Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРАВОСЛАВИЕ.РУ": Лимонка в одной руке, молитвослов в другой. Интервью с военным священником Петром Лысенко


Иерей Петр Лысенко

Иерей Петр Лысенко

- Отец Петр, как получилось, что Вы связали свою жизнь с армией?

- Отец был военным, подполковником, и вся его жизнь прошла в армии. В начале 90-х армия начала разрушаться под влиянием Запада. И, конечно, у меня ассоциации с данным видом служения были самые нерадостные. И любви большой не испытывал к этому роду деятельности. А потом я стал заниматься любимым искусством, которому посвятил всю жизнь.

- И что это за искусство?

- Дальневосточное боевое. А потом стал Господу молиться, воцерковляться постепенно. И, как-то чудом Божиим, полтора года назад залетел к нам, в нашу Ишимскую учебку – 242 ВДВ, которая находится в центре нашего города. В крылатой гвардии, оказывается, бывали и до моего появления разные пастыри: в том числе и зарубежной церкви, даже были друзьями этого военного соединения. И отец Михаил Васильев – он туда приезжал тоже. Но все они приходили и уходили, а вот постоянной плодотворной работы не было –  потому что служение в армии это, конечно, жертвенное служение, непростое.

Я считаю, что не что иное, как Чечня, потом приснопамятный Беслан – все эти события наставили меня на путь истинный: я окончательно выбрал армию, как место своей  заботы и работы. Я так полюбил! Лишь бы не прошла эта любовь. Полюбил и, понимаете, как бы заболел: уже имею такую привязанность к Кавказу, до болезненности, жить без него не могу. Бабушки-прихожанки спрашивают: "Батюшка, вы когда поедете в последний раз?"  А я каждый раз, когда приезжаю оттуда, думаю – хоть бы не последний раз это было. Если Бог даст, конечно. Если даст, то еще раз поеду, если не даст… то как даст…

- А сколько раз Вы бывали в Чечне?

- Трижды. Последний раз – приехал перед Рождеством Христовым к друзьям, к коллегам – просто их посетил. То ли армейские гены сказываются, или что другое, но мне так это все нравится! Я просто все это искренно люблю – и этих простых солдат-мужиков, и все, что связано с армией.

- Скажите, батюшка, по своим воззрениям солдат из горячей точки отличается от современного человека, чье становление происходило в мирных условиях?

- Вы знаете, они – эти люди с войны – имеют совсем другое мировоззрение. Когда брат идет на задание, он с тобой, как с братом прощается, или говорит: "До свидания". Потому что, может быть, он не придет. И когда просто приезжаешь из Чечни домой, в Россию, понимаешь, что даже священник нуждается в некоторой реабилитации: хотя бы два-три дня: осмыслить, подумать. Ты теперь живешь в мирных условиях, то есть, не нужно ничего быстро делать. Там же – совсем иной дух у ребят. Да и священник там становится немного другим. Совсем другое состояние души. Особое, православно благостное.

- Мировоззрение самого священника меняется после того, как он побывает в горячей точке?

- Мое воззрение поменялось очень сильно. Это произошло быстро: жил-был некий мальчик, имел некие спортивные достижения, – ну, был он мастером спорта – и однажды стоял мальчик этот на крылечке. Когда "добрый молодец" нацелил на него оружие, тот забыл все данные ему черные пояса, и только вспомнил молитву матернюю, или лучше сказать – бабушкину. Он стоял на крылечке, крестился и говорил – "Если Господу угодно, то ты меня убьешь".

- Этот "мальчик" - Вы? Так я понял?

- Да. Но суть в чем? Там, на войне, то же самое. Человек вразумляется. Иерархия ценностей должна соответствовать иерархии бытия. Иерархия ценностей на войне правильно выстраивается и соответствует иерархии бытия, которую Бог создал. В нашем же мире эта иерархия расстроена, и все принципы жизни находятся не на своем месте.

- Не все идут на то поприще, куда Вы пошли.

- А потому что надо гроши самому вкладывать. Не брать, а ведь все мы привыкли брать. Хотим и в браке брать, и в обществе брать. А вот отдавать – с этим уже появляются  проблемы небольшие. Дана евангельская заповедь: "Возлюбиши ближнего своего, как самого себя". Ведь Господь потом сторицею воздает за хотя бы малые, посильные жертвы…

- А не рождается у Вас после общения с солдатами, после всего увиденного в горячих точках, в сердце некоторого ожесточения, ненависти к чеченцам?

- Мы бывали в разных селениях – Центарой, Энгеной, Ведено, Гудермес, Айсхара – то есть и у Шамиля Басаева, и у Ахмата Кадырова погостили. Есть нормальные люди, есть гордые горцы, обиженные, - как Кадыров. Есть такие больные ненавистью люди – шахиды. Знаете, в одно селение заезжаешь и смотришь – видишь такую  ненависть в глазах, огромную неприязнь! Даже страшно. Да, в некоторых селениях к нам и относились "по-шахидски". Но есть люди и нормального, трезвого, рассудочного направления мыслей и чувств. Я был там у одного такого – Махмуд его звали – он накормил, он напоил, рог подарил, чуть ли спать не уложил, и кинжал я у него за полцены купил. Не каждый русский бы так принял, как он принял.

- А вообще, как к Вам лично относились, батюшка? Как воспринимают священника в горячей точке?

- Дело в том, что там, как нигде нужен священник и с него, конечно, пыль-то не сдувают, но любят, уважают по-особенному. Несешь рюкзак, а он 35 килограмм – кажется, уже все, больше нести нет сил, а тут раз – рука Божественной помощи протягивается: от брата, который рад тебе подсобить. Если искренно им служишь – особенно о ВДВ я говорю – то они искренно тебе помогают. И там дышит чувство братства, военного, особенного. Оно действует нерушимым великим законом.

 - А как именно проходит служение священника на войне?

 - Совершением Таинств и молитвой вместе с солдатами. Основные таинства, которые я совершал, это таинства Покаяния, Крещения. Удивительно, что ребята почти все крещеные. Перед тем, как идти на войну, они считают своим долгом принять православную веру. Некрещеных очень мало. И вообще, там неверующих нет. Потом, кроме этих таинств, часто совершается таинство отпевания (я специально называю отпевание не обрядом, а таинством – на войне слово обряд не подходит), исповедь и Причастие. И такой порой бывает уровень духовности у военнослужащих! Представляете, они могут спросить: "Батюшка, а у нас служба будет полная или нет?" Они понимают, что такое Литургия, чин обедницы, причастие запасными Дарами. И это очень радует.

- Значит, наша российская армия все-таки в основном состоит из православных воинов?

- Вы знаете, я в последнюю командировку поехал сначала к нашему Тюменскому ОМОНу. У меня был план посетить "ВДВ Хатунь", и потом уже приехать к нашим. Но я не прорвался к своим, потому что чеченцы взорвали мост. И вот крестил ребят – четверых. Это были наши ребята, и я радовался, что они принимают веру. Я крестил их, и здесь уже не осталось некрещеных. Военнослужащие – все крещеные. На лекциях собирается общество, я спрашиваю – "поднимите руки, кто некрещеный" – девяносто процентов крещеных, православных людей. Может быть, даже и больше, я могу ошибиться. Как-то, помню, получилось первый раз собрать на плацу всю 42 боевую дивизию Ханкалы. Дивизия – это очень много солдат. Я попросил, чтобы иноверцы вышли из строя – хотел понять, какое соотношение. И из всей дивизии вышли совсем немногие – небольшая горстка  ребят. Все остальные сознавали себя православными людьми. Вот недавно, на Рождественских чтениях, отец Димитрий Смирнов говорил о том, что мы не многоконфессиональная страна, а мы страна сугубо православная и у нас очень много крещеных православных людей. Так и есть... Однажды было построение: штаб построился, сама дивизия построилась, - а произошло это в Ханкале. Было пасмурно - не было солнца, мы начали служить молебен. Это были сухопутные войска, в них священников бывает очень мало, а они очень нуждаются в священнике, и вот им, как в знамение веры, с неба проник луч света, как "луч света в темном царстве", освящая только то место, где мы стояли и молились. Было такое чудесное явление. Действует очень утешающее – как бальзам на сердце. У меня это записано на видеокамеру, четкость  и точность  видимости необыкновенная.

- А когда Вы возвращаетесь домой, не возникает трудностей с отношениях с людьми, не побывавшими на войне?

- Вы знаете, тут вопрос просто христианского смирения и вопрос работы над грехом гордости. Каждый человек, которому открывается все, должен сохранять в сердце своем – по примеру Божией Матери, как мы знаем из Евангелия. Физически священник очень устает – понимаете ли, резко континентальный климат, погода меняется пятнадцать раз в день. Бывает, в течение суток можно увидеть чуть ли не все явления природы. И поэтому, когда приезжаешь, физическое здоровье твое надорвано, но если ездить часто, духом гореть, духа не угашать, заповеди Христовы исполнять, то чувствуешь, что совершаешь благостное, нужное дело.

- Расскажите, батюшка, бывали ли с Вами лично случаи смертельной опасности в этих поездках?

- Первый из них: ехали без охраны. Случилось так, что наш самолет сломался. Слава Богу, не в воздухе, а в Ростове. Помните, упали два ТУ-104 – в этот момент мы летели в Чечню. И вот, после этой поломки наш миссионерский план сбился. Приезжаем первый раз на войну, и никто нас там не ждет. Без охраны нам довелось путешествовать от местечка Ахмата Кадырова в Айсхара до Ведено, где нас ждали десантники. Очень  "интересно" было тогда жить – лимоночка в одной руке, молитвословчик в другой руке. "Для чего лимоночка?" – спрашивал я сначала.  "А это лучше плена", – отвечали знающие люди. А я думаю, а как же грех самоубийства? Но дело тут в том, что заповедь о самоубийстве отпадает. Тут есть только заповедь "Блажен  тот, кто душу свою положит за други своя" – вот эта заповедь на войне и начинает действовать. И все канонические правила – они тоже чуть преображаются. Тут действуют свои особые тонкости, некоторые опущения, если можно так сказать. Другой случай – мы забыли пароль. Постовой спрашивает – "Стоять, пять…" – и нужно прибавить число. А мы не были на вечерней проверке и не знали пароль. И нас наши же солдаты чуть не прибили ночью на посту. Третий случай – ракетный полк, в котором мы находились, обстреляли. Казалось бы, Ханкала – место спокойное, здесь заставы стоят под Грозным – около пятнадцати тысяч наших солдат на охране. И, несмотря на это, чеченцы как-то прорвались к нам. А я крестил ребят в казарме. Покрестились они, и мы ушли оттуда, и меньше чем через полчаса полк подвергся сильнейшему обстрелу дальними очередями. И машину командира продырявили, и крышу в казарме всю пробили. Но, благодарение Господу, всегда Он выводил нас из беды. Вера спасает на войне. Дивен Бог христианский!

Беседовал студент 5 курса Сретенской Духовной Семинарии Сергей Архипов

18 февраля 2005 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования