Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ГАЗЕТА": Мусульманам вход запрещен. В сердце России образцовое татарское село названо очагом экстремизма за строительство медресе


В Средней Елюзани - самом большом татарском селе в Европе - живет 10 тысяч мусульман. Они не пьют, работают с утра до вечера, помогают друг другу строиться, в их семьях по три-четыре ребенка, старики под присмотром. На свои деньги они выстроили в селе восемь мечетей и медресе. Вокруг – русские села, где мрет и спивается народ. Сюда бы надо возить на экскурсию министров, губернаторов, бизнесменов, кремлевских политтехнологов - всех, кто бьется над созданием гражданского общества, национальной идеологии, действенных методов борьбы с алкоголизмом, наркоманией, кризисом семьи, падением рождаемости и безработицей. Но в Елюзань начальство ездит теперь не для обмена опытом, а для обысков и проверок. Елюзанцев обвинили в экстремизме и разжигании розни, найдя у них одну брошюрку "Что нужно знать о единобожии".

Дорога от Пензы до Средней Елюзани идет через живописные русские села – среди соснового бора, на пригорках. По обе стороны шоссе – деревянные домики в три окна. Вот-вот откроют магистраль в объезд деревень. И тогда русские бабушки окажутся отрезаны от последнего заработка.

"Сейчас они продают проезжающим картошку, грибы, ягоды. А что будет, когда все поедут в объезд?" - говорит мне не чиновник в администрации, а первый провожатый-елюзанец, который чуть не каждый день ездит мимо бабок. "Мы уже думали в селе, как договориться, чтобы для них прилавки оборудовали на заправках – пропадут ведь!" Придется татарам спасать русских старух – у власти до этого руки не дойдут.

Татарская старина

Средняя Елюзань стоит в пяти километрах от трассы, за плотиной у небольшой речушки. Почти три тысячи домов.

"5 сентября 1681 года была дана царская грамота мурзам на предоставление земель", - говорит елюзанец Ринат Марданов, который пишет книгу об истории Елюзани. "Московская власть выделяла работящим мусульманам земли под освоение", - рассказывает он. Построек той поры нет, первая, деревянная мечеть сгорела. На ее месте сейчас высится новая, каменная с 45-метровым минаретом – одна из восьми елюзаньских мечетей.

"По пятницам не хватает места, – говорит Гюльнар. – Мы, женщины, молимся дома, но и так не все помещаются. Люди ходят в ту мечеть, которая ближе. У нас ведь в селе мечеть была всегда, может, поэтому народ веру хранил и работал. Мы ведь и в советское время были передовиками, совхозом-миллионером. Но и тогда женщины без платков не ходили – вера была сильнее, чем советские порядки".

Русский взгляд

В соседней Борисовке не то что работы, жизни нет, как и в большинстве окрестных русских сел. Так считает сварщик 6-го разряда Алексей Иванович, фармацевт по образованию, бывший прапорщик, отец двоих детей.

"Живу, считай, за счет татар одиннадцатый год. Единственное место в округе, где есть работа. У военных все развалилось пять лет назад. В Городище работал – так за два с половиной года зарплату не выдали. Когда началась газификация сел, государство положило 3-4 тысячи. На такие деньги не прожить. А в Елюзани мы с напарником всегда нужны – котел поставить, забор, - доволен Алексей соседями. - От алкоголя отучили, там ведь народ простой – пьяных не переваривает".

На русский взгляд удивительно не то, что в магазинах спиртного нет, а то, что не продают паленую водку со двора. "У нас в каждом втором дворе – "Максимка" за 20 рублей. Сколько ж народу сгубили! Пьют и технический спирт, и жидкость для стекол".

Для многих русских пример елюзанцев - спасение. Начинают к ним приезжать на базар, на праздники. "Из Саратова едут, из Пензы, Самары. Они ведь и ипподром построили – скачки устраивают. Все строго – мужские компании отдельно, не как у нас, - замечает сварщик и продолжает: -

В долг найти легче у татарина - процента не берет, да и никогда не напомнит, что ты ему должен, пока сам не отдашь". Алексей национально-религиозных конфликтов не видал: "Из-за девок – бывает, но так и наши деды дрались. Ничего, потом в гости ездили. Там ведь парни здоровые, с 10 лет работают. И на лошади ездят, и на тракторе, у них карманные деньги есть, русские девушки на них с большим уважением смотрят, нашим не нравится – вот и подерутся".

Последняя стычка молодежи произошла год назад. "Елюзанских отпустили, а двоих чадаевских драчунов задержали, но в СМИ до сих пор все представлено так, как будто наши виноваты, разжигали рознь", - поясняет старик Равиль Агишев, бывший директор школы в селе.

Шумихой вокруг Елюзани Алексей возмущен, надеется, что уляжется: "В их вере ничего плохого нет. Я другого такого села не видал. Скандалов у них нет. Если на дороге завязнешь и остановится кто помочь, то спрашивать, откуда, не надо - точно будет елюзанец. Такими людьми не разбрасываются".

Образцовое хозяйство

Ипподром в селе и правда построили сами. Оборудовали и футбольное поле. Телефон и газ пришлось проводить на свои деньги, пожарную машину купили тоже сами.

Четыре мясобойни, колбасные цеха, мастерская по дереву, автосервис, бильярдная, аптека, стоматологический кабинет, 52 магазина, ателье, компьютерный клуб - все это держат сами селяне. Автопарк маршруток открыли, когда отменили государственные рейсовые автобусы.

Родильное отделение в селе закрыли - переживают до сих пор. "Это чтобы в райцентре не закрывать, там все наши и работают, и рожают", - наперебой рассказывают женщины за чаем. Можно даже не спрашивать – абортов мусульманки не делают. У всех дети. Одна ждет третьего, другая – второго.

Учительница Нурия Медведева рассказывает, что в селе не только детей много, но и семьи крепкие, разводов мало. А ее дочке, которая в Пензе учится, подруга после серии передач про Елюзань сказала: "Я с тобой дружу, а от тебя, оказывается, такая угроза – вон что по телевизору говорят".

"В других селах - Черкилей, Яковлевка – сразу видно, кто богатый, кто бедный, у нас – 90 процентов средних по достатку, накопительством не занимаются, в банках иностранных денег не держат, все в село вкладывают, бедным помогают, не афишируя, вера не велит в беде оставлять ни соседа, ни стариков", - подмечает Нурия.

"Раньше нас хвалили, что в селе мало пьют, ставили в пример. А теперь главу района ругают, что мало водки у нас покупают! - удивляется учительница. – Наш сосед отказался водку продавать, так ему из области говорят: только торгуй, мы тебе налоги уменьшим". Из 52 магазинов спиртное продается в двух государственных и четырех частных лавках – такова разнарядка.

Такая у нас борьба с алкоголизмом, оказывается: с трибун заявляют, а на практике борьба за каждого пьющего получается.

"Мы прежде жили и как-то ни с кем себя не сравнивали, а теперь и мы сами, и наши дети начинают сравнивать", - подытоживает учительница.

Дурная слава – хуже воровства

В доме агронома Рифата Бибарсова, бывшего главы сельской администрации, сход уважаемых людей. Старики переживают, что на жителей возвели поклеп.

"Представили какими-то уголовниками, будто мы готовы идти в лес, землянки рыть. Мы, наши деды строили свои дома, работали с утра до вечера. Наш лук был знаменит на весь мир - от Японии до Европы", - говорит 58-летний Рифат.

Он вспоминает, что при нем ни одного масштабного ЧП в селе не было. Не было ни одного выстрела, хоть в каждом четвертом доме и есть охотничье ружье. Три года назад украли корову – вот и все происшествия.

"К нам на пятничный базар русские приезжают торговать - машин 150. У нас рэкета нет, - говорит бывший глава села. – Было пять милиционеров, стало два, и тех каждый день в Чадаевку или Городище вызывают".

"Наши предприниматели все налоги платят – не заплатишь, прижмут, магазин закроют, "КамАЗ" отберут. У кого цех – у того налоговики днюют и ночуют. Везде в округе разорение – у нас рост. Раньше сдавали мяса 250 тонн в год, сейчас – 1000, было молока 300 тонн, теперь – 1000. Опохабить подозрением такой народ!" - возмущается наветом СМИ на село Рифат.

История медресе

Бывший глава села Рифат Бибарсов хорошо помнит, как у жителей зародилась идея организовать медресе: "Наш учитель Джафар Исмаилович начал учить детишек исламу – человек по 60 в год. Его воспитанники, когда вырастали, не ругались, не пили, выделялись на общем фоне. Тогда Джафар Исмаилович предложил, чтобы деньги, которые ему несли родители на обучение, пошли на организацию медресе. Он и подал идею строить отдельное здание. Муфтий Бибарсов и другие имамы поддержали".

Рифат вспоминает, как губернатор Василий Бочкарев помог лесом, но строили в основном на народные пожертвования: "Люди приезжали, работали на строительстве, прописывались – никаких вопросов у ФСБ к ним не было".

Первые неприятности начались в 1998 году, когда московские муфтии перессорились с уфимскими – возникло два духовных управления.

"От уфимского Таджуддина пошли первые жалобы на строительство медресе, тогда же они и в ФСБ пожаловались, что в подвале склад оружия. Приехали, ничего не нашли, – рассказывает Рифат Бибарсов. – Потом наш муфтий Аббас-хазрат Бибарсов поддержал на выборах не нашего губернатора, а Илюхина. Чтобы как-то все улеглось с властью, он и стал ругать медресе – мол, вся молодежь там - ваххабиты…"

При этом именно Аббас-хазрат является учредителем медресе, все бумаги подписывает он, в том числе и документы на лицензирование.

"Наш муфтий, вместо того чтобы консолидировать, вносит раздор. Вера – дело тонкое, святое, не надо исподтишка пинать", - считает бывший глава села.

Рифат вспоминает, что все руководители из татар на мусульманские праздники ходили и в советское время, и поделать с этим коммунисты ничего не могли. "Нам теперь внушают, что нам-де нужен традиционный ислам. Наши муллы с пятью классами образования и арабского не знают, и белиберду вместо молитвы читают. Мы молчали, пока не обучили молодежь. Теперь бабаям обидно, от обиды они и начинают ругать молодых хоть ваххабитами, хоть экстремистами, - Рифат Бибарсов и сам не молод, может называть вещи своими именами. – В области нет знающего чиновника по религии. Стравливают мусульман друг с другом, нации стравливают, чтобы была драка. У нас в селе никто никогда жалоб не писал и в прежние годы. Не верю, чтобы сейчас кто-то на своих поклеп возвел".

Замкнутый круг запретов

Пока медресе достраивали, ректор Хайдар Курмашев попытался получить лицензию. По его словам, все нужные бумаги за подписью муфтия Аббаса Бибарсова были посланы в пензенское министерство образования. "Все справки от СЭС и пожарной охраны получены в срок и по форме. Закуплены кровати и оборудовано шесть комнат для общежития, столовая, классы, библиотека. Полное собрание коранической литературы подарил медресе председатель Совета муфтиев Равиль Гайнутдин", - рассказывает ректор.

"Приезжала комиссия, уплатили 14 тысяч рублей взноса за лицензию, но лицензии нам за три года так и не дали, - говорит Курмашев. – Лицензии нет, а обыски и уголовное дело есть".

По закону, говорит Курбашев, без лицензии общественная организация может вести обучение на курсах, не выдавая дипломов. Они и не выдавали, а народ к ним валом валил. Ведь медресе есть только в Казани и селе Медина Нижегородской области. В Ульяновске медресе закрыли, в Москву в Исламский университет не попасть - дорого и с регистрацией проблем не оберешься.

"Мы и вели курсы. Все наши слушатели регистрировались в милиции, по закону ведь три месяца можно вообще-то жить без регистрации. Всем мы велели тщательно билеты сохранять – когда приехал, когда уехал", - говорит Курбашев.

Книга как улика

"9 ноября приехали 20 человек в отсутствие ректора и имама, на пятничном намазе только 30 стариков собралось - бывшие учителя школ. Провели обыск во всем здании, нашли одну брошюру, раздули скандал в СМИ, по телевидению. Возбудили уголовное дело против колледжа по одной книжке, которую никто и не вспомнил, откуда взялась. Да и как по одному экземпляру можно что-то преподавать? Всю деревню опозорили – а теперь нашим детям в Пензе вслед кричат "шахидки!", - говорит бывший директор сельской школы Равиль Агишев. – Все село – мои ученики, у шестерых ни в чем не повинных людей проводят обыски, забирают Кораны, забирают книги!"

В советские времена за книги сажали. Казалось, это время ушло. Но, как выясняется, для мусульман оно вернулось – и никого это не удивляет в демократическом государстве.

В доме предпринимателя Юсефа Курмашева, который занимается поставками халяльного мяса в Москву на Лианозовский рынок и в магазин при Соборной мечети, обыск проводили в отсутствие хозяина. Дома была его жена с маленькими детьми.

"Изъяли книги на экспертизу, кассеты с проповедями на русском языке. Накупишь книг в магазинах, не всегда даже успеваешь проглядеть – некогда, все время в разъездах. Кому надо так будоражить мирных жителей, женщин, матерей?" - удивляется Юсеф.

Имам мечети при медресе Рифат-хазрат Абузяров недоумевает: "Мы придерживаемся ханафитской школы – самой распространенной в России из общепризнанных четырех правовых школ ислама. Если бы они разбирались, то знали бы, что с ваххабизмом это несовместимо".

Обыски 8 декабря проводились и в домах двух женщин, которые в медресе никогда не работали.

Старик Хасян Агузяров не понимает, чего хотят добиться такими методами: "Нас хотят отделить от нашей страны, нашего народа? Но это и наша страна тоже! Меня в селе с детства прозвали Гусаром – мой прадед был первым татарином, служившим в конном полку императора Николая II еще до революции. Дослужился до звания командира. А сколько из нашего села ушло воевать в Отечественную?"

У ректора Курбашева тоже дома был обыск: забрали компьютер и 300 видеокассет. В каждый дом входили трое сотрудников ОМОНа – Курбашев не может взять в толк, что за опасность представляют в глазах властей книги и кассеты.

В чем вина – тайна за семью печатями

Нынешний глава администрации села 33-летний Ильяс Мальков в должности с лета. Он недоумевает: "Никто нам так и не может сказать, почему нас обвинили, в чем наша вина. Со стороны администрации мы писали письмо в область, что в медресе никому дипломов до получения лицензии не выдавали. Нарушений не было. Все слушатели, кто здесь был, в милиции регистрировались. Последние уехали еще два месяца назад. А про нас пишут, что 40 человек в один день исчезли как по команде в неизвестном направлении. И будто среди них шестеро в розыске. Был один с условной судимостью – так он регулярно отмечался в городищенском РОВД. Мы никого от армии не скрывали".

Не понимает глава сельсовета, зачем позорить елюзанцев: "Село по всем показателям служит примером. Из других сел бегут – у нас остается 80 процентов молодежи, возвращаются после вузов. У нас заработала губернаторская программа по жилью для молодых семей. Тем, у кого один ребенок, скидка на жилье 25 процентов, у кого четыре – жилье бесплатно. Из 18 домов для молодоженов 13 построено в Елюзани. Мы не обуза для области. У нас все работают. Дороги в селе отремонтировали - сами жители скинулись, привезли 400 "КамАЗов" щебенки".

Обида муфтия

Муфтий Аббас-хазрат Бибарсов живет один в старинном двухэтажном деревянном доме рядом со своей мечетью, разводит цветы, обижается и на власть, и на молодых имамов.

"Зачем вся эта кампания клеветы на село? Журналисты утверждают, что у нас и оружие, и нефть, мы воруем и драки устраиваем! Мои слова истолковали, чтобы опозорить село. Меня в третий раз народ избрал пензенским муфтием, а служить не дают - въехать в муфтият в Пензе я не могу, зарплату не получаю, ни силы у меня, ни власти. Пусть губернатор ответит: почему я восемь лет жду, чтобы служить в мечети в Пензе?"

В Пензенскую мечеть его не пускают люди, никак с Елюзанью не связанные, говорит муфтий. Но он считает, что если власть хочет от него, чтобы он контролировал всю духовную и просветительскую деятельность мусульман, то власть должна его поддерживать не только на словах. А так, считает он, только ославили Елюзань, воспользовавшись его в сердцах сказанными словами о молодых имамах в медресе.

Ничего личного

Заместитель губернатора Елена Столярова утверждает, что ей поступали сигналы от недовольных жителей села и что существует конфликт между муфтием Бибарсовым и молодыми имамами из медресе, которые обучались заграницей.

"Простые жители были напуганы – какие-то мужчины живут в медресе, они приехали не только из области, но даже из Ханты-Мансийска, - говорит Столярова. – Нам нужен традиционный ислам, а не этот новый, который насаждают молодые. Зачем к нам в область приезжают учиться мужчины из других регионов? Медресе еще не получило лицензии, а они уже едут. На какие средства они живут, кормятся? Власть обязана реагировать на озабоченность граждан и охранять их безопасность. Ведь Елюзань расположена в пяти километрах от стратегической трассы!"

Елена Столярова удивляется шумихе: "Я смотрю весь материал, который на эту тему выходит в СМИ. Никто елюзанцев в экстремизме не обвиняет. Никакого предубеждения против них в администрации области не существует. Они неправильно подавали документы на лицензирование – поэтому им и отказали. Пусть подают снова. А обыски – это уже не наши претензии, а правоохранительных органов. Но никакого предубеждения против мусульман, религии или татар в нашем регионе нет. Администрация области выступает за мир между конфессиями и народностями".

Начальник отдела лицензирования областного министерства образования Тамара Голубева подтвердила, что можно вести образовательную деятельность без выдачи каких-либо документов, если количество занятий не превышает 72 часов. "Есть понятие наставничества, - поясняет она. – Сапожник может обучать ремеслу, а документ его ученик уже получит в лицензированном училище".

Голубева считает, что медресе не выполняет условий, поэтому министерство образования "попросило помощи у прокуратуры – как во всех случаях, когда самостоятельно решить проблему не удается".

"Они пытались получить лицензию. 6 мая 2004 года к ним приезжала комиссия и дала предписания, которые они должны были выполнить", - вспоминает Голубева. И перечисляет, что нужно сделать, чтобы эту лицензию получить: зарегистрироваться как негосударственное образовательное учреждение, программу написать, на каждый предмет обученных преподавателей представить с дипломами, признанными российским стандартом, выполнить все федеральные рекомендации по требованиям к учебному процессу по количеству книг, квадратных метров, количеству контрольных и зачетов, устав подогнать.

"Сколько им было дано добрых советов! Но они не являются специалистами в области образования, - считает Голубева. – У них нет знаний, даже чтобы в соответствии с требованиями собрать пакет документов, не то чтобы обучать. А ведь учебное заведение должно включать и светский компонент – хотя бы историю, изобразительное искусство, математику, физкультуру. Они не одиноки. Многие такие учебные заведения не могут себе позволить установку автоматического пожаротушения, которое стоит 300 тысяч рублей".

Короче говоря, ничего личного. Круг замкнулся. Кто источник гонений на Елюзань, не знают ни селяне, ни власть.

Неутешительные итоги

Президент страны совсем недавно сказал, что "Россия всегда была самым верным, последовательным и надежным защитником интересов исламской религии". На деле выходит наоборот. Невидимая армия чиновников в служебном рвении работает не только против религиозного согласия в стране, но и против самой страны и собственного президента.

Вот как выглядят плоды их неусыпной работы.

В России мусульмане, обучающиеся за границей, попадают под подозрение. Это правило не распространяется ни на одну другую конфессию.

Иностранным преподавателям в наши учебные заведения доступ затруднен, если они мусульмане.

Арабский язык преподавания объявлен в стране вне закона. Русский язык преподавания ислама, который пытались обосновать в Приволжском федеральном округе, был встречен шквалом обвинений со стороны небольшой группы околоправославных активистов. Эта программа была названа диверсией по внедрению "русского ислама" и обращению русских в ислам.

В России инициатива граждан по организации среднего учебного заведения для обучения просто религии, не говоря о подготовке служителей, максимально затруднена, особенно для мусульман. В Татарстане мечетей больше, чем мулл, которых негде взять. Перемещение граждан мусульманского происхождения по стране в поисках учебы – повод для особого беспокойства властей.

Что ж, в Дагестане местная власть мудро разрешила организацию медресе чуть ли не в каждом селе. Видимо, придется татарам ехать учиться в Дагестан. Власть добивается этого или просто не подозревает о таком исходе событий?

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II уже дважды лично рассказывал президенту Владимиру Путину о проблеме, касающейся всех священнослужителей страны. Она заключается в том, что дипломы духовенства не принимаются государством, пенсий им не платят, бюллетеней не оплачивают.

Для государства духовенства и религиозных училищ как бы не существует. При этом государство по старой советской привычке мелочно придирается к религиозным учебным заведениям, затрудняя их организацию и работу бюрократическими препонами. Президент распорядился разобраться в проблеме – воз и ныне там.

Если православных еще хоть как-то спасает личный авторитет епископа, то для мусульман таких защитников нет.

Муллы интересуют власть ровно до той поры, пока клеймят ваххабитов и экстремистов. Медресе закрывают по доносам, под давлением органов и по фактам обучения там тех, кого обвиняют в совершении терактов.

Следуя этой логике, гимназию в Симбирске и Казанский университет следовало закрыть – ведь там учились Ленин и Керенский.

Средняя Елюзань – это вопиющий факт публичного шельмования целого села за то, что его жители посмели открыть медресе, наивно надеясь, что вера спасет.

Примерные, законопослушные, совестливые, работящие, непьющие граждане, которые еще и рожают детей, не бросают стариков и готовы вносить свой посильный вклад в возрождение страны, они не нужны чиновнику.

Если запьют горькую, сдадут детей в приюты и превратятся в бомжей, власть утратит к ним пристальный интерес. Выделит много денег на программу спасения, освоит эти деньги и произнесет новые речи о гибели страны.

Надежда Кеворкова

23 декабря 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования