Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"ТРУД-7": Распятие. Все, что происходило и происходит в этой удивительной, отчасти мистической истории, можно бы обозначить одной фразой : "Этого не может быть"


Началось все почти 100 лет назад. А получило неожиданное продолжение в прошлом году, когда священник из Михайлоархангельского храма в райцентре Большое Игнатово отец Александр решил перезахоронить тело убиенного еще в первую годовщину революции батюшки из села Киржеманы...

- Мне было известно не очень многое, - рассказывает о.Александр. - Что батюшка Константин был убит, что принял мученическую смерть, что его не разрешили похоронить по-человечески - закопали на пустыре рядом с сельским кладбищем. Что сельчане, а проходили десятилетие за десятилетием, не забывали своего любимого пастыря. Убирали могилу, ставили на ней деревянные кресты, сажали цветы. И из уважения никого не хоронили рядом.

Деревня, как и другие в России, потихоньку и неотвратимо умирала, а вот память о священнике жила, словно дожидаясь особого часа.

Помочь в перезахоронении пригласил отец Александр своих прихожан -водителя администрации Виктора Санаева, местного коммерсанта Николая Кондратьева и его родственника Петра Моисеева. Собрались, чтобы поехать, у церкви июньским утром. Виктор подогнал служебный "уазик", Николай - свой "Москвич"-пикап. И почему-то все не ладилось.

- У меня такого вообще не было, - вспоминает немногословный Виктор. - Вдруг перестали переключаться передачи. У Николая неожиданно спустило колесо, кое-как подкачал. И тут еще противный дождь...

Сельский погост в Киржеманах - самый обычный. Аккуратное, тихое кладбище. Внизу течет речка Меня, кругом, подступая чуть ли не к могилам, заливные луга.

- Начали раскапывать могилу отца Константина, - рассказывает Николай, - и дождь неожиданно кончился, засияло солнце. Когда сняли первый слой земли, то нашли три совсем уже сгнивших пенька от старых дубовых крестов. И потом я почувствовал какое-то особое благоухание. Не аромат духов или трав - что-то другое. Головная боль прошла. Настроение какое-то приподнятое стало. Копалось на удивление очень быстро, не было ни у кого из нас никакой усталости. Хотя грунт был плотный, спрессованный - глина с черноземом.

Ну что можно было раскопать здесь через 80 с лишним лет? Прах... На глубине около двух метров наткнулись на гроб. Он был цел. Только в крышке сосновые доски разъехались. Но не сгнили, а лишь потемнели. В них можно было хоть шурупы вворачивать. Текстура дерева сохранилась. Вы представляете?! По доскам стали разбирать и поднимать наверх. Сняли одну и увидели сапоги, как будто их надели только вчера. Одежда на батюшке была тоже целой, и цвета ризы (ярко-желтые) нисколечко не выцвели. Отец Константин лежал, сложив руки крестом. В левой держал Евангелие, в правой - крест. Кисти рук сохранились, и кожа на них была даже светлой. И рисунок ее тоже сохранился. Только указательный палец был сломан и держался на одном сухожилии. Волосы на голове, борода, даже некоторые участки мягкой ткани сохранились. Переносица, часть лобной кости, видимо, от удара были вдавлены. Подняли Евангелие: его можно было даже листать и читать. Открыли на шелковой закладке: "Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и аз упокою вы... "

Под досками гроба лежала сухая трава. Ее принято класть в могилу. Удивительно, но и она сохранилась. Нашли еще старый кованый гвоздь. И вдруг из-под гроба, у изголовья забили два фонтанчика прозрачной ключевой воды. Сбоку сделали приямок, чтобы она уходила от гроба. Останки, доски стали быстро поднимать наверх. Два часа - так быстро все сделали - пролетели мгновенно. И доехали обратно без проблем. Колесо уже не спускало. Вернулся домой, разобрал его и нашел в камере дырку - палец пролезал...

Сам отец Александр свои чувства от увиденного тогда передал мне потом так: "Смущение души произошло, был переполох внутри меня".

Многие подробности трагедии, случившейся 8 ноября 1918 года в Киржеманах, ушли в небытие вместе с людьми, причастными к ней. Очевидцев не осталось. Но и то, что известно, из далекого прошлого в пересказах, и сегодня вызывает оторопь. И та, почти вековой давности боль не ушла...

Стою на заснеженной холодной улице села Киржеманы, возле обветшалого детского садика, на месте которого была деревянная церковь, в которой и служил отец Константин. Разбитая грунтовая дорога, покосившиеся деревенские избы с закрытыми ставнями - все, как и тогда. Нет только брички, в которую запрягли священника, отца десятерых детей. И не слышно свиста плетей и голоса батюшки: "За что вы меня так?!"

Накануне местный комитет бедноты собирал митинг по случаю годовщины революции. Особую роль в комбеде играли - так по воспоминаниям - двое рабочих, отправленных с заводов устанавливать на селе советскую власть. Ни их фамилий, ни названий этих заводов, ни даже городов, откуда приехали воинствующие пролетарии, не осталось в памяти сельчан. Только помнят в Киржеманах, что называли их "делегатами". Народ (а село было большое - дворов 800) "не захотел разделить с властями торжество". Шел не на митинг, а мимо, в церковь - "на Дмитрия". Праздник здесь особо почитаемый. Потому, как еще принято было в этот день делиться зерном с теми семьями, у кого случился недород урожая.

Вот "революционеры" и решили отомстить батюшке. На следующий день вооруженные "делегаты" ворвались в храм прямо во время службы. Сорвали с отца Константина верхнюю одежду, вытащили в исподнем на улицу и стали бить. Батюшка не сопротивлялся, хотя при его недюжинной силе мог бы. Но, видимо, решил нести свой крест до конца. "Били несколько часов, и очень, - говорит мне бабушка Мария Ивановна Герасимова. - Так мать рассказывала".

Что такое "очень" теперь-то понятно - палец сломали и голову проломили.

Потом запрягли батюшку в бричку и ездили по селу. Когда священник уже не мог везти, надели на него хомут и водили замерзшего человека по улицам просто так. И били. Понять воистину звериную жестокость невозможно. Впрочем, как и поведение селян. Киржеманы притихли, в домах позакрывали ставни. Никто не вмешался, даже не попытался. Дикий страх сковал рассудок сотен людей...

Мне удалось найти фотографии той церкви. Она стояла в окружении сосен на видном месте и считалась одной из самых больших в округе. Крест по указанию властей сняли в 1931-м.

- Никто не хотел этого делать, - вспоминает старожил села Татьяна Вишленкова. - Заставили какого-то подростка. Он потом поехал в Казань, там вскоре и умер. Видимо, Бог покарал. А у столяра Петра Устинова, кто из икон церковных строгал поделки, сердце прихватило.

Окончательно разобрали собор на дрова лет 30 назад. До этого был в нем склад зерна, клуб, потом ремонтировали тракторы, позже учили детей... Сруб из огромных бревен. Каменный фундамент, высокие окна. В церкви, по воспоминаниям, было светло и много икон. И еще высокое крыльцо. На него "делегаты" (здесь к ним присоединился руководитель сельского комитета бедноты Цыпленков - он из местных жителей) затащили за волосы ослабевшего отца Константина. И - очередной кошмар - распяли на косяках входной двери... Только тогда и кончились муки батюшки.

Отец Александр, когда раскапывали могилу, пригласил судмедэксперта. Тот сделал однозначный вывод: отец Константин умер практически сразу, от большой потери крови. Не жил он после распятия.

Утром ударили в колокол, церковный староста со сторожем сняли тело батюшки, обмыли от крови. Облачили в новую церковную одежду. Наскоро сколотили гроб из сосновых досок, куда положили и гвозди. И понесли на кладбище. Повелели комбедчики похоронить священника на пустыре рядом с погостом...

И канула та история в вечность. Селянам запретили ее и вспоминать. Даже дети священника старались не говорить о том, что было. Разбросала их судьба, но не озлобила. Все они в разное время учились в Казанском университете. Владимир - на физмате, Нина - на медицинском факультете. Старшая дочь священника - Вера Константиновна (так угодно было судьбе) была знакома с Надеждой Крупской. Обе окончили высшие женские Бестужевские курсы, вместе преподавали в воскресной школе Санкт-Петербурга, потом тоже работали вместе. Крупская - зам. наркома просвещения, а Подгорская - начальник отдела. В 1937-м Вера погибла в Надымских лагерях. Самый старший из детей - Николай окончил Землемежевой институт, ушел в большевики. И был первым комиссаром земледелия Казанской губернии.

Лидия, Геннадий, Анатолий, Сергей, Евгений, Нина учительствовали. Анатолий во время войны командовал танковой ротой вместе с братом Зои Космодемьянской - Александром. И погибли они в одно время в боях за Прибалтику...

Сергей Иванович Юношев, внук батюшки Константина, вступил в комсомол, партию. И сейчас считает себя коммунистом. Окончил в 60-е авиационный институт в Казани, еще в молодые годы работал директором завода. Завода особого - он сам его создал - на нем трудились одни студенты. Выпускали в свободное от сессий время чертежные комбайны и планеры. А вскоре талантливого специалиста заметили и пригласили в КБ, которое возглавлял Сергей Королев. Заслуги внука священника в освоении космоса отмечены званием лауреата Государственной премии за создание "Бурана", медалью Янгеля за участие в разработке одной из самых мощных баллистических ракет СС-19 - "Сатана"...

- Про своего деда по матери Константина Романовича Подгорского я знал только то, что он умер в Киржеманах и там же похоронен, - рассказывает Сергей Иванович. - Так и писал в анкетах. Узнал я про то, как он погиб, поздно и случайно от тетушки, Лидии Константиновны, сестры матери. И очевидцы потом рассказывали. Они тогда еще живы были... Вот видите, - словно извиняется собеседник, - мой дед - священник, а я даже некрещеный...

- А фотографии деда остались?

- Многие из семейного архива (они хранились у сестер) те сожгли: боялись. Одна только чудом и сохранилась...

Что же известно про отца Константина? К сожалению, очень немногое. Настоятель Михайлоархангельского храма отец Александр ездит по архивам, собирая по крупицам биографию мученика. Надеется он на то, что Русская православная церковь прославит священника как святого.

Константин Подгорский родился в 1860 году в семье священника, в селе Большие Туваны, недалеко от современного города Шумерля. Окончил Симбирскую духовную семинарию. Вскоре женился - его супруга Надежда Дмитриевна сама из семьи священников.

9 декабря 1910 года отец Константин был определен в село Киржеманы. Известно, что он занимался здесь и просветительской деятельностью - построил школы в селах Новое Качаево и Растислаевка, куда сам ездил учить детишек грамоте. Супруга его тоже преподавала в начальных классах, возглавляла волостное общество трезвости. Запомнили ее как волевую, строгую женщину. При ней мужики боялись даже курить.

А на тех, кто сотворил безумное зло, словно легло проклятие. "Делегаты" поехали в город, телега при переправе через Меню провалилась под лед. Оба утонули. Извелся весь род Цыпленковых - ни детей, ни внуков не осталось... .

К мощам отца Константина, которые перенесли в прошлом году в Михайлоархангельский храм, идут прихожане. Говорят (и многие верят), что имеют они особую целебную силу.

- Вот Мария Пьянзина, - рассказывает о. Александр, - как-то упала и стала плохо ходить. Ее кололи гормонами, но становилось только хуже. Слегла совсем. Год мучилась. Позже выяснилось: врачи ошиблись с диагнозом. После того, как ее подвели к мощам, уже на следующий день женщина стала потихонечку ходить...

- А наша Татьяна Максимова, что в санэпидстанции работает, -подсказывают батюшке прихожанки. - У нее руки перестали слушаться. Даже корову доить просила мужа: сама не могла. Поехала в Киржеманы к сестре, вместе сходили к могиле отца Константина, и руки исцелились.

- Помните, Зоя Шевченко из Симферополя приезжала в июне на второй день обретения мощей, просила за дочь, чтобы смогла родить. У нее проблемы были из-за болезни. Теперь у нее внук...

Разговор получился долгий. Столько услышал невероятных историй с фамилиями, адресами, сюжетами...

Интересно, а как ко всему этому относится внук убиенного священника, безбожник Сергей Юношев? Об этом я напрямую его и спросил.

- Я человек, конечно, ученый. Но не хочется думать, что если ты умер, то все на этом кончается. Уверен, что какая-то духовность пребывает с нами и остается. В какой форме она проявляется, не знаю. Может быть, кого-то, кто верит, и исцеляет. Но то, что есть, - не сомневаюсь...

Карпов Вадим, с. Киржеманы, Мордовия

19 декабря 2002 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования