Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"САМАРСКОЕ СТАРОВЕРИЕ": В таежной глухомани. Триста лет постоянных гонений не сломили бирюсинских староверов


Первый раз к бирюсинским староверам я заглянул лет двадцать назад. В то время учёные ещё не называли их культурно-историческим феноменом. Потом на рубеже веков проплыл через все пороги на резиновой лодке, останавливаясь в каждом общинном поселении. Тогда мне казалось, что время не в силах поколебать их устои. Триста лет постоянных гонений, а они - как кремень. Но в мой последний приезд к ним был ошеломлён. Как будто шёл-шёл по привычной дороге, и вдруг - пропасть.

ДРУГОЙ МИР

Может, помните рыжебородого старовера с картины Сурикова "Утро стрелецкой казни"? Того самого, который пронзает взглядом "нововерца" Петра. Так вот Карп Иванович Кочев - из этого рода-племени.

- Приехали как-то к нам чалдоны. Неверующие, значит, по-нашему, - рассказывает он мне. - И спрашивают: что вы все бороды красным красите? А мы отродясь такие. Всегда - огнебородые.

Большое семейство Кочевых живёт в Прилуках. Маленькую деревушку специально спрятали от мира за бурными чунскими стремнинами. Только раньше здесь было двадцать семей, а теперь - девять. Вначале такую текучесть мне пытались объяснить таёжным пожаром, который оставил их без зверя и пушнины, грибов и ягод. Но потом Карп Иванович сообщил о настоящем бедствии:

- У меня у самого два сына в мир ушли. Один в Киеве обитает. Второй - в Канске.

- Веру они сохранили?

- Какая там вера! Где была она - теперь дыра на том месте!

- А кто ж виноват?

- Кто?! Отец за сына отвечает. Я виноват! На работу всё время цыганским кнутом мы их гнали. А когда здесь лес сплавляли? Они и пошли матросами на катера. А потом? Уплыли. Оба. И от нас. И от веры нашей.

- А в городе можно остаться старовером?

- В писании говорится, что и посреди града будут спасаемы. Молись! Постись! - Кочев горестно вздохнул. А затем рубанул рукой воздух. - Только всё равно можешь пропасть! Я-то сам как: глаза не успел открыть, а уже на соседа косо смотрю? С греха утро начинаю? А вот не осуди никого за всю свою жизнь - и спасёшься!

Раньше старостой в Прилуках был Карп Иванович, "а теперь сын Афонька". Принципиальная разница в том, что для Афанасия это - должность. Причём зарплату он получает от районной администрации. И никто его не считает еретиком. Хотя совсем недавно староверы избегали власти как чёрт ладана.

Взаимовыгодный всплеск общения с "порочным миром" начался и в других сферах. Староверы сейчас торгуют всем: берестяными туесками, кадушками, срубами для дач, картошкой, мёдом, рыбой, мясом. И сами покупают почти всё. Кроме водки, чая и сигарет. Правда, некоторые отступники уже начинают познавать вкус и этих "запретных плодов". Причём подобное происходит во всех старообрядческих деревеньках: в Шивере, в Луговой, Усть-Кайтыме и Бурном. Почти не осталось кержаков, которые не получают пенсий или не обзавелись паспортами. Хотя раньше таковых было немало.

Но другая Россия здесь сохраняется до сих пор. Дома крепкие. Живут - не бедствуют. Работают не покладая рук. Наркоманов и воров нет. Стар и млад относятся друг к другу с почтением. Если ты не богохульник, примут тебя с искренним радушием и хлебосольным гостеприимством. Другой мир. Другие люди. Потомки тех русичей, которые в своё время отказались идти путём, указанным России "высшим государем".

БЕЗ ПОКАЯНИЯ

Знаменитый церковный раскол в XVII веке не был "простым" обрядовым расхождением. В тогдашних верхах шла борьба за власть с прицелом на европейское господство. Но только вышло так, что у нас крестились двумя перстами, а в других единоверческих странах осеняли себя троеперстием. Вот тогда и приняли решение переписать "неправильные" отечественные церковные манускрипты на греческий манер. Неподготовленную бессмысленную реформу вводили в жизнь силой.

"Ох, бедная Русь, чего-то тебе захотелось латинских обычаев и немецких поступков?". Эти слова принадлежат протопопу Аввакуму, который будет затем живьём сожжён как идеолог старообрядцев.

В учебниках об этом не пишется. Но последующие русские бунты, сотрясавшие всю Россию, были пропитаны не только смутой, но и староверческой идеологией. И сами их лидеры - Степан Разин, Кондрат Булавин, Емельян Пугачёв являлись старообрядцами. Такого противостояния между народом и властью до этого никогда не было.

Факт почти неизвестный: в советское время, в 1971 году, Русская православная церковь на Поместном соборе отменила клятвы "на старые обряды и книги". То есть была восстановлена историческая справедливость: русские древние рукописи признали праведными. Цена запоздавшей реабилитации - сотни тысяч погубленных и исковерканных судеб.

Теперь уже не предосудительно креститься и "по-новому", и "по-старому". Как и ходить в крестный ход: по солнцу и против него. Можно и так и эдак. Только самих староверов после отмены клятв не перестали считать раскольниками, потому что "не проявили они в своё время необходимой кротости".

Не случайно Солженицын воскликнул в своём "Красном колесе": "Боже, как могли мы истоптать лучшую часть своего племени? Как могли разваливать их часовенки, а сами спокойно молиться и быть в ладу с Господом? Урезать им языки и уши! И не признать своей вины до сих пор?"

Только нельзя идеализировать староверов, как это делают некоторые современные исследователи. В прошедших столкновениях с обеих сторон было пролито столько крови, что виноватые - есть. А правых - уже не найти. Тем более что в существующих сегодня десятках староверческих толков и согласий тоже нет единения. В период вековых гонений многие из них шли на компромиссы с властью, и каждый считал свою веру правильной.

ЗА ДУШЕВНОЙ БЛАГОДАТЬЮ

Новую избу семидесятилетний старовер Пётр Харин срубил на берегу Бирюсы. Дом получился бравый. Только по соседству никого нет. На десятки километров - безлюдная тайга. Вот уже двадцать лет живёт он отшельником в сибирской глухомани.

Жить ему тяжело, но одиночество не в тягость. Потому что сам ушёл за этим уединением. За душевной благодатью.

Но "истинные" старообрядцы своим его не считают. Он и сам однажды назвал себя "оппозиционером". Но почувствовав, что "слово это для тайги дрянное", сразу выбросил его из своего лексикона.

Философия Харина проста: жить по совести, в ладу с самим собой. И люди тянутся к нему. Кто раз у него побывал, мимо уже не проплывает. Потому что редкая добросердечность сродни святости. А простота его поступков убедительнее нравоучений. И находясь с ним рядом, подспудно ловишь себя на мысли: а ты бы так смог? И чаще всего отвечаешь: нет.

Мы вместе с ним увидели на реке разноцветный балаган. Туристы сплавлялись на разукрашенных катамаранах. К берегу они пристали в километре от избушки Харина. Поплыл Пётр Абрамович проверять свою сеть и заглянул к путешественникам. А у тех - уха без рыбы. Харин отдал им только что выловленных ельчиков и окуньков. Да ещё и богатое место указал. "Вы, - говорит, - вон по той речушке пройдитесь и в бочажках харюзков поудите. Много их там стоит. Да жирные такие?".

Узнал я о такой благотворительности Харина только тогда, когда увидел этих самых рыбаков с двумя ведёрками крупной рыбы. Проходя мимо меня, они не скрывали своего восторга: "Молодец дед! Такое место нам указал! Завтра утром последних выловим и отчалим".

Улучив момент, высказываю Харину своё недоумение:

- Разве так можно, Пётр Абрамович?! Вы же фактически припасы свои раздаёте. Потом из-за этой доброты зимой голодным сидеть будете.

- Бывает, что и сижу, - отвечает. - Но только как душа подскажет, так и поступаю. Вот в позапрошлом году на этой самой Хаинде по осени я много харюзов наловил. Целую бочку засолил. Тоже думал, что зимой с рыбой буду. А медведь выждал момент, пришёл незваным гостем и всё съел. Пока есть возможность - надо делать добро. От жадности богатым не станешь.

В другой раз к нему рыбак Фёдор заехал со своей бедой.

- Выручай, - говорит. - На камень налетел. Всё, что было в лодке, в воду ухнуло.

Пётр Абрамович пошёл в дом и стал собирать котомку. Снабдил пострадавшего продуктами да ещё и сети дал, чтобы тот с рыбой домой вернулся.

- Скажи, чем я тебя могу отблагодарить! - причитает несказанно довольный Фёдор. - Что тебе надо привезти? Заказывай!

Пётр Абрамович рассмеялся и на полном серьёзе ответил:

- Есть одно такое дело. Можешь помочь. Вот когда меня в аду будут жарить? Так ты не забудь в кострище дровишки подбрасывать. Хорошо? Поможешь мне сполна за мои грехи ответить. Вот этим и отблагодаришь.

СОБЛАЗН СВОБОДЫ

Среди старообрядцев всегда были те, кто забирался в глухомань, чтобы ничем не опорочить святость. Мои знакомые с Бирюсы как раз из этой породы радикальных консерваторов. Оставшись без церквей и попов, они при малейшей угрозе бросали обжитые места и уходили всё дальше и дальше в медвежьи углы.

Но в последнее время необходимость в этом отпала. Власть их перестала преследовать. Только долгожданная свобода оказалась пострашнее антихриста. Рыночные соблазны с дьявольской изворотливостью начали уводить молодых единоверцев в новую жизнь. Сейчас среди "ревнителей благочестия" - кардинальный конфликт поколений.

Катерина, молодая староверка из Луговой, гостившая в Прилуках, скажет:

- От пережитков надо отказываться, пока не поздно. - И приведёт пример: - У нас школу новую начали строить, а старики ворчат: достаточно и четырёхлетки. И чтобы никаких там компьютеров не было.

Карп Иванович только глянул на неё, и разговор враз прекратился. А на следующий день Катерина была "ниже травы, тише воды". Кочев разъяснил:

- Лишку сказала. Может, старое-то и надо обновлять. Но не веру! Мы ещё не доросли до этого. Иначе совсем к погибели придём!

ДОБРО БЕЗ ОТКЛИКА

Душным вечером к Петру Абрамовичу приплыл на лодке его сын Пётр. Я когда-то жил у него дома, в Усть-Кайтыме. Тогда он жёстко оценивал "мир" и отгораживался от него, как мог. А тут вижу: ничего уже не чурается. Спросил: в чём дело? В ответ - мат. А для старовера это грех страшный. Поясняет:

- Раньше идёшь по тайге в райцентр, лесовоз остановится и подвезёт тебя без проблем. А сейчас деньги требуют. Перед носом дверцей хлопают. Совсем ваш рынок людей испортил. А если вы так к нам, почему я должен по-другому?!

Отец помолчал, а потом сказал:

- Беда подкрадывается неприметно. На других смотришь, а в себя не всматриваешься... Так и не заметишь, как вся жизнь под откос полетит!

Разговор о человечности мы продолжим с Хариным на следующий день. Задолго до рассвета. Солнце ещё только собиралось показаться из-за горы, а в печурке уже трещали дрова, и огненные отсветы прыгали по янтарным брёвнам. Тепло не спеша выпроваживало утреннюю зябкость. Пётр Абрамович готовил тесто на рыбный пирог:

- За квашнёй надо ухаживать, как за ребёнком. Недоглядишь - на сторону уйдёт или не поднимется. А в итоге без хлеба останешься.

Поняв, что в этой прелюдии - отзвук вчерашнего разговора, спрашиваю:

- Добро без отклика - это зло?

- Нужно уметь прощать людей, - отвечает он мне, прекращая на время все дела. - Только без любви и дары, и помощь благодатью не станут. Ни для других, ни для себя самого. Вот и у меня не всегда всё получается. Несколько лет назад заглянул ко мне со свитой важный чиновник. Пили они, куролесили, ругались? Я в избу ушёл. А ему не понравилось такое пренебрежение. Сказал, что живу я в тайге без соответствующего разрешения. И я для него - никто? Провожать эту компанию на берег я не вышел. Не смог пересилить свою гордыню. Грех взял на душу?

Свидетелем ещё одной характерной истории мне пришлось стать в прошлом году. В конце лета на Бирюсе появился необычный странник. Рыбаки предупредили Харина: "Смотри, дед, в оба, видать, беглый зэк. Коротко стриженный. Недалеко от тебя в шалашике живёт. Тайги не знает. Точно - пришлый".

Дня через три Харин передал с рыбаками записку этому "зэку": "Можешь погостить у меня. Тишины на двоих хватит".

Странником оказался москвич Серёга. Совсем запутался он в своей жизни. Увлёкся какой-то новомодной философией, и мир стал ему не в радость. Однажды ткнул он, не глядя, пальцем в карту. Попал в Бирюсу. Приехал в Сибирь. Подстригся, сделал плот и поплыл навстречу неизвестной судьбе по порожистой реке.

Жил Серёга с "дядей Петей" душа в душу. До осени. А потом "со светом в окошке" уехал в Москву к жене. Позже по электронной почте я получил от него письмо: "Только сейчас я понял, с каким удивительным человеком мне довелось повстречаться. На всё теперь смотрю другими глазами. Только не с кем поговорить. С прежними знакомыми не о чем, а новых пока нет. Хочется всё бросить и уехать на Бирюсу".

Пётр Абрамович тоже переправил мне с оказией своё послание. Первое и последнее за всё время нашего знакомства. Тепло поблагодарил за переданные книги и в конце приписал: "Петра похоронили. Убило в тайге лесиной".

Сразу вспомнилось мне, как перед моим отъездом сообщил он неожиданное:

- Я в староверческий монастырь ездил на Енисей. Присматривал на будущее, куда можно мою немощную старость пристроить. Но не приглянулась мне северная обитель? Вроде всё там есть. И река... И тайга... А душа не приняла. Свободы - нет? Видно, на Бирюсе мне суждено свой век доживать.

- Но здесь, случись что, даже воды подать будет некому?

- А ты на мои мысли внимания не обращай, - успокоил он меня. - Я с ними здесь всё время, как медведь в берлоге, с одного бока на другой переворачиваюсь? А вообще-то я не угрюмый. Просто о душе приходится всё время думать. О самом ценном и дорогом, что есть у человека. Но это - тайное? И ни с кем я из иноков себя не сравниваю. Грехов много. Молюсь редко? Но может, Господь и приведёт к чему-то? Веришь, я раньше был очень хорошим охотником. А сейчас ружьё в руки не беру. Зачем кого-то убивать, когда радость в жизни приносит только живое?!

К ЛИКУ СВЯТЫХ

Так уж сложилось - прославленные на Руси иноки всегда проходили странный путь. Вначале их причисляли к разряду отступников, потом - к лику святых. Причём задержка в признании их праведности всегда превышала прожитую ими жизнь.

Уже сейчас другими глазами начинают смотреть многие староверы на бывших своих изгоев. Потому что именно в их неказистых хижинах, построенных на отшибе, теперь обретают веру те, кто потерял в лихолетье последнюю надежду.

Только веру эту трудно назвать религией.

Олег НЕХАЕВ, обозреватель "Российской газеты" (специально для газеты "Красноярский рабочий. XXI век") Бирюса (Красноярский край)

Фото автора

Опубликовано на сайте "САМАРСКОЕ СТАРОВЕРИЕ" 1 декабря 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования