходит с этим местом – историческим центром единоверия, – это уже необратимый процесс.

- А кто сейчас, в основном, приходит в единоверие? Известно, что создавалось оно как мостик для возвращения в Синодальную Церковь старообрядцев. Современная же статистика показывает, что, в основном, ряды единоверия пополняют не старообрядцы. Согласны ли вы с этим? Почему так изменился вектор действия единоверия?

- На примере нашего прихода можно сказать, что у нас в общине нет почти никого, кто имел бы единоверческие корни, так сказать, в лице своих предков. Почти 100 % всех членов общины являются людьми, которые, в общем-то, не были знакомы с этой традицией, а пришли к этому на опыте, убедившись в том, что это глубокая, строгая традиция, и никаких канонических ограничений для этого не существует. Некоторым барьером для прихода к единоверию может быть непросвещенность отдельных людей и некая непривычная строгость. Но, в принципе, эта тенденция существует и, в общем-то, медленно, но набирает силу.

- Какова, по-Вашему, генеральная цель единоверия? Раньше считалось, что это возвращение старообрядцев, оказавшихся в расколе, в лоно господствующей Православной Российской Церкви. Сейчас цель остается той же, или время ее как-то скорректировало?

- Сейчас какой-то четкой идеологии не существует, потому что все, как мне видится, находится в зачаточном состоянии. Я могу судить только на примере нашего прихода. Для нас важно иметь нишу в лоне Русской Православной Церкви Московского патриархата, где можновсе это наследие как-то воплощать в жизнь. Важно, что нет препятствий и ограничений в этом плане. Для меня это очень ценно.

Раньше наверняка единоверие рассматривалось как некая переходная ступень, чтобы рано или поздно присоединившихся старообрядцев привести к какому-то единому знаменателю. Было и другое: шла медленная реабилитация нашего древнего наследия. Поэтому учреждение единоверия было, безусловно, положительным явлением, поскольку это уже была легальная возможность для того, чтобы старый обряд имел право на существование

- Считаете ли Вы последователей современной Белокриницкой иерархии или Новозыбковского патриархата раскольниками?

- Сейчас я не стал бы оперировать какими-то строгими терминами. Об этом можно поговорить отдельно, сугубо в каноническом плане. Сейчас для меня важно другое – подчеркнуть, что мы искренне заинтересованы иметь добрые контакты со старообрядцами разных согласий. У нас много таких хороших контактов. Мы не рассматриваем себя как силу, которая противопоставляется современному старообрядчеству. Мы не являемся "троянским конем" для того, чтобы чем-то повредить им. Для нас ценно, прежде всего, то, что и мы, и они являемся православно верующими людьми, которые ревнуют о нашем драгоценном древнерусском наследии.

- Не совсем понятно, существует ли между вами и ими раскол? Нужно ли его преодолевать, или, в строгом смысле, уже и нет никакого раскола?

- Уже то обстоятельство, что мы не имеем канонического общения и совместных Богослужений, говорит о том, что между нами существует дистанция. Но очевидно, что существование нашего прихода работает на сближение в перспективе, на какое-то возможное единение. Но это очень трудно себе представить, потому главное, повторяю, для нас – это иметь возможность молиться так, как просит наша душа, как молились наши предки.

Видите, я уклоняюсь от лобового столкновения по этим вопросам и пытаюсь сместить акценты в другую сторону.

- Хотя, боюсь, нашей аудитории это будет малопонятно… Всё-таки – кто такие старообрядцы, кем Вы их считаете, и зачем вы с ними сближаетесь? Задача единения не ясна, их современный канонический статус тоже, и цель получается очень размытой.

- Цель – душа просит. Зачем я должен выдвигать какие-то глобальные прожекты?

- Вы говорите: "Мы стремимся к некоторому единению в будущем". Как, в чем оно должно выразиться, это единение в будущем, – в совместной молитве или в чем-то другом?

- Одному Богу известно, как это будет. Мы бы хотели видеть Русь крепкой в духовном и материальном отношении. А духовная крепость, по нашему глубокому убеждению, невозможна без возврата к нашим истокам, к нашим корням, без реабилитации древнерусского наследия. На данном этапе нас вполне устраивают такие вещи. Например, завтра мы собираемся ехать в Егорьевск Московской области. Нас будет примерно 35 человек. Я позвонил настоятелю местного старообрядческого храма отцу Василию, сказал, что есть желание, наряду с посещением православных храмов, музеев, знакомством с городом, зайти и в старообрядческий храм побеседовать, осмотреть храм, поприсутствовать на части Богослужения. На это он любезно согласился и ждет нас.

Я был в Румынии и пользовался гостеприимством местных старообрядцев – их называют липованами. Недавно я побывал на Рогожском кладбище, где встречался с настоятелем Покровского собора о. Леонидом Гусевым. При этом присутствовали два старообрядческих епископа – Савватий и Силуан. Со мной было около 40 человек, и мы беседовали на темы, которые представляют общий интерес, а именно - процессов глобализации, ИНН и все такое прочее, и вполне нашли точки соприкосновения. Я был на отпевании Митрополита Алимпия, на поминальной трапезе. Это был порыв сердца – отдать долг памяти такому человеку, которого я чтил как большого молитвенника.

- Допускаете ли вы уже на нынешней стадии молитвенное общение со старообрядцами?

- Мы на него не претендуем и его не штурмуем. В этих вопросах мы очень корректны и тактичны. Например, я вполне доволен возможностью просто присутствовать на их Богослужении. Был случай, когда я спросил, можно ли приложиться к Евангелию на всенощ­ной, и мне было позволено. Ничего самочинного в чужом доме я стараюсь не делать, но иногда старообрядцы сами не против. У меня было несколько таких случаев, когда они не чуждались этого и были не против частным образом совместно помолиться. Мы на этом никогда не настаивали и старались быть, повторяю, очень корректными в этих вопросах.

- Существует ли полное единомыслие среди российского единоверческого духовенства, которое Вы, наверно, хорошо знаете, по поводу цели существования единоверия или по поводу форм сближения со старообрядцами? Или есть какие-то споры и противоречия в этом вопросе? Если есть, то какие, вокруг чего происходят эти споры?

- К сожалению, единства в этом малом стаде нет, и, наверное, не предвидится. Я с этим столкнулся и не ожидал некоторых вещей. Но есть то, что есть. Есть, скажем, тенденция законсервироваться и отгородиться ото всех. Есть идеология отдельного стада, что-то типа старообрядчества единоверческого согласия. Что-то типа этого, но, конечно же, условно. Моя позиция такова: я за строгое исполнение церковного устава. У нас на Берсеневке ежедневные службы, и все они вполне уставные. В то же время мы стараемся не противопоставлять себя другим, новообрядчеству, не подчеркивать свою исключительность, не культивировать неприязнь к другим. Вполне возможно в нашем храме совершение Богослужений и новопрославленным святым.

- А Дмитрию Ростовскому Вы бы стали служить, например?

- В одной из опекаемых точек, а их у нас около 40 в разных регионах, в храме есть придел святителя Димитрия Ростовского. У нас было намерение служить там в престольный день этого храма. На что митрополит Питирим, который нас пригласил опекать этот храм в Волоколамском районе, сказал, что есть одноименный придел в одном из давно действующих храмов этого района, поэтому нет необходимости служить, пусть прихожане этого храма посетят в этот день давно действующий храм.

- При таком разрозненном и малочисленном состоянии единоверия видите ли Вы необходимость восстановления собственной трехчинной иерархии единоверия, то есть появления единоверческого епископа? Известно, что есть постановления Поместного Собора 1917-18 гг. на эту тему. Есть ли нужда в появлении такого епископа в наши дни?

- Если Богу угодно, такой епископ появится. Епископ – это венец полноты церковной. Ясно, что при возглавлении епископом любая структура будет действовать более активно и обстоятельно. Это очевидно. Я лично имею неоднозначное мнение по этому вопросу. Есть ли достаточное поле деятельности для такого епископа? В любом случае, повторяю, если Богу угодно будет, он появится и не останется без дела. Наверное, это послужит более четкой структуризации небольшого стада единоверцев.

Вторая тенденция, о которой мы говорили, – возникновение интереса к древнерусскому благочестию - будет иметь в лице епископа какой-то дополнительный стимул и центр. Но будущему епископу придется очень непросто в обстановке накопившихся за 300 лет проблем, непросвещенности, незнания каких-то элементарных вещей о том, допустим, что канонически никаких препятствий для старого обряда в лоне Московского патриархата нет. Это неизбежно вызовет довольно сдержанное отношение к нему. И в новообрядной среде, и у старообрядцев, несомненно, будут подозрения о том, что это неспроста, что это какая-то продуманная акция подрывного плана в отношении них. Поэтому, повторяю, будущему епископу в таком контексте будет очень непросто существовать.

- Ну, хорошо, перейдем непосредственно к Вашему храму, то есть к храму святителя Николы на Берсеневке. Летом минувшего года появилось немало публикаций, особенно в православно-патриотической прессе, о том, что общину храма ждет неминуемое расформирование, а храм должен быть присоединен к комплексу храма Христа Спасителя. Доходили ли до Вас такие сведения, и насколько велика вероятность изменения статуса Вашего прихода?

- Я считаю, что в июне была почти стопроцентная вероятность такого исхода. Сейчас положение продолжает оставаться очень тревожным. Главное испытание, которое мы пережили недавно – неудачная попытка сдать годовой отчет в патриархию, в котором было несколько вопросов, чреватых для нас радикальными последствиями. Например, там говорилось о госреестре, в который невозможно войти без принятия ИНН. А итогом вхождения в госреестр является присвоение ОГРН. Все это проанализировано и очевидно, что там есть антихристианская символика, эти три злополучные шестерки. Община храма носит имя святого, которому он посвящен, а во всех операциях оно будет вытеснено номером, т. е. будет использоваться уже не имя общины храма, а номер, под которым она будет фигурировать. Вот это для нас неприемлемо, поскольку община – это соборная личность, и каждый член ее имеет свое имя, а община имеет имя своего покровителя.

- А как же быть с остальными московскими общинам Московской патриархии, которые тоже имеют имя, и тоже являются, наверное, сборными личностями? Насколько известно, вы остались единственной общиной в Москве, которая не приняла ИНН?

- Да, насколько я знаю, мы единственный храм Москвы, не принявший ИНН. Мы этим не гордимся, не подчеркиваем. Это – объективная данность. Остальных мы не осуждаем. Они будут сами за себя отвечать. Мы не чуждаемся общения с ними. Я являюсь насельником Данилова монастыря уже 21 год.

- И Вас при этом не смущает, что Данилов монастырь принял ИHH и все остальные номера?

- Я воспринимаю это как данность.

- Нет ли противоречия в том, что Вы входите одновременно в две общины, одна из которых приняла ИНН, а другая не принимает, а Вы продолжаете входить в обе?

- Наша жизнь вообще соткана из противоречий и, дай Бог, нам хотя бы минимизировать эти противоречия на том уровне, на котором мы можем это сделать. Я не могу, допустим, обеспечить Данилову монастырю положение, соответственное нашему приходу. Я не имею таких возможностей, но я и община ответственны за наш храм, имеем свободу выбора и реальные возможности избежать вхождения в эту систему. Вот эта реальность, данная нам от Бога, эта возможность – по ней мы и определяемся. Повторяю, что мы никому не противопоставляем себя, сохраняем добрые отношения с другими общинами. При всей нашей "кондовости", тем не менее, мы община очень открытая, часто бываем в гостях в других храмах, посещаем их престольные праздники. Конечно, нам наверняка предстоят большие испытания, и наш отчет, скорее всего, заблокировали по причине отсутствия номера госреестра и соответствующего документа, свидетельствующего об этом.

События могут развиваться так: нам могут поставить условия, обозначить сроки; и наверняка мы опять, в который раз, тайным голосованием всё-таки не согласимся с таким требованием. Тогда угроза нашей ликвидации станет реальной. Настроение прихожан и Союза православных братств, который изначально базируется на Берсеневке и плотно связан с ее жизнью, довольно решительное. Видит Бог, что я искусственно не подогревал эти настроения и не настраивал людей тенденциозно. Каждый имел свободную возможность определиться в этом вопросе. Я не оказывал давления при выборе того или иного решения, и сам был склонен к компромиссу, но позиция народа Божия и благословение духовника укрепили меня именно в этом выборе. Возможно, возникнет очаг напряженности в центре Москвы.

- Если Ваша община будет расформирована, видите ли Вы какие-то варианты продолжения ее существования в новых условиях?

- Община очень крепка. Пo аналогии с русскими старообрядцами, живущими за границей и имеющими крепкие духовные устои, она тоже способна выжить, как и они в инославной, инородческой среде Румынии, Австралии, Южной Америки и т.д. Нe будет развала общины из-за лишения ее храма, в силу крепости ее внутренних связей и сплоченности в единую семью, в которой около 100 человек. Естественно, кто-то отойдет, но ядро общины сохранится.

- А в каких формах, или в каких условиях это ядро будет вести свою общинную жизнь, богослужебную, в частности?

- Сейчас очень трудно представить, как все это будет, но ядро сохранится. Я так думаю и надеюсь.

- Вы предварительно размышляли над возможными вариантами?

- Да. Возможно,я останусь в Даниловом монастыре, и община будет приходить туда. Возможно, я буду лишен и Данилова монастыря. Тогда придется уехать в одну из епархий, где мы опекаем заброшенные храмы. У нас много друзей и доброжелателей среди епископов и духовенства, поэтому я думаю, что мы не останемся на улице, а где-нибудь Господь нам даст свою нишу.

- Все-таки, если произойдет Ваш запрет в священнослужении, за систематический отказ Вашей общины принять ИНН и ОГРН, не взирая на благословение священноначалия, будете ли Вы считать такое запрещение каноничным, согласитесь ли с ним?

- Я думаю, что до этого не дойдет. Это было бы слишком прямолинейным решением в контексте недавнего заявления, например, Синода Украинской Православной Церкви, призывающего не называть тех, кто смущается совестью по поводу системы ИНН, не принимает ее, – раскольниками и т.д. Нужна альтернатива. Но если это произойдет, я воздержусь от поспешных и резких решений, потому что я привык принимать решения в спокойном состоянии духа и после обстоятельных советов с серьезными духовниками.

- Вы упомянули о том, что летом прошлого года была стопроцентная вероятность упразднения общины, однако этого не произошло. Что же смогло это предотвратить?

- Я думаю, помощь Божия, прежде всего. Она явственно ощущалась. Было мироточение иконы преподобного Сергия в день отказа от принятия ИНН, иконы праведного Ноя в день отказа от номера госреестра и еще ряд знаменательных моментов мистического плана. К примеру, одна женщина очень молилась несколько дней и ночей святителю Николе о том, как жить ей, не принявшей ИНН и новый паспорт, без пенсии, в которой ей было отказано? В какой храм ей теперь ходить, где молиться? С ее слов, однажды ночью, в чутком (тонком) сне ей было сказано несколько раз: "Берсень... Берсеневка...". Спрашивая у людей и ища в справочнике, она, таким образом, и пришла вхрам святителя Николы на Берсеневке, который тоже не принял ИНН. Только Бог знает, как все будет дальше развиваться, но прихожане, члены Союза православных братств и наши многочисленные друзья настроены очень решительно в отношении будущего нашего храма – это очевидно.

- Хотелось бы что-то услышать об отличии между Союзом православных братств и Союзом православных хоругвеносцев, оба которых возглавляет Леонид Донатович Симонович-Никшич. Есть ли различия в их идеологиях? Кто радикальнее, а кто умереннее?

- Они вполне тождественны. Но основное ядро – хоругвеносцы, а Союз православных братств обеспечивает поддержку. Союз православных хоругвеносцев – это гвардия, передовой отряд.

- Где теперь предыдущий председатель Союза православных братств Георгий Копаев?

- Он занимается активной работой. Конкретно не могу сказать, чем именно – давно не общался.

- Какова численность Союза православных братств и какова ее тенденция?

- Стабильное состояние и медленный рост. 21 ноября 2003 года на ежегодной конференции в Союз православных братств вступили 25 человек. Общая численность – несколько сот человек в разных регионах страны и не одна сотня Москве. Есть и коллективные члены: Братство святителя Гурия (Казань), "Нива духовная" (Рига). Очень активен Союз православных братств Украины – там, примерно, полтора десятка братств. Мы с ними взаимодействуем в разных формах, но они автономны. Недавно хоругвеносцы были в Киеве, а на Луганщине провели крестный ход в честь юбилея воссоединения Украины с Россией. Если человек не участвует регулярно и активно в мероприятиях Союза православных братств, то мы констатируем, что он более не является нашим членом. Как правило, на место выбывшего, появляется 2-3 вновь поступивших. Отката нет.

- Ваша оценка деятельности Союза православных граждан (СПГ), активного в политическом отношении?

- Меня неоднократно приглашали на собрания Союза православных граждан и я там бывал. Возглавляющий пресс-службу СПГ Кирилл Фролов был членом нашего совета. Во многом наша деятельность идентична, но с точки зрения руководства Союза православных граждан, мы – радикальные фундаменталисты. Они ближе к официальным структурам. Некоторые наши действия и заявления не согласуются с их идеологией, оцениваются ими как компрометирующие и пугают. Нас стараются как-то не замечать. Мы хотим в дальнейших поддерживать контакты с Союзом православных граждан и намечаем в ближайшее время серию встреч с ответственными сотрудниками Московской Патриархии для налаживания связей и подключения нашего потенциала на разных направлениях. Союз православных граждан делает большую и нужную работу. Мы поддерживаем многие его заявления. Они считают себя более респектабельными из-за солидности персоналий. Но мы не комплексуем. Каждый делает свое дело.

- Распространяется ли Ваше отношение к Союзу православных граждан на блок "Родина", в состав которого входят многие руководящие работники СПГ?

- Мы восхищены победой блока "Родина" и искренне желаем ему плодотворной работы. Наши симпатии были на его стороне. Я лично голосовал за блок "Родина". Но паству специально не призывал и не обязывал к участию в голосовании. Это не наш стиль. Но наша общественная позиция очень активна. Естественно, мы говорили и на эти темы. Люди слышали, что говорилось и по радио "Радонеж", например, в передаче Махнача, где он дал анализ всем претендентам, партиям и блокам. Люди имели достаточно информации, чтобы определиться.

- В избирательной кампании участвовали еще несколько политических движений, которые либо отождествляли себя с Православием, либо как-то апеллировали к православным ценностям. Была одна прямо православная партии "За Русь святую". Были несколько косвенно православных партий – "Народная партия" например. Они были конкурентами блока "Родина", Почему вы, поддерживая блок "Родина", отсекли эти политические силы. Партия "За Русь святую" выглядит более церковно, чем светский блок "Родина"?

- Мне лично знакомы многие персоналии блока "Родина", например, Наталия Нарочницкая, которая тепло относится к нашему храму. Она эксперт, писатель, аналитик, автор книги о русском народе, яркая личность, человек проницательный, тонко чувствующий нашу историю, наш народ. Я участвовал и в нескольких мероприятиях партии "За Русь святую", совершал молебны перед открытием их конференций. Но руководство этой партии дистанцируется от Союза православных братств. Кроме того, Блок "Родина" был более заметным и имел лучшую перспективу. Поэтому мы сделали ставку на него. Партия "За Русь святую" не очень успешно вела свою предвыборную кампанию, и на фоне выступлений той же Н. Нарочницкой, она были более бледна.

- А "Народная партия"? Там вторым номером был старший референт святейшего Патриарха. Как Вы думаете, почему это не прибавило голосов "Народной партии"?

- Николая Державина я лично знаю со студенческих лет по Ленинградской духовной семинарии. Это очень симпатичный человек. Мне, как и ему, приходилось неоднократно комментировать на радио трансляции патриарших богослужений. Я думаю, что он был недостаточно "раскручен". Его церковного статуса было явно недостаточно, чтобы иметь шансы на победу. Он не запомнился избирателя яркими оценками, как другие. Из его выступлений мне более всего запомнилось, что он из многодетной священнической семьи, и что все его братья стали священнослужителями, а сестры – матушками священников. А вот он остался мирянином.

12 февраля 2004.

 Беседовал Александр Солдатов, "Портал-Credo.Ru"

    В сюжете:

26 апреля 2004, 19:00  
Протоиерей Владислав Свешников и диакон Андрей Кураев вошли в руководство движения Глазьева "За достойную жизнь!"
15 марта 2004, 23:47  
КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Священная война... не пошла. Избиратели не восприняли православно-патриотическую риторику на президентских выборах
12 марта 2004, 15:58  
МОНИТОРИНГ СМИ: Скитания по православию. Предлагается идейная платформа новой левой оппозиции. Автор - бывший хиппи, бывший противник РПЦ и нынешний адепт православной государственности
10 марта 2004, 09:38  
МОНИТОРИНГ СМИ: Глазьев ищет союзников. В обмен на возврат имущества он предлагает Церкви стать партнером государства
09 марта 2004, 16:32  
На I съезде своей "Родины" Сергей Глазьев предложил государству работать "для спасения души"
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования