Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
11 июня 2013, 18:35 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Единая ИПЦ русской традиции: репортаж со стройплощадки. Часть третья, заключительная


Предыдущая часть – ЗДЕСЬ

Русские ИПЦ с отрицательной динамикой развития

Остальные юрисдикции русских ИПЦ, в отличие от РПЦЗ(А) и приходов под омофорами епископов Архиерейского совещания РПАЦ вкупе с ИПЦ Украины, сейчас не имеют положительного потенциала развития. Это означает, что за последние два-три года в этих юрисдикциях поток людей «на выход» превосходил поток «на вход», то есть больше было тех, кто переставал ходить в их общины (по каким бы то ни было причинам; в основном это обычно возраст, ухудшение здоровья и эмоциональное выгорание у людей среднего возраста), нежели тех, кто становился новыми членами общин или создавал новые общины. Динамика развития всех этих юрисдикций была отрицательной, но это имело разные причины - и будет иметь разные последствия. Впрочем, есть одна общая причина для всех: невнятность ответа на вопрос «ты — зачем?». Но причины этой невнятности у всех разные.

Та часть РПАЦ, которая административно подчиняется Суздальскому Синоду, исчерпала ныне свой конфликтный потенциал по отношению  к Архиерейскому совещанию РПАЦ. Теперь отношения терпимые и включающие взаимопомощь (как это было в судебных делах по поводу попытки изъятия у РПАЦ в Суздале мощей святых). Суздальский Синод занимается текущими делами своих приходов и не выступает ни с какими стратегическими инициативами развития ИПЦ. Таким образом, пространства для конфликтов или хотя бы для дискуссий с Архиерейским совещанием РПАЦ не существует. Сами эти приходы, находящиеся в юрисдикции Суздальского Синода, живут своей многолетней привычной жизнью, которая им дорога, и которую они не хотят нарушать появлением новых и требующих внимания членов общин. Потому новые члены в таких общинах почти и не появляются (то есть где-нибудь иногда появляются, но их число заведомо меньше естественной убыли численности). Пока живо и активно поколение нынешних пятидесяти- и шестидесятилетних, существующие общины РПАЦ будут сохраняться, хотя слабея и уменьшаясь. Потом — перспективы неясные. Имеет ли смысл восстанавливать формально-административное единство РПАЦ, пытаясь собрать в одно административное целое Суздальский Синод и Архиерейское совещание? По-моему, не имеет. Чем переезжать всем в один дом, лучше дружить домами.

Что касается РПЦЗ(В-В), то формальное единство этой юрисдикции уже превратилось в фикцию. Она состоит из нескольких групп верующих, почти утративших общий язык друг с другом, а ее фактический первоиерарх (формальный так и не избран после смерти Митрополита Виталия в 2006 г.), архиепископ Владимир (Целищев), утратил общий язык со всеми из них и воспринимается как позор юрисдикции. В таком кризисе управления, дошедшем до уровня каждой общины, юрисдикции не приходится думать о собственном миссионерском расширении, приходится думать о сохранении хотя бы отдельных общин.

Наиболее заметная и организованная часть этой юрисдикции символизируется личностью епископа Анастасия (Суржика) Владивостокского. Его курс на выживание теперь ясен: в последнем нашумевшем интервью он высказался в пользу «поповской вольницы» и идеологической солидарности с РПЦЗ(А) через общее преемство взглядам и подходам исторической, дораскольной РПЦЗ. Это открывает епископу Анастасию довольно широкое пространство для маневра, вплоть до создания собственной юрисдикции, паразитирующей на РПЦЗ(А) аналогично тому, как сама РПЦЗ(А) паразитирует на «мировом православии». Между прочим, это тоже признание: РПЦЗ(А) дошла до такого уровня роста, что на ней уже, при желании, можно паразитировать — то есть создать, в дополнение к ней, более мелкую юрисдикцию-паразит, которая будет питаться недовольными из РПЦЗ(А). РИПЦ, хотя и будучи естественным конкурентом РПЦЗ(А), не является такой юрисдикцией, она слишком идейна. Такая юрисдикция должна будет создать свою особую идеологию, оправдывающую поведение Митрополита Агафангела включительно до его совместных с киприанитами епископских хиротоний, но затем ставящая ему в вину какие-нибудь другие проступки, типа «сотрудничества с оранжевой властью на Украине». Мне кажется, это несложно: берем готовую идеологию РПЦЗ(А) и добавляем в нее что-нибудь «о недопустимости…».

Итак, для значительной части РПЦЗ(В-В) нужно даже не прогнозировать, а признать как свершившийся факт вхождение в поле влияния РПЦЗ(А). Для оставшихся нужно прогнозировать, в основном, закукливание, то есть впадение в гомеостаз, как это уже произошло с близкородственными РПЦЗ(В-В) иерархиями «Российских» православных Церквей, где количество прихожан мужского пола ненамного превышает количество архиереев (впрочем, довольное скромное, в пределах 10). Для отдельных верующих РПЦЗ(В-В), зачастую уже и сегодня находящихся в поле влияния догматического Истинного Православия, нужно прогнозировать создание новых общин в более подходящих для этого юрисдикциях. С этим, однако, не следует торопиться. На всякий случай, напоминаю, что Архиерейское совещание РПАЦ, со своей стороны и в одностороннем порядке, считает себя в общении с РПЦЗ(В-В) и потому всегда готово преподавать причастие и другие таинства верующим РПЦЗ(В-В) без их перехода под омофор епископов Архиерейского совещания.

Во всяком случае, понятно, что для Истинного Православия в смысле догматическом и каноническом никакая связь с епископами РПЦЗ(В-В) нежелательна. Теперь исчезли все значимые различия между епископами, чья хиротония восходит к восстановлению иерархии РПЦЗ Митрополитом Виталием и епископом Варнавой в Мансонвилле в 2001 году. В этой линии хиротоний не оказалась удачных.

Что касается РИПЦ, то за последние три года она прирастала, главным  образом, Сербией. Лучше бы она этого не делала. Но в целом история РИПЦ с 2007 года по 2013-й — это дуэль двух разных, но довольно похожих клерикальных проектов, РИПЦ и РПЦЗ(А). В 2013 году можно подводить итоги дуэли и определить победителя.

Итоги клерикальной дуэли: матч РПЦЗ(А) — РИПЦ

До окончательной капитуляции РПЦЗ Митрополита Лавра 17 мая 2007 года РИПЦ, образовавшаяся на развалинах дораскольной РПЦЗ в 2002 году, была главным представителем традиции РПЦЗ в России и на всей территории бывшего СССР. Ее главный конкурент в начале «нулевых», РПЦЗ(В), возникшая чуть ранее – в самом конце 2001 года на тех же руинах, - как раз в 2006 году, после смерти своей главной живой реликвии, Митрополита Виталия, и после ряда расколов 2006–07 годов, фактически самоустранилась из общецерковной жизни. РПАЦ тогда тоже переживала период внутренних разладов и упадка, и для выходцев из РПЦЗ Митрополита Лавра привлекательной быть не могла. Казалось, что небольшого усилия будет достаточно, чтобы большое зарубежное наследство упало в РИПЦ.

Но тут началась «роль личности в истории». Личностью оказался Митрополит Агафангел. Он имел твердое намерение возглавить всю ту часть РПЦЗ Лавра, которая не примет акт о капитуляции перед МП. И он это намерение осуществил. Намерения переходить под церковную власть РИПЦ у него при этом не возникало, да и с чего бы? Чем таким особенным могла доказать тогдашняя РИПЦ привлекательность  своей власти епископу Агафангелу? Какой-нибудь выдающейся церковной мудростью? Какими-нибудь выдающимися успехами церковного строительства? Или хотя бы какими-нибудь выдающимися планами, способными увлечь епископа Агафангела перспективами сотрудничества? — Вряд ли.

Оставался только сценарий силового принуждения, но для его реализации нужно было привлечь в РИПЦ существенное большинство тех, кто не пошел  за Митрополитом Лавром, причем, успеть это сделать надо было бы раньше, чем Митрополит Агафангел найдет себе епископов из другой юрисдикции, чтобы восстановить иерархию своего «осколка» РПЦЗ (ведь через неделю после капитуляции Лавра он остался в своем «осколке» единственным архиереем, чего никогда не бывало в других «осколках» при их размежевании с РПЦЗ). За те несколько месяцев, что Митрополит Агафангел не мог приступить к епископским хиротониям, этого сделать не удалось, несмотря на отдельные достигнутые РИПЦ успехи, так что задавить самостоятельность новой юрисдикции на корню не вышло. (Чисто теоретически, РИПЦ могла бы выиграть на этом этапе только в том случае, если бы она за несколько лет до акта 2007 года имела четкие договоренности с лидерами ключевых общин РПЦЗ(Л)). Дуэль двух юрисдикций стала развиваться в формате длительной позиционной войны.

Первым большим сражением этой войны, проигранным РИПЦ вчистую, стала, как я бы ее назвал, Битва за благосклонность киприанитов. В 2007 году никто в РИПЦ не имел существенных претензий к киприанитству, а у некоторых клириков РИПЦ в дальнем зарубежье сохранялись живые связи с киприанитами. В РИПЦ продолжало действовать постановление Собора РПЦЗ 1994 года о единстве веры и полном евхаристическом общении с греческим «Синодом Противостоящих». В самом «Синоде Противостоящих» также считали себя в общении с РИПЦ, так как Синод РПЦЗ Митрополита Лавра задолго до 2007 года вызывал у них официальную озабоченность и, наконец, в 2006 году этот Синод (которому тогда подчинялся и епископ Агафангел) официально заявил о разрыве общения со старостильниками. Таким образом, перед началом Битвы за киприанитскую благосклонность, позиции РИПЦ были более выгодными, нежели позиции будущей РПЦЗ(А).

Боевые действия начала РИПЦ, официальным письмом от имени Архиепископа Тихона на имя болгарского киприанитского епископа Фотия попросив киприанитов не участвовать в епископских хиротониях для новой юрисдикции епископа Агафангела. Фактически, это письмо предлагало киприанитам выбор между РИПЦ и будущей РПЦЗ(А). Когда предлагаешь такой выбор, надо приводить какие-то аргументы в пользу желаемого тобою решения. Но ничего особо интересного для киприанитов в письме РИПЦ не содержалось. Там были только напоминания о былых декларациях и документах и, значит, по сути — требование, а не смиренная просьба поступить так, а не иначе. Но когда ты чего-то не просишь, а требуешь, то ты должен быть уверен, что твой партнер по переговорам ощущает, чем ему угрожает неисполнение твоего требования. Но тут угрожать было нечем. Киприанитов не следовало пугать «созданием раскола» (единственный аргумент РИПЦ), так как в той ситуации как раз им самим предстояло назначить, кому теперь быть «раскольником», а кому — «подлинной РПЦЗ».

В дипломатии, даже церковной, подобные просьбы без заманчивых обещаний и требования без внятных угроз производят впечатление неадекватности. Это письмо Архиепископа Тихона могло быть воспринято киприанитами только как сигнал, что, вероятно, им нужно ставить не на него, а на Агафангела. И Агафангел немедленно это подтвердил своей адекватностью. Он сделал заманчивое предложение (которое потом и выполнил) — войти в интернациональную семью киприанитских Синодов и перестать, как это было в дораскольной РПЦЗ и по инерции оставалось в РИПЦ, считать себя как-то в стороне от международной киприанитской семьи. Для киприанитов это была реальная политическая ценность, но со стороны РИПЦ даже не догадались ее предложить. От киприанитов в РИПЦ ожидали существенной услуги, ничего не предлагая взамен. Понятно, в битве реалиста и аутиста победил реалист — епископ Агафангел. Так, с помощью киприанитов, иерархическая структура РПЦЗ(А) была восстановлена, а у иерархии РИПЦ оказался потерян контакт с киприанитскими Синодами.

О том, что у РИПЦ, бывшей на максимальном подъеме в 2006 году, начнутся проблемы уже в конце 2007 года, я написал  еще тогда, в 2006-м (в итоговом обзоре 2006 года), а потом еще в марте 2009-го, когда пришла пора напомнить о старых предупреждениях и сделать новые предупреждения и прогнозы. Упоминаю об этом не только из присущего мне тщеславия, но и для того, чтобы читатель мог убедиться, что и нынешние мои заметки не носят спонтанного характера и не являются переписыванием истории задним числом.

После этого РПЦЗ(А), все еще не достигая размеров и значимости РИПЦ, перешла в другую весовую категорию, в которой она стала, по крайней мере, сопоставима с РИПЦ. Зимой 2007–2008 годов РИПЦ по-прежнему выглядела более презентабельно, чем РПЦЗ(А), но только при взгляде издали. При взгляде вблизи становились видны большие трещины, побежавшие по ее фасаду. Предстояло второе большое сражение, которое мы назовем Битвой за говорящие головы.

По состоянию на конец 2007 года главным и единственно заметным идеологом РИПЦ был епископ Дионисий (Алферов). Его охотно печатали в аргентинской светской, но авторитетной в церковных кругах газете «Наша страна», его поддерживал другой известный и плодовитый автор — его родной брат священник Тимофей, а также гражданин Германии и житель Казахстана, но также активно выступавший епископ РИПЦ Ириней (Клиппенштейн). Эти люди стояли при самом образовании РИПЦ, были идеологами административного отделения РИПЦ от Синода Митрополита Виталия в 2002 году, и их привыкли воспринимать как «говорящие головы» РИПЦ. Но все эти говорящие головы — что естественно для юрисдикции, верной мейнстриму РПЦЗ, — были убежденными киприанитами. Теперь особенности характеров братьев Алферовых и епископа Иринея помножились на идеологическое противостояние по поводу киприанизма. Защита киприанизма внутри РИПЦ стала теперь чревата фактическим подчинением (страшно вымолвить!) «тому самому» Агафангелу. Но для догматической критики киприанизма внутри РИПЦ не было никакой внятной идеологии. Тем не менее, выхода не нашлось, и основной части епископата РИПЦ пришлось, сказав «А» (поставив перед киприанитами фактический ультиматум о недопустимости хиротоний с епископом Агафангелом, который те нарушили), сказать и «Б», то есть заклеймить киприанитов еретиками. Приблизительно это и было сделано Собором РИПЦ 2008 года, когда было принято постановление против киприанизма, но непоследовательное и невнятное. Его, впрочем, хватило, чтобы обострить конфликт с группой Алферовых. Если бы такое постановление принял какой-нибудь «съезд победителей», то есть Собор архиереев, только что завершивший блестящую военную операцию против конкурирующей юрисдикции, то, вероятно, группа Алферовых бы смирилась. Но когда требование смириться исходит от «неудачников», никто смиряться не будет. В результате, в 2009 году два епископа РИПЦ, Дионисий и Ириней, а также несколько их приходов перешли в РПЦЗ(А), где и находятся до сих пор. Битва за говорящие головы после этого была проиграна, так как никто из остающихся сегодня в РИПЦ идеологов (а их несколько человек, даже слишком много, так как идеология у них не вполне совместимая) не имеет настолько существенного влияния на постановления Синода и медиаресурсов, чтобы обеспечивалась последовательность церковной политики и идеологии.

Оставить в своей юрисдикции братьев Алферовых было и невозможно, и нежелательно, но их надо было кем-нибудь заменить. Кроме того, можно было, о чем я и писал тогда по горячим следам, по-настоящему осудить киприанизм и честно пересмотреть свою собственную прежнюю киприанитскую политику (осудив, в том числе, и письмо Архиепископа Тихона епископу Фотию от 2007 года). Тогда уход двух епископов воспринимался бы как очищение Церкви от носителей ереси, пусть даже после этого ухода число оставшихся епископов равно трем. Но ничего этого сделано не было, и поэтому уход группы Алферовых и епископа Иринея воспринимался так, как он и воспринимался, — как очередная победа РПЦЗ(А) над РИПЦ.

В итоге поражения в Битве за говорящие головы РИПЦ лишилась той критической массы личного состава, которая давала ей видимое  преимущество перед РПЦЗ(А). Теперь, уже к началу 2009 года (хотя вся история с переходом двоих епископов завершилась лишь к его концу), две эти юрисдикции стали восприниматься как более-менее равновеликие.

Отдельным итогом поражения в Битве за говорящие головы стала очевидность отсутствия у РИПЦ ясного православного учения. Неизбежная тогда критика киприанизма, казалось бы, давала хороший повод, чтобы сформулировать учение православное. Тогда, можно не сомневаться, к голосу еще сильной РИПЦ прислушались бы все православные, и это существенно изменило бы за очень короткий срок ландшафт ИПЦ во всем мире. Поэтому я в 2009 году не пожалел сил, чтобы разъяснить идеологические аспекты событий и их политические перспективы (вот эти статьи: 1, 2, 3, 4).

Нельзя сказать, что это не помогло никому и ничему, но приходится сказать, что Синоду РИПЦ это не помогло точно. Еще не успев окончательно проиграть Битву за говорящие головы, РИПЦ пошла совершенно иным путем и, вместо реальной работы с реальными людьми, втянулась в Битву за клерикальный проект. Эту битву, впрочем, можно было бы назвать и Битвой за благосклонность хризостомовцев, но слова «клерикальный проект» лучше выражают ее суть.

Подоплека была простая: в РИПЦ решили, что смогут взять реванш за все  поражения от РПЦЗ(А), установив официальное общение с главным греко-старостильническим Синодом — Хризостомовским (тем самым, который теперь возглавляет Архиепископ Каллиник, и которой теперь принял имяборчество). Воображение рисовало «великое объединение» хризостомовцев и РИПЦ, создающее гравитационный центр сильнейшего притяжения…

Сами цели тут нельзя назвать вполне здравыми, так как они естественны  только в рамках логики клерикализма (Церковь = попы). В этой логике нам, попам, конечно, очень важно, сколько у нас попов, и какие другие попы нас признают за своих. В условиях ИПЦ логика клерикализма хороша там, где церковные организации паразитируют на «мировом православии»: тогда у них нет проблемы с паствой (она, как воздух, всегда и всюду, были бы только храмы, куда ее напустить), а есть лишь проблема с профессиональными служителями культа. Идеологически эта логика, полностью разделявшаяся дораскольной РПЦЗ, была близка РИПЦ и в 2009 году. В РИПЦ по-прежнему считали важной новостью принятие в свою юрисдикцию всякого беглого клирика из МП, так как привычка измерять «количество Церкви» количеством священников никуда не девалась.

Аналогия с нынешним проектом HOCNA по замене так и не установленного общения с хризостомовцами (Синодом Архиепископа Каллиника) на общение с Синодом Архиепископа Макария тут лишь поверхностная. Это у HOCNA в тылу греческая паства, которой важно сознавать свое единство с Церковью на родине. А у РИПЦ-то какие там «греки в тылу»?

«Хризостомовский» проект РИПЦ не был продуманным ни по целям, ни по исполнению. Синод РИПЦ предал сам себя в руки своих случайных советников из числа имевших «доступ к телу» первоиерарха и проявлявших достаточную активность. Епископату РИПЦ было совершенно невдомек, что через втершееся к ним в доверие лицо действовала та партия хризостомовских епископов (представленная тогдашним секретарем Синода епископом Фотием), которая хотела заручиться поддержкой РИПЦ на случай скорой смерти Архиепископа Хризостома (действительно, последовавшей в 2010 году) против неизбежного тогда для нее стеснения со стороны партии митрополита Каллиника (нынешнего Архиепископа и первоиерарха). Партия Фотия смогла довести дело до официального подписания документов и официальной фотографии глав обоих Синодов, греческого и русского, но тем сокрушительней было падение: уже на следующий день Архиепископ Хризостом заявил о расторжении подписанного накануне акта об общении с РИПЦ. Последняя оказались горше первых, чем лишний раз подтвердилась пословица «не зная броду, не лезь в воду». В церковной политике она означает, что нельзя вести переговоры с какими бы то ни было организациями, если ты не понимаешь, как они устроены изнутри. А также не надо идти на поводу у случайных людей, которые тобой манипулируют, используя твое примитивное желание казаться солидным…

Если бы не поражение в Битве за клерикальный проект, то РИПЦ, ничего особо не делая, могла бы еще пару-тройку лет протянуть в статусе чего-то равного РПЦЗ(А). Но теперь произошло падение акций: РИПЦ впервые публично показала, что дела у нее идут существенно хуже, чем в РПЦЗ(А). Таков был для РИПЦ итог 2009 года.

О том, как все это выглядело со стороны, нам говорят два объективных  факта. В период с 2007-го по 2010 год было только два значимых перехода из РПЦ МП в какие-либо русские ИПЦ (речь идет о тех случаях, когда переходили люди, успевшие заработать в РПЦ МП репутацию борцов за православие, так или иначе понимаемое, но понимаемое хоть как-то, — то есть далеко не «просто попы»). В 2008 году бывший секретарь епархии епископа Чукотского Диомида и автор ранних выступлений под его именем игумен Илия (Емпулев) перешел в РИПЦ, и тогда это выглядело как единственно естественный путь. Но уже в августе 2010 года Барнаульский приход священника Георгия Титова перешел в РПЦЗ(А). Духовенство редко разбирается в догматике, поэтому обычно его «голосования ногами» демонстрируют чисто социальный расклад сил. Окончательно этот расклад оформился летом 2011 года, когда в РПЦЗ(А) перешли знаменитые Ижевские священники. Тут мне кажется, что если бы РПЦЗ(А) не была к тому времени столь убедительна внешне, то русским ИПЦ удалось бы убедить ижевских священников в важности запрета интеркоммуниона с РПЦ МП, то есть необходимости не иметь с МП общей паствы. Но доступные наблюдению дела наши были малы, а доступные наблюдению дела РПЦЗ(А) были велики. Так что спорить было не о чем. Тогда уже, в июне 2011-го, было ясно, что вся потенциальная привлекательность РИПЦ для выходцев из РПЦ МП, если это только не блуждающие попы-одиночки, ушла в прошлое.

Таков был итог, с одной стороны, третьей и последней битвы РИПЦ против РПЦЗ(А) — Битвы за клерикальный проект, — а, с другой стороны, и естественного развития самой РПЦЗ(А). Несмотря на периодические внутренние конфликты, эта юрисдикция последовательно объединяла носителей разных идеологий, церковных и политических, и даже разного канонического сознания. Тут не было никакого секрета, а был всего лишь общий знаменатель: если ты поп, то приходи и будь лоялен первоиерарху, а в остальном — думай, делай и говори, что хочешь, но лишь не допускай ссоры со светскими властями. На практике, разумеется, не всегда можно следовать этому принципу, так как в рамках одной юрисдикции невозможно полностью изолировать друг от друга иногда слишком разных людей или так убавить их темперамент, чтобы они не производили публичных ссор и не втягивали в свои ссоры епископат. Потому я и говорю о возможности будущего дробления «движения Агафангела» на несколько юрисдикций, хотя пока что оно представлено одной-единственной юрисдикцией РПЦЗ(А). По этой же причине в 2012 году произошел раскол большого московского прихода РПЦЗ(А), часть которого образовала общину в составе РИПЦ, и в том же году аналогичным образом перешел из РПЦЗ(А) в РИПЦ приход в Ишиме. Но переходы из РПЦЗ(А) в РИПЦ все же большая редкость, а переходы в обратном направлении — тенденция. Вполне очевидно, в какую сторону направлена равнодействующая потока. В случае появления рядом с РПЦЗ(А) даже одной юрисдикции-паразита все недовольные будут попадать туда, почти без шансов докатиться до РИПЦ. Такую юрисдикцию могут создать общими силами недовольные личностью Митрополита Агафангела верующие РПЦЗ(А) и, например, епископ Владивостокский Анастасий из РПЦЗ(В-В)… Тут вообще очень много вариантов.

Такие частные и немногочисленные успехи РИПЦ в многолетней войне  против РПЦЗ(А) происходят не столько за счет привлекательности РИПЦ, сколько за счет недостатков управления у Митрополита Агафангела: ну, не может он всех со всеми помирить или хотя бы растащить по разным углам — вот кое-кто и вываливается из его лукошка. И тут бросается в глаза, скорее, то, насколько таких недостатков в управлении Митрополита Агафангела мало.

После поражения в Битве за клерикальный проект Синод РИПЦ пустился уже в совершенно безответственную авантюру в Сербии. Это трудно назвать битвой, хотя невозможно не рассматривать это в контексте противостояния с РПЦЗ(А), а также теперь уже и с Синодом Митрополита Каллиника, — поэтому я назову эту ситуацию просто: Церковно-спортивная игра «Акакий».

Нельзя сказать, будто от подобных игр невозможно было уклониться после тех трех проигранных битв. Нет, даже после третьей из них для РИПЦ оставались другие пути. Если тут и была закономерность, то она заключалась в причинах субъективных — в том, что продолжали слушаться дурных советчиков, ничего сами напрямую не зная ни о греческих, ни о сербских делах. Рукоположение епископа Акакия не могло привести к созданию серьезной Сербской ИПЦ в орбите влияния РИПЦ, и это легко было предвидеть заранее, если бы только потрудиться собрать сведения о церковной жизни в Сербии не от одних сторонников рукоположения Акакия.

После того, как епископ Акакий запросился и был принят в состав Синода РИПЦ, неудачу с попыткой создания ИПЦ Сербии, фактически, признали публично. Хватило трех месяцев, с августа по ноябрь 2011 года. Сейчас, я думаю, на эту неудачу в РИПЦ взирают философски — как на недополученную прибыль, а не как на прямой ущерб. И очень ошибаются.

Авантюра с Акакием никак не укрепила позиции РИПЦ перед лицом  РПЦЗ(А), так как группа епископа Акакия не воспринимается как то, что могло бы повлиять на церковную жизнь ИПЦ русской традиции в какой бы то ни было стране. Это слишком далеко (и от России с Украиной, и от русских церковных общин дальнего зарубежья) и слишком мелко, даже если не выдвигать никаких претензий по персоналии Акакия.

Но, не дав никакого выигрыша против РПЦЗ(А), неудачная «игра в Акакия» изолировала РИПЦ сразу от всех остальных течений ИПЦ. Отношения с Синодом Каллиника теперь стали полностью антагонистическими, но в отношениях с противоположным лагерем ИПЦ, который представлен HOCNA, Синодом Архиепископа Макария, а также Архиерейским совещанием РПАЦ и украинской Луцко-Ровенской епархией епископа Иова, — епископ Акакий также становится непреодолимым средостением из-за своего имяборчества. Есть еще верующие из РПЦ МП, которые сейчас в больших количествах оттуда уходят в другие юрисдикции, — но уходят они, главным образом, или в РПЦЗ(А), или в те юрисдикции, где есть внятное богословие и внятная позиция по осуждению имяборчества. Оба этих потока не станут заворачивать в РИПЦ, а других потоков нет и не предвидится.

Сегодня, в начале лета 2013 года, мы можем сказать, что политика Синода РИПЦ с ее безусловным стратегическим приоритетом — войной против РПЦЗ(А) на ее же клерикальном («беглопоповском») поле — окончательно провалилась. Все битвы проиграны, хотя, по-хорошему, их не следовало начинать вовсе: не следовало вообще претендовать на место паразита на теле «мирового православия», которое надо было спокойно позволить занять Митрополиту Агафангелу. Надо было самим и сознательно уходить от дурного наследия РПЦЗ, от клерикализма и от киприанизма и приходить к истинно-православному вероисповеданию и к неклерикальным моделям церковных общин.

То, что получилось теперь, — это не тупик. Из тупика открыт путь хотя бы назад. Это не тупик, а западня: из нее вообще нет выхода. РИПЦ себя герметично закупорила и отключила от связей с внешним миром. Правда, она закупорила сама себя не в маленькой комнатке, а в довольно просторном зале. Кому-то уже душно и не хватает воздуха, но еще никто не понял, что все герметично закупорено, и притока воздуха теперь не будет.

Можно ли найти выход там, где  его нет? — Разумеется, можно, только для этого нужно освоить ранее несвойственные тебе способы передвижения. Например, научиться проходить через стены. Или хотя бы ломать стены: именно так выглядело бы сейчас для РИПЦ полное отмежевание от епископа Акакия. Но требовать такого от нынешнего руководства РИПЦ — это все равно, что требовать от обычного человека, чтобы он вдруг научился летать.

В распоряжении руководства РИПЦ остаются еще некоторые механизмы, позволяющие затормозить процессы распада и даже сделать что-нибудь хорошее. Например, относительно успешно развивается миссия РИПЦ среди русскоязычных жителей Западной Европы, но в клерикальной модели приходов, где прихожане мало что могут без священника, а священники все наемные, перспективы ее ограничены. Например, можно было бы принять на каком-нибудь Синоде или Соборе постановление о своей  некомпетенции рассуждать об имяславии — это бы не прибавило РИПЦ богословского авторитета, но выглядело бы искренне и симпатично. С подобными мерами РИПЦ смогла бы просуществовать еще несколько лет без особенно больших потрясений и, возможно, когда-нибудь выйти из той изоляции, в которую она — под недоумевающие взоры внешних наблюдателей — все-таки сумела сама себя загнать, погубив свою такую немалую долю отеческого богатства.

Епископ Григорий (Лурье),

для «Портала-Credo.Ru»


    В сюжете:

29 сентября 2017, 17:03  
Архиерейский Собор РПЦЗ(В-Ф) принял официальное название Церкви, жестко осудил РПЦЗ(В-В) и "ересь имяславия"
29 сентября 2017, 13:15  
ДОКУМЕНТ: Плоды раскола. Доклад Архиепископа Владимира (Целищева) Архиерейскому Собору РПЦЗ(В-В) об отделении от этой юрисдикции РПЦЗ(В-Ф), сентябрь 2017 г.
28 сентября 2017, 12:11  
ДОКУМЕНТ: Духовные и нравственные причины расколов в РПЦЗ. Доклад епископа Амвросия Денверского Архиерейскому Собору РПЦЗ(В-В), сентябрь 2017 г.
27 сентября 2017, 14:38  
Предстоятель РПЦЗ(А) Митрополит Агафангел вынес на публичное обсуждение проект "Чина восполнения Таинства крещения для тех, кто не крещен полным погружением"
27 сентября 2017, 14:16  
Иерархи РПЦЗ(В-Ф) утвердили новое официальное название своей юрисдикции, извергли из сана всех архиереев РПЦЗ(В-В) и осудили "имябожническую ересь"
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования