Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"КОММЕРСАНТЪ": В розыске или в раю. Спецкор Ъ - о своих поездках в Кабардино-Балкарию


Специальный корреспондент Ъ ОЛЬГА Ъ-АЛЛЕНОВА была в Кабардино-Балкарии дважды. Первый раз – чтобы написать о том, что привело республику на грань войны. Второй раз она поехала в Нальчик через неделю – когда война началась. Сегодня она рассказывает об этих двух поездках.

Я приехала в Нальчик во второй половине сентября. Местные журналисты рассказывали, что ваххабитов действительно развелось много и властям уже не под силу с ними справляться. "А с самими ваххабитами можно поговорить?" – спрашивала я. "Нет, они не идут на контакт,– отвечали мне.– Но у них есть свой правозащитник, он публичный человек – бывший гэбист Руслан Нахушев".

Нахушев назначил встречу в небольшом придорожном кафе. Маленький, полноватый, он выскочил из белого джипа и легко взбежал по ступенькам. "Меня в прессе называют ваххабитом,– сказал он мне, здороваясь,– а джип этот, говорят, я получил от Хаттаба".

– А на самом деле от кого?

– Купил,– ответил Нахушев.

Так мы познакомились. Нахушев рассказал мне о том, как разуверился в коммунистических идеалах и ушел из КГБ, как после перестройки заинтересовался вопросами религии, а позже решил помогать "верующей молодежи", которую, по его словам, не понимали и преследовали. Он их так и называл: "верующая молодежь". Или просто "верующие". И ни разу – ваххабитами. "Ваххабитов не существует,– объяснял он.– Есть салафиты – это более радикальное течение в исламе. Вот наши ребята и есть салафиты. А ваххабитами их прозвали правоохранительные органы, ярлык повесили, чтобы людей пугать".

По теории Нахушева, правоохранительные органы Кабардино-Балкарии, много лет, по сути, правившие республикой, искусственно раздували проблему ваххабизма, чтобы убедить Кремль в том, что без них республика заполыхает. Чтобы обезвредить одного ваххабита, засевшего в квартире, милиция устраивала настоящие бои с танками – это транслировалось по телевидению, и всей стране казалось, что ситуация в Нальчике действительно вот-вот выйдет из-под контроля.

– Если бы верующих не трогали, они тоже никого бы не трогали,– говорил Нахушев.– Но их стали задерживать, выбивать у них нужные показания, закрыли несколько мечетей, в которых они молились. Их вынуждают защищаться.

Я попросила Нахушева познакомить меня с ваххабитами. Через пару дней он приехал в то же самое кафе с Андимирканом Гучаевым – молодым парнем, исполняющим обязанности амира джамаата Кабардино-Балкарии. Настоящий амир Муса Мукожев был в розыске за нападение на Госнаркоконтроль. "Отвезите нас с фотокором в вашу мечеть, чтобы мы могли там пообщаться с простыми людьми",– попросила я.

На следующий день Андимиркан отвез нас в свою мечеть в пригород Кенже. По пути он показал разрушенную мечеть. "Омоновцы ворвались в грязных ботинках и всех положили лицом в пол,– рассказывал Андимиркан.– А потом всех вывели, а мечеть взорвали". Он потом еще несколько раз со злобой повторил про эти грязные ботинки ОМОНа.

В Кенже у мечети собрались мужчины. Они говорили о том же, что я уже слышала от Нахушева. Но злости в них было больше. Они не понимали, за что их бьют, задерживают, запугивают. Они говорили, что каждый волен верить так, как хочет. Возразить было нечего. Потом я пыталась взять интервью у начальника отдела по борьбе с религиозным экстремизмом УБОПа, но мне в этом интервью было отказано.

Через неделю в журнале "Коммерсантъ-Власть" вышла статья о ваххабитах. Я написала в ней только о них, однобоко и, возможно, предвзято. О том, как их бьют и запугивают. О том, что их дети говорят: "Вырастем, будем бить ментов". Я не защищала их. Я только хотела показать их мир. Чтобы предоставить читателю объективную информацию, другой наш корреспондент сделал материал о том, какими видят ваххабитов милиция и традиционное исламское духовенство республики.

А еще через неделю произошло нападение на Нальчик. И редакция отправила меня туда. В самолете было полно журналистов. Нальчик был закрыт, и мы сели в Минводах. Было уже полдесятого вечера, и таксисты заломили невероятные цены – 5 тыс. рублей за час пути до Нальчика. Обычно это стоило 700. Въезд в город был закрыт. На блокпосту Шалушка помимо нас было около 30 журналистов. Командир блокпоста капитан Рустам сказал сразу: "Будете пытаться пролезть огородами, все равно поймаю". Одна съемочная группа попыталась – ее вернули под конвоем. Тут еще таксисты взбунтовались. "Если мы будем тут стоять, доплачивайте,– говорили они.– Или мы уезжаем". Так все таксисты разъехались, а журналисты остались на блокпосту. Нужно было что-то делать. И я позвонила новому президенту Кабардино-Балкарии Арсену Канокову. Его телефон, добытый в недрах Госдумы, хранился в блокноте на случай непредвиденных ситуаций. Президент не спал и отреагировал мгновенно. "Столько журналистов?! Сейчас мы решим этот вопрос! Хасанби! – крикнул он кому-то и добавил: – Перезвоните моему начальнику охраны, его зовут Хасанби, он все решит". Я перезвонила. Хасанби велел дать трубку капитану Рустаму, о чем-то с ним переговорил, после чего пообещал, что в течение получаса за нами приедет автобус. Но, оказалось, радоваться было рано. Через час Рустам, переговорив о чем-то по рации, отозвал меня в сторону и доверительно сообщил: "Министр уже знает, что вы здесь, но в МВД нет свободных автобусов – надо ждать". Мы прождали еще час, прежде чем я снова решила звонить начальнику президентской охраны. "Мы все еще на блокпосту, нас 30 журналистов,– напомнила я, с ужасом думая о том, что времени – четыре часа утра.– Если нет автобусов, пусть разрешат идти пешком". "Вы что, город простреливается! – Хасанби был явно раздосадован.– Ничего не понимаю, мне сказали, что ваша проблема уже решена!" И положил трубку. Позже я узнала, что министр внутренних дел Хачим Шогенов, руководивший ведомством почти 15 лет, фактически не признал власти нового президента Арсена Канокова. И, разумеется, проигнорировал приказ президента впустить в город журналистов.

В полпятого утра Рустама вызвали по рации. Ему приказали отправить нас в город на попутных машинах. Это Хасанби доложил президенту, а тот распорядился любыми средствами доставить журналистов с блокпоста в город.

Еще полчаса мы ждали попутных машин. Кому может быть по пути в осажденный город в пять утра? Спасителем оказался водитель маршрутного такси, невесть зачем направлявшийся в город. Журналисты набились в эту маршрутку так, что кто-то даже запищал. "Иди в патрульную машину,– крикнул мне Рустам, у которого я теперь была в авторитете,– она все равно будет вас сопровождать". Я втиснулась в патрульную машину, забитую бронежилетами и автоматами, и поехала в гостиницу "Интурист", построенную еще депутатом Госдумы Арсеном Каноковым, который, став президентом, занимал весь нулевой этаж. Гостиница была шикарная. С огромным холлом под мрамор, с фонтаном.

"Господи, хоть часок поспать",– простонал кто-то, бросая сумки на пол.

Но поспать удалось не всем. Лифт не работал, а дверь на лестницу была закрыта. Пока искали ключи, прошел час. Пока оформляли – еще. А в девять утра в центре города начался штурм.

Это был ужасный день. Засыпая на ходу, мы носились от одного здания к другому, смотрели на трупы боевиков, расспрашивали местных жителей. В полдень я попала к зданию УИНа. С расстояния 500 метров я видела, как БТР стреляли по зданию, как туда ворвался спецназ, как все закончилось. Потом все стали опознавать убитых. Оказалось, что убитые боевики все местные. Те самые ваххабиты, которые говорили мне: "Дайте нам просто верить так, как мы хотим".

– Пушечное мясо,– говорили о них военные.– Они даже воевать толком не умели. Кто-то им дал команду, они и похватали автоматы. А главари в стороне.

Я уехала, не позвонив Руслану Нахушеву. Я знала, что кто-то из журналистов с ним встречается, но сама не хотела. Мне казалось, что он напрасно убеждал меня в невиновности ваххабитов. Но уже в Москве я, обдумав все происшедшее, все же решила ему позвонить.

– Мой телефон прослушивается,– сказал он сразу.

Тогда я послала ему SMS-сообщение. Я спрашивала, виделся ли он с кем-то из джамаата и как они объясняют происшедшее.

– Все от них задержаны, в розыске или в раю,– пришел ответ.– Я один остался. И то – пока.

Я спросила, жив ли Андимиркан Гучаев.

– 13-го я созванивался с А. и другими,– ответил Нахушев.– Просил всех сидеть дома. Найдут не дома – запишут в пособники. Но все боятся, что зачистят всех. Все сейчас скрываются.

– А вы не боитесь со мной общаться? – получила я еще одно SMS.– Некоторые газеты уже записали меня в организаторы теракта. Не боитесь вызовов в прокуратуру?

Я ответила, что знаю законы, а по закону Нахушев пока не террорист и не в розыске.

– Что толку в законах, я тоже их знаю,– ответил Нахушев.– Для кого они написаны? Не для нас, мусульман.

Я спросила еще раз, что думает Нахушев по поводу нападения на Нальчик. Он ответил, что это провокация. И добавил: "У вас из-за меня будут проблемы". И отключился. А через неделю он пошел на допрос в ФСБ и исчез. Его друзья-правозащитники говорили мне, что от Нахушева, который начал сильно мешать правоохранительным органам, просто решили избавиться. Он, конечно, мог и сам уйти в подполье. Как Мукожев или Астемиров. Но те же правозащитники говорили, что на него это не похоже.

А еще через неделю МВД России не выдало мне аккредитацию на работу в Чечне. Я должна была поехать не на войну, а на парламентские выборы.

Фото Валерия Мельникова: В Нальчике Ольга Алленова (слева) нашла в лице президента Канокова (справа) управу на милицию

30 декабря 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования