Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА": "Не надо строить планов". Композитор Игорь Корнелюк написал Голгофу и бал у cатаны с благословения священника


НАПИСАВ более 200 популярных песен, сочинив музыку к нашумевшим сериалам "Бандитский Петербург", "Идиот", "Мастер и Маргарита", Игорь Корнелюк задумывается о создании музыкального спектакля. У моей попутчицы в скором поезде Москва - Санкт-Петербург зазвонил мобильный телефон. Пропел мелодию из фильма про "бандитский" город, в который мы направлялись. Я вздрогнула от совпадения: ведь ехала на встречу
именно с ее автором.

- Поначалу я тоже вздрагивал, когда слышал "Город" в мобильниках, - признался Игорь в ответ на мою историю. - Ай да молодец! Но очень скоро перестал, потому что даже самые свои легкомысленные песни никогда не писал для того, чтобы быть замеченным.

- Игорь, не замечен ты ни в каких шоу-бизнес-тусовках, без которых, наверное, в наше время трудно обойтись артисту, чтобы о нем помнили. Это твоя принципиальная позиция?

- Да. Если играть в шоу-бизнес, то надо играть всерьез. А мне не хочется. Потому что по профессии я - композитор, и всерьез мне хочется не играть, а быть. Увы, шоу-бизнес семимильными шагами идет по всей нашей жизни.

- С чем это связано?

- С великим изобретением Генри Форда - конвейером. Но Форд придумал его для производства материальных ценностей - автомобилей. А мы внедрили конвейер во все сферы жизни. Мы перестали думать, внутренне работать, сопереживать. Когда я начинал на эстраде, какие-то отдельные произведения можно было назвать произведениями искусства. Сейчас же все усредненное, приравненное к расхожему словечку "формат". Музыка делается на потребу: то, что "хавается".

- А как тебе-то удается сытно "хавать", например, иметь прекрасную квартиру с ультрасовременной студией, презрев правила шоу-бизнесменства?

- Ну вот смотри на исключение из правил. Я просто занимаюсь своим делом. Вот сейчас после "Мастера" хочу очухаться и записать совершенно новые песни.

- Какие? Еще не представляешь?

- Представляю. Но не скажу. Главное - мне очень хочется их записать. И я очень рад, что, несмотря на мою усталость, у меня еще осталось это чувство - хочется. На самом деле в жизни самое главное - чтобы хотелось. Самое главное - не иметь что-то, не быть кем-то. А чтобы хотелось.

- И все же, без лукавства, коль в мобильниках звучишь, известным себя ощущаешь?

- Я себя ощущаю мастеровитым. Каждое утро я прихожу в студию и начинаю работать. Я, не дай Бог, не хочу себя сравнивать с Бахом. Но он всегда для меня был примером мастеровитости. В Ленинградской консерватории меня учил замечательный профессор - старенький, еще помнил, как Римский-Корсаков преподавал. Он ходил в накрахмаленной белой рубашечке, курил сигареты "Арктика" с черным фильтром. Как сейчас помню его первую лекцию. Он закурил "Арктику" и произнес хриплым голосом: "Бах был простым мастеровитым человеком. Каждый день он знал три дела: выпить кружку пива, написать фугу и заказать наследника". И в этот момент, когда я относился к Баху, как к космосу, я понял, что это был действительно мастеровитый человек. Он - хошь не хошь - каждый день должен был написать фугу. И в этом, наверное, суть. Только так можно чего-то добиться.

- А как же музы?

- Чайковский по этому поводу очень хорошо говорил: вдохновенье - та гостья, которая не любит посещать ленивых. Для того чтобы испытать чувство восторга от творчества, мне приходится сидеть по многу часов и искать какие-то три ноты. А потом понять: ох, пробило! Если не пробьет, твоя музыка никого не тронет.

- На самом деле всегда обидно за композиторов, чьи песни распевают все, но далеко не каждый скажет, кто же их автор. Ну, к примеру, кто знает, что "Ой, цветет калина" перу Дунаевского принадлежит. Это же народная песня! А ты себя таким вот "народным" композитором ощущаешь? Знает народ, кто тот же "Город" написал?

- Думаю, знает. Поскольку в отличие от "Калины" - это недавно написано. Мне, клянусь, такая популярность "Города" приятна. Но так же клянусь, она не была самоцелью. Я просто старался написать песню, близкую режиссерскому замыслу. Когда я прочел сценарий, был потрясен количеством крови. А Бортко хотел сделать из этого мелодраму. И такую странную задачу поручил мне. Я два месяца искал мелодию. И никогда не думал, что она станет популярной. К первым восторгам относился настороженно. Но потом повалили письма - со всего мира, от наших соотечественников.

- И тут ты почувствовал себя всенародно любимым.

- Я почувствовал, что точно выполнил свою задачу. Вот заключительный этап звуковой записи фильма. За пультом - женщина, многоопытный звукорежиссер "Ленфильма", которой по идее должен быть присущ профессиональный цинизм. Я сижу сзади. Вдруг Бортко подходит ко мне, толкает: "Иди, посмотри". Я смотрю: звукорежиссер плачет.

- Кино для тебя - спасение? Уход от необходимости жить по правилам шоу-бизнеса в профессионализм?

- Я благодарен кино за то, что в период безвременья мне было куда уйти. Но мне очень хочется поработать в каких-нибудь собственных музыкальных жанрах. Конечно, я имею в виду музыкальный театр.

- Еще бы! Ведь у тебя уже есть театральный опыт - руководство театром "Буфф". Да к тому же сейчас появилось новое музтеатральное поле - мюзикл. Как ты относишься к извержению мюзикла на наших сценах?

- Все мыслят в правильном направлении, только не с той стороны. Потому что когда самолеты падают на сцену, это здорово. Декорации с бассейнами, которые стоят миллионы, - это прекрасно. Но далеко не главное. Главное - музыка, из которой и исходит спектакль. Вообще я ненавижу слово "мюзикл". Оно - не нашенское, чисто американское. Я мечтаю о своем музыкальном спектакле без определения жанра. Хотя скорее это будет ближе к опере. Потому что опера для меня - это вершина любого творчества.

- Есть конкретные предложения?

- У меня черновой работы на четыре оперы - честно! Но я по жизни фаталист. И знаю, что если что-то суждено, то суждено. Вот как к Моцарту пришел "черный" человек и заказал реквием. И жизнелюбивый, лучезарный Моцарт написал потрясающее по накалу трагизма сочинение. Так и ко мне какой-то "человек" должен прийти. Если не придет - да пусть у меня хоть 25 договоров со всеми театрами будет - ничего не случится.

- Не появилось ли желания после сериального "Мастера" создать своего, чисто музыкального?

- Есть идея, может быть даже балетного спектакля. Но, честно говоря, мне заниматься "Мастером" сейчас неохото - я им просто выжат. Это был марафон длиною в год. Я бежал, как спринтер, но марафон. Если я не был в студии, то либо спал, либо ел, либо пел концерты, которые для меня были формой отдыха.

- Игорь, как вообще выбор Бортко пал на тебя? Ведь наверняка претендентов было немало. А от одного из маститых композиторов я и вовсе услышала нескрываемую злобу в твой адрес: мол, у него, мэтра, уже все было готово, но тут нашелся "какой-то" Корнелюк. Сознайся, идя к "Мастеру", пришлось поработать локтями?

- Склока началась еще с "Бандитского Петербурга". Когда Володя пригласил меня, все продюсеры встали на дыбы: "Ты с ума сошел?! Корнелюк - так это же "Билет на балет"?!" Бортко пришлось стукнуть кулаком по столу. После выхода фильма мне звонили и извинялись. То же повторилось и с "Идиотом". И снова были извинения. После двух этих работ Бортко признался, что работать будет только со мной. Но "Мастера", честно говоря, я боялся - потому что для меня это, наверное, лучший роман, созданный человечеством. В работу бросился, как в омут. Жутковато было порой, особенно, когда писал Голгофу и бал сатаны. И я приходил в церковь, просил благословения.

Технологически все решалось очень сложно. Ведь в фильме звучит целый оркестр, а в студии сидел только я один. Каждую партию сам сыграл. Хор на Страстную пятницу исполняли всего три человека. Они пели... в моей спальне. Всю эту сумасшедшую технологию я сам освоил, мне помогали только два специалиста. Вот сейчас строим загородный дом с новой, более совершенной студией. Кстати, разместится он в Разливе. А по иронии судьбы здесь, над нами - мемориальная квартира Ленина. Так что невольно приходится следовать заветам Ильича: учиться, учиться и еще раз учиться.

- Вопрос, быть может, дурацкий. Задумывался над тем, удалось ли тебе в "Мастере" достичь булгаковских высот?

- Работая, я никогда не думаю о результате. Просто работаю самозабвенно. И когда наступил финал "Мастера", мне было страшно от того, что все закончилось, поскольку я сроднился с этой работой. У меня был та-а-кой депрессняк! А сверху мне говорили: старик, ты не прав. И действительно, права расслабляться я не имел - поскольку уже подписал контракт на новый сериал по роману Андрея Константинова "Журналист". Во
многом это автобиографическая вещь: молодым парнем, переводчиком Андрею довелось пройти войну в Йемене, Ливане. Так что приходится сейчас суровую музыку писать.

- А как ты относишься к сериальному нашествию на наши экраны? Ведь опять же "не нашенское". И если мюзиклы грянули из Америки, то сериал - это латиноамериканский "варяг".

- Я тоже не люблю это слово и не люблю этот жанр. Предпочитаю многосерийный фильм. Я люблю медленное, вдумчивое кино, где мне не застилает глаза мишура спецэффектов. Настоящее кино - это когда очень большое сказано очень просто. "Попсовое" - когда мысли с гулькин хрен, но наворочено та-а-к! Вот поэтому я так хочу музыкальный театр: здесь музыка - главное, и все от тебя зависит.

- При такой бешеной загрузке не появилось ли желания забросить концерты?

- Не дай Бог! Это такая радость - видеть, когда у людей глаза светятся! Когда тебе подпевают, а после концерта подходят и благодарят за того же "Мастера". А я благодарен судьбе за то, что на сцене у меня все, как в первый раз.

- Давай тогда к судьбе и перейдем. Как она вывела тебя к музыкальным музам?

- Это было в Бресте, где я родился. С детства здорово пел. А однажды на свадьбе нашего соседа меня услышали его друзья - профессора Минской консерватории - и посоветовали родителям отдать меня в музыкальную школу. Меня отдали. Но учился я отвратительно, по сольфеджио у меня стоял "кол". Зато отрывался, играя в ансамбле на танцах. Я был юным пионером, но уже руководителем, хотя все остальные были старше меня на 10 лет. Приходил из школы, снимал пионерский галстук и шел руководить. А потом влюбился. Я учился в шестом классе, Люба - в седьмом. Втюрился по полной схеме. А Люба меня бросила - потому что ее "просватали" за курсанта военного училища. Не поверишь, но у меня только недавно появилось ощущение, что военные - это великая профессия. Трагедия была настолько чудовищна, что я действительно
заболел: неделю метался в бреду. А когда очнулся, попросил у мамы персик. Это-то в брестском захолустье, в каком-то лохматом 70-м, зимой! Но мама откуда-то персик достала. Он показался мне горьким... И вдруг я бешено засочинял - появилась животная потребность излить в звуках то, что меня переполняло. Так что Любе я благодарен по гроб жизни, потому что именно она сделала меня композитором.

- Ну, наверное, и Ленинградская консерватория внесла свою лепту. Как в ней оказался?

- Поступив в Брестское музыкальное училище, не переставал играть на танцах. Такой был кураж! Представляешь, нам, музыкантам-лабухам девчонки цветы приносили. Дома на меня вообще рукой махнули. И в одно прекрасное утро, когда я вернулся с танцев и посмотрел на маму, мне ее стало так жалко! И я сказал: "Мама, я поеду учиться в Ленинград". Она ответила: "Езжай куда хочешь".

- Почему именно в Питер?

- До меня дошли слухи, что там самая лучшая композиторская школа. Но про себя думал: какая на фиг школа? Знаний - ноль, умений - тоже. Тем не менее сел и поехал. Без документов. Пришел в музыкальное училище и сказал: "Хочу у вас учиться". Мне поверили на слово и разрешили сдавать экзамены.

За три дня я насочинял такую бездну! Такой лабуды! Но меня приняли. После суровой школы училища консерватория для меня была уже детсадом. - В "детсаду" появился уже и театр, и озорная, но отнюдь не детская эстрада.

- Эстрада была психологией нормального 20-летнего человека. И это нормально, что меня сейчас тянет к симфонии, а тогда к песне. "Милый", "Дожди, дожди", "Билет на балет" - все это было написано в консерватории.

За что получал звездюлей та-а-ких! И за то, что работал в "Поющих гитарах", и за то, что приметили на ТВ, и за то, что Анне Вески в Сопоте спела мои песни, и за театр "Буфф"...

- В консерватории ты еще и на свадьбах успевал подрабатывать... - Когда на первом курсе у меня появилась семья - жена Марина и сынишка Антошка - 40 рэ стипендии стало маловато. И я начал ездить в Беларусь играть свадьбы. Приезжали с барабанщиком, брали в аренду инструменты - и вперед! Эти гастроли продолжались до тех пор, пока однажды ко мне не подошел клиент: "Парень, а ты знаешь такую песню "Ми-илый, я так тебя л-ю-у-била"? Ну с-ы-ыграй э!" А когда в тот же вечер меня спросили: "А ты знаешь такую песню - про "Билет на балет"? - я понял, что это уже
кризис жанра. И это была последняя свадьба. А первую свадьбу вообще с сестрой играл. Причем Наташка играла... на барабанах. Приехали в нужную деревню. А там - аж четыре свадьбы! Играли профессиональные коллективы из Минска, Гродно, Пружан. А тут мы с Наташкой! И я понимаю, что нам - все, кранты! Кончилось тем, что народ со всех четырех свадеб к нам привалил. И почему? Играли отвратительно. Но от нас перла такая энергия! Так во всех окрестных деревнях я стал национальным героем. И когда уже потом приезжал туда с супераппаратурой и супербарабанщиками, все говорили:"Супер! Но с Наташкой ты играл лучше".

Сейчас ты часто гастролируешь на родине, в Беларуси. Твоя популярность там на уровне "Песняров"?

- В Отечестве же не бывает пророка.

- А в твоей семье в роли своеобразного "пророка" выступает Марина. Она - твой директор. Легко ли жить с директором?

- Легко. Поскольку все вопросы решает Марина. Я ни чем не забиваю себе голову: утром встаю, а она мне говорит, во сколько у нас сегодня концерт, во сколько запись. Но главное, Марина - мой первый директор, который не ворует.

- Вашему знакомству, кажется, тоже поспособствовала твоя белорусская родина.

- Да. В училище я ездил в фольклорные экспедиции - в глубинке собирал старинные обрядовые песни. Мне настолько это понравилось, что я, обработав подлинники, написал некую кантату для хора и оркестра - масштабную такую, с колоколами - у-у-х! Марина пела в моем хоре. А однажды после концерта подошла ко мне и сказала, что ей надо со мной поговорить. О чем мы говорили? Не помню. Но вот уже почти четверть века вместе. Наша свадьба запомнилась тем, что ее сыграли сразу после премьеры моей первой заказной работы - спектакля "Трубач на площади" в Пушкинском театре. В главной роли дебютировал Коля Фоменко. Я записал фонограмму, под которую он рот
открывал. А через четыре дня мы с Маришкой поженились.

- Сейчас столь расплодились певческие династии. Достаточно вспомнить одну из них, чья мать - Эдита Станиславовна Пьеха, для которой ты написал немало песен. Почему Антон не поет, а занимается компьютерами и даже не помогает папе в обустройстве студии?

- Он не хотел - я не насиловал. Потому что после моей просьбы пропеть до-ре-ми-фа-соль у меня все вопросы отпали.

- Что впереди - большое кино и театр?

- Не знаю! Мне мама когда-то объяснила, почему развалился Советский Союз. Потому что в нем строили великие планы на будущее. Ну не надо строить никаких планов! Мама мне говорила: "Игорь, никогда не думай о завтрашнем дне. Живи сегодня. Ставь планы на сегодня и выполняй их - шаг за шагом. И тогда осилится самая неподъемная работа". Я часто вспоминаю мамины слова, принимаясь за такие работы, как "Мастер и Маргарита". Поэтому у меня никогда не было, нет и не будет никаких планов. Я никогда не думаю о будущем. Я просто живу в своем мире. И честно делаю свое дело.

Елена Калядина, Санкт-Петербург

2 марта 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования