Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РАДИО "ВАТИКАН": Интервью Бенедикта XVI немецким журналистам


– Святейший Отец, в сентябре вы посетите Германию, точнее, Баварию. "Папа скучает по Родине", сообщили ваши сотрудники во время подготовки визита. Какие темы вы особенно хотите затронуть? Есть ли понятие "отчизны" среди ценностей, которые вы особым образом хотите донести до людей?

– Безусловно. Причиной этой поездки было именно мое желание еще раз увидеть места, людей, среди которых я вырос, которые оставили во мне след и сформировали мою жизнь, – желание отблагодарить этих людей. И, конечно же, принести с собой послание, выходящее за пределы моей родины, как того требует мое служение. Я просто выбрал темы, подсказанные мне особыми литургическими датами. Основная тема – мы должны вновь открыть Бога, и не какого-то неопределенного Бога, но Бога с человеческим ликом: когда мы видим Иисуса Христа, мы видим Бога. Отталкиваясь от этого, мы должны найти пути друг к другу в семье, между поколениями, а также между культурами и народами, пути примирения и мирного сосуществования в этом мире, пути, ведущие в будущее. А этих путей в будущее мы не найдем, если не имеем света свыше. Поэтому я не выбирал какие-то специфические темы, но, можно сказать, сама Литургия ведет меня к выражению основного послания веры, которое, конечно же, помещено в современный контекст, в котором мы прежде всего стремимся к сотрудничеству народов, ищем возможные пути примирения и мира.

– Как Папа, вы несете ответственность за Церковь во всем мире. Но ваш визит в Германию, естественно, заставляет взглянуть на ситуацию католиков в Германии. Наблюдатели единодушны в том, что атмосфера неплохая, не в последнюю очередь и благодаря вашему избранию. Но, безусловно, старые проблемы остались, и вот лишь некоторые примеры: все меньше практикующих католиков, все меньше Крещений а главное, все меньше влияния на общественную жизнь. Каково, на ваш взгляд, нынешнее положение Католической Церкви в Германии?

– Прежде всего я бы сказал, что Германия – это часть Запада, хотя и с собственным колоритом и собственными оттенками, а в западном мире мы сегодня переживаем новую и неумолимую волну просветительства – или светскости, как вы это обычно называете. Верить становится все труднее, ведь мир, в котором мы живем, состоит целиком из нас самих, а Бог в нем больше не появляется, так сказать, непосредственным образом. Вы пьете не из источника, но из сосуда, который предлагается уже наполненным. Люди сами себе построили мир, и за этим миром все труднее найти Его. Это – не особенность Германии, так происходит во всем мире, в первую очередь на Западе. С другой стороны, Запад сегодня испытывает большое влияние других культур, в которых изначальный религиозный элемент играет значительную роль и которые шокированы холодностью Запада по отношению к Богу. Присутствие священного в других культурах, хотя и завуалированное разнообразными способами, вновь затрагивает западный мир, затрагивает нас, стоящих на перекрестке множества культур. И из сердца человека на Западе и в Германии снова и снова поднимается вопрос о чем-то "большем". Мы видим это в молодежи, для которой характерен поиск "большего", мы видим, что повсюду феномен религии, так сказать, вновь повторяется, хотя этот процесс, этот поиск, скорее, носит неопределенный характер. Но вместе с тем Церковь по-прежнему здесь, а вера предлагается как ответ. И я думаю, что именно эта поездка, как и предыдущая – в Кельн, – это шанс увидеть, что вера прекрасна, что радость большой вселенской общины обладает притягательной силой, что за ней стоит нечто важное и, таким образом, вместе с новыми движениями поиска открываются новые выходы к вере, которые сближают нас и положительно влияют на общество в целом.

– Святейший Отец, ровно год назад вы были в Кельне с молодежью и, наверное, почувствовали, что молодежь необычайно способна к восприятию, и вы лично были приняты очень хорошо. Привезете ли вы с собой особое послание для молодежи во время ближайшего визита?

– Я бы прежде всего сказал: я счастлив, что есть молодые люди, которые стремятся быть вместе, быть вместе в вере, и хотят сделать что-то доброе. Восприимчивость к добру очень сильна в молодежи, достаточно подумать о многочисленных формах волонтерства. Стремление внести свой вклад в решение проблем всего мира – это нечто великое. Первый импульс – это ободрить их на этом пути: Идите вперед! Ищите возможности делать добро! Мир нуждается в вашей воле, в вашем участии! И потом, я бы им, наверное, сказал: мужество окончательного выбора! Молодежи присуща большая щедрость, но перед риском пожизненного обязательства – как в браке, так и в священстве, – она испытывает страх. Мир пребывает в драматическом движении: теперь я могу постоянно располагать всей своей жизнью вместе с ее непредвиденным будущим. Не связываю ли я свою свободу окончательным выбором, не лишаю ли себя свободы движения? Пробудить мужество смелых окончательных решений: только они на самом деле позволяют расти, идти вперед и достигать чего-то великого в жизни, только они не разрушают свободу, но дают ей верный ориентир в пространстве. Рискованный прыжок в окончательное, и вместе с ним полное принятие жизни – вот что я с удовольствием бы передал им.

– Святейший Отец, вопрос на тему внешнеполитической ситуации. Надежда на мир на Ближнем Востоке за последние недели вновь существенно ослабла. Каковы, на ваш взгляд, возможности Святого Престола в отношении к нынешней ситуации? Какую положительную роль вы можете сыграть в развитии событий на Ближнем Востоке?

– Разумеется, у нас нет никаких политических возможностей, мы не стремимся ни к какой политической власти, но хотим обратиться к христианам и ко всем, кто каким-либо образом ощущает свою причастность к словам Святого Престола, с призывом мобилизовать все силы, признающие войну наихудшим решением для всех. Она не приносит добра никому, в том числе и кажущимся победителям. Нам, в Европе, это очень хорошо известно, после двух мировых войн. Напротив, то, в чем нуждаются все, -- это мир. В Ливане есть сильная христианская община, христиане есть среди арабов, есть христиане и в Израиле, а христиане всего мира проявляют заботу об этих дорогих всем нам странах. Есть нравственные силы, готовые показать, что единственное решение заключается в том, чтобы жить вместе. Эти силы мы и хотим мобилизовать: политики должны найти путь к тому, чтобы это произошло как можно скорее и, главное, продлилось долго.

– Как Епископ Рима, вы являетесь преемником святого апостола Петра. Каким образом Петрово служение может лучше всего соответствовать нашему времени? Замечаете ли вы "дугу напряжения" между первенством Петра с одной стороны и коллегиальностью епископов -- с другой?

– Дуга напряжения, конечно, есть и должна быть. Многообразие и единство должны всегда заново находить взаимосвязи, которые всегда по-новому вписывается в изменчивые ситуации в мире. Сегодня мы переживаем новую культурную полифонию, в которой Европа больше не играет определяющей роли, в то время как христианские общины разных континентов приобретают свой собственный вес, свой собственный оттенок. Мы должны постоянно учиться этому гармоничному сочетанию разных компонентов. Мы предусмотрели для этого различные средства: к так называемым визитам ad limina епископов, которые существуют издавна, сегодня прибегают намного чаще, для коллоквиумов со всеми инстанциями Святого Престола и со мной. Я лично разговариваю с каждым епископом. Я уже беседовал почти со всеми епископами из Африки и со многими епископами из Азии. Сейчас – очередь Центральной Европы, Германии, Швейцарии, и во время этих визитов, где как раз центр и периферия встречаются в откровенном обмене опытом, думаю, развиваются правильные взаимоотношения в этой "дуге напряжения". У нас есть и другие средства – Синод, консистория, которые я теперь провожу регулярно и которые намереваюсь развивать: на них можно совместно обсуждать актуальные проблемы, искать решения даже вне особой повестки дня. С одной стороны, мы знаем, что Папа – вовсе не абсолютный монарх, но он должен, если так можно выразиться, олицетворять совокупность тех, кто внимает Христу. Но сознание необходимости некой объединяющей инстанции, гарантирующей также независимость от политических сил и заботящейся о том, чтобы "христианство" не отождествлялось чрезмерно с национальностью, -- сознание необходимости некой всеобъемлющей инстанции которая создает единство во взаимодействии всего и, с другой стороны, принимает, допускает и поощряет многообразие, -- это сознание очень прочно. Поэтому я считаю, что Петрово служение искренне принимается, о чем свидетельствует желание его дальнейшего развития таким образом, чтобы оно отвечало как воле Господа, так и требованиям времени.

– На Германию, страну Реформации, безусловно, наложен отпечаток отношения между различными конфессиями. Экуменические отношения – это уязвимая реальность, сталкивающаяся со все новыми трудностями. Каковы, на ваш взгляд, возможности улучшения отношений с Евангелической Церковью и какие трудности вы видите на этом пути?

– Наверное, следует, прежде всего, заметить, что Евангелическая Церковь представляет собой довольно многогранную действительность. В Германии, если не ошибаюсь, есть три крупные общины: лютеране, реформаты, Прусская уния. Кроме того, в настоящее время формируются многочисленные "свободные Церкви", а в лоне "классических" Церквей – движения, такие, как "Исповедующая Церковь" и т.п. Таким образом, речь идет о многоголосии, с которым мы желаем сотрудничать и с которыми должны вступать в диалог в поисках единства, уважая эти многочисленные голоса. Думаю, что в первую очередь в нашем обществе нужно стараться, всем вместе, выделить, найти и претворить в жизнь великие этические ориентиры, обеспечив таким образом этическую сплоченность общества, без которой оно не может достичь политической цели, а именно, всеобщей справедливости, нормального сосуществования и мира. И в этом направлении уже достигнуто многое: мы уже по-настоящему связаны общим христианским фундаментом перед лицом великих нравственных вызовов. Потом, конечно, здесь идет речь о свидетельстве Бога в мире, где Его находят с трудом, как мы уже сказали, – своим свидетельством мы являем Бога в человеческом лике Иисуса Христа и предлагаем людям доступ к этим истокам, без которых мораль гибнет и теряет ориентиры; своим свидетельством мы сообщаем радость оттого, что мы не одни в этом мире. Только таким образом можно радоваться величию человека, который не является неудачным продуктом эволюции, но образом Божиим. Мы должны действовать на этих двух уровнях: на уровне высших этических ориентиров и на уровне, являющем – отталкиваясь от них и направляясь к ним, – присутствие Бога, конкретного Бога. Если мы так поступаем и, главное, если в наших отдельных общинах мы не обособляемся в вере, но всегда отталкиваемся от ее глубочайших оснований, -- тогда мы, возможно, не так скоро дойдем до внешних проявлений единства, но созреем для внутреннего единства, которое, если Богу будет угодно, когда-нибудь приведет нас и ко внешним формам единства.

– К вопросу о семье. Около месяца тому назад вы побывали в Валенсии на Всемирной встрече семей. Те, кто слушали вас внимательно – как это старались делать мы, на Ватиканском радио, - заметили, что вы ни разу не произнесли слов "однополые браки", "аборт", "контрацепция". Внимательные наблюдатели подумали: вот интересно! Выходит, его намерение – провозглашать веру, а не путешествовать по всему миру в роли "апостола морали". Не могли бы вы это прокомментировать?

– Конечно. Нужно сразу сказать, что у меня было всего 20 минут на речь. А тот, у кого так мало времени, не может отталкиваться от противного. Ведь сначала нужно понять, чего мы хотим на самом деле, правда? А христианство, католичество – это не собрание запретов, но позитивный выбор. И крайне важно вновь это увидеть, потому что такое понимание сегодня практически исчезло. Уже так много говорилось о том, чего нельзя, что наконец пора сказать: мы можем предложить утвердительную идею – о том, что мужчина и женщина созданы друг для друга, что своеобразная шкала – сексуальность, эрос, агапе, -- означает измерения любви, и на этом пути зиждется прежде всего исполненный счастья и благословения брак как единство любви мужчины и женщины, а затем и семья, обеспечивающая продолжение рода, где поколения уживаются друг с другом и где могут встретиться разные культуры. Итак, в первую очередь необходимо подчеркнуть то, чего мы хотим. А во вторую очередь можно также посмотреть, почему мы НЕ хотим чего-либо. Я думаю, нужно иметь в виду: то, что мужчина и женщина созданы друг для друга для продолжения человеческого рода – не католическая выдумка: это известно любой культуре. Что касается аборта, то он относится не к шестой, а к пятой заповеди: "Не убий!" Это должно быть для нас очевидным, и нужно вновь и вновь повторять: человеческая личность начинается в материнском чреве и остается человеческой личностью до самого последнего вздоха. Человеку всегда подобает уважение, достойное человека. Это лучше понятно при условии, что сначала была высказана утвердительная мысль.

– Святейший Отец, мой вопрос несколько связан с вопросом отца фон Геммингена. Христиане всего мира ожидают от Церкви ответов на самые неотложные и глобальные проблемы, такие, как СПИД и перенаселенность. Почему Церковь так настаивает на морали, а не на попытках конкретного решения этих критических проблем человечества, например, на Африканском континенте?

– Вот именно, в этом вопрос: действительно ли мы так настаиваем на морали? Я бы сказал – и я все больше в этом убеждаюсь, беседуя с африканскими епископами, -- что ключевое понятие для того, чтобы сделать шаг вперед в этой области, -- это воспитание, формирование. Прогресс может быть подлинным только в том случае, если он служит человеческой личности и если сама человеческая личность растет, если растет не только ее техническая сила, но и нравственный потенциал. И, по-моему, настоящей проблемой нашей исторической ситуации является отсутствие равновесия между необычайно стремительным ростом нашего технического потенциала и ростом нашего нравственного потенциала, развивающегося непропорционально. Поэтому воспитание человеческой личности – это самый настоящий рецепт, я бы сказал, ключ ко всему, это наш путь. Воспитание, коротко говоря, имеет два измерения. Сперва мы, конечно, должны научиться, приобрести знания, умения, как говорится, ноу-хау. В этом направлении Европа, а в последние десятилетия и Америка, сделали очень много, что немаловажно. Но если распространять одно лишь ноу-хау, если учить лишь тому, как делаются и используются машины и как употреблять противозачаточные средства, то нечего удивляться, что все кончается войнами и эпидемиями СПИДа. Ведь мы нуждаемся в обоих измерениях: необходимо, если так можно выразиться, формирование сердца, при помощи которого человеческая личность получает ориентиры и учится также правильно использовать свою технику. К этому мы и стремимся. Во всей Африке и во многих странах Азии есть широкая сеть школ различных уровней, где можно, прежде всего, учиться, получать подлинные знания, профессиональные навыки и этим достигать самостоятельности и свободы. Но в этих школах мы стараемся не только обучить ноу-хау, но и содействовать становлению человеческой личности, которая хочет жить в мире, которая знает, что нужно созидать, а не разрушать, и у которой есть ориентиры, необходимые для совместной жизни. В значительной части Африки отношения между мусульманами и христианами образцовые. Епископы организовали совместные комитеты вместе с мусульманами, чтобы понять, как созидать мир в конфликтных ситуациях. Эту столь важную сеть школ для обучения и воспитания человека дополняет сеть больниц и центров по оказанию помощи, достигающих самые отдаленные деревни. Во многих местах даже после всех разрушений войны Церковь остается единственной неповрежденной силой. Не силой – реальностью. Там лечат, в том числе от СПИДа, и с другой стороны – дают воспитание, помогающее установить правильные отношения с другими людьми. Я думаю, в этом отношении нужно изменить стереотип, согласно которому мы лишь сеем вокруг себя суровые "Нет". Это видно на примере Африки; различные аспекты воспитания могут дополнить друг друга, чтобы стало возможным преодоление насилия и эпидемий, среди которых нельзя забывать и о малярии и туберкулезе.

– Святейший Отец, христианство распространилось из Европы по всему миру. Сейчас многие думают, что будущее Церкви – на других континентах. Так ли это? Иными словами, каково будущее христианства в Европе, где оно, кажется, сводится к личному делу меньшинства?

– Я бы сначала выделил кое-какие нюансы. На самом деле мы знаем, что христианство появилось на Ближнем Востоке. И в течение длительного периода его основное развитие происходило именно там и распространилось в Азии намного шире, чем нам кажется сегодня, после всех перемен, принесенных исламом. С другой стороны, как раз из-за него его ось значительно переместилась к Западу и Европе, а Европа – к нашей радости и гордости -- в дальнейшем развивала христианство в его основных аспектах, в том числе интеллектуальных и культурных. Но я думаю, что важно не забывать о христианах Востока, ибо есть риск, что они, будучи всегда значительным меньшинством, находившимся в плодотворных отношениях с окружающими их культурами, теперь эмигрируют. И места, откуда берет начало христианство, сильно рискуют остаться без христиан. Я думаю, что нужно содействовать тому, чтобы они смогли остаться. Но теперь перейдем к вашему вопросу. Европа, конечно, стала центром христианства и его миссионерской деятельности. В настоящее время другие континенты, другие культуры имеют равный вес в мировом историческом взаимодействии. Церковь становится многоголосной, и позитивно то, что в ней выражены различные темпераменты – особые дары Африки, Азии и Америки, в особенности Латинской Америки. Разумеется, все затронуты не только христианским посланием, но и светским посланием мира сего, которое несет на эти континенты те же самые испытания, что мы сами пережили. Епископы других частей света говорят: мы все еще нуждаемся в Европе, хотя Европа – лишь часть целого, которое намного больше. Мы по-прежнему несем ответственность, вытекающую из нашего опыта, из богословской науки, развившейся именно здесь, из нашего литургического опыта, из наших традиций, из накопленного нами экуменического опыта: все это крайне важно и для других континентов. Однако, мы не должны капитулировать, говоря "Ну вот, мы – всего лишь меньшинство, так давайте хотя бы сохранимся в таком малом количестве!" -- мы должны сохранить динамизм, открыться обмену, чтобы черпать новые силы извне. Сегодня в Европе есть индийские и африканские священники, в Канаде священники из Африки, которые проводят весьма интересную работу. Есть взаимный обмен дарами. Но если мы в будущем получим больше, то будем должны и отдавать со все большей щедростью и динамизмом.

– Этот вопрос уже был немного затронут, Святейший Отец. Современные общества, принимая важные политические и научные решения, не ориентируются на христианские ценности, а Церковь – нам это известно из опросов -- рассматривают часто как предостерегающий или даже сдерживающий голос. Не должна ли Церковь оставить "оборонительную позицию" и принять на себя более позитивную роль по отношению к будущему?

– Я бы сказал, что наше призвание – это делать как можно более очевидным то положительное, к чему мы стремимся. Это мы должны делать, прежде всего, в диалоге с культурами и с религиями, поскольку, как я уже отметил, Африканский континент, африканскую душу, азиатскую душу пугает холодность нашего разума. Но важно понять, что мы состоим не только из этого. И, с другой стороны, важно то, чтобы наш светский мир осознал: христианская вера – это не препятствие, но мост в диалоге с иными общностями. Было бы ошибочно думать, что чисто рациональная культура благодаря своей терпимости облегчает контакт с другими религиями. Ей не хватает "религиозного органа", а с ним и точки соприкосновения, от которой исходят взаимоотношения и к которому они стремятся. И мы должны, мы можем доказать, что именно для нового взаимодействия культур, в котором мы живем, чистого разума, отделенного от Бога, недостаточно: необходима более широкая рациональность, которая видит Бога в гармонии с разумом, которая осознает, что христианская вера, развившаяся в Европе, является также средством слияния разума и культуры, а также их интеграции в действии, в едином и всеобъемлющем видении. Думаю, что в этой области нам вверено важное задание – показать, что Слово, которым мы обладаем, -- это не "старый хлам" истории, но потребность сегодняшнего дня.

– Святейший Отец, вопрос на тему папских поездок. Наверное, к вашему сожалению, в Ватикане вы находитесь несколько вдали от людей и от мира, даже здесь, в чудесном Кастель Гандольфо. Но вам ведь скоро исполнится восемьдесят лет. Как вы думаете, сможете ли вы с Божьей помощью совершить еще много путешествий? Имеете ли вы приблизительное понятие о том, куда бы хотели поехать? На Святую Землю, в Бразилию? Вы это уже знаете?

– Честно говоря, я не так уж одинок. Разумеется, стены затрудняют доступ, но есть "папская семья", мне ежедневно наносят множество визитов, в особенности, когда я в Риме. Приходят епископы, и не только они, наносят визиты государственные лица, которые, однако, желают личной беседы со мной не только на политические темы. Благодарение Богу, в этом смысле я провожу немало встреч. Ведь важно, чтобы престол Преемника Петра был местом встреч, не правда ли? Со времен понтификата Иоанна XXIII повелось, что встречи происходили и в обратном направлении: Папы начали наносить визиты. Я должен сказать, что не чувствую особых сил на то, чтобы планировать многочисленные длительные поездки, но туда, где они позволяют обратиться с посланием, где они отвечают истинному чаянию, – туда я хотел бы съездить, в меру моих возможностей. Кое-что уже запланировано: в следующем году поездка в Бразилию и встреча с Конференцией епископов Латинской Америки (CELAM), и думаю, что мое присутствие там будет важным шагом в контексте событий, переживаемых Южной Америкой, и поможет укрепить надежду, не угасающую в этом регионе. Потом, я хотел бы побывать на Святой Земле и надеюсь посетить ее в мирное время, ну, а в остальном посмотрим, что мне готовит Провидение.

– Позвольте еще раз настоять на своем вопросе. И австрийцы говорят на немецком, они ожидают вас в Мариацелль.

– Да, это уже согласовано. Просто я пообещал это несколько опрометчиво. То место настолько мне понравилось, что я сказал: Да, я вернусь к Марии, Матери Австрии. Само собой, это сразу же стало обещанием, которое я охотно сдержу.

– И еще поупорствую. Я восхищаюсь Вами каждую среду, когда вы даете общую аудиенцию. Приходят 50 тысяч человек. Это должно быть утомительно, очень утомительно. Вам удается выдержать?

– Да, милостивый Бог дает мне необходимые силы. А сердечный прием придает бодрости.

– Святейший Отец, вы только что рассказали о слегка опрометчивом обещании. Означает ли это, что несмотря на ваше служение, несмотря на множество протокольных рамок, вы сохраняете свою спонтанность?

– Во всяком случае, пытаюсь. Как бы все ни было запрограммировано, я стараюсь сохранить и реализовать и что-то сугубо личное.

– Святейший Отец, женщины в Католической Церкви очень активны во многих сферах. Не должен ли их вклад стать более видимым, в том числе и посредством должностей с более высокой ответственностью в Церкви?

– На эту тему, разумеется, много говорится. Как вам известно, в силу нашей веры, в силу состава Коллегии апостолов мы не вправе рукополагать женщин во священники. Но вместе с тем не следует думать, что в Церкви единственная возможность играть какую-то роль заключается в священстве. В истории Церкви есть множество функций и обязанностей: начиная от сестер Отцов Церкви и Средневековья, когда великие женщины играли определяющую роль, вплоть до современной эпохи. Вспомним Хильдегарду фон Бинген, которая энергично выражала свой протест епископам и Папам; вспомним Екатерину Сиенскую и Бригитту Шведскую. И в наше время женщины -- и мы вместе с ними – должны, так сказать, искать свое место. Сегодня они в значительном количестве присутствуют и в ведомствах Святoго Престола. Но существует юридическая проблема – проблема юрисдикции: согласно Кодексу, право принимать юридически обязывающие решения закреплено за священным саном. С этой точки зрения, есть и ограничения, но я думаю, что сами женщины, с их размахом и силой, с их, я бы сказал, "перевесом", с "духовным потенциалом", сумеют найти свое место. А мы должны стараться слушать Бога, чтобы не препятствовать этому, но, наоборот, радоваться тому, что женский элемент занимает в Церкви подобающее ему место, начиная с Божьей Матери и Марии Магдалины.

– Святейший Отец, с недавнего времени снова стали говорить о притягательной силе католичества. В чем жизненная сила и потенциал этой столь древней организации?

– По-моему, уже понтификат Иоанна Павла II привлекал внимание людей и объединял их. События, связанные с его смертью, остаются, с исторической точки зрения, чем-то неповторимым: сотни тысяч человек упорядоченно стекались к площади святого Петра, часами стояли и, хотя силы должны были покидать их, внутренняя сила поддерживала их. И позднее мы снова пережили нечто подобное в день торжественного начала моего понтификата, а потом в Кельне. Прекрасно то, что общинный опыт становится в то же время опытом веры, что общинный опыт не переживается лишь в каком-то определенном месте, но становится более живым, освещая католичество ярким светом в местах особого проявления веры. Конечно, это должно продолжаться и в повседневной жизни. Обе вещи должны идти рука об руку. С одной стороны, великие моменты, в которые мы чувствуем, как прекрасно находиться здесь, Господь среди нас, а мы – большая община, собранная воедино и превосходящая все границы. Но из этого нужно, разумеется, черпать порыв, чтобы выдержать трудное паломничество повседневности, жить, отталкиваясь от этих светящихся точек и ориентируясь на них, а также уметь приглашать других в эту странствующую общину. Я хочу воспользоваться случаем, чтобы сказать еще вот что: я чувствую большую неловкость из-за того, что делается для подготовки к моему визиту. Мой дом выкрашен заново, одно из профессиональных училищ возвело вокруг него новую ограду. Один евангелик – учитель религии – также трудился над моим забором. И это лишь небольшие детали, но они являются знаком огромной работы. Я нахожу все это необычайным и не приписываю это самому себе, но рассматриваю как знак желания быть причастными к общине веры и служить друг другу. Проявлять солидарность по вдохновению от Господа: вот что меня трогает, и я хотел бы поблагодарить за это от всего сердца.

– Святейший Отец, Вы упомянули об общинном опыте. Ваша поездка в Германию – вторая после вашего избрания. После Всемирного дня молодежи и, возможно, совсем иначе - после чемпионата мира по футболу, обстановка некоторым образом изменилась. Создается впечатление, что немцы больше открылись миру, стали более терпимыми, более радостными. Чего бы еще вы пожелали нам, немцам?

– Ну, я бы сказал, что уже со времени окончания Второй мировой войны немецкое общество начало внутренне преобразовываться, начал преобразовываться немецкий менталитет, еще более укрепленный воссоединением. Мы более глубоко включились в мировое сообщество и, конечно же, испытали влияние его менталитета. Так всплывают на поверхность и те аспекты немецкого характера, которых другие от него не ожидали. Нас описывали как неизменно дисциплинированных и сдержанных, и это не лишено основания. Мне очень нравится и то, что лучше проявилось сегодня и что видят все: немцы не только сдержанны, пунктуальны и дисциплинированны, но они также спонтанны, веселы и гостеприимны. Это прекрасно. Вот чего я желаю: чтобы эти добродетели росли и дальше и чтобы немцы имели рвение и постоянство в христианской вере.

– Святейший Отец, ваш предшественник провозгласил блаженными и святыми огромное количество христиан. Кое-кто думает, что их даже слишком много. Вот мой вопрос: беатификации и канонизации вносят в Церковь что-то новое только в том случае, если они могут считаться настоящими образцами. Германия дала миру относительно небольшое количество святых и блаженных по сравнению с другими странами. Можно ли сделать что-нибудь для развития этого пастырского аспекта, чтобы потребность в беатификациях и канонизациях приносила подлинные пастырские плоды?

– Вначале я тоже в какой-то мере считал, что большое количество беатификаций чуть не давила на нас и что, возможно, следовало бы быть более избирательными: выбирать тех, кто более четко воспринимается сознанием. Тем временем, я децентрализовал беатификации, чтобы всякий раз лучше выделять этих персонажей в местах, к которым они принадлежат. Возможно, какой-нибудь святой из Гватемалы не интересует нас здесь, в Германии, и наоборот, святой из Альтеттинга, по-видимому, не заинтересует Лос-Анджелес и так далее, не правда ли? Кроме того, я считаю, что эта децентрализация находится в гармонии с коллегиальностью епископов и с их коллегиальными структурами, что она уместна как раз для того, чтобы подчеркнуть: у разных стран есть свои образцы для подражания, которые особенно действенны именно в этих странах. Я также заметил, что беатификации на местах волнуют многих людей, которые говорят: "Наконец-то один из нас!", они обращаются к ним, вдохновляются ими. Блаженный принадлежит им, и мы рады, что их так много. А то, что мы, с развитием мирового сообщества, тоже больше о них узнаем, -- прекрасно. Но важнее всего, что и в этой области царит многообразие, важно то, что мы в Германии знакомимся с собственными образцами для подражания и радуемся им. Наряду с этим совершаются канонизации более выдающихся людей, имеющих значение для всей Церкви. Я бы сказал, что отдельные епископские конференции должны выбирать, должны решать, что уместно, что на самом деле говорит нам что-то важное, должны выделять этих персонажей – не слишком многочисленных – которые бы оставляли глубокий след. Это можно делать при помощи катехизации, проповеди, можно было бы создать фильм, и я представляю себе прекрасные фильмы. Мне, конечно, знакомы только Отцы Церкви: фильм об Августине, о Григории Назианзине – это совершенно неповторимый образ: он постоянно убегал от того, что казалось ему слишком великим. Нужно рассказывать и наблюдать: вокруг нас – не только скверные ситуации, о которых снято так много фильмов. Ведь есть же и удивительные исторические персонажи, совсем не скучные, но очень актуальные. В общем, нужно стараться не загружать слишком людей, но знакомить их со многими персонажами, которые актуальны для современности и которые вдохновляют.

– Какая-нибудь смешная история? В 1989 году в Мюнхене вы были награждены орденом Карла Валентина. Какую роль играет юмор и непринужденность в жизни Папы?

– (со смехом) Я не отношусь к людям, которым в голову постоянно приходят анекдоты. Но умение видеть смешную, радостную сторону жизни, а не относиться ко всему слишком трагически я считаю очень важным и, можно сказать, необходимым для моего служения. Один писатель говорил: ангелы умеют летать, потому что они относятся к себе легкомысленно. И мы, наверное, смогли бы немного летать, если бы не воспринимали себя настолько всерьез.

– За человеком такого высокого ранга, как вы, разумеется, очень много наблюдают. Другие говорят о вас. И при чтении я был поражен словами многих наблюдателей о том, что личность Папы Бенедикта отличается от личности кардинала Ратцингера. Можно вас спросить о том, как вы видите себя самого?

– Меня уже неоднократно "разрезали на части": на профессора первого периода и среднего периода, на раннего кардинала и позднего. Теперь к этому добавилось еще одно деление. Бесспорно, обстоятельства и ситуация, а также люди оказывают влияние, ведь это разные виды ответственности. Однако, моя основная личность и мое основное мировоззрение выросли, но в главном они остались теми же, и я рад, что теперь другие видят стороны, которых ранее не замечали.

– Можно сказать, что вам по душе ваш пост (вы наслаждаетесь вашей должностью), это не бремя для вас?

– Ну, не до такой степени, потому что он утомителен. Во всяком случае, я стараюсь находить радость и в нем.

– Сердечно благодарю вас, также от имени моих коллег, за эту "всемирную премьеру". Мы рады, что вы посетите Германию, Баварию. До свидания.

– И я сердечно вас благодарю.

"РАДИО "ВАТИКАН"

13 августа 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования