Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ": Цена милосердия


Сестра милосердия — профессия далеко не самая популярная, но от этого не менее важная. Женщины и девушки, работающие в патронажной службе Свято-Димитриевского сестричества, борются за жизни тех, кто лицом к лицу столкнулся с настоящей трагедией.

САМЫЙ большой страх каждого из нас — это страх болезни. Ощущение того, что ты в тягость самым близким людям, невозможность самостоятельно сделать элементарные вещи, — по сравнению с этим смерть кажется не таким уж и страшным финалом.

Тридцать лет одиночества

…СЕГОДНЯ наш пост — квартира женщины, больной рассеянным склерозом. "Эта болезнь не щадит молодых. Рассеянным склерозом можно заболеть только в возрасте от 20 до 30 лет. Сначала немеют ноги, а потом постепенно парализует все тело, — объясняет мне сестра Татьяна. — Лена заболела в 19 — сразу после рождения ребенка. Сейчас ей 50, и последние десять лет она прикована к кровати. Каждый вечер мы молимся, чтобы она встретила еще одно утро".

Дверь квартиры открывает сестра Ольга, которая приехала раньше нас. Кругом темень, но лампы включать нельзя — у людей, больных рассеянным склерозом, со временем развивается светобоязнь. Я с трудом различаю лицо на подушке, наклоняюсь ближе и тут же непроизвольно отшатываюсь. Голова женщины размером чуть больше кулака, обтянутые тонкой кожей скулы, открытый рот и неестественно блестящие глаза. Она смотрит на меня в упор, а я не в силах оторвать взгляд от ее худой жилистой шеи. "Видите, какие мы сегодня красивые!" — улыбаясь, говорит сестра и гладит Лену по редким волосам. Пока я пытаюсь справиться с шоком, Таня целует лоб, а потом скрюченную кисть женщины, знаками приглашая и меня поздороваться. "С утра мы делаем гимнастику, чтобы наладить кровообращение", — Ольга откидывает одеяло. Резкий запах болезни и человеческих выделений бьет мне в нос. По-детски маленькое тело пятидесятилетней Лены распростерто на кровати в неестественной позе: плоская грудь выгнулась колесом, конечности напряженно скрючены, а на худых бедрах болтается памперс. Пока Ольга аккуратно берет кисть пациентки и начинает медленно двигать ее взад-вперед, разрабатывая мелкие суставы, Татьяна влажным полотенцем протирает тело женщины. "А вот ножки разогнуть не получится, поэтому мы их просто аккуратненько переложим, чтобы не было пролежней", — объясняет мне Таня, пытаясь справиться с худенькими, как прутики, ногами Лены, которые упорно не хотят лежать ровно.

"Нашей Леночке повезло, — продолжает рассказывать Таня. — Добрые люди подарили ей и эту специальную кровать, и стиральную машину". Татьяна достает маленькую книжечку. "Мы сюда записываем тех, кто хоть чем-то помог Лене и за кого мы теперь каждый день молимся. О Леночке вышла статья в православном журнале, и многие люди откликнулись. Помню, как-то раз пришел мужчина — с виду настоящий бомж, в ветхой одежде, хромой, в руках палочка. Спрашиваем дедулю, чем ему помочь, а он отвечает: "Я привез деньги для Леночки".

Пока мы разговариваем с Таней, Ольга ловким движением двигает больную вместе с матрасом, ставит в изголовье тазик с водой и принимается за мытье. Женщина выгибается всем телом и начинает стонать. Татьяна наклоняется ближе: "Извини, миленькая, не разобрала". В ответ Лена продолжает мычать. "Холодно тебе?" — переспрашивает Таня и укрывает больную одеялом. Закончив с банными процедурами, сестры выходят из комнаты, чтобы дать возможность больной помолиться в одиночестве. "Леночкины молитвы обладают такой силой, какой нет ни у одной из нас, — объясняет мне Ольга. — Если человек, на чью долю выпали такие испытания, не отчаивается и продолжает веровать, Господь наделяет его удивительной силой".

"Сестра, предъявите ваше удостоверение"

НА КУХНЕ Таня принимается готовить еду, а Ольга достает тетради и начинает записывать сегодняшние показатели больной: давление, температуру, состояние пролежней. На одной из тетрадей я замечаю надпись "Финансы". Ольга ловит мой взгляд и отвечает: "Это отчетность для родственников. Сюда сестры вклеивают все чеки за продукты, лекарства, памперсы. Так родственникам спокойнее". "На слово не верят даже сестрам милосердия?" — спрашиваю я. "Да мы уже привыкли… — улыбается Таня. — Был случай, я поехала по вызову к одной больной обрабатывать пролежни. Звоню в дверь, мне открывает девушка, ее дочь, и спрашивает: "Вы кто?" Отвечаю: "Сестра милосердия". "Покажите ваше удостоверение", — говорит она. А ведь у нас, кроме косынки да халата, никакого удостоверения нет! Пришлось показывать ей свой паспорт". "Если у Лены есть родственники, то почему они не ухаживают за ней сами?" — интересуюсь я. "Раньше, когда Лена была не так плоха, ее муж и сын справлялись и без нашей помощи. Лифта в доме нет, поэтому муж выносил Лену на улицу на руках. Любил ее безумно, с годами от горя стал совсем седой… Но ведь она заболела 30 лет назад. Сейчас у Виктора другая семья, хотя к нам он тоже иногда заходит. Сын у Леночки замечательный! Маленький совсем был, а за мамой ухаживал лучше любого взрослого. Раньше Лена передвигалась по дому на коляске и, бывало, падала с нее. Так Коля прибегал домой из школы на каждой перемене, чтобы проверить, не лежит ли его мама в коридоре. Правда, после того, как он попал в аварию и повредил позвоночник, врачи запретили Коле поднимать тяжести, поэтому сейчас он не может ухаживать за мамой.

Пытка водой

ПОСЛЕ молитвы настает время приема пищи. "Господи, спаси и помилуй", — произносит сестра перед тем, как приступить к кормежке. Лена стонет, но все же проглатывает кашу. Труднее приходится с водой: женщина заходится в кашле, шире открывает рот, но сглотнуть жидкость не может. "Из-за того, что она неподвижно лежит, в бронхах скапливается слизь. Мы откачиваем ее специальным отсосом, — объясняет мне Ольга, — за сутки порой набирается целая банка". В легких у Лены действительно что-то клокочет и булькает. Вода, которую Таня с таким трудом вливает ей в рот, вперемешку со слизью оказывается на подушке. Женщина плачет, и звуки, вырывающиеся у нее из горла, больше походят на лай собаки, чем на человеческие стоны. Сестра отирает слезы с ее лица платком и ждет, пока Лена успокоится. "Отдышалась, миленькая?" — спрашивает она, поглаживая беспомощно лежащую на подушке голову женщины. Лена широко раскрытыми глазами смотрит на Татьяну, потом на стакан, затем снова на Татьяну и опять начинает скулить. На то, чтобы выпить полагающееся количество воды и доесть кашу, уходит час. В обед и ужин "пытка водой" повторится.

Не знаю, что поразило меня больше — мужество женщины, прикованной к кровати, или терпение сестер. Как их сердца могут пропускать через себя столько чужих страданий? "Когда я только заступила на этот пост, Леночка кричала сутками, — рассказывает Ольга. — Понимая, что элементарно начинаю терять сознание, уходила на кухню. Отсиживалась там, молилась, а потом снова возвращалась в комнату к Лене. На этой работе можно только с молитвой. Невоцерковленный человек тут не справится". "Особенность нашей работы еще и в том, что мы не просто ухаживаем, а входим в семью человека, — продолжает Татьяна. — Помню, муж как-то раз принес нашей Леночке цветы. Букет завял, и сестра решила его выкинуть. Лена начала кричать. Сестра только заступила на этот пост, поэтому никак не могла понять, почему больная так плачет. Разобравшись, оставила букет в покое. Так он у нас и простоял целый год".

Сколько стоит забота и внимание? По-человечески они — бесценны. Формально — 50 рублей в час. "Наша организация благотворительная, — объясняет Ольга. — Если для человека 50 рублей много, он может дать и десять. Не может платить вообще — не страшно. Мы от него не откажемся. Ведь Царствие небесное уготовано и тем, кто сам страдал, и тем, кто облегчал страдания".

P. S. Вечером Лена не кричала и не плакала, а тихо смотрела на шкаф, стоящий перед кроватью. Во взгляде ее не было ни отчаяния, ни боли — одна лишь покорность. "Последние шесть лет она видит перед собой только этот шкаф, — грустно заметила сестра Ольга, — о смене времен года узнает по звукам, доносящимся с улицы. Соловьи поют — значит, май. Детишки по утрам шумят — сентябрь. Зима для Лены — это тишина и теплое одеяло, которым мы ее укрываем". Стоя у дверей комнаты, я по привычке сказала: "Выздоравливайте". Сестры понимающе улыбнулись мне вслед.

Выйдя на улицу, я долго сидела на скамеечке перед домом. Смотрела, как потихоньку загорается свет в квартирах. Только одно окно по-прежнему оставалось темным… В воздухе летал белыми хлопьями тополиный пух. Если бы женщина, лежащая в темной комнате, взглянула сейчас за окно, она могла бы подумать, что это снег.

Дарья АПТЕКАРЕВА

13 июля 2005 г.

Фото Эдуарда КУДРЯВИЦКОГО


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования