Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ГАЗЕТА": "Я не верю в Бога, но я его боюсь". Ларс фон Триер - обозревателю "Газеты"


Во вторник в магазинах появится первая российская книга о легендарном датском режиссере - "Ларс фон Триер: Контрольные работы". Ее автор - постоянный обозреватель ГАЗЕТЫ Антон Долин. Книга включает в себя не только исследование творчества знаменитого датчанина и перевод сценария фильма "Догвилль", но и интервью, взятые специально для этого издания. Одно из них мы публикуем сегодня.

- Вы верите в Бога?
- Я не верю в Бога, но я его боюсь. Думаю, это абсолютно нормально. Это очень странно, но в моих глазах образ Всевышнего далек от образа доброго Боженьки. Когда я думаю о призраках и любых других созданиях из иных миров, то понимаю, что они должны быть добрыми. Мне трудно представить себе злого духа, но легко - злого Бога. В одном том, что Бог создал этот мир, есть что-то садистское. Сотворить столько живых существ, которые могут выжить единственным образом - пожирая друг друга! Стоит тебе вдохнуть воздух, прогуляться, съесть что-нибудь - ты автоматически разрушаешь миллионы жизней. Я не могу вообразить более сатанинской идеи, чем эта! Как возможно верить в то, что жизнь хороша и справедлива? Что бы я ни делал, чем бы ни занимался - я постоянно убиваю. Я не вижу за этим логики, это так странно... Из чего не следует, что Бога нет. И если он есть, я готов ему подчиниться.

- Важно ли быть религиозным человеком, чтобы смотреть и адекватно воспринимать ваши фильмы?
- Только в том смысле, что религия была невероятно важна для формирования нашей общей культуры. Религия занимала слишком много места, чтобы ее полностью игнорировать. Но я не помешан на Библии, я не знаю ничего об иудаизме или других религиях. Это не мой конек.

- 'Золотое сердце' говорило о христианской доктрине, в финале же 'Догвилля' просыпается совершенно ветхозаветный концепт тотального разрушения Содома и Гоморры, грешного города. Вы согласны с такой трактовкой?
- Я могу понять такое прочтение, но не оно лежит в основе моего замысла. Да, идея интересная... Но ничего общего со мной. Клише, которые заполняют наши головы, способны проявляться в самые неожиданные моменты.

- Можно ли считать ваши фильмы притчами и, если это так, считаете ли вы важным закончить притчу четкой моралью?
- Несколько лет назад я бы с уверенностью сказал 'нет'... Я из поколения, которое не сходило с ума по сказкам и басням по причине тяжеловесного символизма, заключенного в них. Но надо признать, что теперь это присутствует в моих картинах. Лично я, безусловно, предпочитаю натурализм разного рода мифологии: жизнь важнее любой мифологической конструкции. Я всегда буду думать так... Хотя уверен в том, что люди, которые смотрят мои фильмы, со мной не согласятся. Интересно, что ты всегда склоняешься к вещам, которые далеки от того, что делаешь ты сам. Например, к реализму и натурализму. Кубрик был страстным поклонником Кеслевского... А я предпочитаю Кубрика.

- Вы верите в возможность изменить мир при помощи кинематографа?
- Я не верю в то, что мир может измениться. Но сам я придерживаюсь старомодной уверенности в том, что, задавая вопросы, ты можешь научить кого-то чему-то. Этим я и занимаюсь. Я хотел бы сделать мир лучше! Я уверен, что Тарковский хотел того же самого, но, когда я смотрю его фильмы, мне не очевиден ответ на вопрос, как улучшить мир. Однако он задавал вопросы, говорил о детстве... И уж он-то, я убежден, не был коммунистом, в отличие от меня.

- Вы считаете себя оптимистом или пессимистом?
- До самого недавнего времени я считал себя оптимистом, но затем я пошел к психотерапевту, который сказал мне: 'Да ведь вы пессимист!' Я ответил: 'Не может быть'. А он так грустно сказал: 'Может'. Да, я пессимист, я прошу прощения за это, это, похоже, диагноз, ничего тут не изменишь. Я пессимист, пусть сегодня пессимизм, кажется, и под запретом. Да, я пессимист, пессимист, пессимист... Четкий ответ на ваш вопрос.

Предисловие Ларса фон Триера
'С Россией у меня связан целый ряд переживаний сентиментального толка - ведь я был коммунистом! Тогда еще был нерушим Советский Союз, все мы смотрели в его сторону... кстати, я уверен, никаких причин к тому не было. Моя мать была убежденной коммунисткой, отец - социал-демократом. А мой родной брат, работающий здесь, на моей студии Zentropa, пожалуй, и есть последний коммунист, оставшийся во всей Дании. Он до сих пор верит в правое дело Советского Союза, ни разу там не побывав... Интересно, что там сейчас в России поделывают коммунисты?

Кстати, Тарковский смотрел мой первый фильм 'Элемент преступления'. И знаете, что он сказал? 'Очень слабо'.

О современной России я не знаю ничего. Слышал, что у вас в Москве есть проблемы с мафией. То, что в этой стране выйдет книга обо мне, кажется мне очень-очень странным фактом. Пожалуй, приму его в качестве комплимента'.

Декларация о намерениях

Первый манифест Ларса фон Триера

'Кажется, все в порядке: режиссеры живут со своими фильмами в безупречном союзе. Быть может, их любовь слегка отдает рутиной, но все же их соединяют прочные солидные отношения, в которых мелкие неприятности занимают все больше времени, пока не станут единственным содержанием этих связей! Короче, идеальный брак, который не тревожит соседей: никто не шумит по ночам, полуголые люди не выясняют отношения посреди лестницы. Это называют союзом двух полов - мужчины-режиссера и женщины-фильма, - что вызывает общее удовлетворение и удовольствие участников... и все же внезапно мы замечаем, что миг Великой Усталости наступил!

Как ураганные истории любви нашего кинематографического прошлого могли превратиться в брак по расчету? Что случилось с этими старыми самцами? Что повлияло на великих учителей сексуального влечения? Ответ очевиден: по причине неуместного желания нравиться и огромного страха быть разоблаченными (не страшно быть бессильным, если партнер давным-давно поворачивается к вам спиной) они предали то, что давало жизнь их связи в самом начале: Возбуждение!

Режиссеры - единственные, кто виноват в переходе к мрачной рутине. Деспоты, никогда не позволявшие своим возлюбленным отдаться любовной страсти... Из гордыни они не желали видеть чудотворную искру во взглядах своих 'спутниц-картин'. Они их надломили... и надломились сами.

Эти старые и грубые самцы должны погибнуть! Мы больше не намерены удовлетворяться 'доброжелательными фильмами с гуманистическим посланием', мы хотим больше правды: возбуждения, чувств, детских и чистых, как любое подлинное искусство. Мы хотим вернуться в эпоху, когда любовь между режиссером и фильмом была еще свежа, когда творческая радость чувствовалась в каждом образе!

Мы больше не сможем довольствоваться заменителями. Мы хотим религии на экране. Мы желаем видеть 'фильмы-любовницы', полные жизни: да будут они абсурдны, глупы, упрямы, восторженны, отвратительны, чудовищны... но не приручены и не стерилизованы скованным режиссером-моралистом, скучным пуританином, провозглашающим отупляющие добродетели хорошего тона.

Мы хотим видеть гетеросексуальные фильмы, сделанные настоящими мужчинами о настоящих мужчинах и для настоящих мужчин. Мы ищем чувственность!'

Опубликовано 3 мая 1984 года, к выходу в Дании 'Элемента преступления'.

Все под контролем
'Ларс фон Триер: Контрольные работы' Антона Долина - первая книга из новой серии 'Кинотексты' московского издательства 'НЛО' (вторая написана знаменитым немцем Александром Клюге, третья - культурологом Михаилом Ямпольским). В книгу включены исследования творчества датского режиссера, интервью с ним, его актерами и режиссерами - соратниками по 'Догме', а также первый полный русский перевод сценария 'Догвилля', сделанный Наталией Хлюстовой.

"Газета", 21 июня 2004


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования