Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ ИПЦ(Р): Раскол церковного сознания. По поводу брошюры диакона Андрея Кураева "Искушение, которое приходит "справа"


В прошлом (2005) году Издательский Совет Русской Православной Церкви [Московский Патриархат]  выпустил новое сочинение диакона Андрея Кураева, название которого было воспроизведено в подзаголовке настоящих заметок. Прежде всего, удивляет объём сего издания. Обычно книги д. А. Кураева многословны и, соответственно, многостраничны. А здесь всего-то 3 печатных листа или же 96 страниц размером в осьмушку. Остаётся думать, что это издатель данного сочинения попросил речистого диакона о краткости, дабы его главный адресат не утомился и сделал для себя надлежащие выводы.

Будучи профессиональным экзегетом, хотя и работающим с библейскими и патристическими текстами, я и к рассматриваемому тексту подошёл с обычным методом установлению в первую очередь его адресата. Хотя тираж дополнительной допечатки (как следует из выходных данных брошюры) составил 7 тыс. экземпляров, что должно свидетельствовать о массовом читателе, и о, во всяком случае, широком слое российского церковно общества, дерзну предположить, что всё же не ему в первую очередь адресует автор свой, как теперь принято говорить, "месседж". Об этом можно судить по издательской аннотации, которую стоит воспроизвести целиком: "Новая книга диакона Андрея Кураева, профессора Московской Духовной Академии, говорит о внутрицерковных проблемах. На заре XXI века возродилась технология "экспорта революции". Революции в Сербии, Грузии, Украине… Эта книга о том, как взращивают митинговую атмосферу внутри Русской Православной Церкви. О том, как отличить традиционную церковную проповедь от модернистской подделки".  Скажу прямо, эта белиберда, которая нормального человека поставит в полнейший тупик, стоит многого. По сути, это первое откровенное признание, сделанное официальным центральным органом РПЦ-МП, что в ней, оказывается таки, есть "внутрицерковные проблемы". Ну а далее ссылка на недавние события в Сербии, Грузии, Украине с многозначительным отточием. И если для обычного россиянина, пусть даже усердного посетителя храмов РПЦ-МП эта ссылка будет воспринята в соответствии с известной поговоркой "в огороде бузина, а в Киеве дядька", то для нынешней российской политической "элиты", слова и действия которой во многом пронизаны страхом перед т. н. "оранжевой" революцией, это звучит как пароль, точнее как призыв: "Ребята, помогите!". А то, что это именно так, мы ясно увидим ниже, когда дойдём до соответствующих пассажей брошюры д. А. Кураева. Не думаю, что витийствующий диакон тут одинок. Но если иные куда как более высокопоставленные патриархийные деятели действуют в привычном для них жанре доверительных бесед, а молодая поросль, жаждущая обслужить МП в качестве политтехнологов, строчит аналитические записки, то Кураев выступает здесь в свойственном ему амплуа "агитатора, горлана, главаря". А что до массового тиража его опуса, то это не исключает основной его задачи. Просто он убивает двоих зайцев, и "наверх" подаёт сигнал, и заодно пишет то, что, выражаясь языком доморощенный российских политтехнологов "быдлан должен хавать", т. е., проще говоря, даёт идеологическую установку относительно очередной линии Московской Патриархии, подобно тому как в недалёком ещё прошлом спускались такие же установки "родного" ЦК КПСС.

Правая -  левая, где сторона?

Вообще-то, название кураевской брошюры способно озадачить человека церковного. Стояние справа (по-славянски одеснýю) означает быть среди праведников, которые пойдут в жизнь вечную, как это следует из речи Господа Иисуса о Страшном суде (Мф 25:31-46), почему Православная Церковь устами своих песнописцев молит Его избавить её чад от шýего стояния, т.е. от того, чтобы оказаться слева, где будут те, кто по своим грехам пойдёт в мýку вечную (Мф 25:46). Не случайно поэтому, сознавая всю нецерковность принятой им на вооружение терминологии д. А. Кураев взял слово "справа" в кавычки, решив заговорить об искушениях, или говоря современным языком об испытаниях, постигших РПЦ-МП.

Таким образом, мы имеем термин уже из политического лексикона. Но здесь тогда в тупик станут специалисты в области политологии. "Правых" в политическом спектре европейских стран отличает консерватизм, и именно ориентированные на правую идею социальные слои являются в них опорой традиционных для них религиозных институтов. Но чем же не угодили д. А. Кураеву и издателям его продукции российские правые, причём как раз именно те из них, кто единственно и проявляет какой-никакой социальный активизм под знаменем православия?

Здесь, правда, нужно сначала сказать, что рассматриваемая брошюра, несмотря на свой малый объём, содержит множество сюжетов, где автор предъявляет претензии тем, кого он поместил "справа". Их добросовестный критический разбор занял бы место большее, чем само рассматриваемое сочинение, поскольку, бросая обвинения и навешивая ярлыки, д. А. Кураев в духе прежнего советского пропагандиста (на которого в своё время он, кстати, и учился на отделении "научного" атеизма философского факультета МГУ) не слишком обременят себя приведением фактов и основанных на них убедительных аргументов. Другое дело, что по мере развития событий церковной жизни в нашей стране к иным кураевским сюжетам, озвученным в данной брошюре, ещё придётся обратиться, учитывая, что они отражают текущую идеологию Московской Патриархии.

Однако здесь необходимо обратить внимание на одну характерную особенность рассматриваемого сочинения, и ранее встречавшуюся в кураевских писаниях, но здесь проявившуюся с особой силой. Очевидно, в силу своего душевного устройства автор заставляет читателя постоянно пребывать в состоянии расколотого сознания или, выражаясь медицинским языком, шизофрении (это сложно слово, вошедшее в современные языки в немецком произношении состоит из греческого глагола схизо – разрываю, раскалываю и существительного френ - мышление). В самом деле, сначала (на с. 3-4) автор пугает своих читателей ни более, ни менее, как новой Реформацией, которая, по Кураеву, есть прежде всего "антииерархическое движение мирян", которые в духе т. н. "демшизы" начала 90-х взывают: "Иерархия, дай порулить!". Опять же, читатель политолог, да и просто культурный человек скажет: "Позвольте, но это уже поведение "левых", а никак не "правых", ценящих традиционные институты. Да и где, интересно, д. А. Кураев слышал такие призывы? Не даёт ответа. Другое дело, что в адрес конкретных носителей иерархической власти (а отнюдь не самого её института) звучат обоснованные упрёки, скажем так, в их неполном соответствии (а, по правде говоря, полном несоответствии) занимаемому положению пастырей и учителей. И если "справа" д. А. Кураеву слышится "язвительная критика ("этот Ридигер")" (с. 7.), то, очевидно, не озвученные им, но тоже звучащие в церковном обществе обозначения  – "Дроздов" (псевдоним Алексия (Ридигера) в качестве агента КГБ) или же просто "Звездоний", он, при необходимости услышит уже "слева". Воистину, правая - левая, где сторона? В том-то и дело, что везде слышно, по сути одно и тоже, не доверяет народ церковный (да и нецерковный) нашей, как пишут некоторые СМИ "высшей иерархии", и есть за что. Тут и стукаческое прошлое, помноженное на беспринципный сервилизм перед богоборческим коммунистическим режимом и коррупционное настоящее. И никакими ухищрениями будь то Кураева, будь то иного какого пусть даже самого изощрённого пиарщика здесь не поможешь. В народе в таких случаях говорят: "горбатого могила исправит". А ведь те, кто лучше знает отечественную церковную историю и, вообще, могут указать на неканоничность Московской Патриархии, действующей в полном противоречии с определениями последнего канонического Поместного Собора Православной Российской Церкви, имевшего место в 1917-1918 годах. Впрочем, к этому сюжету нам ещё предстоит подойти.

Но вернёмся к кураевским "правым". С одной стороны, д. А. Кураев утверждает: "…многие из тех, кто сегодня нападает на Патриарха за его якобы недостаточное православие, были духовно ещё не рождены и даже не зачаты в тот год, когда Собор избрал митрополита Алексия на Патриарший Престол. <…> Более того – иерархический инстинкт у многих нынешних неофитов монархизма атрофирован настолько, что они сами готовы экзаменовать церковных пастырей!".  (с.8) Итак, получается, что "правые" сплошь и рядом неофиты с "атрофированным" (хотя в данном случае следовало бы сказать "неразвитым") "иерархическим инстинктом". Но вот, наконец, называются конкретные имена, и сознание читателя опять раскалывается. Оказывается, что это видные деятели Союза православных братств: лидер Союза "Христианское возрождение" Владимир Осипов, настоятель храма св. Николая на Берсеневке игумен Кирилл (Сахаров), писатель Михаил Назаров, литературовед Марк Любомудров (с. 10). Я назвал здесь только эти самые известные имена, из перечисленных д. А. Кураевым, причём известные своим исповеданием православной веры, вплоть до уз и изгнания, ещё тогда, когда сам Кураев рос пионером, комсомольцем, а потом пошёл учиться на пропагандиста атеизма.

Но чем же всё же (если без подтасовок и откровенной лжи) так не угодили д. А. Кураеву "правые"? Скажу прямо, тем же, чем ему неугодна и прежняя, ещё начала ХХ века российская церковная общественность, которую, впрочем, по кураевской системе координат следует поместить "влево".

Из-за чего весь сыр-бор?


Определив адресата текста, экзегет обычно далее определяет цель его написания. Применительно к различным текстам эта задача решается по-разному. Иногда эта цель заявляется сразу, иногда в эпилоге произведения. Кроме того, в любом случае, нужно всё его прочитать, чтобы представить себе эту цель со всех сторон. Заявляет о цели своего сочинения и д. А. Кураев, причём довольно откровенно, а именно названием второй совсем коротенькой главы своего опуса, содержащей вопрос: "Почему не созывают Поместный Собор?" (с. 88-94). Другое дело, что всё ранее предложенное читателям кураевской брошюры, будь-то "элите", будь-то "быдлу" (в любом случае, автор нещадно эксплуатирует неведение своих читателей, впрочем, и сам нередко демонстрируя невежество в церковно-исторических вопросах, как-то не вяжущееся со званием профессора духовной академии) должно создать у него чувство непреодолимого страха перед фантомом "Опричной реформации" (так названа первая глава его творения – с. 3-88), знаменем которой и её же "часом Х" как раз выступает Поместный Собор, от коего, соответственно, и всем и предлагается шарахаться как чёрту от ладана. К его теме д. А. Кураев обращается, впрочем, ещё в первой главе своего сочинения, заявляя буквально следующее: "Когда газеты типа "Русского вестника" и "Руси православной" твердят: "Мы требуем созыва поместного собора! Нельзя доверять архиерейскому собору!", надо иметь  виду, что это требование неканонично. Поместные соборы – это либеральная придумка ХХ века. Ни история Византийской империи, ни история Русской Церкви до 1917 года поместных соборов не знала. Собор церковный, вселенский собор – это всегда собор архиереев. Архиереи уполномочены говорить от имени своей пометной Церкви. Они могут пригласить на своё собрание монаха, богослова, эксперта, но голосуют и принимают решение архиереи – это их крест и их ответственность" (с. 35).

Прежде, чем разбирать весьма интересный и, опять же, дорогого стоящий тезис д. А. Кураева, позволю себе некоторые воспоминания о событиях 2000 г., когда Московская Патриархия изменила формат своего "эпохального" Собора. Церковные люди старшего поколения, следящие за деятельностью МП в последние 60-40 лет тогда удивились тому, что наработанная схема мероприятия, называемого "Поместный Собор", вдруг дала сбой. Для них совершенно очевидно, что все "поместные соборы" РПЦ-МП – 1945, 1971, 1988 и 1990 гг. никакого преемства ни формального, ни духовного к Московскому Священному Собору 1917-1918 гг., казалось бы, открывшего эпоху соборности в Православной Российской Церкви, когда высшая власть в ней стала принадлежать Поместному Собору периодически в определённые сроки созываемому, не имеет. Духовно они преемствуют лже-собору 1923 г., который т.н. "обновленцы", учинившие в Российской церкви раскол, обещав "немедленно созвать Поместный Собор" затем в течение года тщательно подбирали, дабы не иметь никаких сюрпризов в форме дискуссии. Также и у МП ещё со сталинский времён накопился богатый опыт подбора на данные мероприятия нужных клириков и мирян, которые в нужный момент произнесут заранее подготовленные и согласованные (прежде, понятно, с КГБ) речи. Понятно, что теперь такого всё координирующего и контродирующего органа над РПЦ-МП нет. Остался, правда ОВЦС, где как раньше, так и теперь происходит интеллектуальное обеспечение таких мероприятий. Впрочем ответ о причинах смены формата "собора" для тех, кто следил за жизнью РПЦ-МП последних лет, в том числе и по публикациям в СИМ, пришёл сам собой.

Опасность того, что всё скоординировать и проконтролировать ему не удастся, была весьма велика, причём "конкретная" опасность для его председателя митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева). Нет, конечно же, никакой "реформации", никакого потрясения устоев никто не ожидал, да и откуда им взяться. Но где гарантия, что какой-нибудь отнюдь не симпатизирующий м. Кириллу, но вполне "авторитетный" преосвященный не возьмёт на "собор", проходи он в формате "поместного", небедного мирянина – видного благотворителя и благоукрасителя его епархии, а тот не постесняется, как человек материально от структур МП независимый, задать коренной российский вопрос: "Где деньги, Зин?", что в данном контексте означает: "Где обещанный отчёт о расходах на церковные нужды средств, вырученных от продажи полученных структурами МП на льготных условиях подакцизных импортных товаров, включая табачные и алкогольные изделия?". В общем, потенциального скандала, даже по нынешним временам не слишком громкого, решили избежать. Только и всего.

Но вернёмся к тезису д. А. Кураева. Понятно, что названные (не названные) им издания имеют в виду не былые чисто советские по духу мероприятия, а настоящий Поместный Собор, созванный на канонических основания в соответствии с определениями Московского Священного Собора 1917-1918 годов.  Вот здесь-то им произносится ещё одно заветное словцо. Оказывается, тот Собор был ничем иным как "либеральной задумкой". Это пароль для "элиты", в среде которой слова "либерализм", "либерал" теперь являются ругательствами. При этом явный расчёт и на её невежество в вопросах отечественной церковной истории.

Разберём по порядку тезис д. А. Кураева. По поводу "либеральной придумки" мы ещё поговорим. А вот упоминанием им в связи с этим Византийской империи и Русской церкви до 1917 г. весьма интересно. Хочется спросить профессора: "А что, история Церкви Христовой началась с Византии (т. е. с IV в.) и ею закончилась (имея в виду её окончательное падение в 1453 г.)?". В том-то и дело что нет. И соборы первых трёх веков христианства были собраниями поместных церквей-общин, где голос принадлежал не только епископам. Да и в XIX в. в поместных церквах Православного Востока возродилась форма церковно-народных соборов как для выборов предстоятелей, так и для решения церковно-общественных дел, касавшихся, прежде всего, вопросов материального обеспечения церковной деятельности. Так что и Российская церковь ничего принципиально нового здесь не вводила, возрождая лишь древнейшую традицию. 

Явно не на церковную аудиторию рассчитывает д. А. Кураев, когда в связи с Поместным Собором 1917-1918 гг. пишет о "либеральной придумке". Неужели в его обширной библиотеке, о которой он любит рассказывать в СМИ, нет изданий последних лет, посвящённой этой теме? Ведь никто иной, а именно такой оплот современного церковного консерватизма как Новоспасский монастырь, издал все деяния и определения Московского Священного Собора 1917-1918 годов. Издаются и другие первоисточники. Уже вышли отзывы епархиальных архиереев, которые с Высочайшего соизволения Святейший Правительствующий Синод собрал в 1905 г., и там то большинство из них высказалось за созыв Поместного Собора в составе епископов, клириков и мирян. Вот, оказывается, откуда идёт "либеральная придумка", согласно Кураеву! При этом д. Андрей, опускает очевидный факт, который ему, коли он как профессор, взявшийся писать на тему Поместного Собора должен быть известен. Абсолютно ясно, что ни о какой "реформации" в 1917-1918 гг. в Российской церкви не было и речи, и все прерогативы правящих архиереев как апостольских преемников были полностью сохранены, поскольку над Поместным Собором, согласно стт. 64-67 его Устава, принятого Святейшим Синодом, стояло Совещание епископов, которое рассматривало "каждое, принятое общим собранием Членов Собора, правилодательное или основоположное постановление с точки зрения соответствия его Слову Божию, догматам, канонам и преданию Церкви". При этом у Совещания епископов могло наложить непреодолимое вето в случае обнаружения им несоответствия соборного определения в указанных выше позициях. (см.  Священный Собор Православной Российской Церкви. Деяния. Кн.1, вып. 1. – С. 43).

Таким образом, одно лишь прикосновение к историческому факту не оставляет ничего от претенциозного тезиса д. А. Кураева. Тем не менее, интересно проследить ход его дальнейшей пусть и немало запутавшейся мысли, когда вновь обретется нить темы Поместного Собора. Так, уже во второй главе своей брошюры, говоря о представительстве на Поместном Соборе мирян, точнее их избранных представителей, он приводит весьма любопытную аргументацию (очевидно, имеющую целью отвратить их от такого участия), впрочем, в данном случае уже непонятно на кого рассчитанную. Предоставим слово самому д. Андрею. В связи с этим он пишет буквально следующее: "…при созыве Поместного собора неизбежно встанет вопрос: "Какой именно народ должен участвовать в его работе?" Понятно, что народ православный. Но как определить меру православности? Нельзя провести выборы делегатов на собор, пока не определено, кто именно имеет право участвовать в этих выборах". Что ж, вопрос очень даже резонный. Ну какой же ответ на него даёт наш профессор? "Значит, - пишет он в связи с этим, - прежде созыва такого рода локальных собраний (очевидно, имеется в виду приходских, окружных и епархиальных – И. П.) нужно ввести фиксированное членство людей на каждом приходе. Во многих странах Запада это есть: человек вписывается в определённый приход, платит годовой взнос на его нужды и обретает право голоса во всех вопросах его жизни. Но это есть как раз то, чего так обоснованно опасались верующие советской эпохи. Это то, против чего протестуют пикетчики у Зала церковных соборов. Ведь их протест против номеров и паспортов мотивирован желанием избежать слежки. Так что вновь их позицию приходится признать противоречивой: любезной Поместный собор может стать голосом народа только при условии, что люди сами сдадут государству списки православных активистов" (с. 91).

Воистину позиция противоречивая, только не у тех пикетчиков, что пришли в 2000 г. к новоделу храма Христа Спасителя, у самого профессора. Впору воскликнуть вслед за классиком: "Всё смешалось в доме Облонских", имея в виду бедную голову д. Андрея. Попробуем разобрать этот его тезис по порядку. Во-первых, д. А.Кураев констатирует очевидный факт, что в РПЦ-МП до сих пор нет фиксированного членства. Но ведь само Апостольское Предание свидетельствует, что нельзя быть членом Церкви Христовой, не будучи зафиксированным в качестве члены местной церкви-общины, т. е. прихода. Это же, следуя церковному преданию, предполагает и Нормальный приходской устав, принятый на Московском Священном Соборе в 1918 г., кстати, как раз при развязывании большевиками антицерковной компании. И здесь профессор мог бы покивать не только на нелюбезный нынешнему российскому политическому классу Запад, но и на православный Восток. Что-что, но основополагающий принцип церковности всюду остался неизменным, кроме РПЦ-МП. Также наводит д. Андрей тень на плетень, когда упоминает всуе "верующих советской эпохи". Не они в своей основной рабочее-крестьянской массе чего-то там "опасались". Нельзя тогдашнюю боязливость интеллигентской прослойки, да и то далеко не всей выдавать за норму церковного поведения (см. Откр 21:8). В том то и дело, что сами большевики своим законодательством о культах установили минимум в 20 человек, которых регистрировали в качестве учредителей местного религиозного объединения. Причём, на практике следили, чтобы их и не было больше, таким образом, поставив вчерашних прихожан в положение нынешних клиентов в комбинате ритуальных услуг каковыми с советских времён остаются "приходы" РПЦ-МП, причём исключительно по желанию её руководства, которому, очевидно, так привычнее и удобнее, поскольку не надо думать о прозрачности церковных финансов. Но если теперь человек не стесняясь, вплоть до стояния в пикете (когда любой постовой может заняться установлением его личности) исповедует свою веру, неужели он станет опасаться быть внесённым в приходскую книгу, как того, как раз, и требует каноническое предание Церкви? Да и как-то странно выставлять церковных активистов этакими мракобесами, которые бояться паспортов. Если принять аргументацию д. А. Кураева, то получается что в нынешнее России исповедание православие есть не респктное поведение, которое как раз публично любит демонстрировать нынешняя "элита", а то, из-за чего следует "избегать слежки".
Но каким бы бредовым не являлся представленный выше пассаж из брошюры д. А. Кураева он весьма ценен признанием очевидной ненормальности современной жизни РПЦ-МП, в которой разрушено само основание истинной церковности.

Знакомый мотив

Поскольку Поместный Собор, причём ни какой попало, но именно тот, что будет канонически преемствовать последнему законному Собору Православной Российской Церкви, имевшему место в 1917-1918 гг., есть главный пропагандистский жупел д. А. Кураева, то было бы странно, если бы он обошёл вниманием тех, кто не только говорит о нём, но и реально ведёт соборную деятельность в соответствии с буквой и духом определений и постановлений последнего. Вот почему наш профессор в своей брошюре уделил немного (на полторы странички) внимание и Истинно-Православной Церкви (с. 72-73). Сделал он, правда, это как-то не по профессорски. Научно-критический метод исследования предполагает, прежде всего, знакомство с первоисточниками. Другое дело, что пропагандисту советской школы, каким, несмотря на все свои звания и регалии остаётся Кураев, это неинтересно. Поэтому о соборной деятельности ИПЦ он даёт своим читателям представления не подлинным материалам трёх сессий нашего Поместного Собора, по вырванным из контекста деталям репортажа с его2-й сессии, опубликованного в "Московских новостях" (№ 44, 19-25.11.04). Но самое интересное здесь даже не это. Не имея того, что по существу он может противопоставить ИПЦ, он обращается к своему излюбленному приёму, который уже испытывали на себе и иные его коллеги по РПЦ-МП. Это обвинение в "оккультизме", причём объектом в данном случае им избрана прославленная на той же 2-й сессии Поместного Собором Истинно-Православной Церкви икона Пресвятой Богородицы "Воскрешающая Русь". Вот, что д. Андрей по этому поводу пишет: "Палитра красок этой "иконы" характерна именно для оккультной живописи: резкие переходы тонов, холодный колорит. На обложках журнала "Наука и религия" такого рода шедевры можно найти в большом количестве. Но именно в таком оккультно-живописном стиле исполнена и картина "Воскрешающая Русь", которую новые опричники пытаются навязать для общецерковного почитания" (с. 73).  Вот так, ни больше ни меньше.

Конечно, будучи преподавателем двух богословских учебных заведений, где прекрасно поставлено преподавание истории церковного искусства, я мог бы по просить экспертное заключение о "Воскрешающей Русь" у всемирно признанных специалистов по православной иконографии. Однако в данном случае, с учётом вышеприведённой аргументации профессора, и моих познаний в сем предмете, полученных в своё время в Ленинградской духовной академии в связи с изучением курса церковной археологии вполне достаточно. Во-первых, Кураев здесь лжёт. Переход тонов от аквамарина к белому на иконе отнюдь не резок. Что же до "холодности" колорита, то оставим это на субъективности восприятия охотника на "оккультистов". Очевидно, что здесь опять эксплуатируется неведение читателей, которым ещё не встречалась икона "Воскрешающая Русь". А тем кому она встречалась, могут задать профессору Московской духовной академии резонный вопрос: "Досточтимый диакон Андрей Вячеславович, а давно ли Вы посещали академический храм Покрова Пресвятой Богородицы, раз Вы не видите ни типологического, ни колористического сходства "Воскрешающей Русь" и находящегося в нём запрестольного панно "Покров"?".

И последнее. Стоит обратить внимание на ultima ratio, т. е. на последний и решительный довод д. А. Кураева, имея в виду как адресата, так цель написания им своего сумбурного текста. Вот он: "…В послании Президента В. В. Путина после захвата школы в Беслане сказано, что против нашей страны ведётся необъявленная война. Было бы странно, если бы враги России разрушали её государственную жизнь, убивали её детей, но при этом оставили бы в покое духовный стержень русской жизни – Православную Церковь. И в самом деле, мы видим, что последние 10 лет одна за другой следуют попытки внести раскол в жизнь Русской Православной Церкви" (с. 87).
Оцени, любезный читатель сих строк, последнее предложение приведённого выше кураевского пассажа. Ловко же диакон-пропагандист переворачивает отечественную церковную историю с ног на голову. Получается, что стремление созвать Поместный Собор, который бы положил конец имеющимся в российском церковном обществе разделениям, это "попытки внести раскол". Да и можно подумать, что явленная миру без малого 80 лет тому назад Московская Патриархия, существование которой стало возможно благодаря сговору похитителя церковной власти митрополита Сергия (Страгородского) с ОГПУ, не виновата во всех последовавших затее церковных разделениях? Другое дело, как д. Андрей пытается представить "врагами" России ревнителей истинной церковности, впаяв в свой текст упоминание ведущейся против неё необъявленной войны. Сразу вспомнился 1937 год, когда уничтожали не только ревнителей истинного православия (их уничтожали и раньше, и позднее), но ставших тогда ненужным шлаком церковных конформистов, пошедших за МП, в том числе и многих секретных осведомителей ГУГБ НКВД. Изучая советскую прессу того времени, я помню что чаще всего на них навешивали ярлык "японских шпионов". Похожий мотив улавливается и в кураевском пассаже.

Однако, всё же, здесь самое интересное не это. Интересна здесь затасканная идеологема о "духовном стержне русской жизни". Увы, но любой честный историк России, включая и церковных историков, вам этого не подтвердит. Очевидно, что с Владимира – Красное Солныко и до 1917 г. Православная Церковь в нашей стране не являлась по существу ни социальным, ни даже культурным институтом, оставаясь по преимуществу лишь  институтом ритуальным. Так что о каком "духовном стержне" после этого можно говорить? Попытки поправить положение, возложив на неё социально-каритативные и идеологические функции, предпринятые Петром Великим, оказались тщетными. И если в 1917 г., опыт которого более или менее известен образованному слою российского общества, показывает,  что никаким "духовным стержнем" в жизни российского народа Церковь явно тогда не была, что и выявила наша национальная катастрофа, то что уж говорить о новоделе советской поры в лице РПЦ-МП. Где он это стержень? Пусть д. А. Кураев нам покажет. Опять не даёт ответа. Не ищите его на страницах его брошюры. Впрочем, пропагандисты советской школы редко когда обращались к живой реальности. Так что не будем судить его строго.
Другое дело, если восстановленная на соборных началах Православная Российская Церковь и впрямь станет реальным духовным стержнем нашей страны, или, во всяком случае, социально значимого слоя её общества, понравиться ли это д. Андрею? Боюсь, что нет. Ведь тогда ему придётся отвечать за свою ложь перед лицом народа церковного.

Игумен Иннокентий (Павлов)

Официальный сайте ИПЦ (Р), 8 февраля 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования