Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРОФИЛЬ": Стражи исламской эволюции. Иранские аятоллы вынуждены постоянно лавировать между религиозными ценностями и современной реальностью


Размывание черного

Толпы демонстрантов, скандирующих "Смерть Израилю" и "Смерть Америке", призывы президента "стереть Израиль с карты мира", нежелание идти на компромиссы в ядерных вопросах даже с "добрым соседом" Россией… Все это вроде бы неопровержимо свидетельствует: Иран — страна консервативно-мусульманская, самодостаточная и агрессивная — не признает права человека и стремится экспортировать ценности исламской революции. Однако это лишь часть правды об Исламской Республике.


Как и 10 лет назад со стен тегеранских многоэтажек на жителей столицы сурово взирает лидер иранской революции 1979 года аятолла Хомейни — его портреты остаются главным украшением города. Однако улицы Тегерана значительно изменились: господствовавший раньше черный цвет начал сдавать свои позиции, а черный хиджаб, с головы до ног укутывающий женщину и делающий ее похожей на ворону, стал "привилегией" старшего поколения. Нынешние иранские девушки предпочитают обтягивающие джинсы. А поскольку введенный после революции исламский дресс-код никто не отменял, джинсы прикрывают предусмотренными дресс-кодом полупальто-полушинелями, трогательно называемыми манто. Только застегивают их так, чтобы красота не осталась незамеченной — на одну пуговку посередине. Сами "манто" стали и короче, и разнообразнее — одни украшены вышивкой, другие приталены, третьи и вовсе непривычных для Ирана цветов — красных и розовых. Большой популярностью пользуется косметика: после революции она была объявлена "разрушающим целомудрие" изобретением Запада и запрещена исламскими законодателями, но пять лет назад запрет отменили.


Розовый и мятный

Это не единственная сфера, где имамам, регулирующим практически все стороны жизни иранцев, пришлось искать компромисс между законами шариата и реальностью. В двух часах езды от Тегерана находится единственная на Ближнем Востоке фабрика по производству презервативов, которую официально поддерживает государство. Работают на ней преимущественно женщины, производство непрерывное — 24 часа в сутки. В год фабрика выпускает около 50 млн. презервативов и они совсем не напоминают печально известное в СССР "изделие номер 2". Порядка 30 моделей отличаются по цвету, запаху, форме, по навороченности не уступая западным образцам. Около 80% продукции, попроще, делается по заказу Министерства здравоохранения, остальное идет в продажу в частный сектор. Самый популярный в Иране цвет презервативов — розовый, запах — мятный.


Купить их можно в любой аптеке, что без одобрения религиозных лидеров было бы невозможно. Абсолютно доступны и гормональные таблетки для женщин. Кроме того, по всей стране открыты государственные центры здоровья, где можно бесплатно получить контрацептивы и массу советов по поводу их использования: планирование семьи поддерживается государством. Ни одна пара, намеренная вступить в брак, не получит на него разрешения, пока не закончит курсы обучения контрацепции. В последнее время особой популярностью у иранцев пользуется вазэктомия — операция по стерилизации мужчин. Ежегодно в тегеранском госпитале, специализирующемся на вазэктомии, производится порядка 30 тыс. таких процедур. Причем, как утверждают врачи, каждый год число иранских мужчин, которые желают ограничить свою детородную функцию, растет, а никаких специально установленных религиозных запретов в этой области нет.


В результате такой политики планирования семьи Исламской Республике удалось фактически решить проблему угрожавшего ей перенаселения. С 1979 по 1986 год, когда лидеры революции нуждались в большом числе последователей, население Ирана выросло почти на 50%, с 33 млн. человек до 50 млн. Если бы эти темпы рождаемости сохранились, в 2006 году в стране проживало бы 108 млн. человек. Однако на сегодня население Ирана составляет 75 млн. человек, из них 60% моложе 30 лет.


Жена на час

Гулять по улицам, взявшись за руки, женщине и мужчине в Иране опасно. Если они, конечно, не муж и жена. Нарушение, замеченное стражами исламской революции или их добровольными помощниками — исламской полицией Басидж, — может привести к неприятным последствиям вплоть до наказания плетьми и тюремного заключения. Если в руки "стражей" попадают молодые, девушек обязательно осматривает гинеколог, который должен подтвердить наличие девственности. Свидания и добрачный секс, как и секс вне брака, запрещены. Наиболее сурово карается супружеская измена: застигнутых на месте преступления любовников ждет смертная казнь — в лучшем случае повешение, в худшем — забивание камнями. Последняя процедура жестко регламентирована иранским уголовным кодексом. Согласно его 102-й статье, мужчина перед началом казни должен быть закопан в землю по пояс, женщина — по грудь. Камни, как следует из 104-й статьи, должны быть "не слишком большими, чтобы не убить приговоренного с первого удара, но и не столь маленькими, чтобы они не походили на камни".


Проституция в Исламской Республике официально запрещена и разнообразно наказывается — от порки плеткой до того же побивания камнями. Однако только по официальным данным, в Тегеране, население которого составляет 12 млн. человек, работают порядка 300 тыс. "проституток под чадрой". Более того, после революции 1979 года в Иране расцвел и начал всячески поощряться имамами институт "временного брака" — "сиге". Временный брак может быть заключен на срок от часа до 99 лет, мужчина выплачивает за него женщине денежное вознаграждение, а дети от этого брака получают те же права, в том числе и на наследство, что и рожденные в браке. Для оформления временной женитьбы особых процедур не требуется — достаточно устного договора, который может быть прочтен вслух любым третьим человеком, не обязательно имамом. Первоначально временный брак был рассчитан на паломников, отправлявшихся в хадж, и вдов, оставшихся с детьми. Позже мусульмане-сунниты от него отказались, однако у шиитов он сохранился до наших дней и получил полное одобрение мусульманского духовенства. В конце 90-х даже предлагалось создать так называемые дома чести, где заключались бы временные браки с выразившими на него согласие женщинами, однако позже от этой идеи власти отказались: уж слишком "дома чести" напоминали действовавшие при шахе бордели, закрытые поборниками исламской морали. Тем не менее "сиге" остается весьма популярным в Иране, где высокий уровень безработицы не дает большинству молодых мужчин возможности сразу же вступить в постоянный брак. Интернет-страницы с предложениями "временного брака" имеют очень высокую посещаемость, и за их посещение — в отличие от сайтов служб знакомств, организующих свидания, — пользователей Интернета не арестовывают. Таким образом, с помощью "сиге" местные религиозные власти решают сразу несколько задач: с одной стороны, фактически легализуют добрачное партнерство, с другой — вводят оба этих явления в рамки ислама.


Гей, иранцы! (Магия слова)

Особым грехом в Иране считается любовь к собственному полу. Лесбиянок здесь принято пороть плетьми, гомосексуалистов — и вовсе казнить. Не далее как в июле в иранском городе Мешхеде были публично повешены двое геев-подростков, одному из которых было восемнадцать, другому шестнадцать лет. Всего, по данным правозащитных организаций, с 1979 года в стране было уничтожено около 4 тыс. человек нетрадиционной сексуальной ориентации.


На этом фоне особенно неожиданным выглядит благосклонное отношение имамов к смене пола. В стране уже несколько лет существует организация для оказания помощи людям, испытывающим проблемы с половой принадлежностью. Возглавляет его Мариам Молкара, которая раньше была мужчиной. Операцию по смене пола она планировала еще при шахе, но тогда для этого не нашлось средств. Кроме того, она считала нужным получить разъяснение своей ситуации от религиозного деятеля и потому в 1978 году обратилась к жившему тогда в изгнании аятолле Хомейни. Аятолла издал специальную фетву, в которой признал, что ее случай не является гомосексуализмом, и благословил проведение операции, мотивировав это тем, что после смены пола она сможет лучше исполнять свои религиозные обязанности. Эта фетва и стала решающей для будущего транссексуалов. Первое время после революции их, правда, преследовали наравне с гомосексуалистами и лесбиянками, пытались "исправить" и заставляли даже пить для этого гормоны. Однако в 1986 году Мариам Молкара, оперируя фетвой, добилась-таки разрешения на хирургическое вмешательство. Впоследствии сменивший Хомейни аятолла Али Хаменеи подтвердил позицию своего предшественника в вопросах смены пола. За последние 12 лет в Иране было сделано по меньшей мере 320 таких операций. Для смены пола нужно получить разрешение от властей, которым необходимо представить медицинское свидетельство о расстройстве половой идентичности. Специальный благотворительный фонд имени имама Хомейни выдает транссексуалам ссуды на проведение операций в размере $1,2 тыс. Одно хирургическое вмешательство такого рода стоит в Тегеране $4 тыс., однако в целом затраты могут достигнуть куда более крупной суммы — от $12 тыс. до $15 тыс. Те иранцы, кому удается осилить связанные со сменой пола проблемы, получают новое свидетельство о рождении и паспорт, в котором указаны новый пол и новое имя владельца. Во многих странах Европы такой практики не существует.


Метадон вместо кнута

С проблемой наркотиков Иран знаком не один год. С XVII века употребление опиума было в стране чем-то вроде национальной традиции: так расслаблялись не только бедняки, но и представители высших классов. До 1979 года опиум здесь активно выращивался и для собственного потребления, и для поставок в другие страны. После исламской революции наркотикам была объявлена война: тюрьма и смертная казнь грозили не только производителям и торговцам опиумом, но и потребителям. Все лечебные центры для наркоманов, которые действовали при шахе, были закрыты. За преступления, связанные с наркотиками, с 1979 года в тюрьмах побывали более 2,6 млн. иранцев.


Однако в середине 90-х отношение имамов к наркоманам начало изменяться: наркозависимость признали болезнью, которую невозможно вылечить зинданом. Большинство специалистов связывают это с новым для Ирана явлением: к этому времени курение опиума, который был крайне дорог в стране, сменилось употреблением героина. Он был намного дешевле, и молодежь начала активно использовать его для инъекций. Вместе с ними в Исламскую Республику пришел СПИД.


Сегодня, по данным ООН, Иран возглавляет список стран, где в больших объемах были конфискованы и уничтожены наркотики. В то же время он занимает первое место в мире по числу зависимых от героина и опиума на душу населения — 1 из 17 является регулярным потребителем, 20% населения в возрасте от 15 до 60 лет употребляют эти наркотики время от времени. 25% потребителей героина — ВИЧ-инфицированные. По официальным данным, в 2002 году число носителей ВИЧ в Иране составляло 3 тыс. человек, больных СПИДом — 400. UNAIDS утверждает, что число инфицированных иранцев составляет 20 тыс. человек. Две трети из них заразились при внутривенных инъекциях, употребляя грязные иглы и шприцы.


В результате в стране была разрешена продажа одноразовых шприцев, которые крайне дешевы — 5 центов за шприц. Получили благословение сверху метадоновые программы: наркоманам предлагают заменить инъекции таблетками метадона — опиата, который они получают бесплатно. Весной 2005 года парламент республики, состоящий преимущественно из консерваторов, одобрил закон, разрешающий проводить метадоновые программы практически любому врачу, хотя и под строгим контролем руководства. Министерство здравоохранения Ирана объявило о намерении начать программу по бесплатному распространению стерильных шприцев в обмен на использованные.


Прагматизм и риторика

Во многих социальных вопросах иранские религиозные консерваторы демонстрируют куда больший прагматизм, чем их ушедшие в прошлое коллеги талибы. Частично он распространяется и на политическую сферу. Считается, например, что основную часть окружения верховного лидера страны — аятоллы Хаменеи — составляют ультраконсервативные "ястребы" из Корпуса стражей исламской революции. Они играют важнейшую роль в экономике страны, контролируя большинство нефтяных проектов Ирана. В их руках военные силы 150-тысячного Корпуса и бойцы добровольческой исламской полиции Басидж, готовых принять мученическую смерть ради идеалов исламской революции. Парламентское большинство ультраконсерваторов также состоит из выходцев из Корпуса или близких ему людей. Минувшим летом президентом страны также стал бывший "страж" Махмуд Ахмадинежад. Фактически впервые с 1979 года все ветви власти оказались в руках одной политической силы. Однако месяц назад аятолла Хаменеи проявил чудеса политической эквилибристики, неожиданно дав большие полномочия Ассамблее по определению государственной целесообразности, которая является совещательным органом при духовном лидере, но имеет право разрешать конфликты между различными ветвями законодательной власти. Этим ходом аятолла фактически усилил позиции возглавляющего Ассамблею экс-президента Хашеми Рафсанджани, который считается одним из наиболее прозападных политиков Ирана.

НЭНСИ СТОУН
"Профиль"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования