Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА": Теология подчинения, или как Московская патриархия признала Ходорковского политическим заключенным


10 апреля 2006 года указом епископа Читинского и Забайкальского Евстафия (архиерей Читинской и Забайкальской епархии Московской Патриархии) отец Сергий (Таратухин) был лишен священного сана. Перед этим епископом Евстафий  запретил  священнику Сергию вести богослужение, совершать таинства и носить священнические ризы.

Священник города Краснокаменска отец Сергий назвал Ходорковского политзаключенным, а затем отказался освящать молельную комнату в ставшем всемирно известным учреждение ИК-10 в Краснокаменске. Было много сказано о политическом заказе архиерейского "прещения", о подчинении РПЦ государству, о "погонах под рясами" проч. Были и ответные разъяснения церковноначалия о причине столь строгой санкции: дескать, священник был нерадив, а его заявление о политических репрессиях в отношении Ходорковского – запретная для клирика "политдеятельность".

Я предлагаю рассмотреть эту ситуацию под философским углом, благо она одновременно подняла важнейшие проблемы. Итак, начнем с самой острой проблемы – различие между римским католицизмом и русским православием. Апологеты Православия многократно указывали на его демократизм – в отличие от католической "авторитарности", где основные догматические вопросы разрешает Папа, и они общеобязательны. Однако я не знаю ни одной современной страны, мало-мальски относящейся к демократиям, где бы католического священника запретили служение – за мотивированный отказ осветить здание тюрьмы. Конфликты могут быть из-за отказа следовать решениям Соборов, но не один Собор не предписывал благославлять застенки!

Покойный Папа Войтыла очень неодобрительно относился к так называемой "теологии освобождения", священники которой скорее позвали бы паству на пикетирование лагеря, чем решились его благословлять, но Иоанну-Павлу II никогда бы и в голову не пришло запрещать священникам-"освободителям"  вести службу. Десятки, если не сотни католических священников и монахов (даже монахинь) были убиты, зверски замучены различными диктатурами за свою принципиальную позицию по отношению к политическим репрессиям. И все они почитаются католической церковью. Необходимо отметить, что культивируя "теологию подчинения" в РПЦ, Московская Патриархия ни разу не осудила публично священников, выступающих с праворадикальных, практически фашистских позиций.

Вторая важная проблема – священник и политика. Все понимают, что политика – это участие в том или ином виде в борьбе за власть, говоря высоким стилем, в конкуренции социально-политических проектов. Когда вопрос об участие священников в политике решался Поместным Собором 1971-18 годов, то было введено различие между исполнительной власть, правящей людьми, участие в которой для духовенства исключалось, и законодательной властью, помогающей людям, защищающей их интересы, участие в которой допускалось.  Тем более, что заявление о том, что некто является политическим заключенным – это бесспорно, выражение моральной и правовой позиции.

Констатация того, что обличение политических репрессий является политической деятельностью, означает признание того, что такие репрессии – суть ПРОЯВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ, ОТНОСЯЩЕЙ К ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ КАЖДОГО, ВЫРАЖАЮЩЕГО С ТАКОЙ ПОЛИТИКОЙ НЕСОГЛАСИЕ. Такими образом, священноначалие РПЦ фактически признало, что наш режим – откровенно репрессивный.  

 Третья проблема – церковь и государственные институции. В обоснование "конкордата" между РПЦ и силовыми ведомствами приводились и такие доводы: священник в казарме или колонии – это независимый и авторитетный представитель общества, "размыкающий" закрытый мир, где подавляется личность, обычно царит произвол и бесправие, это еще одна инстанция, у которой ищут правду, защиту и утешение. Но этот "конкордат" немедленно вылился в еще одну, теперь "религиозную" санкцию для силовиков и правоохранителей. Благословление лагерей в условиях молчания церкви перед лицом чудовищных нарушений прав заключенных (их факт признал не только Уполномоченный по правам человека Лукин, но и даже министр юстиции Чайка) – это благословение тюремного начальства на создание "пресс-зон", на тот совершенно "гестаповский" режим, который стал насаждаться в лагерях, привел к "кровавым дням" Льгова, к голодовкам и избиениям в Потьме… И очевидно, что священник, исповедающий Христа Распятого, не мог благословить застенки.

Евгений Ихлов

19 апреля 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования