Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ИСЛАМ В КБР": Ислам и право в Кабардино-Балкарии


1990-е гг. и общие изменения в России предоставили возможность мусульманам Северного Кавказа обратиться к своим религиозным корням, к исламу. Появились различные исламские движения за распространение, а иногда за возрождение исламских традиций. В республиках Северного Кавказа исламское движение имеет ряд общих, характерных для всех мусульман региона черт, а также и ряд специфических черт, речь о которых и пойдет ниже.

Основными чертами современного исламского движения в КБР стали: формирование исламских общин (джамаатов) путем вовлечения в них подростков и молодежи. <………….….> проведение им продуманной системы пропаганды идей активизации исламской жизни и реформирования ислама в республике.< …………>  возобновление процесса переоценки отношения к этническим культурам и внедрение элементов исламской культуры, стремление к организации начального, среднего и высшего исламского образования.

Современное исламское движение в Кабардино-Балкарии стремится объединить кабардинцев, балкарцев и отчасти русских, осетин и др. в общем движении к исламу, в силу чего между членами исламских джамаатов в КБР практически отсутствуют межэтнические конфликты. Более того, в исламской идеологии наблюдается тенденция к подмене идеи возрождения национальных культур (кабардинцев и балкарцев) идеей развития исламской культуры, которая может стать общим культурным и идеологическим фундаментом для формирования новых идентичностей. Это чрезвычайно позитивный процесс для северо-кавказских горских обществ, тем не менее присущие исламскому движению отдельные деструктивные элементы могут повернуть данный процесс в иную сторону.

Первыми инициаторами процесса реисламизации в Кабардино-Балкарии стали иностранцы, мало знакомые с жизнью граждан КБР: вначале это были адыги-репатрианты из стран Ближнего Востока, затем их сменили арабы, и лишь во второй половине 1990-х гг. инициатива развития ислама в КБР перешла к местному духовенству: Духовному управлению мусульман КБР и Исламскому центру. <….>.

Можно ли рассматривать современное исламское движение в КБР как часть процесса радикализации северокавказского общества в целом? Если обратиться к истории ислама в этом регионе, то, по нашему мнению, многие из отмеченных выше черт присущи любому движению за утверждение ислама или его возрождение, сопутствуют ему, являются его выражением. Более того, внутри исламского движения, направленного на расширение сферы ислама или его модернизации, всегда заложены тенденции к созданию напряженности в обществе. Все это, безусловно, следует учитывать при формировании федеральной и республиканской религиозной политики по отношению к мусульманам Кабардино-Балкарии. Тем не менее, как нам представляется, до сих пор в республике у местных властей нет продуманной, взвешенной и целесообразной политики.

В 1990-е гг. в КБР сформировались факторы, оказывающие дополнительное воздействие на усиление возникшей в ходе процесса исламизации напряженности в обществе. Наблюдается установление связи между расширением сферы ислама и получением молодыми реформаторами властных полномочий. Исламский центр, приобретая все больший авторитет среди мусульман республики, становится реальной политической силой. Духовное управление мусульман Кабардино-Балкарии такой силой не обладает и в силу своей беспомощности обращается к властным и правоохранительным органам для поддержания своей политической значимости в республике, несправедливо обвиняя молодых мусульман в антигосударственной и антироссийской политике.

С другой стороны, хотя молодежное исламское движение имеет недолгую историю развития и у него еще не сформировался идеологический фундамент, тем не менее отдельные аспекты молодежной идеологии свидетельствуют о попытке пропагандировать взаимосвязь между дальнейшим развитием ислама в КБР и необходимой для этого развития формой государства, а именно: исламской. Подчеркнем, что подобные идеи нельзя идентифицировать как призыв к свержению российской власти в КБР. Тем более, что в целом молодежное исламское движение в КБР не совершает каких-либо противоправных действий в этом направлении. Но очевидно, что пропаганда идей о возможности бытования ислама в республике только при условии исламизации власти и утверждение их в сознании подростков и молодежи могут быть рассмотрены как подготовительный этап создания идеологического фундамента для будущей более активной политической деятельности исламских реформаторов в КБР по модернизации власти, ее исламизации.

Республиканские и районные власти КБР неоднократно нарушали Закон РФ 1997 г. о свободе вероисповедания, введя в некоторых населенных пунктах республики ограничения ежедневного посещения мечети, закрывая исламские образовательные учреждения и т.д. Подобные проявления дискриминационной политики по отношению к членам современных джамаатов приводят к перенесению взаимоотношений мусульман КБР и представителей властных и правоохранительных органов в плоскость политико-правовых отношений. Более того, мощная антиваххабистская пропаганда, организованная республиканскими властными структурами через средства массовой информации, сформировала у большинства населения крайне негативное отношение к мусульманам, проживающим в их селении или городе. Мусульмане КБР, оказавшись в общественной изоляции, сталкиваясь с проявлениями антиваххабистской пропаганды, получают основания для политического противостояния российской власти в лице республиканских административных органов.

Можно выделить два периода взаимоотношений власти и современного исламского движения в КБР: первый период – это начало и середина 1990-х гг., когда властные структуры КБР относились к исламскому движению либо нейтрально, либо оказывали ему поддержку, в том числе и материальную (при строительстве мечетей и т.д.), второй период – это конец 1990-х – начало 2000-х гг., когда появившиеся ранее в других республиках Северного Кавказа радикальные формы исламского движения стали развиваться и в Кабардино-Балкарии (группа Атабиева, Хасанья, 1999 г., группа братьев Беккаевых, Эльбрус, 1999–2000 гг.[1]) и государственные и правоохранительные органы были вынуждены принимать адекватные меры, частично затрагивая и вполне лояльную к российской власти и государству основную массу сторонников исламского движения. Правовым рубежом этих двух периодов стало постановление республиканских властей о религиозной общине в КБР (2000 г.), которое в значительной мере изменило и ограничило жизнь исламских общин, мечетей и исламских образовательных учреждений республики, а также привело к открытому конфликту между Духовным управлением мусульман КБР и Исламским центром.

Религиозная политика республиканских властей конца 1990-х – начала 2000-х гг. включает в себя три основных направления:

• Проведение правоохранительными органами мероприятий по обнаружению и ликвидации вооруженных радикальных исламских групп.

В середине 1990-х гг. появился термин "ваххабизм", который подразумевал особое религиозно-догматическое учение и культовую практику, отличную от так называемого традиционного ислама. Впоследствии проявилось открытое столкновение – "ваххабитов" с "традиционалистами", которое вначале рассматривалось как внутриконфессиональный конфликт по вопросам вероучения[2]. 1995–1997 гг. – это время экстремистского, террористического характер ваххабизма. Ваххабизм – это не только религиозные взгляды, но и радикальная практика.

Не обсуждая безусловную необходимость борьбы с экстремистскими движениями в России вообще и в КБР в частности и не вмешиваясь в целом в деятельность правоохранительных органов, рассмотрим, опираясь на официальные публикации их руководителей, которые не скрывают наличие у них банка данных с 300 представителями молодежного мусульманского движения КБР, наиболее близких к его радикальному крылу, критерии определения сторонников радикального и умеренного направлений в исламском движении[3]. Этот список был составлен на основе первичных списков, полученных МВД КБР от районных и сельских органов власти. Так, Х. Шогенов, министр внутренних дел КБР, указывает, что в этот список включены лица, вынашивающие экстремистские и националистические идеи[4]. По словам прокурора г. Нальчика А. Тхагапсоева, к таким людям причисляют "ярых приверженцев ваххабизма"[5]. В анонимной статье старшего офицера ФСБ КБР сказано, что в правоохранительных органах отличают сторонников ваххабизма от традиционного ислама так: у первых есть стремление к войне против неверных (кяфиров) и претензии на политическую власть[6]. Глава администрации сел. Хасанья считает, что первый признак радикального мусульманина – это поддержка идей о национальном разграничении и религиозной дискриминации. Приведем и мнение старшего помощника прокурора г. Нальчика, А. Кудаева, считающего, что ваххабизм проявляется во враждебном отношении к традиционному направлению в исламе и его представителям и к другим религиозным направлениям, а также в стремлении к установлению новой политической власти[7].

• Ограничение деятельности мечетей, исламских образовательных учреждений.

В Постановлении о религиозных общинах (2000 г.) есть параграф о запрете на просветительскую деятельность, проводимую сельскими мечетями. Это вызвало резкое сокращение числа учебных курсов, кружков и школ, занимающихся распространением начальных знаний об исламе[8].

• Проведение мощной антиваххабистской пропаганды с целью отхода населения от современного исламского движения.

В основу антиваххабистской пропаганды была положена идея совмещения образа современного мусульманина, главным образом молодого, с ваххабитом, радикалом, членом вооруженной группы. Антиваххабистская пропаганда проводилась с помощью[9]: 1) средств массовой информации (газет, республиканского телевидения); 2) проведения сельских сходов с осуждением ваххабитов[10]; 3) активной работы сельской администрации по распространению информации о радикальных исламских группах КБР; 4) проведения бесед с учениками и их родителями в школах, выявления учеников, посещающих мечети во время пятничного намаза, проведения бесед с их родителями о запрете посещения ими мечетей, создания невыносимых условий обучения верующим подросткам, угроз невыдачи аттестатов и т.д.[11]; 5) использования сложившегося внутриисламского конфликта между молодыми и пожилыми мусульманами, благодаря которому старшее поколение кабардинцев и балкарцев отказалось поддержать современное исламское движение по модернизации исламской жизни в республике; 6) тиражирования информации об обнаруженных вооруженных группах радикальных исламистов (Атабиева и Беккаева)[12]; 7) создания в обществе атмосферы неуважения к тем, кто посещает мечеть; 8) проведения местными (сельскими) органами власти тотального контроля над деятельностью исламских общин, работой мечетей и исламских образовательных учреждений.

В результате антиваххабитской пропаганды у большинства населения сложилось мнение, что все молодые бородатые мусульмане и есть радикалы, ваххабиты, опасные для общества люди, желающие свергнуть существующую власть, что большинство из них связано с криминальным миром Северного Кавказа[13], что мечети, которые посещают молодые мусульмане, являются местом, крайне опасными для детей, подростков и молодежи, что организованные молодыми мусульманами различные формы исламского образования не нужны населению КБР, потому что проповедуемый ими ислам – неправильный[14], что дети и подростки, попавшие под влияние молодых мусульман, перестают слушаться своих родителей, что молодые мусульмане заставляют своих родителей делать намаз под угрозой убийства, что особенно опасным районами являются Приэльбрусье и Большая Кабарда[15].

По сути, в настоящее время все исламское движение по реформированию исламской жизни вызывает у населения КБР страх и отрицательное отношение. Безусловно, это является важным негативным последствием антиваххабитской пропаганды. Совершенно очевидно, что в КБР, так же как и в других республиках Северного Кавказа, есть радикальное крыло мусульман и примкнувших к ним политических экстремистов, лишь прикрывающихся исламскими лозунгами, стремящихся к свержению существующего государственного строя.

С другой стороны, проводимая в конце 1990-х – начале 2000-х гг. антиваххабистская пропаганда нанесла значительный урон позитивным процессам реформирования исламской жизни, развитию ислама как религиозно-нравственного фундамента, способного обновить горское общество. Признав всех молодых мусульман по крайней мере потенциальными радикалами, практически полностью изолировав их от общества, республиканские власти и правоохранительные органы тем самым опосредованно способствуют радикализации их взглядов.

Очевидно, что это самый легкий путь борьбы с радикальными движениями. Труднее – научиться различать сторонников радикальных и умеренных взглядов и действий. Мы присоединяемся к позиции А.В. Малашенко, который подчеркивает, что "лидеры северокавказских республик не считают должным дифференцированно подходить к приверженцам салафийи"[16]. Он указывает, что "в некотором смысле ваххабизм даже выгоден власти, поскольку любые действия ее политических противников могут быть квалифицированы как религиозно-экстремистские"[17]. "Северокавказские лидеры, чутко улавливающие настроения в Центре, часто склонны даже преувеличивать исламскую угрозу… стремятся показать Кремлю свою важность в борьбе с ней"[18].

Отсутствие нормативно-правовой базы позволяет местным государственным и правоохранительным органам контролировать исламскую жизнь в тех формах, в каких они считают нужным это делать. Очевидно, что России нужны правовые документы, регулирующие взаимоотношения власти и всех мусульман (а не только радикально настроенных) в тех регионах, где они составляют большинство. Попытки юристов республик Северного Кавказа создать законы, регулирующие развитие исламского движения в этом регионе, крайне неудачны (имеются в виду: Закон "О запрете ваххабистской и иной экстремистской деятельности на территории РД" (7 статей), 1997 г., Дагестан, и проект "Закона о запрете ваххабизма" в Карачаево-Черкесской Республике, 2002 г.)

Деятельность республиканской и местных администраций по контролю и ограничению исламской жизни.

Формально мусульмане КБР не подведомственны государственным и правоохранительным органам до тех пор, пока они не совершат противоправное действие. В республике в начале 1990-х гг. сформировано Духовное управление мусульман КБР, которое, с одной стороны, должно заниматься организацией исламской жизни и управлять исламскими учреждениями (мечетями и примечетскими школами) и исламскими общинами, а с другой, быть посредником между мусульманами КБР и властью, устанавливая определенные взаимоотношения с государственными органами, которые призваны контролировать развитие исламского движения: это и отдел по взаимодействию с религиозными объединениями при Министерстве культуры КБР, и совет по взаимоотношениям с религиозными объединениями при президенте КБР, и комитет по делам религии при правительстве КБР, и Министерство юстиции КБР, куда сельские и городские исламские общины обязаны ежегодно присылать отчеты о своей деятельности.

Государственные органы КБР стремятся ограничить процесс выдвижения на руководящие посты молодых исламских лидеров путем оказания давления на выборы имамов сельских и городских мечетей и на выборы руководителей исламских общин. Несмотря на формальное отделение в России религии от государства, жители КБР не могут избрать имама, неугодного местной администрации. Еще в большей степение это касается более высоких должностей в исламской иерархии: раис-имамов и руководства Духовного управления мусульман.

Опишем, как был организован отделом по взаимодействию с религиозными объединениями при Министерстве культуры КБР процесс снятия М. Мукожева, одного из руководителей Исламского центра, с должности имама мечети Вольного аула. Делалось это руками членов сельского совета по делам религии Вольного аула. Ими было принято следующее решение: выборы М. Мукожева имамом мечети были незаконными, так как его выбирали прихожане мечети, не являющиеся жителями этого селения. Селение Вольный аул является отдельным районом г. Нальчика, поэтому прихожанами этой мечети действительно могут быть и жители любого из городских районов. Совет по делам религии местной администрации собрал жителей района (верующих и неверующих), которые проголосовали за снятие М. Мукожева с должности имама мечети Вольного аула, в которую они, может быть, ни разу не заходили[19].

Местные власти полностью контролируют работу мечетей, исламских общин и исламских образовательных учреждений (если таковые имеются при мечети). Так, администрация г. Чегема не разрешает молодым мусульманам ежедневно посещать местную мечеть, обязав старосту мечети открывать мечеть только по пятницам. Этот запрет администрация оформила официально, в виде приказа главы администрации Х.К. Боготова в качестве временной меры[20]. В документе написано следующее: "В целях обеспечения порядка и упорядочения работы центральной мечети г. Чегема установить следующий режим работы: 1. установить единый день молитвы в мечети каждую пятницу с 12 до 15 часов, 2. запретить прием пищи внутри мечети, 3. категорически запретить организацию учебы детей школьного и дошкольного возраста внутри мечети, 4. запретить проведение собраний в мечети в ночное время". Похожая ситуация сложилась в г. Терек, где городская администрация забирала ключи от мечети и требовала, чтобы прихожане мечети посещали ее только по пятницам и тихо провозглашали азан[21].

Случаев ограничения совершения исламских обрядов представителями местной администрацией КБР множество. Приведем один из них. Молодой мусульманин, работающий тренером подростковой спортивной секции, привез своих учеников в Приэльбрусье, на турбазу, где находились ученики других спортивных школ. Тренер привлек верующих подростков делать на территории турбазы намаз. Директор турбазы заявил об этом заместителю главы администрации района по делам молодежи и туризма и заместителю начальника РОВД, которые тут же запретили совершать намаз на территории турбазы. Местная администрация крайне негативно относится к попыткам молодых мусульман развивать исламскую культуру, устраивать проведение исламских общественных праздников. Любые действия молодых мусульман должны быть заранее оговорены с местной администрацией.


Исторический очерк религиозной политики на Северо-Западном Кавказе и характер современных отношений между мусульманами и властью в КБР показывают, что в России идеи религиозного плюрализма так и не стали господствующими. Более того, в империи существовало дифференцированное отношение к мусульманами разных российских регионов. То, что было разрешено, например, мусульманам Поволжья, начиная с создания еще в конце ХVIII в. Оренбургского муфтията, не позволялось мусульманам Северного Кавказа (организация духовного управления, развитие системы исламского образования и т.д.)[22]. 

Центр мусульманского права


[1] Цагоев И. Под черным знаменем джихада // Газета Юга. № 7. Февраль, 2001; Полевые материалы автора (далее – ПМА). Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 11, 13.

[2] Сюк Л. Иллюзии и права государства. Правовые, политические и идейные аспекты так называемого ваххабизма в России // НГ-Религии. 27 июня 2001.

[3] пма, Кабардино-Балкария. 2002–2003. Тетр. 1. Оп. 1. Д. 25.

[4] Шогенов Х. Приверженцы ваххабизма находятся под контролем // Газета Юга. 2000. № 26. 22 июня.

[5] Эльдаров М. Президент КБР платит имамам стипендию // Газета Юга. № 13 (4220). 2002. 28 марта.

[6] Вызов брошен // Газета Юга. № 37. 2000.

[7] Кудаев А. // Кабардино-Балкарская правда. 4 октября 2000.

[8]. ПМА. Тетр. 1. Оп. 1. Д. 4, 5.

[9] ПМА. Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 24.

[10] Там же. Д. 12.

[11] Там же. Д. 2, 23.

[12] Там же. Д. 13, 15

[13] ПМА. Тетр. 1. Оп. 1. Д. 1, 3, 9, 10, 12, 25.

[14] Там же. Д. 10, 12.

[15] Там же. Д. 13.

[16] Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. М., 2001. С. 119.

[17] Там же. С. 120.

[18] Там же. С. 121.

[19] ПМА. Тетр. 1. Оп. 1. Д. 22.

[20] Там же. Тетр. 2. Оп. 1. Д. 26.

[21] Там же. Д. 25.

[22] Подр. об этом см. Бабич И.Л., Ярлыкапов А.А. Исламское возрождение в Кабардино-Балкарии. М., 2003.

Материал размещается с некоторыми сокращениями

И.Л. Бабич

"ИСЛАМ В КБР"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования