Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЭХО МОСКВЫ": Первый вопрос при передаче Церкви культовых архитектурных сооружений – судьба учреждений культуры. Интервью Александра Соколова, министра культуры и массовых коммуникаций РФ


А. ВОРОБЬЕВ – У микрофона Алексей Воробьев, сигнал из 14-й студии, Александр Соколов, министр культуры и массовых коммуникаций, здесь у нас в гостях, добрый день.

А. СОКОЛОВ – Добрый день.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что, у нас очень много времени, будем прерываться только на 15-минутные сообщения с последними известиями, это, наверное, хорошо, во всяком случае, не будем мы каким-то образом концентрироваться на одной очень широкой или очень узкой теме, обо всем попытаемся поговорить. В том числе очень много вопросов к вам поступило и по Интернету, думаю, что вы можете задать свои вопросы и на пейджер. Вы тяжело переживали показ по телевидению заседания правительства?

А. СОКОЛОВ – Любой нормальный человек эмоции, конечно, свои не скрывает в должной мере. Но, тем не менее, у меня жизнь чем хороша, я так быстро вынужден переключаться с одной проблемы острой на другую, что буквально уже через день у меня все мои мысли были связаны с поездкой в Германию, где шли тоже непростые переговоры в рамках президентского визита. И поэтому, что называется, клин клином вышибают. Считайте, что я отшутился. На самом деле, конечно, это серьезный разговор, и, наверное, сегодня многие вопросы будут возвращать меня к этому заседанию правительства. Но понимаете, чтобы у нас не получился разговор очень упрощенный, что такое хорошо, а что такое плохо, наверное, предваряя эти вопросы, что-то надо сразу сказать. Что хорошо, если уж начинать с этой позиции, хорошо то, что за последние три месяца мне четырежды довелось с высокой государственной трибуны говорить о том, что я считаю самым важным сейчас. Это было в октябре заседание правительства по проблеме охраны памятников, это потом был министерский час в СФ, это были парламентские слушания в ГД и сейчас заседание правительства, неделю тому назад. То, что именно последнее событие стало в центре внимания СМИ, конечно, имеет свои причины. Я думаю, что очень хорошо, что привлечены многие люди сейчас к этой дискуссии, потому что разобраться, действительно, пришла пора.

А. ВОРОБЬЕВ – Но в чем причина-то?

А. СОКОЛОВ – Причина в том, что впервые мы поставили вопрос ребром о том, что надо с головы на ноги поставить проблемы отношения к культуре. Т.е. раньше всегда была такая попытка латания дыр и какого-то изображения реальных действий. На самом деле, ведь ситуация, действительно, предельно острая, и поэтому, когда возник серьезный разговор, который требует изменения отношения к культуре по всем позициям, т.е. это не только экономический, политический, социальный, эмоциональный, нравственный аспект, все здесь переплелось, то, конечно, не все к этому были готовы. И сейчас, особенно после того всплеска эмоций, который произошел в итоге на совещании, прессой этой ситуации, а что, собственно, по сути дела, произошло, на всю страну была дана дезинформация.

А. ВОРОБЬЕВ – Дезинформация?

А. СОКОЛОВ – Конечно, безусловно, потому что полуправда – это и есть дезинформация. Ведь состоялся настоящий серьезный разговор, т.е. достижением этого заседания правительства было то, что уже за рамками доклада, а доклад можно, кстати, прочесть в Интернете, его полностью опубликовал "Гудок" позавчера, 21 декабря, "Российская газета", т.е. материал доступен. Я не думаю, что мне сегодня многое нужно об этом говорить. Но дело в том, что, действительно, после того, как прошло такое серьезное заседание по эфиру, то телеэфиру, прежде всего, была дана информация, которая, мягко выражаясь, бросает тень на правительство, потому что можно было сделать вывод, что наше правительство работает в том же режиме, в котором во времена Хрущева, допустим, художественные процессы регулировались с помощью бульдозера.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, ощущение такое, действительно, возникло, не то слово.

А. СОКОЛОВ – Да, это как раз серьезный вопрос, потому что когда так представляется работа совета министров, то, конечно, против этого протестовать надо и разъяснять надо.

А. ВОРОБЬЕВ – Так, может быть, прекратить, знаете, трансляции с заседаний правительства? Может быть, не пускать туда журналистов, может быть, как говорит президент Путин, телекамера, действительно, отвлекает высоких людей, чиновников, государственных мужей от необходимости думать?

А. СОКОЛОВ – Точки зрения разные на этот вопрос, потому что, действительно, есть такие ситуации непредвиденные в практике работы правительства, которые дают основания потом их интерпретировать.

А. ВОРОБЬЕВ – Но вы лично за что выступили бы?

А. СОКОЛОВ – Я выступил за то, чтобы сохранить. Сохранить, да, потому что, во-первых, мы уже к этому привыкли, в этом есть большое позитивное тоже преимущество, но понимаете, есть разные жанры общения с прессой. Например, есть жанр брифинга. Это хорошая форма, когда уже после состоявшегося заседания выходит министр и дает некоторое обобщение всей дискуссии. Но она не исчерпывает проблемы, потому что это тоже почва для размышлений. А то, что в прямом эфире может быть фактически весь процесс заседания правительства, я думаю, что для общественности это очень существенно. Я бы против этого не возражал.

А. ВОРОБЬЕВ – Но вы же говорите, что в любом случае СМИ, таким образом, дезинформировали общественность.

А. СОКОЛОВ – Но я-то не это имел в виду, я имел в виду не хронику самого заседания правительства. Я имел в виду те выжимки, которые потом происходили, которые, собственно говоря, сделали единственным содержанием заседания правительства тот казус, который произошел в самом начале. Т.е. когда я читал этот доклад, который уже, повторяю, доступен сейчас, когда я читал этот доклад, то министр Шойгу ознакомился с теми рабочими материалами, которые ранее были предметом обсуждения просто на совещании правительства, он там отсутствовал. Видимо, многое ему осталось непонятно, он споткнулся о непонятное слово "постмодернизм", рассердился и выступил, в общем, так эмоционально, я бы сказал, в сторону от основной проблемы.

А. ВОРОБЬЕВ – Я чувствую, все-таки вас лично это все задело.

А. СОКОЛОВ – Огорчило.

А. ВОРОБЬЕВ – Хотя в самом начале вы и попытались отшутиться. 15 часов и почти 16 минут в Москве, уходим на новости.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – Подтасовка, говорит министр культуры и массовых коммуникаций. Александр Соколов, мы продолжаем, в этом блоке у нас еще 13 минут. Вы знаете, почему я сказал "подтасовка", господин Соколов, это по поводу книги "Убить мента", которую якобы прочитали братья Опарины, по-моему, сбежавшие из воинской части, с трагическими весьма последствиями. Так вот, они читали, как пишут, во всяком случае, некоторые сегодня СМИ об этом пишут, они читали Новый Завет, а книжки "Убить мента" и вовсе не существует. И если, это очень уважаемая газета, нет достаточно серьезных оснований не верить в это.

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, есть основания недостаточно верить, потому что, на самом деле, как мы часто убеждаемся, все-таки иногда есть заранее определенная цель, которая подлежит доказательству при помощи СМИ. Так что я об этом пока информацию только от вас получил, но, разумеется, интересно будет вникнуть.

А. ВОРОБЬЕВ – Так, "нет ли у вас простого человеческого желания уйти в отставку после последнего обсуждения вашего доклада на правительстве? Вам же ничего не дадут сделать", пишет Виктор Егоров.

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, ответ на этот вопрос я себе дал 10 месяцев тому назад, когда совершенно не в результате конкурентной борьбы оказался в кресле министра, это совершенно не входило в мои планы, у меня прекрасная работа, она всегда при мне остается, работа профессора Московской консерватории. Но я тогда достаточно серьезно подумал, а что я могу сделать, потому что я приходил в то министерство, в которое и раньше ходил, только с другого фасада, в качестве того представителя культуры, который зависит от решения чиновников. Я очень хорошо знал, что мешает в культуре, деятельность министерства прежнего формата.

А. ВОРОБЬЕВ – И сейчас это вы не можете до сих пор преодолеть, уже находясь по другую сторону дверей?

А. СОКОЛОВ – Безусловно, кое-что удалось, безусловно, это не прошло впустую время, но, тем не менее, конечно, и глубже понимаешь существо проблемы, конечно, очень многое мешает, я бы сказал так, структурно. Не только человеческий фактор здесь важен, но, на самом деле, еще далеко не выстроились те функциональные связи между звеньями административной системы, и сейчас об этом многие говорят очень настойчиво, я думаю, что мы находимся как раз на пороге все-таки какого-то решения.

А. ВОРОБЬЕВ – Как понимать ваш пассаж про гидру Интернета? Что здесь за подводные камни, что вас не устраивает вообще?

А. СОКОЛОВ – Во-первых, надо не забывать, что такое в русском языке и в любом другом языке метафора. Метафора – это мостик разового пользования, т.е. когда в контексте, в соответствующей обстановке применяется какое-то выражение, привлекающее к себе внимание, это момент риторики. Когда оно начинает полоскаться вдоль и поперек, то, конечно, пропадает весь его смысл, в данном случае, речь опять об этом.

А. ВОРОБЬЕВ – Понятно. А что вы имели в виду?

А. СОКОЛОВ – Я имею в виду, что Интернет – это еще неизученная сфера коммуникации, кстати говоря, сегодня мы пользуемся хорошей стороной этой сферы, поскольку получаем вопросы посредством Интернета.

А. ВОРОБЬЕВ – В том числе плохие вопросы.

А. СОКОЛОВ – А любые, это в любом случае хорошо. И конечно, то, что оказываются взаимосвязанными люди, которые в противном случае просто чисто коммуникационно не смогли бы этого сделать, будь то электронная почта или, скажем, те программы виртуальных музеев, библиотек, т.е. все это, конечно, замечательно.

А. ВОРОБЬЕВ – Но ограничения в Интернете нужны каким-то образом?

А. СОКОЛОВ – Я думаю, что эти ограничения не могут быть опытным путем введены в таком волюнтаристском порядке, как директива правительства или любого звена административного. Я думаю, что это проблема международная, безусловно, т.е. тот самый случай, когда, действительно, глобализация вплотную подошла к нашему дому, а речь-то идет о том, что все это в нашем доме, это на столе каждого человека, который владеет компьютером. Поэтому все вместе, сообща, конечно, должны заняться и изучить этот вопрос. А то, что касается протестов такого нравственного характера, так я думаю, что это ничуть не отличается от реакции на надпись на заборе, потому что точно также, как повесить в сайте Интернета какую-то гадость, точно также можно это написать на заборе или в подъезде твоего дома.

А. ВОРОБЬЕВ – Т.е. цензура нужна?

А. СОКОЛОВ – Это не называется цензурой, это называется некоторыми все-таки нравственными ориентирами, которые воспитываются не приказным порядком, они воспитываются именно, понимаете.

А. ВОРОБЬЕВ – Никаких действий властей в Интернете быть не должно? Должны быть действия властей по воспитанию подрастающего поколения?

А. СОКОЛОВ – Я думаю, на данном этапе нет. На данном этапе вторжение в Интернет в таком юридическом плане, оно не подготовлено, оно в любом случае вызовет, может быть, и какие-то положительные результаты, но отнюдь не только. Поэтому сейчас именно запретным путем в Интернете делать нечего.

А. ВОРОБЬЕВ – Так, "как вы оцениваете культурный уровень российских госчиновников?", спрашивает Алекс Кан из Москвы.

А. СОКОЛОВ – Как во все времена чиновничество было очень разным, есть чиновники, которые избрали себе эту стезю, что называется, с младых ногтей, которые уже потомственно переняли этот образ мыслей, действий и, соответственно, отточили свое мастерство в очень многих отношениях. Но очень часто их дефектом является как раз отрыв от той реальной жизни, которую они призваны регулировать. И в сфере культуры это особенно, конечно, заметно. Поэтому отношение к чиновничеству у меня дифференцированное, я думаю, что аппаратчики, они всегда должны быть в любой команде, но, тем не менее, они ценны при выборе какого-то оптимального административного решения. Но содержание этого решения должно определять другое сообщество.

А. ВОРОБЬЕВ – Давайте несколько сменим тему, СМИ, тем более Владимир, замечательный человек – "оставьте Интернет в покое, уже все захватили вокруг, хватит".

А. СОКОЛОВ – Мы только что сказали, да.

А. ВОРОБЬЕВ – Так вы понимаете, да, это все. Так, СМИ, тоже область, которую вы курируете, будучи министром культуры и массовых коммуникаций. Закон о СМИ, на который была получена не рецензия, скажем так, какие-то там замечания от президента Путина, он не считает целесообразным каким-то образом ограничивать показ насилия и жестокости в телеэфире, таким образом ограничивается работа СМИ. Неужели сейчас при нынешней системе власти необходимо, чтобы закон прошел первое чтение для того, чтобы, как говорил Борис Грызлов, вызвать живое обсуждение в обществе?

А. СОКОЛОВ – Я не думаю, что какой-то закон должен идти одним путем, при утверждении иным путем, это было бы в корне неправильно. Дело в том, что ведь еще пока никто не обсуждал именно закон как свод различных положений, т.е. как некоторое целое. Обсуждали только какие-то идеи, которые связаны либо с редактированием прежнего закона, который уже просуществовал более 10 лет, либо с созданием нового закона, но, тем не менее, это все лишь на уровне идеи. Я думаю, что этот тернистый путь движения к закону, он абсолютно закономерен. Закономерен, потому что мы фактически этот закон сейчас пытаемся осмыслить в другом пространстве, т.е. тот же Интернет – это уже аргумент, который совершенно не был даже предусмотрен в прежнем законе, потому что до сих пор в отношении Интернета идет дискуссия, это СМИ или не СМИ. Далее, мы все-таки его прописываем уже в условиях рынка, мы выстраиваем совершенно другие отношения между хозяином и наемным работником. Т.е. это все те стороны закона, которые сейчас, конечно же, выходят на первый план, которые должны проходить все этапы прохождения любого закона. Но думаю, что если реально смотреть на вещи, то это задача, наверное, не менее, чем полугода, т.е. сейчас как раз наступает время сводить воедино разные варианты. И такие варианты присутствуют, и в ГД они присутствуют, и в сообществе, они в медиасообществе присутствуют, поэтому, конечно, будет именно так, как и предсказывается. Будет и первое, и второе чтение, все этапы обсуждения.

А. ВОРОБЬЕВ – Государственная поддержка СМИ насколько необходима, по-вашему? Необходима ли она вообще?

А. СОКОЛОВ – Я считаю, абсолютно необходима, потому что именно в условиях рынка, когда фактически на откуп реальным хозяевам отдается вся эта сфера, должен оставаться сегмент, в котором есть некоторые приоритеты, определяемые государственными интересами.

А. ВОРОБЬЕВ – Какой это сегмент?

А. СОКОЛОВ – Прежде всего, культура, как раз именно здесь возьмите, допустим, наш канал "Культура", который не питается рекламой, он же просто не проживет, конечно, без государственной поддержки. Он совершенно будет выхолощен и сольется со многими другими, внешне похожими даже, может быть, каналами, но, по существу, представляющими иное. И поэтому мне кажется, что такие сегменты, как детское телевидение, т.е. как программы, ориентированные на определенную аудиторию, особенно подростковую аудиторию, это есть предмет заботы государства.

А. ВОРОБЬЕВ – А не должно ли быть такое телевидение платным, коль скоро специализированное?

А. СОКОЛОВ – В перспективе это, может быть, так и будет, но, во всяком случае, сейчас что такое потребительская корзина и что такое минимальный уровень зарплаты, мы все очень хорошо знаем, т.е. сейчас даже, казалось бы, небольшой нагрузкой на семейный бюджет это все равно не должно становиться. Мы еще с обществом, к сожалению, не приблизились к той стадии, на которой, допустим, находится общество США, где этот вопрос выглядит иначе, Европы и т.д. Так что пока только прерогатива государства, безусловно.

А. ВОРОБЬЕВ – Т.е. и здесь мы идем своим путем?

А. СОКОЛОВ – А что делать?

А. ВОРОБЬЕВ – "Единомыслие на телевидении ведет к единомыслию в массах, неужели власть так и думает?", Санько Петр, менеджер, спрашивает, из Твери.

А. СОКОЛОВ – Хотелось бы уточнить этот вопрос, что подразумевается под единомыслием на телевидении.

А. ВОРОБЬЕВ – Вам не кажется, что достаточно схожая картинка по федеральным, во всяком случае, телеканалам? Либо вы лично можете каким-то образом, знаете, найти золотую середину между тем, что показывают на одном канале и показывают на другом канале? Вы способны найти 10 отличий?

А. СОКОЛОВ – Хороший вопрос. Вы знаете, на самом деле, то, что, скорей всего, является инвариантом, т.е. тем, что одинаково на очень большом количестве каналов, это бизнес-подход, т.е. это заметно сразу, что фактически вопрос рейтинга, вопрос доли рекламного материала, он определяется одним, выигрыш или проигрыш в финансовом отношении. Поэтому тут стираются, нивелируются различия, главным образом. Но это и есть как раз рынок, это и есть та самая реальность, с которой государство должно считаться, но которой не должно фактически подчиниться, потому что тогда не будет тех возможных ориентиров, альтернатив, потому что со временем это выстроится. Это выстроится когда, допустим, когда возникнет режим цифрового вещания, когда вместо одного канала на той же полосе часто мы будем иметь 5-6. Тогда, на самом деле, уже при условиях платного телевещания может быть профильное телевидение, которое удовлетворит интересы и в сфере культуры, и в сфере истории, и в сфере музыки, и в сфере литературы, чего угодно. Т.е. там может быть решена просто на основе другого меню эта задача. Сегодня у нас этого нет. И ждать того будущего, наверное, было бы тоже неправильно.

А. ВОРОБЬЕВ – Какие новости вы смотрите?

А. СОКОЛОВ – Я стараюсь гулять по каналам, т.е. когда я оказываюсь у телевизора, я обычно не задерживаюсь ни на одном канале, а стараюсь, как раз переключаясь, понять то самое, о чем вы только что спросили.

А. ВОРОБЬЕВ – На какой минуте?

А. СОКОЛОВ – На какой минуте, зависит от передачи, безусловно.

А. ВОРОБЬЕВ – Я имею в виду исключительно новости.

А. СОКОЛОВ – А, новостные программы, все-таки тут я стараюсь посмотреть один день одно, другое день другое, чтобы понять именно полную идею развития.

А. ВОРОБЬЕВ – Один день, другой день другое. А может быть, имеет смысл смотреть в один день, каким образом освещается одно и то же событие разными телеканалами?

А. СОКОЛОВ – Если бы вы посмотрели, как у меня выстраивается день и сколько там записано разного рода дел, то вы бы этот вопрос сняли. Просто у меня нет такого времени.

А. ВОРОБЬЕВ – Понимаю. Может быть, имеет смысл дать указания пресс-службе, дайджест?

А. СОКОЛОВ – Это есть, конечно, дайджест я получаю, причем каждый день, в этом отношении, более или менее, панорама у меня выстроилась.

А. ВОРОБЬЕВ – "Алексей, очень хотелось бы узнать, что означает это страшное слово "постмодернизм", спрашивает Михаил. Замечательные есть такие реплики на пейджер. Чуть позже, Михаил, чуть позже, в конце концов, существует достаточно много справочной литературы, почитайте, все есть.

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, а я отвечу на этот вопрос коротко.

А. ВОРОБЬЕВ – Коротко? Давайте.

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, есть такая интересная связь времен, конец 19-го – начало 20-го века называют эпохой модерна. Это то время, когда модерн был не эстетическим понятием, а стилем жизни. И постмодерн, то, что произошло в конце 20-го века – начале 21-го – это перекличка, поскольку тоже есть стиль жизни. И на это оси взаимодействие всего, что происходит в культуре, с тем, что мы из себя представляем в жизни, тут и есть ответ на ваш вопрос. Но вопрос непростой.

А. ВОРОБЬЕВ – Михаил, это вам. В Москве половина четвертого, уходим на новости.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – Идем дальше, 15:35 в Москве, позывные "Рикошета" вы только слышали. Но сначала, мы в последнем блоке чуть-чуть коснулись взаимоотношений государства и СМИ, вашему вниманию, наверняка вы слышали это из наших новостей, сегодняшние слова президента Путина на большой пресс-конференции в Кремле, Путин заявил, что в своем отношении к СМИ российские власти, цитата, не лучше и не хуже других стран, конец цитаты. Что касается независимости СМИ, то, по мнению президента, вопрос свободы СМИ для российской власти лежит не в политической, а в экономической плоскости. Путин отметил, кстати говоря, что ему не хотелось бы ограничивать распространение информации в Интернете. Так вот, для российских властей вопрос независимости СМИ лежит в экономической плоскости. Как вы считаете, независимость СМИ – это вопрос, скорее, экономический либо, скорее, политический для российской власти?

"РИКОШЕТ"

А. ВОРОБЬЕВ – Господин Соколов, я попрошу вас надеть наушники, так будет можно услышать звонки слушателей. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Я считаю, что все-таки политический вопрос, я считаю, что идет зажим свободных СМИ. Я считаю, что Путин все-таки лукавит на этот счет, я считаю, что все это кончится плохо, полным запретом на свободу мысли, на свободу слова.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо, Александр, скажите, какова, по вашему мнению, здесь позиция министра, министерства культуры и массовых коммуникаций? Что может это министерство сделать?

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Просто не имеет своей позиции, он вынужден исполнять волю Кремля и администрации.

А. ВОРОБЬЕВ – Вот как, видите.

СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Его позиция, я считаю, ничего не решает.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо, Александр, вам сейчас ответят.

А. СОКОЛОВ – Ну что я могу сказать? Во-первых, я думаю, что все-таки, может быть, я сейчас воздействую на голосование, но, тем не менее, раз уж вопрос задан, я все-таки думаю, что, конечно, в плоскости экономики, главным образом, решается этот вопрос, а не в плоскости политики. Но они очень тесно связаны по одной простой причине, у меня, например, не было и раньше секрета от меня в отношении той ангажированности СМИ, которые определяются именно экономическими факторами. Т.е. очень много заказного материала, в прессе очень много заказного материала, причем он распространяется на сферу политики. А подноготная этому, конечно, бизнес, безусловно, деньги.

А. ВОРОБЬЕВ – А сейчас, извините, не ощущается ли достаточно, знаете, такая государственная подноготная всего этого дела? Понятно, что телеканалы сейчас действуют в угоду государства, просто бизнес был заменен в какой-то момент на государство.

А. СОКОЛОВ – Вопрос-то был поставлен несколько иначе, есть ли зажим, если цензура, есть ли та самая тревога, которую только что наш слушатель выразил. Я думаю, что этого как раз нет, более того, это не декларация, это, на самом деле, практика взаимодействия государственных чиновников высокого уровня и прессы. Ни с моей стороны, ни со стороны министерства в целом никогда не поступает такого рода пожеланий что-то убрать из эфира или что-то сократить, бывают высказывания вкусового порядка, т.е. то, что связано, допустим, с теми же юмористическими передачами и т.д. Но это именно дискуссия о стиле, о вкусе, о каких-то чисто культурных представлениях.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы считаете, что пожелания в том числе в отношении, вкусовые пожелания могут высказываться?

А. СОКОЛОВ – Я думаю, безусловно, о вкусах спорят, безусловно, конечно, естественно, потому что это ведь та дискуссия, которая сама по себе имеет воспитывающее значение, это приглашение к дискуссии. И когда человек оттачивает свою аргументацию, даже поляризуя в этой дискуссии, он растет, т.е. это интересно, это, на самом деле, совершенно другое. Ведь мы начали с вопроса о том, есть ли этот риск, есть ли риск диктатуры, тоталитарного государства, мне кажется, что в этом направлении не развиваются события.

"РИКОШЕТ"

А. ВОРОБЬЕВ – Еще один звонок, алло.

СЛУШАТЕЛЬ ВЯЧЕСЛАВ (МОСКВА) – Здравствуйте, вчера правозащитник Сергей Адамович Ковалев сказал, что у интеллигенции одна роль, создавать идеалы. По вашему мнению, соответствуют ли они этой роли, и особенно наших русских деятелей культуры? Спасибо.

А. ВОРОБЬЕВ – Спасибо, Вячеслав. Вопрос не по теме, но министру культуры.

А. СОКОЛОВ – Вопрос достаточно широкий, потому что, опять же, если бы я слышал то, что сказал Сергей Ковалев, наверное, более точно мог отвечать и на ваш вопрос. Получается, у нас такая немножко опосредованная форма диалога. Но, тем не менее, безусловно, особенно в русской литературе, особенно в русской культуре эта идея и идеал, конечно, они были всегда особенно подчеркнуты. Я думаю, что это родовое понятие, на самом деле, нашей отечественной культуры. И именно сейчас, может быть, это в особой мере и востребовано. У нас пульсирует эта идея, если вы заметили, то, на самом деле, допустим, это было очевидно в период так называемой деревенской прозы, когда подтолкнуло к этому как раз та коллизия, которая была связана с попытками повернуть северные реки вспять и т.д., и тут же литература откликнулась. Причем не только такими прокламациями, но и очень высокого уровня художественными произведениями. Я думаю, что сейчас тоже что-то похожее, скорей всего, что вы правы, это существенно.

"РИКОШЕТ"

А. ВОРОБЬЕВ – 4 221 человек позвонил, как вы считаете, вы видите?

А. СОКОЛОВ – Нет, я не вижу.

А. ВОРОБЬЕВ – Давайте гадать на кофейной гуще.

А. СОКОЛОВ – Наверное, где-то фифти-фифти.

А. ВОРОБЬЕВ – Фифти-фифти?

А. СОКОЛОВ – Около того.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы знаете, я не устаю повторять слова политолога Маркова, когда он комментировал ситуацию с Курильскими островами, он сказал так – ситуация должна решаться фифти-фифти, два на два.

А. СОКОЛОВ – Нет, эта параллель не годится.

А. ВОРОБЬЕВ – Нет? Отлично, ну что же.

А. СОКОЛОВ – А что же на самом деле, интересно?

А. ВОРОБЬЕВ – В действительности вот что, 4 221 человек позвонил, 93% – это вопрос политический, для российских властей независимые СМИ – это вопрос политический. Иначе считает лишь 7% респондентов нашей радиостанции.

А. СОКОЛОВ – Это очень интересно, это надо обдумать, конечно.

А. ВОРОБЬЕВ – Это весьма любопытно, мы ни в коем случае не претендуем на репрезентативность подобного рода опросов, но, тем не менее, 4 221 человек, 93 против 7, так воспринимаются, во всяком случае, нашей аудиторией независимые СМИ в применении или через призму российской власти. Ну что же, мы прервемся на пару минут, новости на "Эхе" через несколько мгновений, а затем продолжим. Александр Соколов остается с нами.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ – Идем дальше, наушники, наверное, уже не нужны, хотя кто знает, может быть, мы и изменим по ходу развития событий формат программы. Еще несколько вопросов я хотел бы обсудить. Здесь, знаете, такой крик практически души, Григорий Калинин, бизнесмен, спрашивает – "неужели вы не видите, что у вашего министерства нет никаких рычагов влияния на программную политику телеканалов, вас это не приводит в отчаяние? Можно ли исправить положение?"

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, это, можно сказать так, системная ситуация, потому что это не касается только лишь министерства культуры. Это вообще касается взаимоотношений министерств как таковых и подведомственных им агентств, потому что изначально была заложена такая грань полномочий. Т.е. законотворческая деятельность – это министерства, как только возникает вопрос о каком-то конкретном воздействии, будь то кадровое, финансовое, организационное воздействие, то это прерогатива агентств. Поэтому, действительно, совершенно прав радиослушатель, прямого влияния на сферу массовой информации у нас нет.

А. ВОРОБЬЕВ – Но вас это не огорчает?

А. СОКОЛОВ – Нет, огорчает по итогам, потому что, в конечном итоге, все мы ответственные, и если у нас не возникает той сферы взаимопонимания с агентствами, значит, конечно, мы плохо работаем.

А. ВОРОБЬЕВ – Но желание возникает?

А. СОКОЛОВ – Желание возникает, но, к сожалению, даже эта последняя ситуация с заседанием правительства, это только демонстрация того, что есть такое четвертая власть и кому она реально подчиняется, она абсолютно не подчиняется министерству культуры.

А. ВОРОБЬЕВ – А кому?

А. СОКОЛОВ – Прежнему руководству, там статус-кво абсолютно четко сейчас был заявлен. Я думаю, что сейчас как раз об этом-то подумать и следует.

А. ВОРОБЬЕВ – А что за прежнее руководство?

А. СОКОЛОВ – В нашей сфере то, что раньше называлось министерством, теперь то же самое называется агентством, т.е. то, что было министерство культуры – это теперь агентство, которое так и называется, агентство по культуре и кинематографии, то, что было МПТР, вам известное, это теперешнее агентство также по печати и массовым коммуникациям. Смены курса там не произошло.

А. ВОРОБЬЕВ – Но должен произойти, вы будете на этом настаивать?

А. СОКОЛОВ – Я на этом настаиваю постоянно.

А. ВОРОБЬЕВ – В какую сторону?

А. СОКОЛОВ – По целому ряду конкретных вопросов, потому что по-прежнему по привычке обращаются с какими-то идеями, с надеждами, с проектами именно в министерство. Поэтому когда мы проводим первоначальную селекцию этих разного рода инициатив, то дальше возникает разрыв между нашей позицией и позицией агентства. И очень часто как раз здесь и втуне пропадает то, что очень хотелось бы поддержать.

А. ВОРОБЬЕВ – У нас остается совсем немного времени, около 9 минут. Знаете, сегодня что у нас, сегодня у нас четверг, совет Думы, стало быть, не исключено, что сегодня совет Думы рассматривает любопытный вопрос о выставке, посвященной 200-летию коронации Наполеона. Она открылась, как вы знаете, в здании Бородинской панорамы 5 декабря. Вчера неожиданно этот вопрос каким-то образом удивительным всплыл с подачи, если мне не изменяет память, депутат Головатюк из ЛДПР сказал, что это все равно, знаете, что праздновать день рождения Гитлера на могиле неизвестного солдата. Как вы считаете, да, Борис Грызлов, разумеется, сказал – да, действительно, это любопытно, друзья, давайте мы поставим этот вопрос на голосование совета Думы, возможно, уже в пятницу проголосуем по какому-то документу. Что скажете?

А. СОКОЛОВ – Начну с того, что я эту выставку видел, пришел по побуждениям не официальным, а, на самом деле, как и многие, я сначала прочел книжку Тарле, потом книжку Манфреда, в первой книжке он представлен как военный начальник, во второй – как дипломат, было очень интересно просто посмотреть, что это за выставка. На мой взгляд, она очень интересно составлена, там много экспонатов из частных коллекций, то, что вообще никогда не увидишь. И конечно, много было таких тонкостей в этой выставке, но даже учитывая то, что она была на Кутузовском проспекте в Бородинской панораме, фактически в том месте, где Наполеон не дождался ключей от Москвы, т.е. много всяких таких моментов. Музыка звучала, кстати, третья симфония Бетховена, которую он посвятил сначала Бонапарту, а потом, когда он принял императорство, то снял посвящение, т.е., на самом деле, интересно и хорошо задуманная выставка. Мне думается, что если сейчас они решили вспомнить, то, скорей всего, здесь какая-то политическая основа для этой дискуссии. А в отношении чисто художественном, по-моему, здесь нет никаких сомнений, что роль личности в истории, как бы она ни считалась, она всегда должна все-таки через пелену времени рассматриваться не предвзято. А, конечно, Наполеон – это эпоха, это колоссальная фигура, причем фигура, очень повлиявшая на развитие культуры. И защищать Наполеона, мне кажется, сейчас достаточно смешно.

А. ВОРОБЬЕВ – Но, знаете, все-таки вы не склонны провести хоть некоторые параллели между тем, что будет происходить завтра в Думе при обсуждении этого вопроса, и обсуждением стратегии развития культуры на правительстве, когда правительство, государственные мужи сидят, решают судьбу программы "Аншлаг"?

А. СОКОЛОВ – Вы знаете, все связано, параллели всегда можно провести, но пусть сначала пройдет это обсуждение, а потом мы будем уже обсуждать само обсуждение, потому что вынесение вопросов в повестку дня у меня некоторое удивление вызывает. Есть много более актуальных вопросов, которые дожидаются своей очереди, но коль скоро решили обсудить, конечно, я послежу за этой дискуссией.

А. ВОРОБЬЕВ – Мы вместе с вами последим. Дальше идем, достаточно такая, знаете, скандальная ситуация вокруг Ипатьевского монастыря, голодовка накануне была прекращена сотрудниками музея, но, тем не менее, ситуация для них, во всяком случае, не разрешилась в нужную им пользу. Ваш комментарий.

А. СОКОЛОВ – Я хотел бы охарактеризовать саму ситуацию, частный случай которой вы сейчас упомянули, мне кажется, что правильно избрано направление взаимодействия светского государства и церкви, связанное с передачей тех архитектурных сооружений, культовых зданий в распоряжение церкви. Наиболее готова к этому именно православная церковь, которая очень много практических действий сейчас производит, поэтому активнее этот процесс проходит. 2 400 храмов за последние годы передано и возвращено церкви. Но, конечно, наша сфера ответственности, прежде всего, связана с теми организациями культуры, которые зачастую находятся в таких объектах. И конечно, первый вопрос, и тут у нас нет никаких расхождений с руководством православной церкви, первый вопрос – это судьба этих учреждений, поскольку это либо музей, либо библиотека, либо еще какое-нибудь учреждение культуры. И если меняется порядок действий, то тогда возникает такая острота. Я думаю, что и в этом вопросе, конечно, мы отрегулируем, так же, как это было недавно в Москве, как вы знаете, острый вопрос переселения реставрационных мастерских Грабаря. В итоге было найдено замечательное решение, т.е. мастерские получили такое помещение, которое полностью отвечает их потребностям. И более того, расширяет их возможности.

А. ВОРОБЬЕВ – Но вы будете лично следить за развитием?

А. СОКОЛОВ – Я уже слежу, конечно, безусловно, с Костромой у нас постоянные контакты. Это, правда, тоже агентский вопрос, т.е. это вопрос в полномочиях агентства, но поскольку он имеет такое государственное значение, можно сказать, на уровне уже такой государственной политики происходит, то мы, разумеется, его контролируем.

А. ВОРОБЬЕВ – Музей-усадьба Архангельское?

А. СОКОЛОВ – Тут другой вопрос. Это вопрос, опирающийся в не проработанный статус музея-заповедника. На самом деле, у нас есть большой такой пробел в законодательстве, и музей-заповедник – это ведь не только комплекс зданий и находящихся в них коллекций, а это, прежде всего, охранная зона, т.е. это усадьба. И таким образом, не защитив эту охранную зону, мы, собственно, и получаем разного рода попытки превратить такой ландшафтный парк, скажем, в место для частных коттеджей. И срочно нужно решать этот вопрос, как раз это один из тех проектов закона, которые мы сейчас готовим, поскольку очень поспешно в том же Муранове, допустим, происходит такая же ситуация. И в Архангельском, мне кажется, вовремя спохватились. Но очень много примеров, особенно на каких-то отдаленных то Москвы объектах, когда это уже безвозвратно теряется.

А. ВОРОБЬЕВ – Давайте, знаете, резко сменим тему. Коль скоро, действительно, вы возглавляете министерство культуры и массовых коммуникаций, вы наверняка слышали о еще одной скандальной истории, которая развивается на Алтае. Уже больше 120 журналистов, в том числе журналистов государственной телерадиокомпании, подписали обращение или письмо о том, что на них власть оказывает, в том числе из Москвы, оказывает серьезное давление с тем, чтобы они в своих публикациях дискредитировали Владимира Рыжкова. Как вы знаете, он избран там депутатом ГД. Что вы знаете об этой истории, какова ваша позиция?

А. СОКОЛОВ – Детали этой истории мне неизвестны, поэтому прежде, чем ответить на ваш вопрос, я обязательно, конечно, сейчас, буквально сегодня же попрошу, чтобы мне дали эту информацию. Я думаю, что здесь, опять же, надо исходить из того, что при передаче полномочий из центра в регионы, конечно, будут возникать вопросы, я бы сказал, такого временного порядка, но, тем не менее, связанные с реальным весом той или другой политической фигуры в каждом регионе. И тут мне много приходилось ездить, поэтому, в данном случае, я опираюсь на свои непосредственные впечатления, тут ситуация очень такая не одноплановая. Т.е. иногда работает команда. Работает команда, которая, на самом деле, имеет большое влияние на прессу, но все-таки тут выстраивается какая-то одна позиция. Иногда в острой конкуренции, допустим, между губернатором и мэром соперничают две команды. Тогда СМИ попадают еще и в такое положение Сциллы и Харибды, т.е. с кем вы, деятели СМИ. Мне кажется, что те перспективы, которые связаны с новой системой назначения губернаторов, она, эта перспектива, значительно более будет предсказуема и упорядочена, наверное, что этот вопрос, который, в принципе, всегда будет оставаться, как вопрос некоторого предпочтения одного или другого центра, местного или удаленного, он всегда будет оставаться. Но, тем не менее, все-таки не переходить в такие конфликтные формы.

А. ВОРОБЬЕВ – Давайте завершим тем, с чего начали. Впрочем, как пишет сам слушатель, вопрос не в порядке подкалывания, существуют ли какие-то правительственные документы, определяющие направление действий МЧС, их органов на местах, в случае возникновения угрозы сохранности научной и технической информации? Одним словом, мы сейчас уходим уже из эфира.

А. СОКОЛОВ – Вопрос понятен, но я думаю, что, конечно, Сергей Кожугетович, который уже, по-моему, 14 лет работает в правительстве, он очень опытный министр, конечно, понимает в своем деле значительно больше, чем понимаю я, дабы его критиковать. Но, тем не менее, скорей всего, что сфера его полномочий, она настолько прямо затрагивает вообще все общество, поскольку у нас все время, к сожалению, где-то что-то происходит, что если она вынесет свой вопрос на обсуждение правительства, то, наверное, все члены правительства и я в том числе найдут какие-то свои суждения для того, чтобы оценить и его работу. 

23 декабря 2004 г. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования