Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ": Православная Варшава в 1920 – 1930-е гг.


Православная Церковь, которая образовалась в границах восстановленного по Версальскому договору 1919 г. польского государства, являлась частью Российской Церкви. Однако положение церковной эмиграции и Православия в Польше значительно отличалось от других стран русского рассеяния и даже от Финляндии и других лимитрофных стран. Основные особенности церковной жизни Польши в указанный период:

– активное и часто определяющее вмешательство государственных властей и костела в деятельность православных общин, чаще всего носившее характер гонений;
– склонность церковного руководства к достижению чрезмерных компромиссов с светскими властями и преимущественная активность мирян в решении церковных проблем;
– доминирующее положение коренного населения в жизни Православной Церкви в целом, значительное его численное превосходство в восточных районах "кресах" – "окраинах" над римско-католическим;
– резкое отличие его социального и культурного статуса (преимущественно крестьяне) от "средней" эмигрантской среды в других странах русской диаспоры;
– тенденции к национальной самоидентификации белорусского населения и к проявлениям национализма среди украинцев;
– сохранение определенных традиций жизни многочисленных православных общин, особенно с реэмиграцией тех, кто покинул Привисленский край в 1915 г. перед вступлением немцев.

Репатриация в Польше коснулась прежде всего украинского и белорусского населения, составившего 65% от 1.100.000 вернувшихся жителей. Значительную часть населения из России составили части армии Бредова, добровольно перешедшие на сторону противника красноармейцы1. Но русские беженцы не определяли ход церковной жизни даже в Варшаве2. К тому же их условия жизни в Польше были хуже, чем в других странах, что объяснялось антирусскими настроениями в обществе и властных структурах, экономическим кризисом 1920-х гг., стремлением польского правительства наладить связи с СССР и ограничить деятельность и без того маломощных эмигрантских организаций3, среди которых выделялся лишь Русский эвакуационный комитет (преобразован из комитета Б.В.Савинкова 15 декабря 1921 г.).

В ходе реэвакуации в Польшу вернулись некоторые священнослужители, к концу года в Варшаве был создан Церковный Совет. При Варшавском университете возникла Студия Православного Богословия (Богословский факультет). Постепенно появлялись периодические издания: еженедельники "В ограде церковной" ("В ограде Церкви") и "Воскресное чтение", "Вестник Православной Митрополии в Польше".

Но в те же годы (1918 – 1920) началось массовое, особенно на Холмщине и в Варшаве, закрытие православных храмов, их разрушение или обращение в римо-католические костелы. Болезненная, но обусловленная многовековыми противоречиями реакция на "русификацию", "реиндикация" бывшей собственности Костела под предлогом "восстановления исторической справедливости" привели к санкционированному властями разрушению многих памятников духовной культуры4. Сразу же после русской революции были закрыты опустевшие военные церкви, которые власти не позволили обратить в приходы. Все принадлежавшее Православной Церкви имущество (около 20.000 гектаров земли), а также имущество православных братств, были в 1919 г. взяты в государственное управление (парцелляция). С конца 1918 г. действовал Декрет об отчуждении для нужд колонизации и земельной реформы церковных земель. В здания церковных и русских школ помещали польские учебные заведения, правительство препятствовало преподаванию Закона Божьего. Коммунистический публицист отмечал: "Надежды церковных белогвардейцев, что общие цели борьбы против советской власти помогут урегулировать положение Православной Церкви в Польше /.../ не оправдались"5. Окончательно ослабила и без того маломощные эмигрантские общины высылка савинковцев (28 окт. 1921 г.) и активных монархистов во главе с П.С.Махровым (в начале 1922 г.)6.

Наглядным примером положения Церкви в Польше является судьба православных приходов Варшавы. В 1910-е гг. здесь начитывалось приблизительно 49 православных церквей7: многие русские не жили здесь постоянно; открывались и закрывались, перемещались вместе с изменением дислокации части воинские, госпитальные, домовые и др. храмы, многие изначально имели временный характер. В 1913 г. гражданское русское население Варшавы составило 36000 человек, проживавших в основном в фешенебельных южных районах города и в предместье Прага на правом берегу Вислы8. За счет массовой эмиграции русских (военных, чиновников, купцов и др.) в августе 1915 г. оно значительно уменьшилось (в 1919 г. – 3245 чел.), но в дальнейшем возросло в связи с реэмиграцией.

В 1920-е гг. в Варшаве были уничтожены или перестроены в костелы три собора; три приходские, две дворцовые, две крестовые архиерейские, две кладбищенские церкви, в том числе на уничтоженном впоследствии военно-гарнизонном кладбище в Повонзках, четыре при учебных и шесть при благотворительных и лечебных учреждениях, две тюремные церкви и более 20 военных церквей. В 1923 – 1927 гг. архитектором О. Сосновским перестроен в гарнизонный костел старый Троицкий кафедральный собор, до 1837 г. – костел пиаров. В те же годы превратились в костелы специально строившиеся как православные храмы собор Св. Александра Невского в Александровской цитадели (1834 – 1835), церкви Св. Ольги (1867) (ныне польско-католический костел Св. Духа). Церковь Божией Матери "Нечаянная Радость" (1900 – 1902) при госпитале Младенца Иисуса была переделана в костел, потом снесена. Церковь Святых Петра и Павла (1902 – 1904) при Кексгольмском полку в 1921 г. стала гарнизонной лютеранской кирхой, в 1931 – 1934 гг. ее перестроили с уничтожением элементов русской национальной архитектуры. Вскоре после 1919 г. были разрушены величественная трехпрестольная церковь Св. Арх. Михаила (1892 – 1897) при лейб-гвардии Литовском полку на Уяздовской аллее из-за ее слишком русского характера в духе архитектуры XVII в. (на этом месте был сооружен танцевальный зал), св. Ольги (1901 – 1906) также "в русском стиле 17 в." при Гродненском гусарском полку и Преп. Мартиниана (1903 – 1906, арх. Л.Н.Бенуа) при 1-м Уланском полку в Лазенках. Церковь Св. Татианы (1892 – 1899, арх. В.Н.Покровский) при 1-й мужской гимназии на месте захоронения царя Василия Шуйского была полностью перестроена в 1926 – 1930 гг. арх. М.Лялевичем9. Крупнейшей утратой, несомненно, является уничтожение в те же годы памятника мирового значения и центра русской жизни в Варшаве – Александро-Невского собора на Саксонской площади.

В конце XIX в. на 43000 русских приходилось четыре церкви, из которых только Марие-Магдалининская на Праге имела "наружный вид православной церкви". Инициатором постройки собора, который "свидетельствовал бы своим наружным видом и внутренним содержанием о величии господствующей Церкви в Русском Государстве", стал генерал-губернатор Привисленского края и командующий войсками Варшавского военного округа И.В.Ромейко-Гурко, возглавивший в 1893 г. Строительный комитет. Возведение собора он связывал также со столетием "прекращения обид западно-русскому народу" [1793 – 1893], и с памятью русских людей, "кровью которых облита Варшава... благодаря политической и религиозной ненависти к России". Из представленных крупнейшими русскими зодчими того времени на конкурс проектов 13 января 1894 г. император выбрал проект Л.Н.Бенуа в духе русской архитектуры XII в. Местом для строительства была выбрана одна из центральных площадей, находящаяся, однако, в стороне от исторического Старого Города – Саксонская. 2 июня 1894 г. архиепископ Флавиан освятил место под строительство, а 30 августа, в праздник св. Александра Невского и именины государя, в присутствии И.В.Гурко совершил закладку собора во имя "небесного покровителя наших царей"10. Третий камень положил св. Иоанн Кронштадтский, который стал крупнейшим жертвователем на постройку (13500 руб.). В постройке автору помогали академики архитектуры В.А.Покровский и П.А.Феддерс, епархиальный арх. В.Н.Покровский. Живописное убранство по проекту, составленному директором Археологического института Н.В.Покровским и утвержденному в 1901 г., исполняли крупнейшие русские художники во главе с В.М.Васнецовым: Н.Н.Харламов, В.В.Беляев, Н.А.Кошелев, А.П.Рябушкин и др.; мозаики – известная мастерская Фроловых. Общая стоимость постройки с живописью составила громадную сумму 3 087 027 руб. 26 коп., храм вмещал 2,5 тыс. чел. Главный престол был освящен 20 мая 1912 киевским митрополитом Флавианом "с редкой торжественностью"11. Вскоре настал черед боковых приделов: южного, во имя Св. Николая, и северного, во имя Свв. Кирилла и Мефодия. Величественная 70-метровая столпообразная колокольня напоминала колокольню Ивана Великого Московского Кремля. В соборе проходили важнейшие события в жизни русской Варшавы – юбилей Отечественной войны 1812 г., всенародное моление о здравии наследника цесаревича, на которое собрались все учащиеся всех учебных заведений Варшавы; празднование 300-летия Дома Романовых.

При вступлении немцев в Варшаву собор стал исполнять функции гарнизонного костела и немецкой кирхи – первая католическая служба в "костеле св. Хенрика" состоялась 25 февраля, лютеранская – 5 марта. На хорах установили орган, на месте главной алтарной преграды – алтарь (иконы эвакуировали перед оккупацией в Россию), с куполов сняли позолоту. После обретения Польшей независимости одним из первых дел новой власти стало определение судьбы собора. В 1918 – 1920 гг. в периодике развернулась дискуссия на эту тему. Наряду с резкими выступления за уничтожение храма – прежде всего, в связи с русскостью его форм, раздавались голоса за переоборудование его в виде музея – "мартиролога польского народа" или этнографического; гарнизонного костела в национальных польских барочных формах. Решением сейма от 2 июля 1920 г. "в связи с экономическими трудностями" дело разборки было отложено. Но политизированная часть общества, подогретая успехами в войне с советской Россией, призывала каждого поляка не остаться в стороне от "общего дела". "Газета Варшавска" писала: "Уничтожив храм, тем самым мы докажем свое превосходство над Россией, свою победу над нею". В качестве аргумента выступала необходимость увеличения территории скверов или, напротив, проведения на площади парадов; то, что вид куполов и колокольни собора мог вдохновить большевиков на штурм Варшавы. Собор был обречен, однако для его разрушения пришлось совершить в общей сложности 14 800 взрывов. Только в 1926 г. площадь окончательно опустела. Незначительные фрагменты декора были использованы в отделке Покровской церкви в Барановичах (1924 – 1932), а также нижней церкви Митрополичьего собора на Праге и усыпальницы маршала Пилсудского в Кракове (яшмовые колонны, подаренные императором Николаем II)12. Финским кирпичом замостили тротуары.

В эти годы продолжали действовать лишь три православных храма, из которых ныне сохранились два. Статус кафедрального митрополичьего собора в 1921 г. получила церковь Св. Марии Магдалины в центре Праги. После проведения железных дорог Прага во второй половине прошлого века стала важным узлом и промышленным районом, где трудилось много русских. По инициативе архиепископа Варшавского и Новогеоргиевского Иоанникия и кн. Черкасского, летом 1866 г. был образован Строительный комитет по сооружению храма, в котором были "заинтересованы одинаково и православное население Варшавы, и вся Православная Россия", во главе с генерал-лейтенантом Г.П.Рожковым, бывшим гражданским губернатором Варшавы. Проект в "тоновском" русском стиле составил приглашенный из столицы архитектор Синода Н.А.Сычев, над росписями и иконами трудились русские академики Р.Ф.Виноградов и В.В.Васильев. Заложенную в 1867 г. церковь 29 июня 1869 г. освятил архиепископ Иоанникий. К этому дню императрица Мария Александровна подарила образ св. Марии Магдалины. В следующем году в новом храме побывал император Александр II13. До Первой мировой войны церковь была приходской. Кроме местных жителей, в ней молились солдаты, чины полиции и жандармского управления, служащие железной дороги. В 1928 в подвальном этаже была освящена нижняя церковь во имя Страстей Господних, а два года спустя весь собор был отремонтирован. Часть бывшего причтового дома была отведена под резиденцию предстоятеля Польской церкви и канцелярию, которые располагаются здесь и поныне.

Церкви Вольского прихода располагались у западных "ворот" Варшавы, на православном кладбище, где 26 июля 1836 г. был погребен варшавский губернатор генерал Н.П.Панкратьев. Однако официальное открытие кладбища произошло с освящением на нем Владимирской церкви 2 ноября 1841 г., перестроенной по инициативе генерал-фельдмаршала И.Ф.Паскевича из костела Св. Лаврентия. Храм посвятили памяти русских воинов, погибших при штурме Вольских укреплений 26 августа 1831 г., в день Владимирской иконы Божией Матери. Это была первая русская церковь, в которой предусматривалось устройство памятных досок в честь военных событий. Паникадило было составлено из военных доспехов: пушек, сабель, копий, секир, подсвечниками служили "зажженные гранаты". В начале ХХ столетия храм перестал устраивать приход и поблизости в 1902 – 1905 гг. была построена новая церковь во имя Св. Иоанна Лествичника (архитектор В.Н.Покровский), посвященная памяти сына архиепископа Варшавского и Привислянского Иеронима (Экземплярского). Иконы для иконостаса написал киевский художник А.Мурашко. Архиепископ Иероним скончался через месяц после освящения церкви и погребен под престолом нижней церкви. Это был первый православный архиерей, умерший и погребенный в Варшаве. Престол нижней церкви во имя Св. Илии и Иеронима был освящен в 1906 г. епископом Евлогием (Георгиевским) при сослужении ректора Холмской семинарии архим. Дионисия (Валединского), впоследствии митрополита Варшавского14.

После эвакуации служба в церквах остановилась, кладбище вплоть до конца 1920-х гг. подвергалось разграблению (пока в 1928 г. инженером Ан.Коваленко не было спроектировано и в 1932 г. установлено железобетонное ограждение). Уже в 1916 г. была задумана и через три года произошла передача католикам Владимирской церкви. Она вновь стала костелом, причем православному приходу Св. Иоанна достались лишь три маленьких иконы. С 1919 по 1923 гг. осуществлялась перестройка церкви по проекту архитектора О.Сосновского. Она стала памятником событий 1831 г., но уже в польской интерпретации15. Власти ограничивали деятельность прихода св. Иоанна, неоднократно пытались уничтожить кладбище – например, разбить на его территории парк Свободы имени генерала Совинского или устроить на его месте Еврейское кладбище.

Планы разрушения кладбища осуществились лишь частично. В 1932 г. Варшавский городской магистрат дал согласие на эксгумацию останков похороненных у бывшей Владимирской церкви православных. Но решено было перенести 56 из около 250 могил (преимущественно лишь надгробий) известных русских деятелей, в том числе генералов – президента Варшавы С.И.Старынкевича, внесшего очень значительный вклад в благоустройство города, военного историка А.К.Пузыревского, варшавского обер-полицмейстера и председателя дирекции Варшавских театров С.Муханова, писателя П.К.Щебальского, профессора Варшавского университета А.Л.Блока – отца поэта (две последние могилы не сохранились). Еще раньше перезахоронены останки умершего в 1842 г. русского генерала А.З.Муравьева, которые поляки почитали как останки Совинского, пока 7 ноября 1930 г. не было произведено вскрытие могилы. В дальнейшем при "нивелировании" уничтожены все захоронения, остававшиеся у бывшей Владимирской церкви.

В 1930-х гг. на кладбище появилось значительное число могил русских эмигрантов. Сохранились захоронения литераторов Д.Арцыбашева и Д.Философова, географа, директора Русской гимназии И.Голубовского, богослова о.Г.Клингера, радиотехника Д.Сокольцова, инженеров В.Орловского и Н.Жибуртовича, балерины А.Забойкиной, арх. К. и Н.Кокосовых и др. С художественной стороны особенно выделяется большая часовня – усыпальница кн. Мещерских, возведенная в 1930-е гг. в неорусском стиле (ныне в ней иногда отправляют панихиды). К востоку от церкви похоронены видные представители духовенства Польской Церкви, в их числе митрополиты Варшавские Дионисий, Тимофей и Василий. Это изначально и доныне единственный православный некрополь Варшавы (если не считать военного кладбища, устроенного в 1912 г. и с 1915 г. ставшего общевоинским, от которого остались две русские могилы)16. В настоящее время среди прихожан Вольского храма не более 10 семей, являющихся потомками эмигрантов "первой волны".

В межвоенные годы русским считался приход Св. Троицы на Подвальной ул., д. 5 – старейший православный приход в городе, начало которому в XVIII в. положили греческие купцы. По требованию королевской власти, церковь не должна была иметь фасад по красной линии улицы, поэтому ее построили во дворе. Последнее по времени церковное здание построено в 1818 г. по проекту арх. Я.Кубицкого и перестроено после польского восстания в 1832 г. Храм являлся третьим приходом в Варшаве, существовавшим до немецкой оккупации, хотя имеются сведения о передаче его в межвоенные годы (видимо, временной) греко-католикам. Во время Варшавского восстания 1944 г. он был разрушен. В 1947 г. власти предложили вернуть уцелевший приходский дом, однако внутренние настроения в Польской Православной Церкви не позволили положительно решить этот вопрос. Лишь в 2002 г. подготовлены документы по возвращению здания Варшавскому православному благочинию17.

В 1920 – 1930-е гг. Варшава стала центром событий, в целом печальных для судеб Православия и русских в Польше. В августе 1921 г. здесь по инициативе Православного Церковного Совета должен был состояться Съезд представителей православных приходов в Польше, но против выступил епископ Кременецкий Дионисий (Валединский). Тем самым он обратил на себя внимание польского правительства и вместе с двумя столь же благонадежными для властей архиереями – приехавшим в августе 1921 г. из Италии архиепископом Георгием (Ярошевским) и епископом Пантелеимоном (Рожновским) – образовал Высшее Управление Православной Церкви в Польше. Старейший архиепископ Георгий, по указу Синода Московской Патриархии, от 28 сентября 1921 г., получил разрешение временно управлять Епархией. 24 января 1922 г. он созвал в Варшаве Собор епископов, закончившийся принятием "Временных Правил об отношении Церкви к Государству". Они утверждали фактическую автокефалию и подчинение Церкви светской власти18. В июне 1922 г. был узаконен новый порядок управления, связанный с отрывом от Московской Патриархии.

Еще осенью 1921 г. Святейший Патриарх Тихон указывал польскому послу в Москве: "Давать автокефалию для разноплеменных православных, проживающих в пределах Польского государства на положении национальных и религиозных меньшинств, нам не позволяют ни здравый разум, ни священные каноны". Святитель впоследствии дважды подтверждал свое решение. Действительно, русское меньшинство, в том числе эмигрантское, в наибольшей степени пострадало от церковного разрыва с Родиной. Противники такого решения – архиепископ Елевферий, секретарь Литовского Епархиального Совета и и. о. ректора Духовной Семинарии В.В.Богданович – были освобождены от должностей; епископы Сергий (Королев) и Владимир (Тихоницкий) – обманным путем высланы из Польши (1923 – 1924). В ответ на протестный меморандум заграничного духовенства Св. Синод Православной Церкви в Польше постановил "не считать себя находящимися в братском общении с заграничным русским эмигрантским епископатом".

8 февраля 1923 г. митрополит Георгий был убит нервнобольным архимандритом Смарагдом (Латышенковым), бывшим ректором Холмской Духовной Семинарии, хотевшим отомстить за церковный раскол. Митрополита похоронили в нижней церкви Вольского кладбища, надгробием стал центральный мраморный аналой. Вскоре Собор епископов Православной Церкви в Польше единогласно избрал митрополитом архиепископа Дионисия. Его интронизация произошла 23 апреля 1923 г. в городе Кременце, на Волыни.

13 ноября 1924 г. Константинопольский Патриарх Григорий VII, а не Московская церковная власть, подписал томос о признании Православной Церкви в Польше Автокефальной. 17 сентября 1925 г. в присутствии всего епископата Польши, представителей Вселенского Патриарха, членов правительства, в храме Св. Марии Магдалины состоялось его провозглашение с последующим вручением правительственных наград участникам события19. Варшава, в отличие от Гродно и Вильны, не стала центром противодействия этому решению. Высшая церковная иерархия использовала автокефалию для укрепления своих личных позиций. Миряне же, и без того разобщенные, разбились на группы и направления, пытаясь сделать Церковь орудием воинствующего национализма (украинского, в меньшей степени белорусского, а затем и польского)20. Особенно это проявилось в попытках украинизации и "размосковленья" Церкви (Волынский Епархиальный съезд осенью 1921 г., Украинский Церковный Съезд 5 – 6 июня 1927 г. в Луцке, демонстрация украинцев 10 сентября 1933 г. в Почаевской лавре).

В противовес автокефалии и национализму была выдвинута идея восстановления соборного и выборного начал (протопресвитер Митрополичьей церкви на Праге о. Терентий Теодорович, сенатор В.В.Богданович, редактор Варшавской русской газеты "За Свободу", известный еще в России критик Д.В.Философов, сотрудники той же газеты, ведущие "церковного отдела", А.К.Свитич и Туберозов и др.). Одним из немногих активных представителей русской церковной эмиграции являлся юрисконсульт Св. Синода, бывший присяжный поверенный в Киеве К.Н.Николаев. Впоследствии он практически руководил Особой комиссией по организации судебной защиты святынь и церковного имущества. Варшавско-Холмская духовная консистория, благодаря хорошим отношениям с властями, являлась единственной, которую миновал судебный иск об изъятии церковного имущества (всего было предъявлено 724 иска). Николаеву удалось опротестовать возможность костела судебным порядком добиваться права собственности на спорные объекты21. На 2-м Всезарубежном Соборе 1938 г. он выступил с имевшим значительный резонанс докладами "Гонение на Православие в Польше" и "Положение Православной Церкви после войны", а также "Восточный обряд"22.

Ряд лет на страницах периодики обсуждались вопросы восстановления церковной жизни, в результате чего удалось добиться декрета президента Польской Республики, от 30 мая 1930 г., о созыве Поместного Собора. Украинский депутат Д.Палиев называл министра исповеданий С.Червинского "Патриархом Православной Церкви" и указывал, что благодаря ему "мир протестует против преследования религии в Советах, а одновременно также против преследований Православной Церкви в Польше". "При хохоте безбожников в Москве и Киеве на развалинах церквей, здесь – в Польше, где Конституция гарантирует религиозные права населения, также разрушаются православные храмы под аккомпанемент громких восклицаний со стороны полицейских"23. Сенатор Богданович заявлял, что "фактически автокефальной церкви в Польше не существует. Есть лишь департамент исповеданий польского министерства". С другой стороны, активно помогали властям православные депутаты Сейма из "Беспартийного блока сотрудничества с Правительством".

29 июня состоялось открытие Предсоборного Собрания в зале заседаний Св. Синода. Вторая Сессия Предсоборного Собрания была созвана митрополитом Дионисием на 13 и 14 мая 1935 г. Она совпала со смертью первого маршала Польши Иосифа Пилсудского. Открывая заседание, митрополит Дионисий произнес: "На Польское государство обрушился тяжелый удар: умер Великий Вождь народа и строитель Польского Государства. Глубоко этим потрясенные, мы вознесли молитвы об упокоении души Великого Умершего. Почтив его память, мы должны считать нашей задачей ведение нашей работы согласно его указаниям". Рассматривались вопросы о насильственном преподавании в школах Закона Божьего на польском языке, об украинизации Церкви (проф. А.И.Лотоцкий, магистр богословия М.Кобрин, князь Лыщинский-Троекуров, протопресвитер Т.Теодорович, доктор М.Пирогов и генеральный секретарь Предсоборного Собрания Б.Н.Лелявский), о церковно-славянском языке, который протопресвитером Т.Теодоровичем был назван символом единства Церкви для православных славян. Затем Генеральный Секретарь Предсоборного Собрания Б.Н.Лелявский высказался об управлении церковными имуществами и назначении и перемещении духовенства по службе. В ответ на речи вышеприведенных членов Собрания митрополит Дионисий заявил, что административные власти имеют право требовать перемещений духовенства, а для введения соборных начал нет условий. "Неизменно следуя указаниям умершего гениального Вождя Народа, мы приложили все усилия к тому, чтобы наша работа преследовала одну цель – благо Государства и нашей Святой Православной Церкви". В дальнейшем ни разу не были созваны заседания комиссий, а дело устроения Православной Церкви перешло к Смешанной комиссии из представителей Высшей Церковной иерархии польского правительства.

"Высшая Церковная иерархия окончательно утратила свою независимость даже в вопросах церковно-канонического характера, отрешилась от внутренней свободы Церкви, а когда она – Высшая иерархия пыталась было робко сохранить остатки этой независимости, то правительство перешло уже к прямому действию"24. Дискриминационный характер носили декрет президента "Об отношении государства к Польской Автокефальной Православной Церкви", "Внутренний статут Польской Автокефальной Православной Церкви" от 18 ноября 1938 г. и Закон об урегулировании правового положения имущества Православной Церкви от 23 июня 1939 г.25. Еще более интенсивно шел процесс разрушения Православных святынь на "кресах" (весна – лето 1938 г.) – до начала Второй мировой войны.

Напрашивается аналогия между положением Православной Церкви в советской России и Польше: опыт государственной антицерковной политики вырабатывался параллельно в двух странах. В советской атеистической литературе втречаются неубедительные попытки найти их отличия: "У нас ликвидация домов культа вызвана социальным переустройством жизни, а там это закрытие есть самое настоящее гонение на веру и насилие воинствующего католицизма и эксплуататорской государственной власти над желанием инаковерующего национального меньшинства"26. Советская власть, едва ли не единственный раз за свою историю, выступала даже как защитница свобод верующих – правда, не в своей стране27. Различия были скорее по форме: антиправославные акции в Польше напоминали последующие хрущевские гонения в СССР (кроме того, что римско-католическая церковь здесь была гонимой): закрытия приходов и уничтожение храмов при молчаливом попустительстве большей части православных и в значительно меньшей степени – репрессии против последних. Кажется, польский опыт оказался полезен большевикам: во-первых, официально санкционированное закрытие и разрушение приходских церквей началось в Польше значительно раньше – с 1919 г., и не вызвало массовых протестов верующих28; во-вторых, польские власти продемонстрировали образец "воспитания" духовенства в нужном для них духе (более "удачный", чем поддержка большевистскими властями обновленцев). Попытки представителей православного населения, незначительной частью которого в Польше являлась русская эмиграция, воспрепятствовать этим процессам, оказались бесплодными.

1Документы и материалы по истории советско-польских отношений. М. 1966. Т. IV. С. 307; Симонова Т.М. Российская диаспора в Польше в 1920 – 1924 гг. // Национальные диаспоры в России и за рубежом XIX – XX вв. М. 2001. С. 178.

2В числе оказавшихся в Варшаве вследствие этого процесса были ряд представителей интеллигенции, часто имевших польские корни.

3Робкова Е.Б. Русские в Польше в 20-е гг. // Российское Зарубежье. Итоги и перспективы изучения. М. 1997. С. 16 – 18.

4Уже за первый год независимости Польши было отобрано около 400 церквей только на Холмщине и в Гродненской епархии. Во время следующей волны гонений, в 1929 г., римо-католики в судебном порядке добивались передачи им 724 церквей и ряда монастырей. Третий период репрессий, в 1937 – 1938 гг., привел к закрытию около 200 храмов, из них в 1938 г. приблизительно 108 – 112 разобрано. Тем не менее перед Второй мировой войной на территории Польши действовали 1475 православных приходов и насчитывалось 4160000 православных, из которых 211000 в Варшавско-Холмской области. См. Стоколос Н.Г. Динамiка полонiзацii i украiнизацii православноi церкви в Польщi у мiжвоенний период (1918 – 1939 рр.). Автореф... Киiв. 1996. С. 6 – 11; Kosciol prawoslawny w Polsce dawniej i dziš. W. 1993 и др.

5Кандидов Б. Религиозная травля в Польше. М. 1930. С. 41.

6Симонова. С. 179.

7Подсчет осуществлен на основании изданий: Москвич [Петров] Григорий. Иллюстрированный путеводитель по Варшаве и ее окрестностям. Варшава. 1914; Цитович Григорий, свящ. Храмы армии и флота. Пятигорск. 1913; Акаёмов Н.Ф. Путеводитель по Варшаве. В. 1915; Paszkiewicz P. Pod ber_em Romanowow. W. 1991.

8Сокол К.Г. Русская Варшава. М. 2002. С. 19.

9См. Paszkiewicz ...; Сокол... С. 48 – 58.

10Молчанов К. Новый православный собор во имя св. Благоверного Великого Князя Александра Невского в Варшаве. 1894 – 1912. Варшава. 1912; Проекты православного собора в Варшаве // ХВЕВ. 1894. № 4; Закладка нового православного соборного храма в Варшаве 30 августа 1894 // ХВЕВ. 1894. № 17; Покровский Н.В. Проект размещения живописей в новом православном соборе во имя св. Благоверного Великого Князя Александра Невского в Варшаве с объяснительной запиской. СПб. 1900.

11Торжества освящения нового Кафедрального собора в Варшаве во имя св. Благоверного Великого Князя Александра Невского // Варшавский епархиальный листок. 1912. № 11; Новый православный собор во имя св. Благоверного Великого Князя Александра Невского в г. Варшаве // Холмский народный календарь на 1913 год. Холм. 1912. С. 144 – 146.

12Paszkiewicz... S. 69 – 73, 111 – 112.

13РГИА. Ф. 173, оп. 1, д. 552; Варшавский дневник. 1869. № 140. С. 566 – 567; № 168. С. 678 – 680; Православная церковь Св. Марии Магдалины в Варшаве на Праге // ХВЕВ. 1895. № 16. С. 261 – 263, № 18. С. 291 – 293; Железнякович Серафим, прот. Марие-Магдалининский собор в Варшаве // Журнал Московской Патриархии. 1969. № 8. С. 74 – 78.

14См.: Закладка церкви на Вольском православном кладбище // Холмско-Варшавский епархиальный вестник. 1903. № 27. 6.7. С. 339 – 340; Новый храм на Вольском православном кладбище // Холмско-Варшавский епархиальный вестник. 1905. № 42. 16.10. С. 506 – 507; Памяти Высокопреосвященного Иеронима, архиепископа Варшавского и Привислинского. Варшава. 1906.

15Paszkiewicz P., Sandowicz M. Wolski cmentarz prawoslawny w Warszawie. W. Б. г. S. 14 – 17.

16Paszkiewicz P., Sandowicz M. Cmentarz prawoslawny w Warszawie. W. 1992. S. 55 – 56.

17Сведения получены от настоятеля Вольского прихода с 1973 г., прот. Анатолия Шидловского, которому автор приносит глубокую признательность.

18См. Алексий, архиепископ. К истории Православной Церкви в Польше за 10-летие пребывания во главе Ее Блаженнейшего Митрополита Дионисия (1923 – 1933). Варшава. 1937; Свитич А.К. Православная Церковь в Польше и ее автокефалия // Православная Церковь на Украине и в Польше в ХХ столетии. 1917 – 1950 гг. М. 1997 (с издания: Буэнос-Айрес. 1957). С. 99, 102 – 103.

19Попов Ан. Пора проснуться! Гонение на православных и русских в Польше в XX в. СПб. Париж. 1993. С изд.: Белград. 1937. С. 38.

20Свитич... С. 131 – 147.

21Свитич... С. 200.

22Деяния Второго Всезарубежного Собора Русской Православной Церкви за границей с участием представителей клира и мирян, состоявшегося 1/14 – 11/24 августа 1938 г. в Сремских Карловцах в Югославии. Белград. 1939. На основании докладов Николаева впоследствии были опубликованы его книги "Судьбы Православия" (Белград. 1939) и "Восточный обряд" (Париж. 1950).

23Свитич... С. 168.

24Свитич... С. 184, 191 – 192, 248.

25Свитич...; Послевоенное тридцатилетие в жизни Православной Церкви в Польше // Православный календарь на 1975 год. Варшава. 1974. С. 156.

26Кандидов... С. 52.

27См., напр., ноту Наркоминдела Г.В.Чичерина посланнику Польши в Москве 10 мая 1924 г. (Документы и материалы... С. 292 – 297).

28Уничтожались храмы прежде всего в декларативно русских архитектурных формах, значительная часть приспосабливалась под костелы.

Берташ А.В. (Санкт-Петербург)
"Русское Зарубежье"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования