Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РУССКАЯ ГЕРМАНИЯ": Сон, переходящий в смерть. В Германии ширится кампания протеста против открытия филиала швейцарской организации "Dignitas", занимающейся эвтаназией


Как уже сообщалось ("РГ/РБ", № 39), генеральный секретарь Dignitas 72-летний адвокат Людвиг Минелли (Ludwig А. Minelli, на снимке) открывает в столице Нижней Саксонии филиал Dignitas Deutschland. За 114 € любой неизлечимо больной человек, страдающий от нестерпимой боли, сможет после выполнения ряда формальностей получить здесь инъекцию, действие которой погрузит его в сон, переходящий в смерть.

Запоздалые хлопоты

В минувший понедельник Минелли и его первый зам – он же будущий шеф Dignitas Deutschland Уве-Кристиан Арнольд (Uwe-Christian Arnold), устроили в ганноверском отеле Plaza вторую пресс-конференцию (первая состоялась несколькими днями ранее). По существу проблемы, уже вызвавшей резкие протесты ряда общественных и церковных организаций, ничего нового они не сказали – все те же рассуждения о праве человека на свободный выбор – жить или умереть, все те же призывы к сочувствию страданиям обреченных и т. д. Но на сей раз Минелли затронул и юридические аспекты: "Раз законодательство Европейского союза предусматривает право человека на самоубийство, то это право должно иметь возможность быть реализовано и в Германии", – вещал он перед десятками репортеров печатных изданий, радио и ТВ под одобрительный гул "группы поддержки" из родственной по духу Dignitas организации Deutsche Gesellschaft fьr Humanes Sterben ("Немецкого общества за гуманную смерть").

Вряд ли Минелли ссылался на законодательство ЕС без всяких к тому оснований. Видимо, в тысячах параграфов общеевропейского законодательства действительно содержится упомянутая им норма. Но тогда возникает вопрос – нет, не по поводу того, как могли депутаты от входящих в ЕС стран христианской культуры единогласно принять норму, противоречащую основам всех христианских религий (да и не только христианских: эвтаназию категорически отвергает иудаизм; также и шариат требует от медицинских работников бороться за сохранение жизни пациентов до последней минуты, решительно не приемля возможности эвтаназии). С тем же успехом можно спрашивать, почему в странах христианской культуры легализуют проституцию и однополые браки, а в Швеции планируют законодательно ввести новый похоронный обычай, согласно которому тела умерших людей будут замораживать и высушивать, затем размалывать в порошок и пускать на удобрение для деревьев, высаживаемых в память об усопших (об этом на днях сообщила газета The Daily Telegraph).

Вопрос в том, почему появлением в Ганновере филиала заведения Минелли нижнесаксонские христианско-демократические министры – здравоохранения и социального обеспечения Урсула фон дер Ляйен (Ursula von der Leyen) и юстиции Элизабет Хайстер-Нойманн (Elisabeth Heister-Neumann) озаботились только сейчас, после его эпатажных пресс-конференций? Ведь Минелли не свалился как снег на голову. Его команда вела здесь зондаж задолго до созыва репортеров. Ему и офис на Edenstrasse арендовали, и пакет учредительных документов подготовили, сдав их на регистрацию в участковый суд нижнесаксонской столицы. И все эти долгие хлопоты остались незамеченными армией чиновников?.. И еще: если законы ЕС предусматривают право человека на самоубийство, то к чему публичные стенания фон дер Ляйен о "фатальном характере и полностью ошибочном решении" Минелли распространить свою деятельность и на Германию? И на чем основаны обещания Хайстер-Нойманн запретить функционирование Dignitas Deutschland в Нижней Саксонии? Если только на том, что юристы Минелли и K° допустили ошибки при составлении учредительных документов, то вряд ли поднаторевший в судебных тяжбах генсек-адвокат оставил Минюсту такую возможность. Как уже сообщил представитель участкового суда Ганновера Михаэль Зибрехт (Michael Siebrecht), проведенная проверка этих документов ни единой ошибки в них не выявила. Правда, осталась последняя инстанция – финотдел. Но, думается, и там все обойдется. Так что получение ганноверским филиалом Минелли вожделенного статуса, вероятней всего, лишь дело недолгого времени. А добивается он не больше и не меньше, как признания Dignitas Deutschland общественно полезной (?) организацией. И, надо полагать, добьется. Даже несмотря на последовавшее в конце прошлой недели обещание Хайстер-Нойманн "обдумать законопроект, по которому профессиональное посредничество в организации самоубийства станет преследоваться по закону".
Сергей ДЕБРЕР


Сюжетный ряд

Жизнь, которой могло не быть

В уже упоминавшейся статье "РГ/РБ" "Смерть – как норма жизни?", говорилось, что в исключительных случаях в клиниках Германии в отношении безнадежных больных, испытывающих нестерпимые страдания, применяется так называемая Sterbehilfe (помощь в смерти). Это подразумевает, в частности:

а) косвенное содействие – когда пациенту дают сильнодействующее болеутоляющее, неустранимое побочное действие которого ускоряет наступление смерти;

б) пассивное содействие – то есть отказ от продлевающих жизнь такого больного медицинских мероприятий в соответствии с его желанием (Patientverfuegung, – распоряжения пациента);

в) отказ от мероприятий, продлевающих жизнь больного, находящегося в коме, если ранее им было составлено специальное распоряжение на такой случай.

Прокомментировать эти положения я попросил врача-анестезиолога крупной специализированной больницы в нижнесаксонском Штадтхагене Алексея ФОМИНА.

– Один из основных тезисов немецкой медицины – качество жизни. Есть группа онкологических больных, страдающих от хронических сильных болей. С ними работают – и весьма успешно! – специалисты по так называемой Schmerzmedizin (дословно – медицине болей). И многие пациенты, у которых диагностированы запущенные формы рака, сопровождающиеся сильнейшими болями, живут 2-3 года, не имея болей! Да, они остаются тяжелыми больными. Но им обеспечен круглосуточный уход на дому, им устанавливают функциональную кровать, специальную аппаратуру, по 2-3 раза в день к ним приезжают сотрудники Pflegedienst и проводят поддерживающие мероприятия – вводят через зонд питательные смеси, делают инъекции витаминов, других медикаментов. И эти люди живут. Да, они лежачие, в памперсах, но они общаются с окружающими, смотрят ТВ.

– И, однако, наступает момент, когда поддерживающие мероприятия уже не помогают.

– Да, и тут возникает ситуация, когда может быть оказано пассивное содействие наступлению смерти. По приведенной тобой градации – пункты "б" и "в". Различие механизмов приведения их в действие заключается в юридическом оформлении. Пункт "б" предусматривает наличие у больного документа под названием Patientverfьgung. В Германии при установлении тяжелого онкологического диагноза (как правило, это запущенные формы рака с метастазами в отдаленные от очага органы) о нем сообщают и самому больному, и его ближайшим родственникам. Одновременно информируют и о возможности составить Patientverfuegung. Вопросы, подлежащие отражению, корректируют с домашним врачом, после чего обращаются к нотариусу. Он составляет соответствующий документ, который в присутствии двух свидетелей подписывает сам пациент. Этим документом больной отказывается от реанимационных мероприятий и интенсивной терапии – зондового и внутривенного питания, искусственной вентиляции легких и др. У меня было много контактов с такими больными (у нас достаточно большая больница – на 200 коек). При поступлении они сами или их родственники сразу сообщают о наличии Patientverfuegung, и тогда назначается пассивная терапия – только обезболивание. Но, учитывая истощение и общее ослабление организма, сильнодействующие обезболивающие приводят к летальному исходу.

Ситуации с Patientverfuegung бывают самые неожиданные. Вот только последний случай (он произошел на прошлой неделе). Дежурю я по скорой помощи. Поступает вызов. Приезжаю по адресу. Больной без сознания, а два ассистента из Rettungsdienst проводят ему закрытый массаж сердца. Я тут же велю подключить его к аппарату искусственного дыхания, дважды применяю дефибриллятор, и появляется сердечная деятельность. Это заняло минут 5 – 7. И тут входят жена и зять больного и вручают мне его Patientverfьgung с отказом от реанимационных мероприятий. Я ассистентам: срочно электрокардиограф! Они подключают, и я показываю: видите – сердце работает! И велю: срочно в больницу! Родственники – за мной, размахивая своей бумажкой и громко протестуя. Мы с мигалкой и сиреной подлетаем к приемному отделению, я вкратце излагаю ситуацию дежурному врачу, даю кардиограмму, но тут вбегают родственники – и сразу ко мне: мы на вас подадим жалобу, вы нарушили права больного! Да только больной уже в реанимации! Два дня там пробыл. Потом его перевели в обычную терапию и еще через несколько дней выписали домой.

– А жалобу на тебя подали?

– Нет. Больной лишил родственников оснований для этого.

– Кроме нотариально составляемого Patientverfuegung, есть и Organspendeausweis (разрешение на использование органов для трансплантации; образец и сопутствующую информацию см. по интернет-адресу: www. organspende-kampagne.de). Не является ли он своего рода эквивалентом Patientverfuegung?

– Однозначно – нет, но остановлюсь на этом подробнее. При поступлении пациента, например, с травмой, несовместимой с жизнью, в больнице к нему в обязательном порядке применяют разные тактики "вытягивания": одну методику, другую, третью... И наблюдают: есть ответ? Ага, есть. Замечательно, тогда переходим к следующему этапу. И так далее. Но если эти схемы в течение 4-5 суток ни к чему не приводят и летальный исход сомнений не вызывает, тогда родственников информируют о безнадежном состоянии пациента и предлагают на выбор: или мы проводим реанимационные мероприятия в полном объеме и дальше, но это бессмысленно. Либо мы эти мероприятия минимизируем. Если они согласны, то дежурной смене передается соответствующее распоряжение. Это, так сказать, фаза, предшествующая отбору органов. А сама процедура отбора происходит так. Если у больного есть Organspendeausweis (а это – заявление, скрепленное только подписью самого лица, его составившего) или его родственники согласны на изъятие органов, то больница немедленно ставит об этом в известность круглосуточную службу трансплантации.

– В Америке сейчас проходит кампания против казни осужденных преступников путем смертельных инъекций, так как есть данные, что такие инъекции причиняют мучения. Как это соотносится с представлениями о безболезненности эвтаназии?

– Да, в медицинских журналах писали, что некоторые осужденные могли испытывать мучения из-за неверного подбора дозы обезболивающего препарата, входящего в состав смертельной смеси. Но там же писали и о том, что медтехники не были обучены проведению анестезии. Однако не будем затрагивать тему казни преступников. Что же касается эвтаназии, то, по моему глубочайшему убеждению, она прямо противоречит клятве Гиппократа. И все рассуждения о гуманности эвтаназии – сплошное лукавство.

Интервью вел
Сергей ДЕБРЕР

"РУССКАЯ ГЕРМАНИЯ", 10-16 октября 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования