Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"АИФ ДОЛГОЖИТЕЛЬ": Дожилася до хорошего. В село, где живет 97-летняя матушка Серафима, перестали завозить водку — нет желающих ее покупать


Матушке Серафиме, что живет при храме Казанской Божьей Матери в селе Александровка Рязанской области, 97 лет. За ее плечами жизнь, полная лишений: тяжелое голодное детство, лагеря, скитания… Но, несмотря на это, она человек удивительно светлый. И свет этот, добрый и благостный, распространяется на все и на всех, к чему и кому прикасается матушка Серафима. Достаточно привести один пример: в ее родном селе в магазин перестали завозить водку — нет желающих ее покупать.

Есть Бог, был Бог, будет Бог

— У РОДИТЕЛЕЙ было девять человек детей, я самая младшая. Жили очень скудно, лохмоточек даже не было. Но, слава Богу, дожилася до хорошего. Отправили меня в город Сапожок к монашкам жить. Там одели-обули, красота — живу в раю небесном. Только мало пожила. Всего два с половиной года. Как-то ночью, а шел 1931 год, пришли чекисты: собирайтесь, сейчас вас допросим и отпустим. Однако продержали три дня, а на третий всех, и молодых и старых, погнали на станцию. Посидели мы там немного, а потом выгнали нас во двор и начали сортировать: молодых монашек и кулачковых жен до 35 лет на волю отпустили, а тех, кто постарше всех, — в лагеря отправили. Старички мне на прощание сказали: "Надюшка, дочка, береги храм". Так вот я и стала за храм ответственная. И служила восемь лет. Несколько раз арестовывали. Ну что ж, арестуют — посижу. Но стал ко мне следователь клинья подбивать. Я молоденькая была, щечки надутенькие, не теперешние. Говорит: сейчас я тебя выпущу, а ты завтра ко мне придешь вечером. А я ему: не приду! Хошь отпускай, хошь голову руби — не приду. И все, отстал он в конце концов. Живем дальше, поживаем. И вот как-то ночью, это уже был 1939 год, опять приходят. Батюшку, а у него семь человек детей, младшему четыре годика, на одни сани посадили, меня и псаломщицу на другие. Молоденький солдатик там был, спрашивает: ты, поди, на меня злая-презлая? Нет, дорогой, ошибаешься, отвечаю. За что же мне на тебя злиться, коли ты мне в царство небесное дорожку торишь. Мне, наоборот, тебя жалко, и потому совет хочу дать: имей в сердце Бога. Никогда без него ничего не делай. Выполняй то, что начальство велит, раз уж служба у тебя такая, но будет возможность — втихарек перекрестись. Тогда ты и государству службу сослужишь и не погибнешь.

На третий день привезли нас в тюрьму в Ряжск. Камеры переполнены, присесть невозможно, только стоять, а спали по очереди. Год и три месяца в таких вот условиях все трое провели. Тут суд. Вызвали вперед батюшку. Следователь говорит ему: вот ты учился на попа, учился, а что толку? Бога-то все равно нету. А батюшка в ответ: есть Бог, был Бог и будет Бог, и не было времени такого, чтобы не было Бога. Следователь аж глаза вытаращил: семь человек детей дома осталось, о них бы хоть подумал. Вызвали псаломщицу. Спрашивают: где написано об антихристе? В Евангелии от Иоанна Богослова. Принесли Евангелие — читай, говорят. Она прочитала: кто не признает Господа Иисуса Христа, спустившегося с неба на землю для спасения рода человеческого, тот и есть антихрист. Следователь говорит, а я не верю. Тогда псаломщица тычет ему пальцем в грудь и заявляет: так ты и есть дьявол…

Лесоповал


И ПРИСУДИЛИ нам всем по 10 лет лесоповала. Меня первой в Соликамск с этапом отправили. Месячишко там пожила, глядь, мою псаломщицу везут. Только обрадовались: вместе будем, как меня снова на этап. Ох и трудный был этап. В дороге давали щепоть камсы и кусочек хлебушка — вот и весь дорожный паек. А после комсички пить хочется, спасу нет… На одной станции стояли три дня. Просим солдатика: водички бы нам. А он: я б вам принес, но тут поблизости нигде и болота нету. Но, слава Богу, доехали. Коми АССР, тайга, комары, мошка… А люду! Этап за этапом. Вышка на вышке. И везде заключенные. Бараков не было, жили под открытым небом. А холодно, сентябрь месяц. Боже милосердный! И начал народ "ручки складывать". Ни гробов, ничего не было, прямо так закапывали…

Ну и живые стали закапываться. Наша бригада, тридцать женщин, выкопала большой глубокий погреб. И стали жить. Вшей всех повыгребли и хорошо так зажили. Но не долго радовались. Снова нас на этап, ох и жалели мы свой погреб, и еще дальше в тундру загнали. Стали лес валить. Десять лет как один день отбыла на лесоповале. И ни одна ветка меня даже не задела. А ведь там многие погибали. Видение мне было: отец покойный за меня помолился. Вот и уцелела. Слава Богу, пришел последний месяц моего срока, и меня поставили, такой закон у них был, на легкую работу к механизаторам. Ухаживать за ними, хлеб получать, барак мыть, одежду стирать… Большинство из них были поляки, и им посылки присылали. И мясные, и яичные, всякие. И я у них поправилась за месяц. А то прямо ни дать ни взять такая старушечка была, а у них поправилась. В благодарность я им истории из Библии рассказывала. И откуда что бралось? Я ведь не училась совсем, ни одного класса не окончила, а рассказывала и про Иосифа, и про Петра, и про все на свете, как будто передо мной книга лежала. Плыли как-то ночью Апостолы в лодке, и явился им Христос, а они напугались. Христос спрашивает: чего вы испугались? Это же я. А Апостол Петр возьми и скажи: если это Ты, то повели, чтобы я по воде к Тебе пришел. Иди, — сказал Христос. Пошел Петр и стал тонуть. Ой, погибаю, Господи, спаси. А Христос ему: эх, маловерный, зачем усомнился? Вот так я им рассказывала.

Много песен я знала, и голос хороший был. Одну вам спою. Хвала Матери Божьей называется.

Мира заступница, Матерь Святейшая,
Я пред тобою с мольбой.
Бедную грешницу, мраком одетую,
Ты благодатью покрой.
Если постигнут меня испытания,
Скорби, утраты, враги,
В тяжкий час жизни, в минуты страдания
Ты мне, молю, помоги.
В царство небесное, в мир утешения
Путь мне прямой укажи.

Путешествие длиной в сорок лет

СЛАВА Богу, освободилась. Приехала в родную Александровку, остановилась у племянницы. И первым делом побегла к Екатерине Михайловне, была у нас такая святая женщина, чтобы спросить: как мне жить дальше? А Екатерина Михайловна и говорит: попутешествуй. Вышла я от нее и думаю: не хочу путешествовать, хочу дома жить с Нюркой, с племянницей. Прихожу домой, а Нюрка плачет. Спрашиваю: ты чего? Оказывается, пока меня не было, заходила председатель сельсовета и предупредила, что ожидается новая волна арестов, так что мне лучше на какое-то время куда-нибудь скрыться. Вот так и вышло, что пришлось, хошь не хошь, путешествовать. Сначала пришла в Ряжск, оттуда пешочком до села, где был девичий монастырь. Как ни странно, он сохранился, стоит целенький, только стекла разбиты. На храме — замок. И одна только монашка, остальных разогнали. Я у ней пожила денечка три и дальше пошла. А куда идти, не знаю. Пешком дошла до станции Кензино. Останавливается большой поезд. Смотрю, люди садятся, а у меня ни копейки в кармане, но тоже сажусь. И доезжаю до Москвы. Знакомых никого, машин много, дома большущие… Но Господь меня направлял. Пришла к Богоявленскому храму, отстояла обедню, потом всенощную отстояла, на следующий день дальше побрела. И вот так от одного храма до другого, по городам, по весям бродила сорок лет.

В Подмосковье, в селе Воронино, встретила батюшку, которого со мной забрали. Он 15 лет отбыл. Жена без него умерла, дети переженились, замуж повыходили… Так вот и прошла жизнь…

Благословлю, но денег не дам


НАСТУПИЛО время, когда за веру не так сильно стали преследовать.

И поехала я к владыке рязанскому Симону. Принял меня владыка, спрашивает: с чем пожаловала? Да вот, хочу храм в своей деревне восстановить. Храм восстановить?! Такая старушка? Сколько же тебе годочков? 83-й пошел. Поохал-поохал владыка и говорит: ну, ладно, я тебя благословлю. Но денег не дам, наша епархия бедная. А я ему отвечаю: владыка святый, денег не нужно, нам святитель Николай будет с неба мешками золото бросать. Мешками!

В Москве у меня жили очень хорошие девочки — Катерина и Наталья. Они со мной познакомились будучи совсем молоденькими. Я их научила псалтырь читать, петь… И вот еду первым делом к ним, я быстрая была, и спрашиваю: ну, дорогие мои, как нам денежек добыть? Есть какие-то идеи? Есть, говорят, найдем деньги. И приводят меня к начальнику большого завода в Реутове. Я как к нему зашла, сразу на коленочки — бух, но без слез, я мало плакала, и сказала так: мне хочется храм открыть, я за него через каторгу прошла. Он не совсем разрушенный: стены стоят, железные решетки сохранились, но много и порушено. Пола нет, рам нет… Выслушал меня начальник, записал адрес нашего храма, на том и расстались.

А мы, пока суть да дело, стали восстанавливать храм силами своего прихода.

Месяц не проработали, как с неба мешок золота упал. Два огромных грузовика из Реутова привезли нам 31 тонну цемента. Тут уж пошла у нас работа вовсю. Колодезь прежде около церкви прекрасный был. Пока я по лагерям мыкалась, его завалили, а без колодца плохо. Начали копать новый, а я стала молиться Архангелу Михаилу. Помоги нам, Архангел, укажи местечко, где вода добрая и приятная, легкая и сладкая. И как вдруг хлынет родник. Можете представить?! Родник! Прямо фонтаном. Не как-нибудь потихоньку, а фонтаном.

Как Надежда стала матушкой Серафимой

ЯВИЛСЯ как-то мне преподобный Серафим (Саровский). Протягивает четки и говорит: съешь их, они хлебные… Вскоре после этого видения поехали мы с батюшкой отцом Игорем к владыке. А владыка возьми да наложи на меня большие шерстяные четки. А отцу Игорю велит: садись к столу и пиши: куфейка, апостольник, мантия… Продиктовал адрес, по которому сошьют монашескую одежду, а посвящать в сан будет архимандрит Авель. Тут только я догадалась, что речь обо мне идет. Не в монашки, не в послушницы, а в монахини: чин, равный чину священника, будь я мужчиной. Ой, говорю, владыка, да я же ни одного дня в монастыре не жила, послушания не знаю, нет-нет, не по мне честь. А владыка и говорит: ты больше большого монастыря сделала. Вот так и была я принята в монахини и стала матушкой Серафимой.

А всего преподобный Серафим мне три раза являлся. Последний раз в позапрошлом году. Разговариваю я с ним, а про себя сетую, что ни разу у преподобного в гостях не была. И буквально на следующий день заходит ко мне человек и спрашивает: не желаете на торжества, посвященные преподобному Серафиму, в Дивеево поехать? Ой, как же я была рада. Сам преподобный Серафим за мной послал! Дивны дела твои, Господи!

А еще отец мне являлся. Один раз в лагере, об этом я рассказывала, а второй раз не так давно. Когда он умирал от туберкулеза костей, я его попросила: папаша, ты, если возможность будет, приди ко мне и скажи, есть на том свете рай и ад? Отец как закачал головой: дочка, ты жила у монашек и такое говоришь? Ой-е-ей, ты что, с ума сошла? Только неверующие так могут думать. Но потом смилостивился: ладно, дочка, приду, скажу. И я все ждала, когда отец ко мне придет, он же пообещался. И дождалась. Явился он мне, подошел близко-близко и говорит: есть там рай и есть там ад. Хорошо тем, кто много добра при жизни делал. Мне хорошо, но есть и те, кому много лучше, чем мне.

Пожелание матушки Серафимы

НЕ ИЩИТЕ много денег, а ищите Божью благодать, и получите все, что ни пожелаете, и будете лучше всех жить. Вот такое мое слово.

25 февраля 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования