Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

ПРЕСС-АРХИВ: В Сибирской Швейцарии (Душеполезное чтение, 1917)


В СИБИРСКОЙ ШВЕЙЦАРИИ

... Вышел сеятель сеять...

Она далеко, эта наша собственная Швейцария... Надо проехать не одну тысячу верст по железной дороге, на пароходе и на лошадях; надо употребить на это не менее 12-ти дней, надо подняться постепенно на 600 метров, над уровнем моря, надо встретить немало разнородных обитателей нашей обширной родины, - чтобы въехать наконец в невзрачную деревеньку, с серыми домиками под досчатыми крышами, даже с несколькими юртами, стоящими особняками. Эти бесконечные первобытные жилища кочевников еще не исчезли совершенно, но "оседлые инородцы" Сибири строят себе хорошие дома из вольного леса, в 2-3 комнаты, с большими окнами, установленными ярко цветущими геранями, бархатцами, петуниями, которые буквально облепливают стекла и приветливо манят под зажиточный кров сибиряков.

Село, куда занесло меня желание посмотреть Сибирь, а главное – Алтай, называется Чемал, в 160 верстах от торгового города Бийска. Село это, с двумя церквами, разбросано по зеленой долине, без единого деревца. Чтобы попасть сюда, приходится пережить целый ряд жутких ощущений, какие испытывают люди в чуждом, по слухам, даже опасном крае. Переживаешь это потому, что не знаешь, что может повстречаться на этом неведомом пути... Здесь нет зубчатых и электрических дорог просвещенной Швейцарии, а приходится карабкаться по дурно устроенным дорогам, - ехать и все время чувствовать себя как бы заключенным в необъятно-широкий круг, отгороженный со всех сторон от всего мира громадными стенами гор... Но если бы вас спустили сюда на ковре-самолете и вы бы оглянулись кругом, ожидая чудес, о которых вам наговорили, и с разочарованием сказали бы: не стоило и лететь за тридевять земель!... Серо, безжизненно, скучно и грязно!.. Где же эти хваленые картины?

Но подождите с приговором. Осмотревшись хорошенько, вы увидите суровые, величаво-прекрасные громады Алтая, каменистые, местами ярко-зеленые, с разбросанными кое-где темными массами сосен и берез. Вы идете дальше в тот лесок за селом, что представляется издали так себе маленькой рощицей, а оказывается густым бором, где делается с первого шага, под его высокими, молчаливыми соснами страшно в одиночку, когда, углубившись в него, издали видишь причудливые очертания срубленных вековых деревьев: эти мертвые пни кажутся медведями, грозно идущими на человека, ворвавшегося в их царство... Но все это - лишь издали. Когда летом съезжаются в Чемал сибирские "воздушники" (люди, ищущие чистого, горного воздуха) из пыльных городов, лес оживает, в нем гуляют мирные люди, собирая землянику и грузди, и между деревьями можно встретить гамаки, дымящиеся костры, живую речь, веселый смех.

Панорама гор, часто меняющих свою окраску, издали волшебно-хороша; вблизи горы таинственны, полны чарующей, заманчивой прелести. Причудливы очертания отвесных скал с ущельями, с просветами на шумящую внизу р. Катунь с купоросно-зеленой водой, и вода эта чистая, здоровая. Когда облака спускаются, все горы точно дымятся и еще полнее таинственности...

Вы - в Сибирской Швейцарии: по красоте Алтай напоминает ее и, вместе с тем, здесь настоящий рассадник просветительной деятельности людей, не гоняющихся за славой и почестями земными. Если в практической Швейцарии каждый шаг туриста оплачивается, то здесь наоборот, идейная работа бескорыстных носителей Света, получившая своей начало лет 50 назад, когда молодой миссионер пришел сюда со своей проповедью, на место умершего старца, архим. Макария. Люди тут были угрюмы, фанатичны, недоверчивы, и не легко было миссионерам внушить им святые заветы Христовы. Сначала их надо было приучить как зверей, потом научиться их языку, чтобы сказать им, что пришли к ним с добром. Надо было иметь много в сердце любви к ближнему, чтобы бесстрашно идти с проповедью света к людям, привыкшим к тьме в своих юртах, перекочевывавшим три раза в год, следуя только за требованиями своего скота, нужны пастбища летние, зимние, осенние - и люди шли за скотом, лениво исполняя свои самые насущные дела, не задумываясь над своим духовным миром... Но прошли десятки лет. Молодой сеятель-миссионер стал старым Архиепископом; только не состарился его дух, и все с той же любовью ездит он ежегодно на далекий Алтай, все так же разбрасывает семена истины и добра, и почти все они падают на хорошую почву: инородцы-алтайцы, в большинстве крещеные, любят Улу-абыса Макария, верят ему. Их семейные начала изменились, назрела нужда в просвещении, и тут старец-Архиерей - их первый печальник. Даже неверующие интеллигенты признают за Владыкой Макарием его удивительную популярность. - Там, на Алтае, за ним толпами бегут!.. Его любят, встречают, как родного!..

Одно из лучших детищ Архиеп. Томского Макария это - Чемальский приют для сирот инородцев "Всех скорбящих радости". Это место так называемой Старой Миссии - теперь целый маленький поселок из нескольких аккуратненьких домиков и служб, отличающихся от всех построек Чемала своей приветливостью, опрятностью, культурностью. Большой дом приюта выстроен недавно на средства, собранные Преосв. Макарием в Томске, а больше, конечно, на его личные.

Вы входите через парадное крыльцо в большой, светлый коридор, который, вероятно, играет здесь роль рекреационного зала, и встречаете гурьбу девочек от 7 до 12-13 л. с такими особенными, скуластыми, смуглыми лицами. К некрасивому типу алтайских женщин надо привыкнуть.. Но дети, когда к ним присмотришься, положительно симпатичны.

Было время каникул. Некоторые девочки, постарше, прядут шерсть "от собственных овец", как пояснила мне начальница, она же и школьная учительница в приюте, рясофорная монахиня Лидия. Маленькие играют, болтая большей частью по-русски. Все приветливо поздоровались со мною, когда я вошла, разговаривая с сестрой Лидией. - "А потом, продолжала Лидия, будут вязать себе чулки к зиме из этой шерсти"...

На "начальницу", впрочем, ничуть не похожа эта моложавая, жизнерадостная, миловидная особа - простая труженица, одетая в старенькое темное платье с апостольником, в поношенной обуви, маленькая, приветливая, хлопотунья.

Ее послал Владыка: "ступай, потрудись в моем любимом уголке Алтая, если надеешься на свои силы!".. и она приехала сюда три года назад с одной сестрой. Теперь прибавилось еще две или три, и понемногу составляется Община, будущая обитель. Некоторые обвиняют Миссию в том, что она тормозит культуру, не дает свободы проводить здесь просвещение вне узких рамок церковности и монашества; но так говорят или по незнакомству с делом, или прямые противники положительного просвещения.

- Нас обвиняют в том, сказала Лидия Тихоновна, что мы готовим из призреваемых монахинь. Ничуть! Мы приготовляем из них хозяек и хороших жен инородцев-христиан. Средств у нас мало, а в Общине - даровые работницы, вот и все! Мы не принуждаем детей к вечному посту, мы радуемся их молодому веселью, но все наши цели сводятся к тому, чтобы через них распространять нравственность, трудолюбие, стремление обставить жизнь удобствами и довольством... О, мы далеки от аскетизма!.. Дети должны быть детьми... Инородец флегматичен и ленив по своей кочевой природе. Он рад бы был сидеть целый день с трубочкой... Есть еще много кочевников, которые не пекут хлеба, а едят перетертое камнем зерно, смешивая его с кумысом; но придут к нам, дадим им простого, обыкновенного нашего хлеба - им нравится, едят с удовольствием! Одно плохо: выучились курить араку из кобыльего молока! Это нечто ужасное: похожа на нашу водку, только больше одурманиваем! Пьяный калмык прямо страшен! Встречаются и женщины пьяные!.. Это тяжело видеть!.. Но не нам, слабым женщинам, бороться с укоренившимся злом!..

Дети в приюте веселы, как будто довольны, особенно те, которых взяли маленькими. Если берут уже порядочных девочек, то первое время они никак не привыкнут, им хочется бегать, шалить, их инстинкты номадов все же сказываются. Скоро привыкают и они. Сестра Лидия выписывает несколько журналов и газету, интересуется детской литературой, дает книги для прочтения своим ученикам на дом, она мечтает о разных нововведениях в приюте и об его расширении, вообще - настоящая домовитая хозяйка.

Угостив меня чаем с свежим хлебом, она повела меня показать приютские владения и достопримечательности.

- Вот наша колокольня! Смеясь указала она мне на старую сосну, на которой висел маленький колокол: бережем как память - сам владыка нам подарил этот колокол, а все, что он него, нам очень дорого!.. А вот церковь!...

Вынув из кармана маленький ключик, она отперла простой, дешевый замок, и мы вошли.

Маленькая, деревянная, как и все сибирские сельские церкви, очень ветхая... Но ее заключили в футляр, как дорогой памятник: в ней служил преосв. Макарий еще молодым миссионером. Миниатюрный иконостас, много маленьких иконок, из которых на одну обратила мое внимание Лидия Тихоновна.

- Образок этот имеет свою историю. Один из крещенных инородцев умирал. Я послала ему эту иконку, которую он прижал к своим губам в последние минуты жизни. С нею он и скончался. И вот окружающие видели, точно какое-то облако закутало в это время его и эту икону, а когда ее взяли из рук умершего, на ней осталось вот это.. Вы видите..

Действительно, вся нижняя часть изображения Богоматери был как бы затушована, - правда, точно облако...

Я не смею не верить рассказу сестры Лидии, и первый мой порыв был - приложиться к маленькому изображению св. Девы.

- А вот запрестольный образ, обратите внимание. Его написала и подарила в наш храм графиня Орлова, которая много жертвовала на Миссию. Это копия с известной итальянской Мадонны.

Это была великолепная картина, оригинал которой я видела в Дрезденской Галерее. Там много мадонн разных наименований, и я не упомню, как называлась та, с которой так чудно скопирована эта икона. Я узнала ее; долго стояла я и там восхищенная, а тут, в далекой Сибири, я была удивлена, увидав ее в этой крошечной церкви, которую мне показывала маленькая, хрупкая женщина с великой, любящей душой... Очевидно, она - поэтическая натура, одна из тех, что может обходиться без шумного общества и жить наедине с Богом и дивной природой... О - настоящая монахиня, не белоручка, простая, добрая женщина, охотно отдающая свои способности трудному делу, и ей хотелось со мной поделиться своими сокровищами.

- Пойдемте, я покажу вам все наши красивые места! У нас тут очень хорошо! Вы будете очарованы!.. Есть такие уголки Алтая, которые прямо созданы для отшельников и для поэтов!..

Она была права. Теснины каменных скал смотрелись в бурную матовую поверхность зеленой Катуни, в которой они не отражались... А вот остров-гора, наверху которой деревянный крест, заросший дикими рододендронами.

- Это тоже Владыка Макарий поставил тут крест. Когда-то здесь жил в келье миссионер. Келья развалилась, но есть плита с надписью. Все это любимые места нашего Владыки. Здесь хочется иной раз посидеть, пораздумать... Есть о чем подумать нам над этими красивыми местами, такими грозными, как видите, где миссионеры не бесплодно трудились много лет, пока сделали то, что видите вы теперь. Ведь уже более половины инородцев крещены, и православие они принимают сознательно, храм для них дорог. Есть не мало из них и священников. И наш батюшка тоже из иногородцев. Он прикомандирован к нам из Томского монастыря. Здесь на приют земли полагается много. Вот теперь Землеустроит. Комиссия работает везде на Алтае. Идет нарезка: по 15 десятин на душу, а с пастбищами, кажется, до 40 дес. приходится. Мы надеялись, что на приют дадут больше, но дали столько же. Слава Богу, что Владыка выхлопотал нам еще 99 десят. причтовых, которые со временем дадут нам средства к существованию. Как видите, одной поэзией не проживешь, приходится подумать и о хлебе насущном... Что делать!.. Миссия дает нам только 400 р. в год, да вот эти домики сдаем на лето по 50, по 100 р. Так и живем понемногу!..

- Да, действительно, хорошо у вас здесь, так интересна жизнь!.. сказала я.

- Мне тоже нравится!.. просто отвечала она. Когда я ехала сюда, меня предупреждали, как бы я не пожалела... но, нет!.. Здесь правда же хорошо! и потом я так уважаю Владыку, что всегда делаю так, как он прикажет... Климат здесь хороший, снегов больших не бывает, морозов также; рано оживает природа. Еще на горах снег, а в долине уже все зеленеет... В марте эти кусты маральника все в розовом цвету, и горы замечательно красивы!

Когда мы вернулись в приют, она показала мне огород, где растет решительно все, начиная с отличной капусты, кончая помидорами, арбузами, дынями.

- Все это растет превосходно и хватает нам с избытком! Даже дачникам продавали картофель и коренья. Когда наше дело разовьется, мы будем получать больше доходов, ведь в Чемал съезжаются на лето со всех концов Сибири до 300 чел. дачников. Пьют кумыс, дышат горным воздухом... Сбыт наших продуктов отличный. А пока, конечно, трудновато... Прежде всего нужда заставляла каждое лето выселяться в бараки и помещение приюта сдавать; теперь этого не будет - Владыка выстроил нам этот дом, чтоб мы не кочевали!

- А вот и огород девочек наших! Вдите, сколько они насажали себе подсолнухов к зиме!

Было время чая, и из столовой слышно было пение детских голосов: пели молитвы. При встрече, девочки отвечали на вопросы, здоровались, вообще забитости или лицемерия в них не замечалось.

На другой день какой-то праздник, и вечером я встретила сестер Общины и детей - приютянок, - все шли ко всенощной. Девочки были в одинаковых пунцовых платочках, которые очень шли к их черномазеньким рожицам.

- Интересны ваши девочки, сказала я Лидии Тихоновне: точно "красные шапочки"!

- Эти платки нам подарила одна благодетельница....

- А платья? Определенной формы у вас нет, кажется?

- И платья, большей частью, из подаренных ситцев шьем! Этим заведует моя мама, которая гостит у меня пока... Шьем под ее руководством из того, что жертвуют...

В церкви стройно поют монахини, и звонкий голос их регентши, все той же Лидии Тихоновны, заливается, покрывая хор. Характер пения монастырский, но странно звучат незнакомые алтайские слова: в Богослужении некоторые ектении и песнопения исполняют на этом языке, к которому никак не хочет привыкнуть мое европейское ухо.

Из церкви возвращались мы все вместе. Я уже собиралась уезжать и мысленно прощалась с горными видами и с этими славными и простыми людьми... Было как-то грустно...

- Ну, говорю, не дадите ли каких поручений в Томск?

- Если будете у Владыки, сказала Лидия Тихоновна, передайте ему, что у нас все благополучно, дети здоровы!.. Передайте ваши впечатления... Владыка очень будет рад узнать о нас!... А еще, сказала он, помолчав, попросите ваших знакомых редакторов: не пришлют ли они нам каких-нибудь детских книжек! Дети читают охотно, а библиотеки у нас нет! Настоящий духовный голод!

Когда я шла домой, мне вспомнилось то недовольство, с каким встречало общество призыв жертвовать на миссионерское дело. Не только туго делали членские взносы, но даже неохотно, иногда с недоверием бросали медяки в церковную кружку, на которой значилось: "на распространение Православия среди язычников"... Если бы многие могли, как я теперь, близко взглянуть на это дело, то увидали бы, какие серьезные задачи преследует Миссия, и на что идут эти деньги.

Монастыри, основанные в глуши, в лишенной цивилизации местности, исстари клали там основы культуры. Это - самая начальная школа дикого народа. В Сибири таких монастырей с приютами и богадельнями для инородцев немало. Если и в Чемали со временем разрастется община сестер-миссионерок, то это можно лишь приветствовать.

А пока в этом приюте можно найти очень теплый прием человеку, заброшенному сюда случайно, издалека. Здесь среди прекрасной природы, живя в уютном домике оседлого инородца, присматриваясь к этому новому, особенному мирку просто зажиточного человека, привыкшего к шири и приволью, к своим стадам, к щедрой земле и синему небу, вы поймете, почему они так неохотно принимают в свою среду переселенца, ищущего лихой наживы.

Здесь иная жизнь, но культура довольно легко пускает здесь свои ростки. Почти все грамотны, радеют к церкви, а женщины обшивают на машинках своих мужей и ребятишек. Но избави Бог работать в праздники - грех!

Вы услышите здесь и легенды о первых временах поселения русских на Алтае, и много благочестивых, не лишенных поэзии, преданий и чудес, относящихся к скромным деятелям Старой Миссии, когда являлись сюда в одиночку эти бесстрашные и самоотверженные подвижники Христова учения.

Вера здесь еще детски-чиста и наивна.

Л. Коцевольская

Душеполезное чтение. Январь-февраль 1917. сс. 84-95


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования