Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПОКРОВ-2006": Режиссер на фоне храмов или храмы на фоне режиссера? Нужно ли создавать сугубо православное кино?


Как важно найти верное слово! Когда героиня пьесы Островского "находит слово", когда это слово помогает ей увидеть правду, у нее появляется та свобода, с которой не страшно и умереть. Благодаря ему бесприданница превращается в героиню, побеждающую страх.

Пусть сегодня для нас этим "найденным словом", применительно к режиссуре духовного фильма, станет сугубое Православие. Но и к нему подобраться не просто, чтобы стало ясно, что же понимается под сугубым Православием, да еще в режиссуре.

Поэтому придется сделать еще одно отступление. Великая русская актриса Фаина Раневская оставила после себя не только множество незабвенных образов, созданных ею в театре и в кино, но и порядочное количество "найденных слов". "Против кого будем дружить?" - это ее. А когда в последнем интервью ее спросили: "Чем Вы сейчас занимаетесь?", имея в виду ее творческие планы, она ответила: "Симулирую здоровье". Это был ее стиль - высказывать мысли неожиданные, но всегда точные и глубокие. В том же интервью ей задали и следующий вопрос, ради ответа на который мы и затеяли отступление от темы. Ее спросили: "Вы работали со многими выдающимися режиссерами. Кто Ваш любимый режиссер?" Последовал моментальный ответ: "Пушкин!"

И это был великий ответ, потому что и режиссура православного кино - это не только мастерство в профессии, глубина мышления, талант - но одновременно и то, и другое, и третье. Это - Пушкин. Поэтому и в нашем случае, в случае разговора о сугубом Православии и режиссуре, кого мы выберем для нашего мастер-класса? Пожалуй, только Феодора Михайловича Достоевского.

Проникновение в форму подачи "великих мыслей" Достоевского для режиссера православного кино будет ни с чем не сравнимой школой, потому что и само наше кино только тогда сугубо православно, когда несет великую мысль. Но несет ее, проникая в сердца, а не ограничиваясь шествием по экрану на фоне величественных храмов вещающих о великой мысли популярных актеров наших, очень сочувствующих Православию, на деле же чрезвычайно далеких от него.

Как начиналось наше православное кино? Оно начиналось в 1986 году двумя фильмами: "Бог в России" продюсера Кухинки и фильмом режиссера Дьяконова "Храм". На экране наконец появились кадры из церковной жизни, ранее считавшейся недостойной того. В этих двух фильмах отразились два направления православного кино, которые и сегодня определяютсодержание наших фильмов.

Первый фильм, да и большая часть второго, представили зрителю внешнюю красоту Православия: его пышные службы, несравненную архитектуру храмов, неповторимое церковное пение; на просмотре этих фильмов люди впервые после многих лет услышали колокольный звон, призывающий в храм, увидели Рублева… И все это можно было бы назвать сугубым Православием. К тому же и фильм назывался не как-нибудь, а "Бог в России"! И все вдруг поняли: вот почему Русская земля и ее киевский князь Владимир приняли православную веру, а не какую-то иную. Ведь не случайно послы князя, вернувшись от греков, рассказали: "Не знали, на небе или на земле мы; ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом..." А спустя тысячу лет фильмы "Бог в России" и "Храм" явилисьновым свидетельством Православия. И наши шестидесятники, о Православии знавшие понаслышке, увидев на экране эту красоту, будучи людьми эрудированными, но, не зная опытно, что такое Православие,возвестили, что этот внешний блеск и поразил послов великого князя. И стала укрепляться в оторванном от православной культуры советском человеке мысль: "Да, православие - во внешней красоте, а значит, и красивые яйца на Пасху, и тающие во рту куличи, пожалуй, самое главное во вновь обретаемой вере".

Но в фильме "Храм" был один кадр (не эпизод, а именно кадр), который приковал к себе зрителя, подспудно открыв причину того, почему послы князя Владимира, восхитившись греческой службой, не знали, как и рассказать о ней. И длился этот кадр всего-то, наверное, секунд тридцать. У стола, на котором стоял самовар, сидел протоиерей отец Николай Гурьянов. Он смотрел на зрителя своим ясным, чистым, детским взглядом. И вдруг сказал ласково, тихо, неторопливо и убедительно: "У нас все есть: молитва, хлеб, работа". Больше он не знал, что сказать, сидя перед непонятной ему камерой и осветительными приборами, направленными на него. Несколько секунд он продолжал просто смотреть своим открытым взглядом, лишенным всякого лукавства, видимо, на стоящих перед ним людей: режиссера, оператора, осветителей, разных ассистентов и администраторов, которые всегда лезут на съемочную площадку из любопытства. И вот снова неожиданно он взял стоящую перед ним чашку чая и, протягивая ее, возможно, собеседнику, произнес: "Выпейте чайку!" Еще несколько секунд его любящий взгляд оставался на экране… и все. Начался новый эпизод фильма, с куполами, крестами, восстанавливаемыми храмами и тому подобным, что тотчас после просмотра испарялось из головы, как сон, как утренний туман, а это тридцатисекундное пребывание с носителем любви, которого никогда доселе никому из сидящих в зрительном зале не приходилось видеть, осталось в сердце на всю жизнь. Так стало ясно, что через документальное кино можно соприкоснуться с другим, неведомым миром, миром благодати, с которым соприкоснулись в свое время и послы в греческом храме и не знавшие, как рассказать об этом. Не знавшие, как рассказать о благодати. И послы, и фильм "Храм" одним тридцатисекундным кадром свидетельствовали об истинности Православия!

Заявлено было и второе направление в православном кино: возможность представления на экране внутреннего вместо внешнего и духа вместо обряда. Не это ли и есть сугубое Православие?

Сразу возникнет вопрос: что же, снимать только прекрасные мгновения, помещая в кадр старцев? А где же старцев столько набрать-то, чтобы хватило их на все изобилие наших духовных фильмов?

Вот тут в пору и прибегнуть к режиссуре Феодора Михайловича Достоевского, нашего пророка и философа, мученика и поэта. И сразу напомнить его исповедание, которое он вложил в уста своего любимого героя Ивана Шатова: "Если бы математически доказали, что истина вне Христа, то лучше бы остаться с Христом, чем с истиной". Феодор Михайлович - исповедник Христа! Не христианства как учения, а именно самого Христа, сказавшего: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Поиску путей к обретению Христовой кротости и смирения и были отданы все силы Достоевского - через его личное мученичество и через мученичество его героев.

Причем же здесь режиссура? А притом, что режиссура неотделима в духовных фильмах от духа. Это означает, что не достаточно лишь произнести потрясший режиссера стих из Святого Писания, "привязав" его к какому-либо изображению. Надобно крепко потрудиться, чтобы не только найти более-менее подходящий изобразительный ряд для великой фразы, но и подготовить ее появление. Да, именно появление ее в фильме, а не просто проговаривание, да еще "в прогулочном варианте", по команде режиссера: "Ведущий, пошел!" Вот какому искусству мы можем поучиться у Достоевского.

Для кого же предназначены сугубые фильмы? Об этом можно даже и не рассуждать, потому что сам опыт проката православных фильмов за почти двадцатилетний период ясно показал, что они не имеют какого-то определенного зрителя. Это кино привлекает к себе внимание как мирских, далеких от Церкви людей, так и людей церковных, включая духовенство. Если православный фильм показывают в кинотеатре, прислушайтесь к репликам зрителей, выходящих после просмотра. И сразу станет ясно, для кого был создан только что показанный фильм. Например, после просмотра фильма о войне как о духовной победе одна зрительница сказала другой: "А у меня еще сын не крещен!" Фильм, в котором о крещении не было ни слова, у зрителя, при переносе на себя исповедания Христа, которым был пронизан фильм, вызывает желание совершить свой первый, пусть и малый, духовный подвиг.

Опыт жизни православных фильмов также показал, что они с радостью принимаются многими священниками. Для них такой фильм часто становится как бы учебным пособием в их пастырском служении. Да и сами священники, в чем признавались неоднократно, получают от таких картин укрепление в вере. Так что вопрос "для кого?" сводится только к одному: к созданию сугубо православного фильма. То есть фильма, исповедующего Христа, в котором внутреннего больше, чем внешнего, в котором запечатлен дух, а не обряд.

Хочется рассказать об одном режиссере, заслуженном деятеле искусств и лауреате многих премий, документальные фильмы которого показывали в кинотеатрах наряду с художественными - так велика была их притягательная сила. А успех его фильмов, в частности, определялся тем, что во главу он ставил зрелищность. Для него главным было обзавестись выразительными кадрами на выбранную тему, затем с большой скрупулезностью их смонтировать, к некоторым эпизодам подобрать музыку. И только после этого он приступал к написанию дикторского текста, держа его в рамках смонтированной и часто уже озвученной музыкой конструкции. Вспомнили мы этого заслуженного деятеля потому, что он с высоты своей успешной кинематографической карьеры, можно сказать, смеялся над теми режиссерами, которые к тексту утвержденного режиссерского сценария относились свято. Снимали, например, план такой длины, которая бы закрывала по времени текст снимаемого кадра. "Закрывать текст изображением!" - хохотал лауреат…

Но вот судьба привела заслуженного деятеля к фильмам на тему духовную, и насмешки его над закрывающими текст изображениями прекратились. Ибо он сам был вынужден для большей выразительности своих фильмов изменить технологию так, чтобы "в начале стало слово". Не внешнее паче внутреннего, не обряд больше духа, а все наоборот - таким стало кредо этого лауреата, как только приступил он к фильмам духовным. Однако и зрелищности его фильмы не утратили, ведь, хоть он и стал "закрывать текст изображением", школа тщательного подбора кадра не позволяла закрывать текст "абы чем". И на съемки, и на подбор кадров уходило столько же сил, сколько и раньше, но все же "в начале стало слово". Не об этом ли повествуют наброски и планы Ф. М. Достоевского?

Погрузившись в вопросы в технологии, пусть и такой, где "в начале находится слово", как бы не скатиться от главного квторостепенному. Что же главное? А главное, наверное, то, какую цель ставят перед собой режиссеры, сценаристы, операторы, создавая духовные картины. Каждый ставит, естественно, свою цель. Кто-то видит себя участником свидетельства Православия, кто-то хочет своим фильмом внести вклад в проповедь не какого-нибудь, а непременно всемирного покаяния, а кто-то, возможно, ориентируется на завоевание приза на фестивале... Но вопрос о цели духовных фильмов, видимо, все же предполагает цель как единственный ориентир, который приводит к максимальному результату (естественно, способного режиссера, подвизающегося на духовной тематике). Чтобы определить, в чем цель православного кино, необходимо ответить на другой вопрос: чем является для режиссера сам фильм, им создаваемый? Средством заработка? Способом получить удовольствие от захватывающей работы на церковную тематику? Или, как мы уже говорили, средством православной проповеди внешнему миру? О том, чем является творение для его создателя, невольно поделились сами наши художники. Возьмем одного из них, близкого нам по ремеслу, - Ивана Сергеевича Шмелева. Вот герой его, иконописец, завершил работу: "Кончена работа", - сказал он. И стало ему грустно". И другую работу окончил художник и сказал опять: "Вот, кончена моя работа…" И ему стало больно". Из этого состояния, возникающего у художника по окончании работы, ясно видно, что труд его связан с его душой теснейшим образом.

Всякая творческая работа позволяет познать истинный источник вдохновения. Работа режиссера, сердце которого лежит к духовному, - это как перст апостола Фомы, через который он обрел веру. Сугубо православный фильм позволяет его создателю провозгласить: "Без Тебя я не могу делать ничего".

Так и наше православное кино - оно для нас как тот перст, через который мы обретаем веру и делимся ею с другими. Отсюда и цель режиссера духовного фильма - спасаться! И фильмы приложатся нам.

"ПОКРОВ-2006", 9 ноября 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования